Your gentle fetters

Феликс повернул ключ в замке и толкнул дверь, входя в квартиру. Его встретил приятный аромат терпкого свежесваренного кофе с нотками корицы и едва уловимые ноты белого шоколада — самый любимый запах Феликса из всех существующих, запах его омеги. — Я дома, Джинни, — говорит он и проходит в гостиную. На стене горит неяркий светильник, выхватывающий в мягкой полутьме силуэт Хенджина. Он с сияющей улыбкой идет Феликсу навстречу, ведь как только до слуха донесся щелчок замка, его сердце радостно затрепетало от ощущения присутствия Ли. — Я так соскучился, — Хван обнимает его, утыкаясь носом в шею и вдыхая холод осени с примесью запаха прелых листьев за окном. От контраста тепла кожи Феликса по телу пробегает стайка мурашек. — Сегодня было много работы? Ты очень устал? — Я в порядке, потому что ты сейчас рядом. Феликс проводит рукой по его волосам, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо. — Хочешь кофе? — Конечно, Джинни. Хенджин улыбается и уходит на кухню. Негромко напевая веселую мелодию, он делает своему парню крепкий кофе, как он любит, и возвращается обратно, уже представляя, как они вместе будут коротать вечер под теплым пледом за каким-нибудь фильмом. Однако стоит ему переступить порог, как сердце пропускает удар, а руки начинают предательски дрожать: Феликс стоит у стола, с интересом рассматривая коробку со штрихкодом. — Что это? — Это моя посылка, — взволнованно выдыхает Хенджин. — Там просто вещи и всякое… только не смотри! Но было уже поздно. Открыв крышку, Феликс удивленно поднимает брови и переводит вопросительный взгляд на Хенджина. Щеки Хвана предательски заливаются ярко-красным, и он теряется, не зная, куда деть вспотевшие ладони. — Джинни, это что, ремни? Кажется, что Ли не может поверить своим глазам. Он готов думать обо всем угодно, но не о том, что Хенджин, его нежно любимый омега, мог заказать нечто подобное — вещь, явно предназначенную далеко не для детских игр. Хван кусает губы, судорожно перебирая в голове все возможные оправдания, однако ему не хочется лгать Феликсу, да и его альфа в это просто не поверит. Он всегда с ним предельно ласков, заботится о Хенджине, словно о своём драгоценном сокровище. Его мягкая улыбка и доброта именно то, за что Хван полюбил его так сильно и безвозвратно, теряясь в тягучей нежности каждый раз, когда они занимались любовью. И ему безумно нравилось такое отношение Феликса, но вместе с этим временами хотелось, чтобы он не был с ним таким мягким. Хотелось, чтобы Ли хоть раз был с ним жестче, чтобы брал силой — в минуты, когда Хенджин представлял себе, как он связанный и полностью обездвиженный лежит на постели, а Феликс овладевает им резко, быстро и до умопомрачения глубоко, ему сносило крышу от воображаемой картины прорисованной сознанием до мельчайших деталей. — Я… мне просто было любопытно… Признаваться в своих желаниях страшно, стыдно и мучительно тяжело. Не то, что он не доверяет Феликсу, наоборот, его альфа единственный, кому он верит целиком и полностью, но что-то настолько интимное и порочное ему хочется скрыть даже от самого себя. Феликс внимательно наблюдает за ним, чувствуя, как от Хвана исходит целый коктейль эмоций. Тогда, подходя ближе, он мягко проводит пальцем по подбородку Хенджина, заставляя посмотреть себе в глаза. Омегу тут же окутывает успокаивающая свежесть хвои, феромоны Феликса помогают ему расслабиться и обрести смелость, чтобы ответить на изучающий взгляд карих глаз, пробирающийся в самую душу. — Это твой фетиш? — вкрадчиво спрашивает Феликс. Хенджин молча кивает, не отводя взгляда. Ему до безумия неловко признаваться в том, что ему нравятся подобные вещи. Нравится чувствовать себя слабым в чужих руках, изнывать от грубых касаний и знать, что его хотят до красных следов на бедрах. Нравится подчиняться. — Почему ты не говорил мне об этом раньше? — запах Феликса постепенно меняется, превращаясь в знакомый горький аромат миндаля, который будто напоминает Хенджину, что при всей мягкости Ли, он альфа со своими инстинктами и желаниями. — Мы могли бы сделать это еще давно. Неужели, ты думаешь, что я бы тебе отказал? — Мне было стыдно, — честно отвечает Хенджин. — Ты же моя пара, Джинни, здесь нечего стыдиться. Феликс дотрагивается до его плеча и полное понимание в этом жесте отзывается на душе неожиданным облегчением. Ли не осуждает его, он принимает Хенджина со всеми его фантазиями, и Хвану кажется, что в его глазах он замечает что-то новое, незнакомое ему выражение с темным блеском на дне, что-то так сильно похожее на искренний интерес вместе с возбуждением. — Ты всегда со мной так нежен, мне это нравится, правда. Я не хотел расстраивать тебя своими словами, но иногда мне хочется не так, как мы делаем это обычно. — Хочешь, чтобы я был с тобой более грубым? — глубокий голос Феликса, кажется, стал ниже на несколько тонов. — Да, — где-то на грани слышимости отвечает Хенджин. Он всем телом чувствует, как атмосфера меняется. Волнение накатывает с новой силой, отзываясь в кончиках пальцев легким холодом, когда Феликс кладет руку ему на талию и притягивает к себе. Горячее дыхание обжигает кожу, заставляя вздрогнуть от ощущения близости. Ли с наслаждением вдыхает пьянящий и в это мгновение такой откровенный запах своего омеги, кружащий голову. Он готов сделать все, что угодно для Хенджина. Горящий на щеках румянец, опущенные глаза и смущение на лице Хвана вызывают в нем настойчивое, почти не контролируемое желание прикоснуться к нему прямо сейчас. Феликс даже и не подозревал, что у него есть кинк на стыд. — Знаешь, тебе стоило сказать мне об этом раньше, — шепчет он, скользя рукой по пояснице. — Потому что наши желания совпадают. Хенджин резко выдыхает. Он не может поверить, что Феликс тоже думал об этом, что хотел его так сильно, а он по своей глупости упустил эту возможность. Плавясь в руках альфы, будто воск свечи, он слышит, как неровно бьется собственное сердце от затаенного предвкушения. — Не хочешь это примерить? Феликс подцепляет пальцем связку ремней и лукаво улыбается. Хенджин кладет руки ему на плечи, улыбаясь в ответ. — Тогда мне понадобится твоя помощь. На их широкой кровати среди простыней все это больше напоминает сон, одну из его фантазий, в которых Феликс связывал его и подчинял себе, вытворяя все, что захочет. Однако чужие пальцы, ловко затягивающие черную кожу на его стройном теле, явно не иллюзия. Ли сковывает его запястья широкими полосами ремней и, убеждаясь, что Хенджин в порядке, достает из коробки красивый плетеный ошейник с маленьким металлическим кольцом посередине. — Ты заказал даже это. Смущаясь еще сильнее, Хван закусывает губу. Он лежит почти полностью обнаженным перед Феликсом, который смотрит на него пристальным голодным взглядом, и внутренняя дрожь перерастает в сковывающую грудь тяжесть. Феромоны омеги дразнящей сладостью врываются в сознание Феликса, он чувствует его стыд и покорность каждой клеткой своего тела. Отступать Хенджину уже некуда, он полностью в его власти. — Я не был уверен, что размер подойдет… — Сейчас проверим, — Ли наклоняется к нему и надевает ошейник, любуясь тем, как идеально он смотрится на Хенджине. Не удержавшись, Феликс проводит кончиком носа по его шее и целует, слыша тихий стон. — По-моему, он подходит идеально. — Ты правда сделаешь это для меня? — Хенджин приподнимает голову и с замиранием сердца смотрит на Феликса. — Конечно, Джинни. Если ты тоже позволишь мне одну небольшую вольность. — Какую? Но его вопрос остается не отвеченным, потому что в следующую секунду Феликс припадает к его губам своими, с жадностью целуя. Хенджин хочет привычно обнять его за шею, прижавшись еще ближе, однако его связанные руки поднимают над головой и прижимают к постели, лишая всякой подвижности. От уверенного проникновения языка в приоткрытый рот он рвано выдыхает. Властность, с которой Феликс прикасается к нему, заставляет трепетать, отдается тугим тянущим чувством внизу живота. Горячие губы мажут по подбородку, оставляя следы на шее, и спускаются ниже, дотрагиваясь до нежной кожи в просветах переплетения ремней. По телу рассыпаются горячие искры поцелуев, расцветающие багровыми бутонами. Наблюдая за реакцией омеги, словно хищник, ходящий вокруг своей добычи, Ли берет в рот горошину соска и ласкает ее кончиком языка. От этого внезапного движения Хенджина выгибает под альфой так, что ремни впиваются в кожу с приятным ноющим ощущением. Хенджин и представить себе не мог, что такой Феликс будет сводить его с ума настолько сильно. Теплая ладонь проходится по его спине и, сжимая ягодицу, Феликс прикусывает чувствительный сосок. Из горла Хвана вырывается неожиданно громкий тягучий стон. Ловкие пальцы пробираются между упругих половинок. Хенджин вздрагивает, чувствуя, как подушечка пальца оглаживает его проход и надавливает сквозь ткань белья на влажные стенки. — Надо же, ты уже такой мокрый здесь, — хрипло произносит Феликс. От заполнивших комнату феромонов возбужденного омеги, которого захлестывает сильным желанием, его мозг постепенно отключается, уступая место инстинктам. — Хочу попробовать тебя на вкус. — О чем ты го… Договорить Хенджин не успевает, потому что сильные руки резко переворачивают его на живот, заставляя лечь грудью на кровать и поднять зад. Упирающиеся в матрас колени разъезжаются в стороны после того, как Феликс нетерпеливо стягивает с него боксеры. От открывшегося ему потрясающего вида тело пронзает электрическим импульсом жара. Понимая, что потом останутся синяки, он не может перестать сминать руками эти безупречные ягодицы и, видя, как ноги омеги непослушно дрожат, оставляет свой след на внутренней стороне бедра — красивый ровный полукруг зубов. — Феликс! Хенджин буквально вскрикивает и широко распахивает глаза, когда в него проникает влажный горячий язык. Феликс нехотя отрывается от него, снимая с себя рубашку, и вновь припадает ртом к сочащемуся смазкой отверстию. Все барьеры самоконтроля с грохотом рушатся один за другим, потому что стоны его омеги, извивающегося под ним, слишком сладкие, слишком желанные и ему сносит крышу от того, как Хенджину сейчас хорошо. Феликс давно хотел это сделать, но боялся напугать Хвана неожиданным предложением. Сейчас же, под действием момента, когда они оба до конца открылись друг перед другом, их уносило ураганом сумасшедшей похоти. — Боже, ты такой вкусный. — Ха-а… подожди… Крепче обхватывая его бедра, Феликс проникает языком еще глубже, лаская и растягивая стенки. Эти прикосновения такие странные, беспорядочные и до невозможности приятные, что у Хенджина на глазах невольно выступают слезы. Он комкает в пальцах простынь, а язык альфы начинает двигаться быстрее, буквально трахая его зад. Размазывая вытекающую из него смазку, Феликс прикасается к напряженному члену и надавливает на головку. В голове шумит бешенным гулом крови. Пальцы на ногах подгибаются от удовольствия, и Хван рефлекторно сжимается, ощущая, как перед глазами темнеет от поступающего совсем близко оргазма. — Ах, Феликс, пожалуйста… Ему жарко, до изнеможения хорошо и тесно из-за обездвиживающих ремней. Хенджину хочется кончить. Позорно кончить, хотя они начали совсем недавно, но наслаждение слишком потрясающее, чтобы сдерживаться. Воплощение его тайной грёзы в реальность пробудило небывалое либидо, и Феликс, прекрасно это понимая, желает доставить своему омеге ещё большее удовольствие. Он добавляет к языку пальцы, сильнее растягивая проход. Ресницы на опущенных веках подрагивают от каждого движения. Хенджин надрывно дышит и срывается на громкий вскрик, когда Ли попадает по простате. Глубокие толчки заставляют его протяжно стонать, теряя связь с реальностью. Феликс ласкает его то грубо, то нежно, так, что от этого контраста внутри все сводит сладостной мукой. Утыкаясь лбом в постель, омега распадается на части в руках своего альфы — по его лбу стекают капли пота, а намокшие волосы взлохмаченными прядями разметались по подушке. В нем бушует такое возбуждение, что Феликс не может устоять перед соблазнительно изгибающимся под ним телом и стремительно доводит Хенджина до пика. Когда омега с протяжным стоном бурно кончает прямо на кровать, он поднимается и оставляет поцелуй на пояснице, спине, между лопатками, шепча ему на ухо: — Тебе хорошо? — Да… да, это было просто невероятно… Хван тянется к нему, чтобы получить поцелуй. Губы Феликса оказываются горячими со странным привкусом, в котором он узнает свой собственный вкус. Нежный поцелуй постепенно перетекает в жадный, Феликс с настойчивостью сминает его пухлые губы, будто хочет поглотить Хенджина целиком. — Ты же не думаешь, что мы закончили, правда? Он проходится рукой по обтянутой ремнями груди, скручивая соски. Вместе со стоном Хенджин выдыхает удивленное «Ах» и инстинктивно прижимается к Феликсу, чувствуя, как в него что-то упирается. Альфа легонько прикусывает мочку его уха и тянет его за ошейник, с помутневшим взглядом любуясь напрягающимися на шее венками. — Ох, но… у тебя же нет гона… — непослушным голосом произносит Хван. Возбуждение неожиданно накрывает его с новой силой, отдаваясь покалывающей пульсацией в животе. В ответ на это Феликс только крепче прижимает его к себе. Его сильные руки, упирающиеся сзади крепкие бедра и ощутимый бугор сквозь штаны, пронзают Хенджина новым разрядом напряжения. Невероятная концентрация феромонов альфы бьет по голове, врываясь запахом острой хвои, смешавшимся с их потом, а Феликс в этот момент полностью пьянеет от тягуче нежного аромата белого шоколада, словно специально соблазняющего его еще больше. — Ты такой красивый в этом, Джинни, что мне сложно себя контролировать, — он потирается пахом о напряженные ягодицы и впивается губами в сладкую кожу. — Почему ты не сказал об этом раньше? Знаешь сколько раз я тоже хотел взять тебя грубо? — Ха-а… тогда тебе тоже стоило быть честным со мной. Хенджин откидывает голову ему на плечо и вдруг ощутимо виляет задом, явно провоцируя и дразня. — Ты прав, малыш. С этого момента мы оба не должны стесняться своих желаний. — Тогда можем мы сделать это в другой позе? Смущаясь, Хенджин перебарывает неловкость, и эта смелость играет в карих глазах напротив новыми красками. — Конечно, детка, как ты хочешь? Хван поворачивается к нему, расстегивает ширинку штанов, высвобождая набухший член и толкает Феликса назад. Тот опускается спиной на подушки и не может сдержать низкого вздоха, когда Хенджин садится сверху, седлая его бедра. — Со связанными руками тебе будет сложно это сделать. — Но ты же поможешь мне, верно? Феликс кивает и подхватывает Хвана под коленями. Он притягивает его чуть ближе к себе, заставляя приподняться. Хенджин непроизвольно напрягается, чувствуя головку члена между своими половинками. Неужели, он действительно решил это сделать, взять и воплотить все свои тайные желания разом? И откуда только в нем взялось столько смелости? Альфа держит его бедра, постепенно проникая внутрь, но Хенджин вдруг срывается и резко насаживается до основания. Ему хочется больше. Внутри все вспыхивает внезапной наполненностью, он протяжно стонет и запрокидывает голову назад, ощущая, как пальцы Феликса с силой впиваются в его ягодицы. — Джинни, ты… Ли теряет нить предложения, потому что Хенджин поднимается и снова опускается так, что их обоих уносит диким пожаром. Обретая еще большую уверенность, он двигается с рваной амплитудой, словно вбирая член Феликса в себя с невообразимой жаждой, с пульсацией нервов в каждой клеточке разгоряченного тела. Альфа позволяет ему оседлать себя, до фиолетовых отметин сжимая бедра. От вида обычно скромного, но сегодня так откровенно стонущего на нем омеги с закушенной губой, покрасневшими щеками и черным переплетением оков, у него вырывается рык. В Хенджина будто вселился демон, таким развязным и похотливым Ли не видел его еще никогда. Как же он мог не замечать в своем возлюбленном этого горящего диким огнем пламени? — Ах, Феликс… ммм… ха-а… Феликс низко стонет на очередном глубоком проникновении и его терпение лопается в одно мгновение. Он может позволить своему омеге все, что угодно — любую прихоть и даже трахать себя вот так, но его нервы далеко не железные. Обхватывая Хенджина за талию, он одним движением переворачивает его на спину, шире раздвигает согнутые в коленях ноги и входит. В воздухе повисает оглушающий стон. Хван плывущим взглядом удивленно смотрит в голодные глаза альфы, Феликс всем телом вжимает его в матрас, входя глубокими резкими толчками. — Ты слишком сексуальный. Он заводит связанные руки Хенджина за голову и прижимает их к спинке кровати. Омега едва успевает вдохнуть обжигающий кислород и тут же сдавленно стонет от распирающего изнутри жара. Феликс трахает его быстро, грубо и так глубоко, что хочется умереть. Извиваясь под ним, он практически хнычет от удовольствия. В ушах звенит от частых вязких шлепков. Наклоняясь, Ли кусает его за плечо, выбивая тягучий мелодичный стон. Господи, почему его омега такой прекрасный? Узел внутри Хенджина туго набухает, образуя сцепку. Сил терпеть эту сладкую муку больше нет и, сливаясь с Хваном в смазанном поцелуе, Феликс кончает одновременно с ним. Экстаз настигает их обоих полным опустошением. Перед глазами темнеет. Сознание размывается с оглушающим звоном. Тяжело дыша, Феликс падает на постель рядом с Хенджином, который сейчас где-то в другом измерении. — Все в порядке? — нежно проводя рукой по его волосам, он ослабляет ремни на его теле и снимает их совсем. Эта вернувшаяся забота сквозь пелену наслаждения отзывается в Хенджине приятно растекающимся теплом. Его тело сейчас совершенно непослушное, и он вряд ли вообще сможет сегодня двигаться, но все же находит в себе силы, чтобы повернуться к Феликсу, упав в его мягкие объятия. Альфа смотрит на него с обожанием и искренней заботой. — Спасибо тебе, я так счастлив, — сонно бормочет Хван, утыкаясь в его грудь. — Ты лучший! — Ты же знаешь, что я люблю тебя, Джинни? — Конечно, я тоже. Феликс невесомо целует его в лоб и они медленно засыпают, проваливаясь в глубокий сон. Сегодняшний вечер прошел куда интереснее, чем каждый из них мог ожидать.