ПЕРЕДАЙ ДРУГОМУ

      Дверь за углом скрипнула, кто-то выходил с кухни, и Санджи поежился. Если его поймают, то, может, оценят, что он не нанес никакого вреда ПолЗоро. А значит, его не нужно уничтожать на месте за то, что он выбрался наверх. — Ты долго болел, — ПолЗоро тоже вытянул ноги и теперь задумчиво смотрел на носки своих ботинок. Его обрубленная рука прижималась к плечу Санджи, но это совсем его не смущало. Хотя чего им смущаться, они грелись друг о друга практически нагишом. — Потому что если берусь делать что-то, то делаю с самоотдачей! — закатил глаза Санджи, как-то странно их роли вдруг поменялись. Это же он вечно носился за ПолЗоро с печеной картофелиной и пекся о его здоровье. — Просто я подумал, что ты и так был ослабший, а я тебе что-нибудь сломал… — Ты слишком паришься по этому поводу, — фыркнул Санджи. Он ухватился за отличный способ подготовить ПолЗоро к неприятной сцене его поимки. — Видал других Санджи? Они все коки с Барати. А я один из Джермы и остался Винсмоуком. Нет такого Зоро, для которого это не было бы шоком и оскорблением всего мироздания. Поверь, вмазать мне по переносице — это способ для первого знакомства у каждого из Зоро. Не то чтобы ты был каким-то особенным. — Да, — как-то особенно расстроено вздохнул Зоро. — Я потом прочитал. — Ты… что? — Санджи даже повернулся к нему всем корпусом. Про него книги пишут?       ПолЗоро задумчиво качнул ногой в сторону лежащей здесь потрепанной кожаной книги. — Тут совсем нет книг. И я не мог тренироваться без сил. Потому от скуки я начал читать судовой журнал. — Вот блять… — Санджи вспомнил свои «выступления» на Ковчеге. И как вскрыл горло юному Зоро, просто за то, что тот носил ему еду. — Погоди, эти Зоро что — правда ведут судовой журнал?! — Короля Зоро он полгода учил ставить свою подпись, а не галочку из-за лени. Чтобы заставить его написать целый журнал… — Ну, тут был один Зоро, который долго не мог говорить. Вот он и писал, потому что не мог общаться… Не думаю, что тут кто-то еще читал журнал, кроме меня. Все так удивились, когда я рассказал про тебя. — Кха-кха-кха… — Санджи почувствовал, что у него вспотела спина. Все Зоро на корабле знают не просто, что он ебаная Джерма, а что он вскрыл суповой ложкой одного из них. И вот надо же было единственному на свете читающему Зоро наткнуться на творение единственного пишущего! — У него повредились голосовые связки, потому что ты полоснул его по горлу.       Тот паренек, что кричал ему бежать, когда махина Джермы неотвратимо должна была убить их обоих. Выскочивший как дурачок ради Санджи под неумолимый удар, они должны были погибнуть вместе. — Я… он поправился? — никому не интересно, что Санджи стыдно за свой поступок. Судят по делам. ПолЗоро пожал плечами, задумчиво теребя пальцами лежащую рядом книгу. — Журнал прерывается.       Санджи весь похолодел внутри. В руках у ПолЗоро книга с доказательством убийства именно Джермой юного Зоро, и теперь его вернули для справедливого возмездия. ПолЗоро хитро зыркнул на притихшего Санджи. — В последних записях он часто пишет про какого-то «приставучего взрослого кока», который должен был погибнуть во время цунами на каком-то ОллБлю. Он так и не написал, кого они подобрали следующим. — То есть… — с надеждой выдохнул Санджи. — Ага. — Уффф!       Они помолчали. Как странно и непривычно все тут было устроено, эти мечники, плавающие по мирам, чтобы найти свою таблетку от одиночества. Ни он, ни ПолЗоро не попадали в эту «программу распределения» изначально, потому и окопались тут в закутке — подальше от нормальных. — У меня есть книги, — внезапно сказал Санджи. — В трю… в лазарете на дне трюма. Можем обменяться, почитаю хоть, какие гадости про меня пишут.       Зоро поморщился, эта мысль была ему неприятна. — Чушь всякую пишут. Что Джерма — беспощадный убийца, лишенный человеческих чувств. И что ты творил всякие ужасные вещи вместе с остальными Винсмоуками. Что другие Зоро были не рады наткнуться на тебя, они голосовали, чтобы избавиться от тебя. — Ха! Будто я просил, чтобы меня спасали, а потом рожи воротили. Может, я бы предпочел остаться на воле там, творить винсмочьи непотребства. Убивать людей, разделывать и есть их прямо на поле боя. Или что там они обо мне думают, — ощетинился Санджи. Когда Зоро любил его, ему было плевать на всех остальных, но теперь все подозрения и обвинения снова били точно по нему, и он огрызался. — Да… — протянул ПолЗоро многозначительно. — Так вот как ТЫ научился готовить. Стиль кухни определенно отличается от других коков. — Ха!.. — против воли вырвался смешок у Санджи. Он ожидал чего угодно, но не того, что ПолЗоро отнесется к его грязной истории с юмором.       За углом послышался быстрый топот сапог. Скоро его найдут. Если он не будет сопротивляться, то могут позволить дождаться Зоро. Быть может, он выйдет из кухни от Завитушки, чтобы заступиться за него. — Только я не очень в эти байки верю, — болтал беззаботно ПолЗоро, ничего не подозревая. — Положим, Винсмоуки чокнутые и потому обожают платья. Но если ты суперчеловек, то почему я так легко извалял тебя в пыли? — Не зазнавайся! — с шутливой угрозой прошипел Санджи. — У меня все еще есть ложка!       И он вскинул резко руку, рукав кимоно упал до локтя, а ложка скользнула в ладонь. Хопа! ПолЗоро уставился на него с легким удивлением, хлопнул ресницами от неожиданности и вдруг громко расхохотался. Он хохотал раскатисто, тряслась обтянутая футболкой грудь. В его смехе было столько беззаботности, будто все это и правда шутки, что ничего поистине ужасного Санджи не совершал.       И губы Санджи тронула грустная теплая улыбка: дурачок. Он — совершал. — Злюка! — он поднял рассеянный взгляд. Засмотрелся на смеющегося ПолЗоро и даже не обратил внимания на топот под ухом. Это был его Зоро, растрепанный и перепуганный. Он тяжело дышал от бега, но быстро оправился и очень сурово свел брови к переносице. — Что ты здесь делаешь?!       ПолЗоро вмиг перестал смеяться, тоже насупился и принялся сверлить Зоро взглядом. «Это у них видовые привычки, может, территорию метят», — догадался Санджи. — Я вышел подышать, — а еще отбить тебя у Завитушки, пасть смертью дерзких, навести переполох на корабле при помощи ложки. Но вышло только подышать. — Тебе еще рано подниматься с постели, ты болен! — строго выговаривал ему Зоро, было видно, как напряжены мышцы на его шее от раздражения. — И, черт, серьезно?! Тут очень холодно по ночам, а ты босой?! Санджи рассеяно бросил взгляд на вытянутые голые ноги. Те и правда замерзли. Конечно он босой, ему из одежды оставили одно кимоно. — Эм… Прости? Я как-то не подумал, что могу замерзнуть… Зоро без всяких предисловий наклонился и подхватил Санджи под колени и за плечи, рывком выпрямился, у Санджи даже дыхание захватило от резкого взлета. — Ох, — Санджи едва ухватился за плечо Зоро, чтобы кое-как держать голову. Он всмотрелся в его лицо в поисках, сколько внимания еще пока положено ему, а не Завитушке. От неопределенности странно мутило, а может — от резкого дерганья. Но Зоро даже не смотрел на него, он сверлил поверх макушки каменно-тяжелым взглядом ПолЗоро. — У тебя постельный режим, — Зоро так резко крутанулся на месте, что у Санджи в ушах свистнуло. Он попытался повернуть голову, чтобы кивнуть на прощание ПолЗоро, но Зоро крепко прижал его к груди и быстро-быстро шел через палубу. Выкарабкаться не получалось.       Уже совсем у двери в трюм ему удалось чуть откинуться на руках, чтобы выглянуть сбоку из-за Зоро. И ему даже показалось, что около угла на кухню стоит знакомая однорукая фигура, но тут дверь камбуза скрипнула, и Санджи увидел краем глаза всполох золотой копны волос.       И тут же в ужасе зажмурился и вжался лицом в грудь Зоро. Нет, только не на одной просматриваемой прямой с Завитушкой, не у всех на глазах — он больше не хочет таких сравнений. Солнце всходит и всегда затмевает луну.       Злюка вжался в него лицом, и Зоро с готовностью прижал плотнее. Чтобы не мог повернуть голову, даже если его дурная голова опять передумает. Не на что там смотреть.       Зоро аккуратно спускал свою драгоценную ношу на место. Как он перепугался, когда не обнаружил Злюку в трюме! В голове сразу разорвался снаряд с яростью — кто взял?! Кто посмел забрать его Злюку! Он был слишком болен, чтобы уйти сам!       Какой из Зоро, что вечно терлись вокруг и просили познакомить с Джермой?! Тот с самурайской прической? Он чаще всего вызывал на поединок. Правило, чтобы другие Зоро отстали, было одно. Хотите увидеть Джерму — победите сначала Зоро на мечах. И пока никто не смог, а пацан с одной рукой, что вечно болтал про Злюку, не смел даже пытаться. — Где Надоеда? — спросил однорукий, словно имел право придумывать Злюке новые прозвища! Словно думал, что Злюка будет вечно вокруг него виться, так что даже надоест. Он точно больше Злюку не увидит, решил Зоро.       Другие Зоро не дерзили так, но были упрямы, как один. Не могли отстать от его Злюки. «Первый Санджи, который сам спас Зоро в другом мире, а не наоборот», — и тут обязательно кто-то присвистывал, а некоторые Зоро переглядывались с возбуждением в глазах. Они были в легком восторге от Злюки. Не проходило и дня, чтобы один из них не попросил Зоро о поединке, надеясь, что он-то сможет увидеть легендарного Джерму. Когда Зоро надоедало, он надирал задницы чуть сильнее, чем требовалось. В надежде, что они поймут и перестанут соваться.       Все они восхищались Злюкой заранее, даже до встречи. В такие моменты у Зоро перед глазами стояла давняя картина в замке, как он держит Злюку за горло, носки его ботинок беспомощно дергаются, пытаясь отыскать только что утерянную опору. Злюка задыхается, а Зоро испытывает соблазн сжать пальцы чуть дольше и чуть сильнее и навсегда избавиться от проклятой Джермы. Он был так несправедливо жесток к Злюке, нуждавшемся в любви. И потому понимал — сейчас Злюка принадлежит ему несправедливо.       Любой другой Зоро, что отнесется к Злюке сразу с теплом, будет иметь больше прав на его любовь. Потому что месяц за месяцем не насиловал, не презирал и не унижал Злюку просто за то, что он не выбирал быть Джермой.       Внутри Зоро всегда жил страх, что когда-нибудь это случится. Что Злюка осознает, насколько он лучше того, что заслуживает Зоро. Но он не мог потерять Злюку, потому совершенно по-детски прятал его в трюме ото всех. Даже от Завитушки, хотя искренне был ему благодарен.       Библ-карта Злюки продолжала тлеть и после спасения, когда тот лежал в безопасности в трюме Ковчега. Уголки карты чернели и осыпались — отравление убивало его. А Зоро раз за разом не мог добыть доктора, проклиная себя за бессилие.       И тут лечащие блюда Завитушки оказались благословением. В то утро, когда Злюка съел овсянку от кока, библ-карта стала гаснуть. Зоро почти насильно пихал в Злюку ложку за ложкой, уговаривая, как непослушное дитя. Ему было привычно, он уже заботился о безумном Злюке, потому был терпелив и настойчив. Он надеялся, что Завитушка пробудет на корабле, пока библ-карта Злюки не станет вновь нетронуто-белой.       Но надо же ему было спеться с тем новеньким Зоро, да так, что уже захотел сойти с ним на берег. Завитушки из миров, в которых их Зоро не проявлял к ним никакого внимания, всегда были активнее и чуть что — брали кого-нибудь в оборот. Словно в них была засуха от всей той черствости и отсутствия любви их местного Зоро, и теперь они захлебывались, спеша напиться. Хотя наверняка все дело было в медлительности тех местных Зоро, которые не успели до смерти сказать своим Санджи даже пары теплых слов. Быть может, они осознали чувства через годы, или бесконечно скорбели от потери потом, но это ничего не меняло. Было слишком поздно, их Завитушка умер, так и не услышав доброго слова от того, к кому тянулся.       И потом, попав на Ковчег, у некоторых сносило крышу от долгожданного внимания. Во время плавания к Злюке Зоро не слишком обращал внимание на происходящее, слишком был поглощен тревогой, только и делал, что не отводил взгляда от тлеющей библ-карты. Но даже его зажал неожиданно в углу один из бойких Завитушек, решивших с горя пуститься во все тяжкие и перепортить всех Зоро на корабле. Тот умер в своем мире, кажется, сразу после того, как открыто признался мечнику в чувствах и был в панике отвергнут. Парниша тяжелее переживал разбитое сердце, чем собственную смерть для мира. Зоро подозревал, что тот его Маримо просто запаниковал и точно передумал бы немного позже, будь у них время. Но времени не бывает ни у кого и никогда.       Он крепче прижал к себе голову Злюки. Он ведь всегда знал про время, как позволил себе расслабиться и упустить Злюку, едва не дав ему погибнуть? Второй ошибки он допустить не может.       Злюка вжимался в него лицом, трясся всем телом — все еще очень слабый, но зачем-то выбравшийся наружу. Уже говоривший с ПолЗоро. Или с кем-то еще?! Кто выманил его наверх?! Кто-то уже был восторжен и ласков с ним, кто-то касался его, пусть даже невзначай?!       Зоро остановился около покрытого шелковыми простынями матраса и крепко прижался губами к макушке Злюки. Ему приходится хранить Злюку на дне трюма, где тот однажды был пленником. Подальше от чужих глаз и излишнего внимания. Это неправильно, в лазарете есть еще одна койка — напротив койки ПолЗоро, но Злюке нужен покой, Злюке плохо от качки, Злюка боится частых посещений. Все это повторял себе Зоро, надежно запрятывая своего Злюку подальше от чужих глаз.       Он опустился на колени и бережно переложил Злюку на матрас. Тот благодарно слабо улыбнулся. Он ведь смеялся, когда Зоро застал их с ПолЗоро? Смеялся по-настоящему, да? Зоро с трудом пересилил бушующий вулкан внутри и ласково погладил Злюку по щеке. — Тебе рано вставать. Ты еще очень слаб. — Извини, — Злюка привычно прильнул щекой к ласковой руке. На душе у Зоро начала рассеиваться тьма, Злюка такой ручной и доверчивый. — Зато я договорился поменяться книгами с ПолЗоро. Ты знаешь, а ведь он любит читать…       Рука скользнула сама собой. Вот была на щеке, а вот зажала щебечущий о другом Зоро рот. Злюка глянул из-под нее удивленно: «Что?».       Вулкан внутри Зоро не удержался в жерле, стекающая лава набирала скорость, чтобы обрушиться на долину. Но во взгляде Злюки не было страха или возмущения, он воспринимал внезапный порыв Зоро естественно, готовый всегда принять от него все, что Зоро пожелает или потребует. От этого начинало жадно биться сердце и на руках начинались легкие мурашки.       Злюка всегда позволяет ему обладать собой полностью. — Хватит говорить о нем, — Зоро склонился над лежащим Злюкой, так и не убирая ладони со рта. Злюка проследил за ним глазами и сглотнул, встретившись взглядом с темным полным желания безраздельно обладать глазом. Зоро не думал о физическом удовлетворении. Но Зоро думал об обладании.       Злюка принадлежит ему. Никто из Зоро наверху не посмеют коснуться его, как бы добры, открыты они ни были. Насколько бы лучше ему ни подходили.       Зоро коснулся губами дернувшегося кадыка, вена на шее пульсировала, показывая, как бешено гоняет кровь сердце Злюки. Тот опять сглотнул под рукой, и в этот раз Зоро поймал дернувшийся кадык, слегка прикусил его зубами. Ощутил пробежавшую по телу Злюки волну дрожи.       Зоро скользнул ртом на татуировку на шее, провел по ней зубами. Что они все знают о Злюке? Ничего. И Зоро не позволит им узнать.       Злюка лежал, всецело предоставляя власть над своим телом, только колотилось по-кроличьи быстро его сердце. Злюка хочет принадлежать только ему. И он принадлежит. — Злюка…. — голос вдруг оказался хриплым от возбуждения. Он приподнялся, чтобы посмотреть в успокаивающие своим цветом глаза. — Будешь послушным?       Пригвожденный к кровати Злюка не мог ничего ответить из-за ладони, все еще зажимавшей ему рот, потому он лишь медленно согласно моргнул. Зашуршали простыни — Зоро задохнулся от восторга и возбуждения — Злюка развел сведенные вместе ноги, приглашая Зоро в себя. — Умница, — тот тут же провел пальцем от ключиц вниз, распахивая все сильнее кимоно. Под ним Злюка был полностью обнажен. И таким, почти нагим, он поднимался наверх к тридцати Зоро. От этой мысли Зоро жестче вдавил палец, оставляя легкий след на бледной коже. Но Злюка только поджимал впалый живот, когда палец обнажал его сильнее и сильнее, пока наконец не развел полы халата и не оставил Злюку лежать под Зоро расхристанным. Ноздри Злюки бешено раздувались, ему не хватало кислорода от переизбытка чувств, но Зоро и не думал отпускать руку.       Он склонился над Злюкой и провел языком по татуировке на груди. Того выгнуло, под рукой раздался пойманный на вылете стон. Стоны Зоро тоже поймает в ладонь и оставит себе.       Кожа Злюки стала горячей, он дрожал от каждого прикосновения языком и дернулся всем телом, когда Зоро одновременно прикусил его за сосок и толкнулся внутрь Злюки пальцем.       Зоро судорожно расстегнул ширинку, выпуская наружу измученный теснотой член. Но сделал над собой усилие еще немного подготовить любовника.       Тело Злюки не было привычно податливым, отвыкло от ласк Зоро за долгую разлуку. Потому в уголках снежно-серых глаз появились маленькие капельки слез от напряжения, когда Зоро аккуратно вводил палец за пальцем. Но руки лежали покорно вдоль тела, рот горячо дышал прямо в накрывающую ладонь.       Злюка щурился от каждого толчка пальцев внутри, выдыхал судорожно, когда Зоро разводил пальцы ножницами, но не перечил и не сопротивлялся. Он отдавал себя во владение Зоро полностью. Там, наверху, было тридцать Зоро, что мечтали о нем, но владел и будет владеть им настолько всецело только он.       Злюка вскрикнул в руку, получилось сдавлено, влажно и очень возбуждающе, когда Зоро наконец толкнулся внутрь, пользуясь только слюной для смазки. Все тело Злюки сжималось вокруг него, трепетало под ним, скопившаяся в уголке глаза от напряжения слеза скатилась по виску. — Тебе идет мое кимоно, — прошептал Зоро, склонившись к уху содрогающегося от резких толчков Злюки. Именно поэтому никто другой не должен видеть Злюку в нем. Ухо покраснело, и Зоро со смехом поцеловал его. Свободная рука жестко фиксировала бедра Злюки, заставляя его закинуть ноги повыше и раскрыться под Зоро полностью.       Стоны под рукой были глухие и короткие, Злюке не хватало воздуха. Но это безумно возбуждало Зоро, словно он может контролировать все, что допускает до Злюки — воздух, взгляды других людей. Он запрокинул голову Злюки назад сильнее, чтобы оставлять метки поцелуев по всей татуировке, пока бронзовые бедра продолжали отбойным молотком шлепаться о белые ягодицы. Тот дрожал под ним и только раскрывался еще сильнее: для члена Зоро, для его поцелуев и укусов, Злюка не уворачивался ни от чего. — Молодец, — сбивчиво хвалил его Зоро. — Хороший Злюка, послушный.       Захотелось схватить перед оргазмом Злюку за волосы, вытянуть его в струну, как он уже делал раньше сотню раз. Рука наконец разжала рот, и оттуда сразу же вырвался громкий рваный стон. Еще и еще, в ритме бешено долбящего его Зоро.       Злюка, кажется, сам испугался внезапной громкости, он совсем не сдерживал свои крики под властной ладонью. Он вытаращил глаза от ужаса и попытался заткнуть себя кулаком сам. Зоро с раздражением схватил его за запястье, завел руки на постели за голову. — Нет, я хочу слышать. Я хочу, чтобы ты был громким от меня. — Нет, Зоро, я… Ах! Ах! Ах! — Зоро задвигался быстрее, вытрахивая из Злюки внезапное стеснение и стыд. Он ощущал, как пытаются вырваться руки Злюки из его жесткой хватки, но усилия были бесполезны, у него не было шансов. — Нгх! — простонал Злюка, прикусывая губу. — Не смей кусать себя! — рыкнул Зоро. — Мое имя! Я хочу, чтобы ты стонал мое имя! — Зоро, — выдохнул восхитительно послушный Злюка, извиваясь под ним ужом, но не сопротивляясь желаниям любовника. — Зоро. Зоро!       Выкрики разносились по трюму, отражались от потолка, улетали вверх по высокой узкой лестнице. Во всяком случае, Зоро хотелось думать, что каждый из Зоро наверху сейчас слышит эти вздохи. И понимает, кому всецело принадлежит Санджи из Джермы. Да, пусть будет так. Он не поделится с ними даже возможностью лишний раз посмотреть на Злюку, но вы можете слышать, как он отдается Зоро снова и снова по собственному желанию.       Сам Зоро издал стон только в финале, когда вдавился с силой в запрокинутые кверху бедра и выгнул спину, кончая в самую глубину тела Злюки.       Глянул вниз, на вдавленного в постель Злюку — с раскрасневшимися и мокрыми щеками. На его шее уже расцветал орнамент засосов и укусов, делая Злюку еще прекраснее в своем полном принадлежании Зоро. Тот склонил голову набок и тяжело дышал, взгляд устремлен куда-то в себя.       Зоро потянулся к его паху, чтобы и Злюку тоже довести до пика наслаждения. Рука уже успела коснуться вялого члена, это дало легкий беспокойный толчок сознанию Зоро — что-то не так! Но Злюка оказался быстрее.       Он встрепенулся и схватил Зоро за руку, теперь его запястья были свободны. На них тоже постепенно проявлялись отпечатки больших пальцев. — Н-н-не надо, — залопотал Злюка.       Зоро опустил глаза, все еще не выходя из тела Злюки. Член в его руке был вялым, скорее всего даже не привставшим во время всего секса. Он медленно провел взгляд от покрытой засосами груди до искусанной шеи, встретился наконец со Злюкой глазами. Тот зарделся и неловко попытался оттолкнуть руку Зоро от своих гениталий. Он был смущен своим бессилием. — Хорошо, все хорошо, — шептал Зоро, наглаживая Злюку. — Иди ко мне. Тебе просто надо расслабиться.       Они со Злюкой это уже проходили, у него бывает от сильного стресса. Но Злюка мелко заметался под ним, отчаянно пряча глаза. — Нет, Зоро, пожалуйста… Я… я пока не могу, у меня нет сил. Мое тело просто… пока не может. Мне нужно время, ты же сам говорил… — Ох, — только и выдал Зоро, оглядывая сверху все, что он сотворил со Злюкой в порыве животного обладания. А ведь верно, он и сам говорил.