ПЕРЕДАЙ ДРУГОМУ

— Злюка, тебе не страшно? — Зоро оказался прижатым носом к пушистым волосам Злюки. Но он не жаловался, волосы вкусно пахли шампунем после недавней ванны. У Зоро вообще был пунктик на Злюку, пахнущего наивными детскими ароматами, например — клубничным шампунем. — Нет, — Злюка умудрился слегка помотать головой в тесноте, щекоча ноздри еще сильнее. — Тут же ты. Зоро довольно хмыкнул и спрятал расплывающуюся улыбку в волосы. Правильно, ни один кошмар не посмеет тронуть Злюку, пока Зоро рядом, пусть всегда так думает и не отходит от него далеко. — Тут мало воздуха, — заметил Злюка. — И места. — Я побуду немного?       Ему нужно было отсидеться, снаружи было слишком безумно. Он не понимал произошедшее там. На самом деле втайне Санджи гордился дружбой с ПолЗоро. Это был его первый настоящий друг, заработанный только и исключительно его усилиями. Да, он дружил с Козеттой, но светили бы ему беседы по утрам на кухне, если бы он с самого начала не попал во дворец в статусе королевской шлюхи? Кров, защиту, дозволение посещать кухню — все это тогда дал ему Зоро.       ПолЗоро же — другое дело, Санджи выцарапывал все у жизни сам вплоть до обмороженной морковки. И у него получилось, он справился, и не только выжил, но и спас от смерти ПолЗоро. Про себя Санджи был уверен, что они теперь самые настоящие лучшие друзья. Как говорил Зоро про свою команду — накама. — Конечно, оставайся, — Зоро запечатлел легкий поцелуй на макушке, больше никуда не дотягивался. Он еще днем сам бы забрал Злюку с собой в ящик, но боялся, что это плохо скажется на его нервной системе. А теперь они лежали так плотно переплетенные в тесном сундуке, что, казалось, достань их — уже не разъединить надвое. И ничего Зоро не беспокоило. Кроме. — Что этот мелкий Зоро там делал?       Злюка замер ненадолго, напрягся в руках Зоро, и тот ощущал это каждой клеточкой тела. — Банан принес. — Банан? — Банан. — Банан, значит, — мрачно заключил Зоро.       А что Санджи мог сказать? Он сам был сбит с толку. Даже если ПолЗоро считает, что должен спасти Санджи, ему не стоило играть с чувствами и поцелуями. Разве он не понимает, насколько это важно? Так с друзьями не поступают.       В темной тишине отчетливо стало слышно, как безумно быстро бьется растерянное сердце. — Тебе все-таки страшно, — резюмировал Зоро. — Да нет же. — Но твое сердце так колошматится. — А, это… это потому что… знаешь… — Санджи сбился вдруг, хотя обычно был мастак придумывать на ходу. Все было так запутано, хорошо, что крепкая рука Зоро успокаивала безумный рой мыслей, а то бы его точно стошнило от волнения. ПолЗоро не стал бы над ним издеваться ради шутки, они друзья. Его действиям должна быть другая причина… — Зоро, Робин говорит, что во всех мирах судьбы Зоро и Санджи связаны. Но ведь встречаются они далеко не всегда, даже если не умирают. А что бы ты делал, если бы никогда не встретил Завитушку? — неожиданно спросил Злюка. Зоро озадаченно хмыкнул. — С чего такие вопросы? Думаю, продолжал бы тренироваться, помог бы Луффи, стал бы лучшим мечником, это же обещание Куине. Наверное, я бы не понимал, насколько все это было бы пусто, когда нет тебя. В смысле, я же встретил тебя, потому что знал Завитушку. Не будь его, я бы никогда не поплыл на Ковчеге… — Да, Зоро, я понимаю, — успокоил его Злюка. — Просто я думаю, как ощущают себя Зоро, которые никогда не должны были встретить Завитушку. «Не понимал бы, что пусто», да? — А что, тебе жаль их?       Злюка пожал плечами в тесноте, острое плечо врезалось в бок Зоро. — Жалость от человека, которому суждено было быть рабом Джермы до смерти, скорее унижает других Зоро. Вы же все такие гордецы, как один. — Не думай о них. К черту их. В этом мире только мы, никаких «других» нас, — прошептал Зоро, от духоты его дыхание было особенно горячим. — Да, но… — а что, если ПолЗоро ощутил ту пустоту на душе, когда видел поток всех Завитушек и счастливо обретших их Зоро на борту Ковчега? Но он проиграл и лишился руки, должен был погибнуть, так и не встретив своего Санджи. Потому ПолЗоро решил, что ему по статусу не положен Завитушка, он для мечников. Но вот Джермовский, такой же половинчатый, как сам Зоро, Санджи, как раз по размеру?       Быть может, он не стремился манипулировать Санджи ради его спасения, а был искренен в своем заблуждении. Ух, как друг Санджи должен успеть убедить ПолЗоро до отбытия, что тот заслуживает всего полного и цельного. — Пха! — Зоро резко откинул крышку сундука, жадно глотая воздух. Все же кислород поступал внутрь слишком медленно для двоих людей.       ПолЗоро в спальне уже не было, только лежала на подносе с посудой банановая кожура.       К своему стыду, Санджи был так измотан полуденным секс-марафоном с Зоро, что проспал и ужин. Проснулся, когда за окном была кромешная ночь, а Зоро поставил на тумбочку блюдо со свежим ужином. Санджи с трудом разлепил сонные глаза. — Спи дальше, если хочешь, я принес, чтобы ты ночью не вставал. Все уже поужинали, Козетта пошла к дочке, — тихо проговорил Зоро. — Черт, я не собирался прятаться несколько трапез подряд, — потер Санджи глаза рукой. — Я должен как следует извиниться за зрелище, свидетелем которого ей вынужденно пришлось стать. — Она не в обиде, — хохотнул Зоро. — Просто отпустила штук десять шутеечек. — Морские боги, — кончики ушей Санджи покраснели, он никак не мог пережить, что свидетелями его с Зоро близости стали сразу Козетта и Матиас. Всегда с вызовом ставя того же Тонцо перед фактом, что да, он королевский любовник, в непосредственно интимных моментах Санджи был до трогательного стеснителен за маской холодного Третьего Принца. — Не переживай, уверен, лучшие колкости она приберегла для встречи с тобой. — Я ощутил острую потребность завтрак тоже прогулять, — поежился Санджи. Зоро забрался на кровать и улегся рядом. — Ничего не имею против.       Санджи взял приборы, но сам исподтишка влюблено рассматривал лицо Зоро, очерченное всполохами хорошо растопленного камина. Насколько он удачлив, что тысячи Санджи погибли в Джерме и не дождались, а ему одному выпало так много? А ведь он лишь малая часть от Завитушки. — ПолЗоро уже спит в ящике? — Да, велел ему не будить тебя. А что? — Я должен успеть поговорить с ним до отплытия… — пробормотал Санджи. Неосознанно, он с задумчивым видом коснулся своих губ. Какой же ПолЗоро запутавшийся ребенок.       Зоро почему-то посерьезнел и живо приподнялся на локтях: — Поговорить? О чем?       ПолЗоро не спалось в темном сундуке, все тело покалывало от нетерпения увидеть Надоеду.       Коридоры Джермы не казались бесконечными и мрачными, вечная зима вынимающей всю душу, а в голову лезли дурацкие обрывки разговоров с Надоедой, какие-то незначительные моменты. Как они прятались за кухней на Ковчеге и говорили о книгах. Как тот явился внезапно из-под земли в рыбацкой лачуге и с таким нелепо-гордым видом протянул картофелину. Все эти ничего не значащие моменты близости, когда ПолЗоро, сам того не ведая, пропускал того все глубже и глубже себе под кожу. Пока окончательно и бесповоротно не влюбился. — О, он всеми силами занят делами королевства, — с хитрой улыбкой объяснила ему за ужином Козетта отсутствие Надоеды. — А у Короля Зоро, настолько я вижу, передышка от королевских дел.       Король только закатил глаза и фыркнул.       ПолЗоро томился так долго, а вечером только и успел, что с замиранием сердца украдкой глянуть на спящего Надоеду. И Король Зоро запихнул его в ящик.       Юному ПолЗоро было не жаль своей старшей копии, которую он собирался обокрасть. Он сам выбрал стать тираном и так обращаться с Надоедой, потому больше его не заслуживал.       Он подарит Надоеде настоящую свободу. Никто не посмеет оставлять на его теле синяки и укусы, никто не запрет в роскошной, но все же тюрьме огромного замка. Нужно только дать Надоеде понять, что рядом с ним его никто не обидит.       Время внутри сундука тянулось по-особому медленно, Робин что-то об этом говорила. И ПолЗоро ворочался в тесном сундуке, преисполненный глупыми мечтательными мыслями о Надоеде, и в какой-то момент не утерпел.       Он хочет его увидеть. Сейчас. Хоть краем глаза, иначе его разорвет на кусочки.       Изнывая от любовной лихорадки, ПолЗоро аккуратно приподнял крышку. — Нет, Зоро, ПолЗоро же в ящике…       Вместо ожидаемых звуков камина и ночи за окном, в уши ПолЗоро ворвались звуки скрипов и яростного шепота. — Это моя спальня, какого черта он будет влиять, что и когда мне делать на моей кровати с моим любовником!       Они не спали. Король Зоро нависал над лежащим на спине Надоедой, пока тот слабо отбивался от попыток задрать пижамную рубашку на груди. Его руки цеплялись за руку Зоро, но та уверенно игнорировала слабые протесты. — Да, но не когда он там… Он может услышать… — Там ни черта не слышно… Не капризничай, Злюка, — вопреки всем попыткам отбиться, рука задрала пижаму, и Король Зоро навалился на Надоеду всем телом, рука шарила по обнаженному боку, который часто-часто вздымался. Надоеда был в ужасе. — Нет, Зоро, он там. Не когда он там, давай выйдем в ванную, — сбивчиво умолял Надоеда.       Король Зоро спрятал лицо где-то шее Надоеды, судя по вздрагиваниям его бровей, он то целовал, то сменял ласку резкими укусами. ПолЗоро не видел за лежащим Надоедой. Зато видел, как Король Зоро властно гладил его бок, не обращая никакого внимания на мелко и беспорядочно отталкивающие его руки. Сильная загорелая рука неспешно взялась за резинку пижамных штанов, оголяя бледное бедро. — Нет, погоди… он услышит… — Не волнуйся о глупостях, Злюка. Плевать на него, ты мой… Хватит думать о нем.       ПолЗоро с громыханием откинул крышку. Двое как по команде повернули к нему головы.       Да, он все еще слаб и не может одолеть Короля в поединке. Он собирался выкрасть Надоеду тайно. Но Надоеда так беспомощно бился в руках этого ублюдка, молил отпустить, а Зоро предлагается смиренно забраться обратно и дождаться утра, пока приплывет Ковчег? Позволить насиловать Надоеду лишь потому, что он не в силах ничего сделать?       Он все еще не мог ничего сделать. Но он и не мог оставить Надоеду один на один с этим человеком.       Было видно, как округлились глаза напуганного Надоеды. Как прищурился в ярости крепко держащий его под собой Король. — Прочь. В ящик, — приказал он.       ПолЗоро ничего не сказал, лишь медленно помотал головой: нет. — Нет, — горько прошептал Надоеда. — Прочь! Я сидел в коробке свою смену, ты обязан быть там ночью!       Король Зоро вскочил с Надоеды, и тот сразу же сжался в комок, как был, с задранной на грудь рубашкой и полуспущенными штанами. Он пытался не одеться, а сжаться сам до точки. — Полезай в блядский ящик, ублюдок! Не лезь к нему! — только сейчас, когда Король Зоро был на ногах, ПолЗоро заметил, что тот босой, без штанов. И его не просто наготу, а возбуждение прикрывало только зеленое кимоно.       Если он покорится и оставит Надоеду ему на потеху, как он потом сможет обещать подарить ему счастье? — ПОЛЕЗАЙ. В ЕБАНЫЙ. ЯЩИК, — голос у Короля сделался тяжелым, словно армированным. Почему-то стало трудно дышать. Он двинул на ПолЗоро, тот неловко завозился, доставать сбоку катаны одной рукой было сложно. — Нет, Зоро, не трогай его, — Надоеда выпутал из своего комочка руку, бессильно бросая ее в сторону ПолЗоро. — ПолЗоро, он прав! Уйди! Это твой черед, ты обязан быть внутри сундука. — Я не уйду, пока он не поклянется оставить тебя в покое. — Ты будешь говорить мне, имею ли я право касаться Злюки?!       Король Зоро сжал кулак возле пустого бедра. Катаны были на камине, он почти полностью оголился, собираясь овладеть Злюкой. Но жест прочел каждый в комнате. — Он просто ребенок! — зашуршал на кровати Санджи. Неловко путаясь в пижаме, он попытался ползти через кровать. — Если ты его ранишь, я не прощу тебя!       Слова вылетели, Санджи осекся от гробовой тишины, которая повисла после них в комнате. Он не это имел в виду. Как он может говорить подобное Зоро? Какое у него на это право? Ему не за что винить или прощать Зоро, он не судья, чтобы давать милость. Что он возомнил о себе, он не хотел, чтобы так… — Вот, значит, как, — Зоро говорил через плотно сомкнутые зубы, почти рычал. — Как пожелаешь, я просто встал навести порядок в комнате…       И он с высокого размаха припечатал руку на голову ПолЗоро, с силой заталкивая его в сундук. Тот только дернулся, но всего с одной рукой у него не было и шанса противостоять такой мощи, он неловко поскользнулся и провалился в ящик. Сверху тут же захлопнулась крышка, он даже не успел пожертвовать свою последнюю руку и выставить ее в щель.       ПолЗоро тут же ломанулся вверх, ударяя крышку со всей дури лбом. Но та не поддалась ни на миллиметр, тут же раздался скрежет скоб. ПолЗоро в ужасе припомнил — на крышке сундука были тяжелые металлические зажимы.       Зоро запер его здесь.       Проревев, как смертельно раненый зверь, он швырнул свое тело изо всех сил на одну из стенок сундука, пытаясь его опрокинуть.       Сундук едва заметно, но пошатнулся, тут же вернувшись в ровное положение. И ПолЗоро снова, а потом снова бросался на его стенку в тщетных попытках вырваться. Он пытался давить на крышку ногами, но опоры не хватало, без второй руки он не мог зафиксировать себя как следует.       Он прислушался: в сундуке было глухо, не слышно, что творится в комнате. — Не трогай его, не смей трогать его, ты, дерьмо! — в отчаянии выкрикнул он. И услышал только свой голос.       ПолЗоро бился, кричал и безуспешно расшатывал сундук, внутри которого, так уж было устроено, время текло бесконечно медленно. Но это было плюсом, это означало, что у него бесконечно больше попыток, чем кажется снаружи, это значит, рано или поздно…       ПолЗоро часто и тяжело дышал, взмокшие волосы липли ко лбу, но он не сдавался. Он не имел право сдаться, пока Надоеда там. Как иначе он сможет смотреть ему в глаза? Потому он так и потерял сознание от нехватки кислорода — в середине очередного отчаянного рывка.       Зоро же и достал его из ящика. Как котенка за шкирку, встряхнул, как следует, приводя в чувство. В комнате было уже светло, а ПолЗоро был измученный и взмокший. Он тут же дернулся в чужих руках, изворачиваясь, чтобы увидеть Надоеду через слепящий глаза свет… — Заткнись, понял? Злюка спит, — рука сжалась на его горле. Краем глаза ПолЗоро увидел сжавшегося под одеялом Надоеду, глаза закрыты. — Вали делать свою руку, а потом уебывай на корабле. Усек?       Король Зоро рычал. В прошлый раз, когда Надоеда правда спал, тот не проронил и слова. А это значит, что Надоеда не спит. Лишь притворяется, сжавшись в беззащитный комок, потому что ПолЗоро слаб. Потому что ПолЗоро не спас его.       В дальнем углу валялась бесформенная тряпка знакомого оттенка. Зоро вздрогнул, вдруг осознав: это пижама Надоеды. Грубо сорванная и отброшенная за ненужностью, когда Надоеда остался один в полном подчинении Зоро. Никто ему не помешал.       Ему хотелось выть от осознания собственной никчемности. Еще сильнее, чем после потери руки, когда Винсмоук забрал катану. Тогда он был просто никчемен, а теперь из-за его слабости страдал не он сам, а Надоеда.       Рука короля Зоро сжалась на горле сильнее, и он закрыл глаза. Принимая нетипичное, слишком сложное для десяти тысяч Зоро из других миров решение. Он слаб, ему это показали наглядно. Пока он так слаб, он не может спасти Надоеду.       Сначала ему нужна рука. С рукой он сможет гораздо больше. Просто подожди.       Сжав единственный кулак так, что ногти врезались в мясо, ПолЗоро вырвался из хватки за шею, посмотрел на мрачного короля: — Ты не владеешь им, — проговорил он негромко, но надеясь, что Надоеда услышал. Что понял, что не покинут. И вышел из комнаты. — Это ты никогда не будешь.       Зоро проводил его злым, опасным взглядом. Пацану повезло иметь мозги и делать, как велено. Вздумай он кобениться, ничто не мешает Зоро убить его не здесь, а там, где Злюка не увидит. Злюка…       Тот не спал, и сердце у Зоро разрывалось от тоски из-за того, что он сделал. Злюка явно выглядел раненным, но самое страшное — Зоро вряд ли поступил бы иначе, если бы ему позволили пережить ночь еще раз. Он не сможет отпустить Злюку, даже если тот пожелает уйти. — Эй, тебе правда лучше пропустить завтрак, — ласково прошептал Зоро. Он присел на кровати рядом и нагнулся для поцелуя в висок. Злюка весь съежился, но глаз не открыл. Зоро до предела зажмурился, сердце его кричало от боли. И все равно испытывать ее каждую секунду было не так ужасно, как даже в мыслях отпустить Злюку. — Мне… мне нужно одеться, скоро доктор Тонцо… — Он не придет. Сегодня я велел сказать ему, что осмотр не нужен, — прошептал Зоро в висок, счастливый, что Злюка не замкнулся от него. Однорукий пацан свалит, и все будет, как прежде. Слегка касаясь кожи губами, он погладил щеку Санджи кончиками пальцев. В нем столько нежности. Посмотри же, сколько я могу дать. — Ты отослал его?       Санджи распахнул глаза от удивления. Обычно Зоро был тем, кто по поводу и без повода звал к нему врача. — Все хорошо. Ты просто изможден. Поспи еще. Я принесу еду, а ты будь паинькой, Злюка.       Зоро не хотел допускать сегодня к Злюке других людей. Никого, с кем бы он построил планы побега или еще чего-то. К тому же, что ему сказать Тонцо — после запрета на секс он взял Злюку четыре или больше раз за сутки…       Он погладил скукожившегося Санджи по волосам, они беспорядочно торчали из-под одеяла. Тот не удостоил Зоро взгляда. Но было и хорошее — на ПолЗоро он тоже не поднял глаз. — Вот и умница, мой Злюка, — прошептал Зоро в ответ на молчаливую покорность и поднялся. Санджи не осмеливался следить за ним взглядом, он только услышал скрежет засова — Зоро запирал королевскую спальню снаружи.       Лишь когда шаги Зоро совсем исчезли в конце коридора, Санджи судорожно вдохнул воздух и зажал себе рот рукой. Он в ужасе смотрел в стену перед собой. Все было так упоительно еще вчера вечером. Он был пьян от влюбленности даже спустя столько лет. А сейчас Зоро нежен к нему, приносит завтрак в постель и ласкает, но внутри все смешалось и болезненно ноет. Тянет вытошнить, но нечем — он не успел поужинать.       Что с ним вообще не так? Санджи пожелал слишком многого? Он не хотел, чтобы ПолЗоро видел его под Зоро. Не хотел, чтобы лицо ПолЗоро искажалось гримасой отвращения к подстилке, как у всех, кто видел его под охранниками. Стыд и унижение захлестнули его.       Он пересек черту, замахнувшись на такой уровень самоуважения, который ему не позволен? Слишком зазнался, такой идиот. Он не хотел, чтобы ПолЗоро видел его таким. Он думал, они будут друзьями на равных.       Сундук с ПолЗоро громыхал и бесновался пол ночи, оставлял царапины на мраморном полу. — Тихо, не надо нервничать, он не услышит, — вчера, когда Зоро захлопнул бунтующего ПолЗоро в сундуке, он тут же вернулся в постель. Не дал Санджи увернуться, сразу же наваливлся всем телом, словно собирался продолжить. Санджи заелозил под ним с нервным шепотом. — Он все еще там! Он не спит, он стучится изнутри. — Ну и что? Это его очередь, и я был честен со своей. Какое тебе дело, Злюка, иди сюда. — Нет, не при… — Зоро заткнул его протесты поцелуем, расправился за долю секунды с пижамными штанами. Те улетели в угол возле сундука. Громыхал и бесновался сундук с тяжелыми скобами, заглушая все протесты Санджи. — Сейчас. Я так люблю тебя. Нам же было так хорошо, тебе было так хорошо днем, — уговаривал Зоро, ни на секунду не останавливаясь.       Пальцы Зоро в нем, Зоро в нем, он ведь так любил все это когда-то. Но теперь стыд и унижение отравляли все. Он думал, что они с ПолЗоро друзья. Что тот будет смотреть на него без брезгливости. Что не будет выставлен перед ним в таком вызывающем у других только отвращение виде. Он зарвался, когда возжелал такого самоуважения?       Зоро шептал кучу нежностей, те сливались с безумным яростным грохотом обезумевшего сундука. Санджи лежал на спине и безучастно смотрел в потолок. — Ну же, Злюка, не капризничай, — Зоро двигался в нем, задирал ноги на плечи, вдавливал ногти в бедра. Долбился так яростно, что заставил кровать скрипеть и заглушать грохотание сундука. Словно соревновался с ПолЗоро, кто громче.       Новый звук — безучастно отметил Санджи, глядя в потолок. Грохот сундука, шепот Зоро с уговорами и скрип кровати, на которой его имеют.       Зоро называл его Злюкой, касался всех его проклятых Джермовских мест, постоянно доказывая — он жаждет Злюку, а не замену Завитушки. Тогда почему Санджи ничего не чувствует. Что с ним не так? Он думал, что будет счастлив всю жизнь, когда Зоро будет жаждать и брать именно его. Тьма молчала и не давала подсказок. Совсем ослабшая в трюме Ковчега, истончившаяся до точки, ей больше не по силам была такая задача.       И Санджи остался один на один с безучастным скрипом. Почему все сломалось? Он возжелал слишком многого, как потерявший связь с реальностью Икар. И теперь его сделанные из воска и перьев крылья расплавились на солнце?       Какой высокий в этой комнате потолок. А он и забыл. — Злюка, Злюка, все хорошо. Расслабься, не думай о других. Ты мой, так будет всегда, — Зоро заметил странную отстраненность любовника. Санджи сморгнул и на автомате обнял его за шею. Не стоит беспокоить Зоро, это с ним что-то не так. Это было его ошибкой дерзать так сильно, его не должно волновать, будет ли ПолЗоро смотреть на него с отвращением. А он… ему нужен только Зоро. Так было и будет всегда.       Санджи не знал, сколько времени прошло, но сундук утих. Зоро как раз перевернул его на живот, и Санджи смотрел пустым взглядом на прыгающий и качающийся сундук, пока Зоро брал его сзади, рассказывая прямо в затылок, от чего раньше у Санджи вставали мурашки возле линии волос, что никого в жизни не жаждал так сильно.       Теперь Зоро шептал, а Санджи бездумно наблюдал за его бесполезным дребезжанием сундука, пока оно не стало слабее и вовсе не затухло. Зоро продержался дольше, скрип кровати еще долго разрывал ночь и с отрывом победил в этом соревновании.