victims

POV: жертва номер один

Ты любишь его? Да, конечно! Правда? По вашим взаимоотношениям это незаметно. Да, правда! Я очень люблю его! Он — все для меня! Все? Ты считаешь, это хорошо? Определенно, ведь мы любим друг-друга! Но когда люди любят друг-друга, они видят друг в друге весь мир, но не должны правда быть таковыми. Но ведь я обязана так думать, ведь он — смысл моего существования! Это неправильно. Ты ничего никому не обязана, тем более ему. Если вы в отношениях, то зависите друг от друга. Это нормально! Когда вы любите друг друга, вы обязаны уважать друг друга, а не тонуть в пучине обязанностей, которые сами же себе и надумали. Мы уважаем желания друг друга! Но зачем тогда он пытается менять тебя? От большой любви? Он пытается сделать меня лучше, направляет меня! Это забота! Ты и есть «лучше». Ты пытаешься подстраиваться под него, забывая себя. Я вовсе не забываю. Я же помню всю свою жизнь. Даже то, что ела на завтрак! А он помнит, что ты ела? Вы сидели рядом, а ты долго рассказывала, как готовила то, чем завтракала. Эм-м, зачем ему это знать…? Может он и не помнит, это же неважно. Но вы же «все» друг друга. Ты сама говорила. Такие детали — глупости. Это он тебя в этом уверил? Нет. А даже если да, то не большая беда. Через это заметны ваши взаимоотношения. Наши взаимоотношения видны от других вещей, более глобальных. Например? Он помнит, что ты не любишь сладкое? Так зачем пытается всунуть тебе в руки очередную плитку шоколада или норовит купить тебе в кафе пирожные? Это — сущая мелочь. Главное, так он проявляет свою заботу. Забота — это помнить вкусовые предпочтения и предпочтения в целом своей любви. Ну он просто забывчив. Так же бывает у многих! А помнить, какова длина твоих волос была и стала, уже не относится к забывчивости? Ему нравятся мои длинные волосы. Просто к таким вещам он более внимателен! А еще он внимателен к тому, как ты одеваешься, говоришь и себя ведешь. Вечно порицает тебя за то, что ты пытаешься надеть штаны. Просто ему больше нравятся юбки. Это его взгляд на мой внешний вид! Но тебе же нравятся джинсы. Раньше ты носила их чаще, чем сейчас, когда в твоем гардеробе их даже почти нет. Он пытается сделать из меня красавицу! Я благодарна, что он так любит меня и помогает мне измениться! Но ты уже красавица. Зачем что-то менять? Он лишь направляет меня! Поэтому ты не выходишь из дома позже девяти, не гуляешь с другими парнями и всегда красишься, моешься каждый день, сидишь на диетах и пытаешься делать голос более милым? Так мне больше идет. Это он так сказал? Да, его слова — авторитет для меня! А твои собственные слова для тебя авторитетны? Конечно… Ты врешь. А ведь он же говорил тебе этого не делать, верно? За каждую ложь даже в зачатке наказывает тебя. Он не бьет меня! Психологическое давление — то же самое насилие. Ты говоришь глупости! Ты тоже, ведь ему это нравится. А еще строишь из себя того, кем не являешься, лишь бы ему угодить. Но ему же хорошо рядом со мной! А тебе с ним? Я люблю его. Снова ложь. Любовь — это не маниакальная потребность в нем, а взаимное уважение и доверие. Он доверяет тебе? Конечно! Если бы не доверял, то не встречался бы со мной! Если бы доверял, не пытался бы сделать другим человеком. Он бы принял тебя со всеми недостатками и прегрешениями, — вот что значит любовь. Мы оба меняем друг друга. Ты правда веришь в это? Я верю в него. А в себя ты веришь? … Ты теряешь себя из-за этой «любви». Он лишь способствует этому. Ты прогибаешься под его желания и взгляды, путая их со своими. На самом деле ты — давно не ты, а то, что он из тебя сделал. Ты уже давно не думаешь, а лишь существуешь, забивая голову его мыслями, а не производя собственные. Твое сознание — узкая коробка, в которую он «заботливо» подсовывает все новые слова, в ответ забирая твои и выкидывая их в помойное ведро. Вся твоя душа для него — мусорная корзина, в которую можно закинуть кучу бесполезного хлама, лишь бы заполнить тебя тем, чем он сам пользовался. Все, что было в тебе до этого — давно сожжено в печи безразличия к тебе в его глазах. Ты для него — оболочка, которую с легкостью возможно напичкать тем, что ему от тебя надо. Ты сама ему не нужна. Он любит меня! Как твой отец? Нет, папа никогда не любил меня! И даже если любил, его любовь была извращенной. Он и его любовь — тоже. Ты врешь… Ты тоже. И ты сама это понимаешь.

***

POV: жертва номер два

Ты любишь ее? Да. Ты уверен в этом? Конечно. Она тоже любит меня. Ты серьезно утверждаешь, что она тебя любит. Ты настолько в этом уверен? Да, она никогда не уйдет от меня. Так значит она зависима от тебя? Я тоже зависим от нее. Ты зависим от ее оболочки. Но ведь она красива. Это одна из причин любви. У любви нет причин. Она просто есть или ее нет. Ты любишь не за что-то. Ты брешешь. Ты тоже, когда реально думаешь, что любишь ее. А кого же тогда я люблю? Ты никого не любишь. Но ты желаешь ответной любви. В твоих словах нет логики. А в твоих — одна манипуляция и сильное желание, чтобы тебя любили. Такое желание есть у всех людей. Но твое — ненормально. Ты же просто видишь в ней свою мать? При чем тут моя мать? Ты отчаянно умоляешь, чтобы она любила тебя, как если бы это делала твоя мать. Но она же этого не делала, верно? Моя мать была плохим человеком. Поэтому ты пытаешься сделать из нее хорошую версию своей матери? Я не делаю с ней ничего, чего бы она не хотела. Она никогда не поймет, чего именно она не хочет. Ты давно стер в ней эту функцию. Теперь она милая маленькая послушная девочка, у которой весь ее мирок — это ты. Но разве это плохо? Я помог ей стать тем, кем она с самого начала должна была быть. Она не должна была быть твоей матерью. Раньше она была тем, кем не то что должна, а хотела быть. Сейчас ты поменял ее установки. Насильно. Я не издевался над ней. Но ты говорил ей все те режущие ее душу вещи. А она принимала их, прятала в себе, ведь любит тебя. Она жертвует всем ради тебя. Я тоже жертвую собой ради нее. Ты лишь тратишь свое время над ней, меняя ее под материнское подобие. Мать была пьющей разгульной женщиной, которая не выносила тебя, — а она теперь никогда не пьет, не общается с мужчинами и обожает тебя. Осталось лишь две вещи, в которых они схожи: они обе женщины и выглядят одинаково. Я не отыгрываюсь на ней! Я искренне забочусь о ней. Непринятие ее изъянов и попытка переиначить все под свое мнение — не забота. Это издевательство. А в ответ она лишь дает тебе слепое раболепство и молчаливое согласие, радостно благодаря за то, что ты обращаешь на нее внимание. Ты жалок. Я не жалкий! Тебя это задело, потому что это неправда? Или потому, что ты не можешь принять это, как истину? А вот она принимает каждое выкинутое тобой слово. Я говорю ей лишь правильные слова. Твои слова полны немого осуждения и безразличия. Ты не любишь ее. Ты же просто нуждаешься в ней? Да. Это плохо?! Ты сам не понимаешь, в чем виноват. И не хочешь слышать, что виноват. Не принимаешь ничьих мыслей, кроме собственных. Пытаешься всем внушить, что это не так, но сам подсознательно осознаешь, что во всем этом — во всех поступках, действиях и фразах, — одна сплошная гниль. Ты несешь бред! Ты также понимаешь, что все, что ты сейчас слышишь, — правда. Так сложно принять это? Я никогда не приму то, что сказано, за истину. И в этом твой порок. Ты так и останешься таковым, пока не поймешь главное и самое простое. И что же это «главное»…? Что ты шепчешь о любви, но не даешь ее. Словно мальчик, кричащий «волки!», или плут, громко зазывающий купить драгоценность, заранее зная, что это пустышка. Ты не желаешь отдавать частичку себя, прячешь ее за семью замками вперемешку со всеми теми частичками, награбленными от ее души до этого. Неужто все фрагменты ее «я» уже в твоей бездонной дыре без сердца? Ты все еще несешь чушь. Это не имеет никакого смысла. Как и все твои признания в любви и попытки поменять ее. Я лишь направляю ее! Если в Ад, то ты на верном пути. Но, думается мне, сначала туда полетишь ты. Я не верю в Рай или Ад. И в Бога я не верю. А еще в нее ты тоже не веришь. Ты ни в кого не веришь, даже в себя, но кропотливо скрываешь это. Это нормально, ведь для всех в начале стоят они сами, а потом — их любимые. Но зачем же тогда ты поменял ее настройки, чтобы на первом месте стоял ты сам, а потом только она? Ты противоречишь своим словам. Она другая. Она — та же, что и все. Это ты пытаешься сделать из нее что-то, чем она не является. Но при этом меняться самому ты не желаешь. Мне этого и не надо. На самом деле тебе ничего не нужно. Ты — уже не ты, и она — тоже. Ты пытался поменять ее на что-то, не осознавая, что сам вообще ничего из себя уже не представляешь. Теперь вы оба потеряны и не понимаете, кто вы, но и не верите в это. Вы слепы и глухи в этом мире и больше никогда не станете прежними. Я не верю тебе. Но на самом же деле ты не веришь себе?

***

Они никогда не поверят и не поймут, что они оба — жертвы обстоятельств и друг друга.