ПЕРЕДАЙ ДРУГОМУ

      Санджи растекся в блаженстве по кровати, куда его положил Зоро. Одежду пришлось отправить в стирку, потому Зоро просто завернул его в одеяло, поплутал немного по коридору как замковое привидение, а потом все же донес до спальни.       Еще утром он был счастлив близости с Зоро, пусть даже и не развел его на секс. Потом чертовы эмоциональные горки, когда Зоро был зол так, что на руке от его хватки уже проступили крупные отметины… Но все это снесло лавиной страсти. Все тело ныло в доказательство того, что его желал раз за разом Ророноа Зоро. Со всей его неудержимой мощью. Зоро может делать с ним что угодно, Санджи не особо волнует, что там с его телом.       Видимо, пытаясь прикончить Санджи переизбытком чувств, Зоро аккуратно присел возле кровати на корточки и убрал со лба Санджи челку. Коснулся губами второй, скрытой обычно брови. Спокойный и умиротворенный. — Ты как, Злюка? Ничего не повредили?       Наверное, лимит Санджи на такое щедрое счастье от жизни был уже давно преступно исчерпан, еще когда его спасли из другого мира. И теперь он безбожно подворовывал, пользуясь тем, что Судьба пока отвернулась и не смотрит. Потому что не может быть просто такого, чтобы одному человеку могло достаться так много.       Санджи помотал головой, жмурясь, как Шипучка от яркого камина. — Все равно поспи. Скажу Козетте, что пообедаем в комнате. Твоя одежда вряд ли к обеду высохнет.       Хор ангелов в голове Санджи слегка притих от упоминаний третьих лиц. Он притопил себя по нос в пышном одеяле, пытаясь скрыть румянец. — Зоро, там с Козеттой был… — Матиас, — легко признался Зоро. Санджи, конечно, испытал стыд, но вместе с тем облегчение. Он почему-то боялся, что вторым окажется ПолЗоро. — Черт, он ведь до сих пор ничего не знал… — Так даже лучше, — ситуация по мнению Зоро не стоила и выеденного яйца. — Это мой замок, я охраняю чертову страну. И имею право делать это с кем захочу в своем ебаном замке. Теперь сто раз подумает, чем на тебя волну гнать. — Ведь роль королевской фаворитки так повышает мой статус в глазах супруга королевы, — саркастично хмыкнул Санджи. Но на самом деле ему было стыдно, что Матиас застукал его в столь откровенном, непотребном виде. Даже совсем краем глаза, когда он отдавался Зоро — так открыто и радостно.       «Как замковая шлюха», — как сказал бы охранник темницы. Он помнил еще и тот дикий страх быть увиденным лежащим под охранником, если в темницу кто-то войдет. Что в один прекрасный момент Джадж сжалится и придет дать ему еще один шанс, чтобы Санджи доказал, что достоин быть одним из Принцев. И если именно в этот момент Джадж увидит всю эту мерзость, то навсегда лишит Санджи всякого шанса. Впрочем, с иллюзией, что когда-то отец вспомнит о нем, он довольно быстро расстался.       Санджи понимал, что другие все еще считают, что секс с ним возможен только от утоления плотских желаний и безысходности, когда нет других вариантов. Потому ему было стыдно, что подданный застукал Зоро за таким грязным, непотребным действием, унижающим его королевский статус. Он смог усвоить, что сам Зоро не считает его грязным. Но Зоро ведь на то и Зоро, что особенный на десять тысяч миров. — Эй, мы не женимся только потому, что ты не хочешь. Ты мог бы быть королем. Или как Козетта там говорила? — поглаживал его наивный Зоро. Но Санджи не собирался разбивать его милое заблуждение о Санджи, что тот не стал королевским супругом только по причине собственного каприза. — Консортом, — напомнил редкое слово Санджи и подался вперед, прося еще касаний и ласки, чтобы стереть дикий стыд. Если его чаша давно переполнена и льется через край, то нет смысла пытаться знать меру. — И тогда мой коварный план по захвату Джермы бы завершился. — Разве ты уже не владеешь здесь всем? — с беззвучным смехом ответил Зоро. Санджи просил, и Зоро давал. Целовал его в плечо, где уже проступали на бледной коже яркие синяки от хватки Зоро в библиотеке. О, не плевать ли на синяки… — Кошка думает, что владеет амбаром, но на самом деле нужна лишь для ловли крыс. Ха-ха, — просмеялся сам над собой Санджи. — Так было написано в одной книге, — и вдруг опомнился от упоминания книг: — Вот черт, ПолЗоро! — Что он, — помрачнел тут же Зоро. — Он в мастерской, а значит — твоя очередь сидеть в ящике! — зашебуршился Санджи. — Вот уж к черту! Робин приплывает через полтора дня, никто не помрет до этого. Я там сидеть больше не буду, — сложил руки на груди Зоро, всей позой показывая отказ от диалога. — А если — нет? Если она задержится по воле случая на один день? Чьи похороны мне готовить?! — Избавимся от мальца заранее. — Зоро! — Просто удача не на его стороне. — Зоро! А если на третий день вы оба ослабнете из-за давления мира, а в порт нагрянут пираты сильнее и наглее? Смогу ли я с Налой и солдатами дать им отпор?       Брови Зоро на упрямом лице дрогнули. Приписать себя к военной портовой группе было манипуляцией, но Санджи пошел на нее легко — он просто хотел, чтобы оба Зоро как можно дольше оставались здоровыми. Тем более нельзя рисковать, когда имеешь дело с кораблем, лавирующим через тысячи вероятностей, — Робин может задержаться. — Все равно, не полезу. Там темно и скучно. — Но можно спать. Ты же любишь спать, — медово подлизывался Санджи. — Я хочу спать с тобой, а не в ящике. В тот раз думал, ты будешь рядом в комнате, а ты сбежал. — Ну, прости. Я же ношу одежду для наказаний. — Следующий уровень наказания — выпороть тебя как следует. — Ты просто соблазняешь меня нарушать обещания… — промурлыкал Санджи. И когда Зоро удивленно хмыкнул, явно заинтересованный в таком обороте разговора, подлый Третий Принц притянул его к себе с коварной лаской. — Я знаю, что делать, чтобы ты был спокоен.       ПолЗоро увидел светлую голову Надоеды сразу, как отворил дверь в королевскую спальню. И сердце его пропело восторженную ноту, о чем ПолЗоро, кстати, его не просил! К тому же он сразу же настороженно нахмурился: Надоеда сидел в странном положении.       Он сидел на полу, прислонившись, даже слегка приобнимая металлический ящик от Робин, его голова скучающе склонилась на крышку. Он почему-то был без одежды, просто закутан в теплое одеяло, которое немного сползло с плеча и обнажало светлую кожу с укусом и несколькими синяками.       Надоеда задумчиво водил пальцем по металлической крышке. — О, это ты, — сонно приподнял голову Надоеда. Только пройдя в комнату, ПолЗоро увидел около кровати поднос с пустыми тарелками. Так Надоеда правда уже поел в комнате, Козетта не врала ПолЗоро, не желая пускать к нему. — Я… принес банан, — в единственной руке ПолЗоро безвольно свисал украденный банан. Козетта не дала ему отнести обед, потому пришлось стащить его для предлога. — Оу, — Надоеда серьезно уставился на банан, неуверенно пробормотал. — Эм, спасибо?.. Эй!       ПолЗоро без всякой причины внезапно запаниковал и сжал кулак, на глазах у Надоеды сминая нечаянно банан.       Он хотел поговорить с ним с самого утра, еще в библиотеке. Или в оранжерее? Зоро уже не помнил, с какого момента это стало так необходимо, что нельзя было больше медлить. Только Надоеда не пришел на обед, не было его и в запущенном цветочном саду посреди зимы. Даже отпечатки их рук на морозном стекле давно затянулись.       Сегодня в оранжерее у Зоро было ощущение, что он на краю, в одном миллиметре, чтобы сделать что-то… но — ничего не свершилось. Это подвешенное, мучительно неразрешенное состояние просто изматывало его.       Нужно было что-то сделать. Но вот что? Все вокруг Надоеды было таким запутанным, таким непонятным, словно Зоро пробирался через намотанный клубок шерсти. И главное, Зоро не мог понять — почему. Там, в холодной лачуге, все было ясно: Надоеда был докучливым заботливым сумасшедшим. Теперь ни одно из этих слов не подходило к нему, хотя дела и намерения Надоеды ничуть не изменились.       Мучаясь от неразрешенности, ПолЗоро решил как можно скорее найти Надоеду, чтобы… чтобы что?       Из ящика вдруг раздался глухой стук. Надоеда очнулся от созерцания раздавленного банана, встрепенулся и торопливо ответил — тоже постучал по крышке. — Зоро там скучно, вот мы и перестукиваемся, — пояснил он и неловко натянул на плечо сползшее одеяло. — А, понятно, — сказал ПолЗоро, лишь бы что-то сказать, потянулся было почесать от смущения затылок, но чертов раздавленный банан в единственной руке. Он тупо уставился на него, не зная, что делать. — Давай банан, раз принес, чудик, — усмехнулся вдруг Надоеда, — в Джерме очень ценят тропические фрукты. Идем, тебе тоже будет полезно, нам с тобой двоим после левита нужны витамины.       Зоро неловко протянул банан и опустился на колени рядом с сундуком, напротив Надоеды. Тот аккуратно разделил поломанный фрукт, очистил от кожуры и протянул половину Зоро. Тот чисто инстинктивно взял и запустил в рот.       Они сидели на полу, прижимаясь боками к ящику с Королем Зоро, и молча ели банан. Все это казалось ПолЗоро безумием, лишенным логики цирковым представлением. Фарсом. Но он сам давно так запутался, что не мог сказать, что верно? Что правильно?       Снова стуки изнутри — и снова ответ Надоеды. Король Зоро заперт в ящике, но все равно держит при себе Надоеду на коротком поводке. — Как продвигается новая рука? У Смеха хватает деталей? — спросил Надоеда, но это было не то. Неважные, мелкие вопросы. — Смех говорит, что на взрослых у него все детали есть, — и отвечал Зоро что-то не то, не важные глупости. Он должен прекратить этот парад фальши. — У тебя синдром заложника, — выпалил внезапно Зоро. — Чего? — вытаращился Надоеда, хорошо, что банан успел проглотить. — Я читал. Когда пленник начинает испытывать симпатию или даже любовь к своему похитителю. Если любой другой оставит на твоем теле столько синяков, ты будешь зол на него. Если он будет делать это постоянно — возненавидишь. Но ему ты все прощаешь. — Да, потому что это Зоро, — оторопело сморгнул Надоеда. ПолЗоро поморщился, недовольный собой. Да, наконец они говорят о важных вещах, но он все еще не доволен — не то. — Видишь, ты даже звучишь так, что ему позволено насилие! А другим нет, и так и должно быть. Ты звучишь как сумасшедший. Ничего удивительного, что тебя злит, когда я говорю об ошибке в твоих мыслях! — Зоро любит меня! — ощетинился защитой Надоеда. И как в подтверждение слов изнутри Король постучал по крышке, а тот ответил. Но выбираться король не планировал, значит — ощущал только вибрации, не слышал голосов, и это добавило ПолЗоро уверенности. — Это не может быть финальным аргументом! Тысячи других людей в других мирах могут любить тебя и не мучить! Надоеда вдруг резко нахмурился, словно ПолЗоро очень его разозлил: — Ты ничего не знающий сопляк! Я Джерма! Понимаешь, что это значит вообще? Думаешь, я такой же Завитушка, только из Джермы? Не будь идиотом, ты прекрасно знаешь, ЧТО делала Джерма. И что она требует от своих принцев. Думаешь, я не убивал? Думаешь, я не был жесток, как велено всем Винсмоукам? Я — один из них. Что бы ты себе там не нафантазировал, — шипел на него Надоеда. — А ты только и талдычишь свои глупости по сотне раз! Очнись уже. Я сломанное исключение из правил, на десятки тысяч миров никто и не думал плыть в мой мир за мной, как за любым из Завитушек! Никто не собирался спасать меня при гибели. И уж поверь мне, я бывал в уже трех мирах, в три раза больше, чем отведено любому из счастливчиков, что и так находят свое счастье в родном мире. И очереди из желающих не выстроилось. Зоро — единственный на двести тысяч миров! — Чушь! — так же яростно выпалил Зоро. Вот оно. Зоро нащупал. Понял ту неправильность и запутанность, что его мучила. — Если ты не можешь сбежать от него, потому что боишься, что никто не будет тебя любить, — я буду тебя любить. С этими словами Зоро резко дернулся вперед, напирая на прислонившегося к ящику Надоеду. Тот инстинктивно отпрянул назад, уперся одной рукой за спину, чтобы совсем не упасть, отклонившись. Вторую руку выставил перед собой от неожиданного напора. — Ты чего…       Но было поздно. Зоро увидел простой и ясный путь и подкрепил свои слова делом. Если главный этап в спасении Надоеды — это чтобы его любили и при этом не мучили, он может это сделать. В доказательство своей искренней решимости, что он способен любить Надоеду, он прижался губами к его слегка приоткрытым губам.       Те были прохладнее зоровых, слегка шершавые от сухости, в общем, Зоро был не мастак отличать хорошие поцелуи от плохих. Это же просто губы, ими говорят или улыбаются. Но то, как странно и часто забилось сердце ПолЗоро, подсказало ему, что он все сделал правильно. И даже если любить Надоеду — это талант у одного на двести тысяч миров, ПолЗоро определенно попадает в эту редкую выборку. Зоро победно отстранился, считая свое высказывание подтвержденным. У первого поцелуя Зоро был вкус банана.        Надоеда издал звук умирающего опоссума, вытаращился на ПолЗоро так, что того и гляди глаза из черепа повыпадают. Открывал рот, силясь что-то сказать, но только еще больше скрипел странными звуками. Упирающаяся в грудь Зоро рука его не уберегла.       Из сундука раздался стук, но Надоеда был в таком шоке, что не слышал ничего вокруг, только пускал скрипы и пырился зрачками. И Зоро сам деловито ответил, чтобы Король Зоро не отвлекал их от важного выяснения отношений.       Ответил стуком и вернулся к делу — положил свою руку поверх руки Надоеды, упирающейся в грудь. — Надоеда, ты… — Кх-кх-кх, — издал Надоеда нечеловеческий звук испорченного ден-ден-муши. В этот момент крышка тяжелого сундука резко распахнулась, и оттуда, чертиком из табакерки, вырвался по пояс раздраженный Король Зоро. — Кто посмел! — рявкнул он. Продуманный Злюка предложил сложную систему перестукиваний. На случайное число стуков Злюка будет отвечать на один перестук больше. И если это правило будет нарушено, значит, его могли похитить или угрожать ему, пока Зоро в сундуке. Система присутствия и защиты Злюки была обязательным условием, чтобы Король Зоро согласился снова поместить себя в дебильный ящик. И когда он получил в ответ ровно столько же стуков, то верно считал сигнал. И долго ждать себя не заставил. ПолЗоро не додумался пересчитывать стуки и сам подал королю весточку, что его Злюка в опасности. Вот тот и вырвался, готовый убивать любого, коснувшегося…       Но Злюка был здесь. Почему-то обомлевший и перепуганный, но живой и невредимый. Портил все чрезмерно близко к нему торчащий ПолЗоро.       Зоро уже думал было встать и пнуть гаденыша сапогом в ухо, раз вздумал напирать на замотанного в одеяло Надоеду, но не успел. Надоеда вдруг выпустил из себя воздух, как спущенный шарик, тихо сдавленно вскрикнул: — Зоро, — и выскочил из царства одеяла в одних трусах. Хмурый, едва пробивавшийся через снежные тучи свет Джермы, озарил все его великолепие искусанного, испещренного засосами торса с татуировками. Не успел Зоро прикрыть весь этот стыд, как Злюка просто упором ладони в лоб утопил его обратно в ящик. — Чего! Куда! Какого! — только и бултыхался беспомощно Зоро. После чего Злюка сам перекинул ногу через край и принялся трамбоваться в оставшуюся жалкую щель свободного места внутри. Не то чтобы Зоро самому там было просторно, но Злюка был такой исхудавший после левита, он всегда очень медленно набирал потерянный вес. — Ай! Локти! Коленки! — только и ойкал Зоро от острых конечностей, пока Злюка трамбовался в его нору. Но не защищался, ничего не понимая до того самого момента, как Злюка втиснулся ему под бок и одним решительным движением вскинул руку вверх, уцепился за край крышки и дернул вниз, погружая уже их двоих в темноту металлического ящика.