ПЕРЕДАЙ ДРУГОМУ

      Позабыв все обещания Зоро сидеть в покоях и не отсвечивать, Санджи вылетел из комнаты, с заносом на повороте выскочил из спального крыла. Откуда кричали?!       Матиаса не было, но внизу был Зоро! Санджи чуть не чертыхнулся, тот мигом отошлет его обратно. Но Зоро сам был в спешке и не заметил человека на верху лестницы. Он стрелой пролетел через зал и выскочил в главную дверь замка. Почему-то приоткрытую в такой мороз.       Улучшенный слух донес до него какие-то шорканья и лязг железа о камень. Из дальних коридоров, где-то далеко за кухней, ближе к… темнице.       Он сглотнул комок в горле, но не сбавил темпа. Не подначивала его на бегу уже пересевшая на чужое плечо Тьма, не подкатывала кислая рвота к горлу по мере того, как он приближался к темнице, куда не совался четыре года. Ему было не по себе, но он так странно полностью владел собой.       Матиаса он увидел сразу за поворотом, тот полулежал на каменном полу у стены, а вокруг растекалась огромная, пугающая лужа крови. Его крови, бьющейся все еще медленными толчками через глубокую рану на бедре. — Нет, нет, Матиас! — Санджи тут же упал на колени, пережимая руками бедро повыше раны. Матиас был бледный, не в себе от боли, его глаза горели безумным страхом. Хотя Матиас был крепким и весьма храбрым парнем, но никогда не участвовал в реальном бою, даже в деревенских драках, ввиду угрюмости характера, ни разу замечен не был. — Вот так, пережми тут!       Санджи сам хватал его руки, надавливал изо всех сил, чтобы струйка крови перестала бить. Артерия, неужели задета артерия, сколько у них минут?!       Матиас отбивался, нелепо двигал разрезанной ногой, не желая сотрудничать. Санджи поймал его голову уже испачканными кровью пальцами, впитывалась кровь и в подошвы мягких шелковых туфель с загнутыми носами. — Послушай, тебе нужно держать рану, пока я позову на помощь! Козетта рядом, я побегу за доктором. Только продержись, прошу! Не засыпай!       Матиас хлопал ртом, как глупая рыба. Сзади раздался ужасный зубодробительный скрежет, и Санджи испуганно обернулся. Он так испугался за Матиаса, точнее — за счастье его дорогой Козетты, что позабыл обо всем на свете.       Дальше по коридору был поворот, и из-за него по полу торчали две пары ног: в сапогах ПолЗоро и в форменной обуви солдат Джермы. Они нелепо дергались, словно парочка там за углом пыталась предаться страсти. Но Санджи знал, что это не так. — Блять! — он рванул кусок ткани от шелкового халата. Ткань достаточно крепкая, далась тяжело. По мнению Козетты шелк из Арабасты стоил целое состояние, что служило ей причиной бесконечных шуток про траты Короля на своего любовника. Но сейчас Санджи даже был рад крепости и дороговизне наряда, прекрасная перевязь. Он наспех затянул ногу все еще сопротивляющемуся Матиасу. — Нет, нет, его! — наконец выдохнул тот, отталкивая от себя руки Санджи. Санджи зло ударил его по костяшкам и все же завязал узел. Бросился к перекрестку коридоров, скользя в бесконечном море крови Матиаса.       Это были Смех и ПолЗоро, скрученные в безумной схватке. ПолЗоро скалил зубы, пытаясь отвести металлической рукой от себя собственный меч. Смех наседал сверху, со скучающим лицом вдавливал катану, не Вадо, этой катаны Санджи не знал, в ПолЗоро, намереваясь медленно разрезать его лицо на две половины.       Свободной рукой Зоро пытался схватиться за шею Смеха. А рядом, прямо у них в изголовье, стояла белая плетеная корзина. На ее ручке висел маленький смешной жираф, охранявший сон крошечной принцессы Джермы.       Вот что хотел сказать Матиас! И вот почему ПолЗоро не пытается вывернуться из хватки, слишком близко к Фантине, всего один взмах меча и Смех рассечет малышку. Неуклонно движущийся к этой цели Смех, не пощадивший уже и Матиаса. — Стой! — в ужасе выпалил Санджи, в отчаянии хватая Смеха за шкирку, пытаясь оттащить его от ПолЗоро. Сил было мало, уставшее тело весь день жило на одном упрямстве. Санджи понимал, что его приказ сейчас не сработает. Зоро во время помрачения отменил его приказы, Смех не подумает остановиться. Но что на него нашло сейчас, какой-то яд?!       На удивление Смех замер, поднял безразличный взгляд. Санджи тоже замер с воротником Смеха в руках, не веря свой удаче в этой безумной беде. Смех вдруг соскочил с ПолЗоро, как с неудобного дивана, скидывая руку Санджи. Звякнула о камни ненужная катана, и Смех вытянулся перед Санджи, смотря бездумно прямо перед собой.       ПолЗоро поспешно схватил меч, поднялся, и тоже замер, растерянно. Теперь, когда Смех не нападал, атаковать его казалось глупым. — Смех! — схватил его за плечи Санджи. — Почему ты… — Девка с розовыми волосами приказала ему! А он послушал! — выпалил ПолЗоро, прижимая рукой надрез на плече с протезом. Его футбола тоже была вся в крови, неотлаженная рука слушалась плохо, не успевала прикрыть от ударов, и Смеху удалось все же полоснуть его по живому телу. — Дев… — начал Санджи и глаза его расширились от ужаса осознания. Лишь одна «девка с розовыми волосами» способна перебить все приказы не просто Короля, которому даровали власть, а самого Винсмоука. Такая же Винсмоук, и он знает, как ей это удалось. — Она дала тебе абсолютный приказ?! Отвечай?! — тряхнул Санджи Смеха, но тот даже не пошатнулся, держа идеальную выправку перед своим господином.       Было не время для драмы, там за поворотом лежал наспех перевязанный Матиас, в двух шагах от них стояла белоснежная корзина с Фантиной, и кровь из плеча Зоро уже подбиралась к ней через желобки каменной кладки. Но Санджи не мог не вздрогнуть от ужаса осознания: абсолютный приказ отменяет все-все приказы, обнуляет солдата.       И дело не в том, что придется заново приказать Смеху слушаться Зоро и Налу. За эти несколько лет под крылом Налы солдаты обрастали мелкими обязанностями и поручениями, она учила их здороваться с горожанами, а не только с хозяевами, заботиться о себе, говорить первыми, если замерз на посту или голоден. Даже просить добавки к десерту, если хочется. Сотни маленьких поручений, которые были заботой, но причудливая Нала облекала их в маленькие приказы, очеловечивали солдат. Адаптировали их жизни в городе, делая… почти что настоящими людьми.       И теперь все эти годы наслоений были стерты, лишенный желаний и любимых и нелюбимых вещей Смех стоял перед своим абсолютным господином, единственной целью своего существования, — одним из Винсмоуков.       Резь поступила к глазам, и Санджи зло мотнул головой. Он не имеет права отвлекаться. Ни когда Матиас при смерти, ни когда Рэйджу здесь.       Он рывком схватил корзинку с принцессой. Мелодично звякнул игрушечный жираф, толчок был слишком резким, и малышка проснулась, закряхтела, собираясь заплакать.       «Прости, прости, я так плох с детьми. И это в первую нашу с тобой встречу!» — увещевал про себя Санджи, но было некогда медлить.       Он поставил корзину с принцессой прямо в море крови ее отца, рядом со здоровой ногой. Присел на корточки, хватая бледного Матиаса снова за лицо. — Вот она. Она в порядке. Ее никто не тронет. Никто не заберет. Потому пожалуйста, дождись доктора. Зоро тебя перевяжет еще туже. Ты только продержись, хорошо? Она будет здесь, смотри на нее и ни за что не теряй сознания, понял?! Ради нее!       У Матиаса был потерянный взгляд и бледные губы. Но кровь больше не пульсировала из разреза, и он осоловело кивнул. Не смотрел в лицо Санджи, косил глаза на белую корзину посреди кровавого моря. Фантина заплакала. Санджи испачкал кровью белоснежную ручку с жирафиком. Почему-то это расстроило его сильнее, чем море крови, в котором «плыла» корзина.       ПолЗоро сел рядом на корточки. Толкнул пальцем звенящего жирафика, надеясь неуклюже унять плач ребенка. — Я присмотрю. Матиас спас меня. Я бы не успел увернуться, если бы он не бросился на Смеха. Но когда он ранил Матиаса, я хотел отбежать, увлечь его в темницу… я все равно не хотел убивать Смеха. Я же не знал, что Матиас сначала спрятал ребенка за углом. И когда я забежал за угол, то Смех тоже ее заметил… Я привел его к ней… — лицо ПолЗоро было мрачным, почти таким же взрослым и суровым, как у Короля Зоро. Так судьба налагает на лица новые черты. — Она приказала убивать всех. И когда Смех бросился к корзине, мне… я понял, что мне придется его убить, чтобы остановить. — Он не специально! Это был приказ! Он не хотел, ты же понимаешь. Смех, ведь правда?! — Санджи едва не пустил петуха голосом, вскинул глаза на Смеха. Тот стоял, безучастный, не поняв расплывчатого приказа. Если господин прикажет ему сказать, что не хотел, он так и скажет. И скажет, что хотел, если господин прикажет обратное. — Она… она была как ты! Прямо копия! Потому я ее выпустил. А потом она просто… превратилась! — растеряно бормотал ПолЗоро. Он отрезал катаной штанину Матиаса, спешно осматривая края раны. — Я понял по брови, что она одна из этих… Винсмоуков.       Рэйджу жива. Здесь и на свободе. Отдает приказы на уничтожение простых жителей.       Санджи вскочил, бросая Смеху: — За мной! А вы продержитесь, я пришлю Тонцо! — его взгляд постоянно возвращался к бледному лицу Матиаса. Козетта сильная, она сможет без него, выкарабкается ради ребенка и Джермы. Но только Санджи не хочет, чтобы кому-то в Джерме пришлось быть настолько сильным хотя бы еще раз. Он сделает все, чтобы Козетте не нужно было быть сильной. — Он не хотел, это просто приказ! — Зачем-то еще раз протараторил он, безнадежно, потому что слова не могли исправить катастрофы. Какая разница — по своей воле или нет? Смех не безопасен для жителей Джермы. Все солдаты не безопасны.       Он побежал по коридорам к главному выходу, уже на ходу складывая пазл, куда так спешил не заметивший его Зоро. Он знал, с самого начала понял, что произошло!       Рэйджу, что умеет принимать его форму, — та же самая Рэйджу, что обманула его. Она все это время была здесь, в темнице. Как небезопасно, недальновидно для короля! Черт, если бы Зоро не снедала ревность, он бы рассказал Санджи. Вместо этого Зоро занимался болезненным бдением и попыткой затрахать его до смерти.       Времени забежать в спальню за одеждой не было. Почти все солдаты в городе, куда бросилась Рэйджу. Если она отменит все приказы, в Джерме воцарится хаос, и Зоро придется выбирать — убить солдат или дать им убить горожан.       Перед глазами предстал Красавчик, ударяющий эфесом сабли в висок удивленной Ласки. Только не это, он не может позволить всему закончиться вот так.       На бегу Санджи все же схватил с пола у камина белый кудрявый ковер, чтобы прикрыть кровь и наготу фривольного наряда королевского фаворита. Несколько месяцев назад этот ковер впитывал кровь его братьев, и, кажется, Козетте удалось вывести из него все пятна. Она справилась с тем происшествием на пять с плюсом. А Санджи был идиот, возомнил себя спасителем заблудших Винсмоуков. Если бы он не попался так опрометчиво на поведение Рэйджу…       Тонкие тканые туфли скользили по обледеневшей дорожке вниз от замка. Но так было лучше, его легкие горели, тело не могло быстро бежать от бессилия, и он позволил себе скользить, высматривая в толпе внизу розовые волосы или признаки схватки с солдатами.       Но здания мелькали, перекрывали вид гирлянды. Этой зимой горожане украсили Джерму особо щедро по радости от возвращения любимого короля. В пестроте и скорости все сливалось в одно пятно. Потому Санджи увидел их, когда уже сам влетел на площадь перед портом. Точнее увидел себя.       Он стоял в одном из своих костюмов, изрядно потрепанный, лицом к замку. За спиной трепал морской ветер паруса торговых кораблей. В руках у него был Вадо без ножен, плотно прижатый острием к шее Джек. Маленькая заложница во все глаза смотрела на Зоро, стоявшего напротив — через площадь. Санджи видел только его напряженную спину в зеленом кимоно.       Рэйджу захватила заложника. И не простого, Санджи сам дал ей этот козырь в руки — тупица, который виноват во всем! Он сам болтал с Джек в день, когда пытался вывести Рэйджу из замка. Показал ей, как сильно доверяет Санджи девочка, и что она в хороших отношениях с королем. Он продал Джек смерти за право быть наивным глупцом.       В глазах Джек стояли слезы непонимания. Конечно, она побежала к Рэйджу в личине Санджи, стоило ей только поманить. Ни меч, ни странное поведение не могли сломать безграничного доверия. — Отпусти ее! — рявкнул Зоро, не решающийся атаковать, пока к горлу Джек прижата катана. — Я не самоубийца, — осклабился «другой Санджи». — Это мой пропуск.       Вокруг собиралась перепуганная толпа, хватались за рты шокированные женщины. Но солдаты продолжали патрулировать город как ни в чем ни бывало. Несли ящики в казарму, один чистил снег у самого края площади.       Потому что им было приказано защищать гражданских от нападений, но их господин Винсмоук имел право на любой поступок. Даже приставить катану к горлу ребенка. Безграничная власть. И жители, вся Джерма, видела это. — Думаешь, сможешь уйти, если навредишь ей? Ты делаешь себе только хуже, — Зоро звучал удивительно логично. Санджи даже где-то внутри, где еще сохранилось под слоем ужаса за Джек и картиной белоснежной люльки, плывущей по морю крови ее отца, способность логически мыслить. Зоро был неплох в переговорах. — Может, и сделаю — но ей-то после этого будет какая разница? — коварно усмехнулись губы «Санджи», желавшего выжить. Был ли так же отталкивающим сам Санджи, когда изо всех сил пытался выцарапать право на жизнь у Зоро в первые месяцы здесь?       Санджи отметил про себя, что выглядит он как наигнуснейший жалкий тип. Как он может нравиться Зоро? Со стороны та еще мерзость, не сравнить с открытыми улыбками Завитушек. Чтобы добить Санджи еще больше тот другой «Злюка» еще и поганенько хохотнул: — И что будет делать Он, убивший на глазах всего города девчонку? — Сошел с ума! Джерма чокнулся! — роптали в толпе. — Чего Король Зоро медлит? Он же убьет бедняжу Джек! И где солдаты?! — Солдаты? — опомнился вдруг злой двойник Злюки. Его глаза загорелись недобрым, пьяным огнем.       И Санджи, все еще дышащий тяжело под накидкой белого ковра, с горящими от забега легкими, понял, что она задумала. Он закричал изо всех сил, севший от холода голос хрипел и рвался, но он так надеялся, что будет услышан. Он так надеялся, что отправленные на охоту за ним солдаты остались в замке.       Он надрывно прокричал, и голос его разнесся над площадью: — Всем заткнуть уши так, чтобы ничего не слышать!       Все взгляды тотчас устремились на него. И удивленной Санджи-Рэйджу, и ничего не понимающей Джек с заледеневшей на щеке слезой. Всех горожан, кроме Зоро. Он повел плечом, признавая присутствие Злюки, но не сводил взгляда с заложницы. И Санджи был ему благодарен. Джек должна вырасти и стать капитаном стражи, как она мечтала, Смех должен менять ей протезы на все более новые и совершенные по мере взросления. В шестнадцать Санджи разрешит ей встроенный в протез нож, и все мальчишки как один умрут от зависти. Вот такой была ненастоящая, придуманная на много лет вперед счастливая жизнь Джермы, которую воображал себе порой Санджи, витая в библиотеке в своих мыслях, пока не засыпал над книгой, а Зоро не приходил его забрать.       Еще один выдуманный мир, которому никогда не суждено сбыться, потому что реальность жестока, а воздух ее отравлен, словно левит.       Из транса тишины, который длился буквально секунду, Санджи вывел гулкий удар. Один из солдат, что сбивал лопатой сосульки с навесов, выронил ее, чтобы заткнуть уши. И лопата со звоном и скрежетом упала на землю.       Санджи очнулся и бегло обвел глазами площадь. Много, мундиров мелькало много, все солдаты были в повседневных делах, в основном крутившихся вокруг порта. Но все стояли с дурацко поднятыми вверх рукам и заткнутыми ушами. «Боги всех морей, пусть этого будет достаточно, чтобы они не расслышали ее голос», — взмолился Санджи.       Спина Зоро немного расслабилась, он был рад, что ведет эту игру не один, что не выступает против коварного противника с заложником без интеллектуальной поддержки. Но вот Рэйджу-Санджи так же обвела взглядом толпу, высоких солдат с поднятыми руками. Много, как же их тут много… И цинично усмехнулась. — Как по-детски. Словно ты совсем не вырос. Братец.