Потанцуем?

За окнами прибывшего поезда стояла жаркая ночь, но на конечной остановке никто не спал. После полуночи жизнь в этом городе только начиналась: веселые, зазывающие возгласы уличных торговцев, песни и танцы под мелодии дуэта старой гитары и непривычной уху скрипки, пароходные сирены и громкие разговоры местных жителей. Гадать, в каком городе все происходит, - бессмысленно, потому что здесь, в Аргентине, все дороги ведут в Буэнос-Айрес. Джаред давно здесь не был, и за это время город значительно изменился. Конечно, это не было похоже на его родной, величественный Лондон, но экономика всей Латинской Америки сейчас оказалась сосредоточена здесь, и это немалого стоило. Джаред не сомневался, что этот винный дом в Буэнос-Айресе станет его самым прибыльным и удачным вложением. Отец Джареда владел винными домами по всему миру, поэтому с детства Джаред рос в соответствующей атмосфере и познавал тонкости виноделия. К тридцати годам коллекция его собственных вин и опыт были достаточными, чтобы открыть винный дом независимо от отца. Не слушая упреков родни, он начал свое дело в Аргентине. Страна стремительно шла вверх, как и бизнес Джареда. Целый год он был вынужден управлять домом через посредников, и именно сегодня, в эту июльскую ночь, он успокоится и остепенится. В этот день Джаред начнёт новою жизнь в самом сердце пылающей страстью страны. Джаред бросил последний взгляд через мутное стекло, взял чемодан и, широко расправив затекшие плечи, направился к выходу. Волна ярких образов, звуков и запахов накрыла его столь внезапно, что мужчина остановился у самой железной дороги. Десятки людей, спешащих добраться домой после утомительной дороги, разговаривающих на разных языках, которые смешиваются в шум, пахнущих каждый по-разному. За стеклом ты не чувствуешь их присутствия так явно. На плечо Джареда легла тяжелая рука, и незамедлительно послышался знакомый, и в то же время - чужой бархатистый голос: - Джаред, я уже думал, что ты никогда не приедешь, - воскликнул Мэтт, похлопывая оторопевшего Джареда по плечу. - Большая дорога, Мэтт, - улыбнувшись, ответил Джаред и протянул мужчине руку. Тот крепко ее пожал. С Мэттом Джаред провел все свое детство. Мальчишки учились в одной школе, часто виделись на приемах, которые устраивали их отцы, и вскоре стали лучшими друзьями. Много времени Мэтт проводил дома у Джареда, в их домике на дереве, где они делились секретами и впечатлениями, радостями и горькими разочарованиями. В шестнадцать лет, в том же домике, друзья поклялись друг другу «на крови» никогда не расставаться, но ровно через год обстоятельства заставили приятеля Джареда нарушить клятву. Отец Мэтта, Мистер Коэн, был человеком, рожденным для того, чтобы вести бизнес, поэтому, когда Аргентина вырвалась из «грязной латины» в новый мир, он тут же набросился на лакомый кусочек. Порт в Буэнос-Айресе был бесценным кладом, поэтому семья Коэнов тут же перебралась в Аргентину. Тогда Джаред люто ненавидел Мэтта, чертового предателя, который посмел вот так свалить подальше, разрушив их дружбу. С годами пыл Джареда ушел, он находил новых друзей и терял их, а письма от Мэтта приходили каждую неделю. Так сложно далось Джареду понимание цены настоящей дружбы. В одном из писем Мэтт сообщил о смерти отца, и семья Падалеки отправилась в Аргентину - проститься со столь значимым для нее человеком. Джаред влюбился в эту страну, как только ступил с парохода на нагретый солнцем берег «земли серебра»*. Мэтт оставался тогда все тем же мальчишкой, но тогда, после этого несчастного случая, он был растерян и очень напуган. Отец Джареда помог Мэтту принять наследство и стать полноправным владельцем порта, но Джаред все равно видел, что Мэтт дезориентирован и нуждается в его поддержке. Сейчас же, смотря на интеллигентного, состоявшегося мужчину перед собой, Джаред гордился, что его лучший друг сумел устоять на своих двух. - Я жду тебя здесь с восьми вечера, а тебя все нет. Свершилось, Джаред: мы снова вместе, как в старые добрые времена. Только теперь нас трое: ты, я и Аргентина. Слышишь этот запах? – вдохновлено говорил Мэтт, одной рукой обхватив Джареда за плечи, а другую отведя в сторону. - Здесь очень много запахов, - принюхиваясь, ответил Джаред. - Это запах новой жизни, - рассмеялся Мэтт и легко ударил Джареда под бок. Чертов Лондон со своим консерватизмом плотно сковал его, и теперь заставлял смущаться при подобном поведении друга. - К себе в порт я тебя не приглашаю, так как уверен, что ты захочешь сейчас поехать к себе, - продолжал Мэтт, хватая чемодан Джареда. У выхода уже ждало несколько такси. Подобный транспорт был достаточно дорогим, но Джаред никогда не жаловался на бедность и, как Мэтт ни порывался заплатить, взял все расходы на себя. Мужчины прошли к невысокому зданию в центре, и Джаред пропустил Мэтта вперед, придерживая дверь. Та захлопнулась за мужчинами, и они направились в роскошную залу. Людей было много, но мало кто из посетителей вел беседы. Важные мужчины сидели в больших, обитых кожей креслах, листая ежедневные газеты и перебирая в пальцах толстые сигары; их женщины пили дорогое вино из глубоких бокалов, рассматривая платья других присутствующих дам, и лишь немолодые официанты вальсировали между деревянными столами, разнося бокалы. Джаред ступил несколько шагов и, жестом пригласив друга идти за ним, направился в конец залы. У самой дальней стены заведения располагалась высокая железная дверь. Головы рычащих львов по обе стороны двери держали в зубах железные кольца, скрепленные замком. Джаред извлек из своего чемодана ключ, и уже через минуту кольца с тихим звоном отшатнулись в стороны, распахивая дверь. Джаред прошел в темноту, и было слышно, как небольшие каблуки на его туфлях стучат о каменные ступеньки. Мэтт неуверенно последовал за другом, навстречу слабому свету в конце длинной лестницы. Мужчина внимательно вслушивался в шаги друга, следуя за ним, пока тот наконец не установился у входа в погреб. - Красиво здесь, не правда ли? – достаточно громко спросил Джаред, наслаждаясь низким басовым эхом. В погребе действительно было не хуже, чем в зале наверху. Большие деревянные бочки стояли вдоль стен, а в конце погреба, на высоких стеллажах, красовались бутылки, которые Джаред берег на «особые» случаи. Приглушенный из-за небольшого количества ламп свет создавал уютную, но вместе с тем загадочную атмосферу. Джаред прошел к одной из бочек, взял из полочки над ней бокал и наполнил его вином. - Это восемьдесят шестого года, попробуй, должно понравиться, - сказал Джаред, протягивая Мэтту бокал. Тот поднес стакан к лицу, сначала принюхиваясь, а потом сделал маленький глоток. Терпкий, но одновременно сладкий и нежный вкус охватывал мужчину, блокируя все остальные сенсорные системы и оставляя лишь многообещающий привкус, как бы говоря: «Сделаешь еще глоток? Остановиться будет сложно». Когда Мэтт посмотрел на Джареда, на губах того уже играла самодовольная улыбка. - Твой отец должен тобой гордиться, потому что это просто божественно, - ответил Мэтт, сдаваясь и делая еще глоток. Быстро, незаметно даже для самого себя. - Ты и сам знаешь, как мой отец отреагировал на то, что я переезжаю сюда, так что об отцовской гордости я могу забыть, - усмехнулся Джаред, опираясь рукой на бочку с вином. Мэтт пригубил вино еще раз, думая над ответом. - Он просто еще не знает о твоем успехе, наверху столько людей. Наверное, это приносит неплохую прибыль? – поинтересовался Мэтт, снова поднося бокал ко рту, но тот был уже пуст. - Деньги действительно немалые, но это не столь важно. Отец не понимает, почему мне захотелось уехать из Лондона. Все остальные пьют чай в 16:00 и круглосуточно носят за собой зонтик, а я один уехал. Мне бы не хотелось обсуждать это сейчас, - устало бросил Джаред. Ситуация в семье угнетала Джареда, он не хотел портить отношения с родней, которая не видела перспектив в Буэнос-Айресе. Только одно спасало его от уныния. Мысли о том, что отец может лишить его наследства, толкали Джареда идти вперед и продвигать свое дело любой ценой. - Как скажешь. Милый друг, я вот все смотрю на эти стеллажи и думаю: «Если в этих бочках, из которых преподносят вино простым смертным, такой божественный напиток, то что тогда там, в тех заветных бутылках?», - наигранно пафосно произнес Мэтт, пробегая по бутылкам пальцами. - Подкатай свою губу, Мэтт, это для особенных людей. Расскажи мне лучше, где тут можно хорошо развлечься, - сказал Джаред и, набрав себе в бокал немного вина из самой дальней бочки, сделал несколько глотков. - Сомневаюсь, что вас, лондонцев, можно здесь чем-то удивить. Хотя, есть одно местечко, в которое могу отвести тебя хоть сейчас, - заманчиво улыбнулся Мэтт, ставя бокал назад на полочку. Джаред растерялся на секунду, но вскоре ответил улыбкой и пошел к выходу.