Привкус горько-сладкий

Чонгук так сильно сжимал руль, пока они ехали к нему домой, что сейчас, сидя на кухне напротив Тэхёна, сжимал и разжимал пальцы, чтобы расслабить руки. Омега напряженно наблюдал за его руками, сидя так же как и в машине, засунув ладони между бедер и чуть опустив плечи. Он не поднимал глаз на альфу, тот в ответ не сводил взгляда с Кима. Кажется, за последние сутки омега стал выглядеть еще хуже. Его внешний вид можно было назвать измотанным и потухшим. Внутри Чон разрывался от желания прижать Тэхёна к себе и пожалеть, или же встряхнуть сильно и накричать. Но Чонгук только втянул в себя воздух и медленно выдохнул. Когда он заговорил, Ким вздрогнул от холодного и раздраженного тона. — Значит, ты вчера обманул меня. Это не вопрос, а утверждение. Тэхён поднимает взгляд и смотрит на Чонгука. Боль и растерянность встречаются со злостью и раздражением. Ким сглатывает, но ком не уходит. Кажется, он со вчерашнего вечера там, давит на горло, не дает нормально дышать. Ким каждой клеткой ощущает состояние альфы, который не может сдержаться и давит своими феромонами, будто сверху прижимает этой силой. — Нет, — прохрипел омега. — Вчера я не знал точно. После универа купил тесты. — Но мне все равно сказал, что точно уверен, — прошипел Чон. Тэхён облизал губы и опустил глаза. — И даже когда узнал, — напряженно продолжил Чонгук, — не позвонил мне. Не сказал ничего, и как я понял, сам принял решение. Да, Тэхён? Омега вздрогнул от последнего вопроса, который звучал как пощечина. Он снова посмотрел на альфу и спокойно ответил: — Да, Чонгук, я принял решение. Потому что ни тебе, ни мне это не надо. Альфа нервно рассмеялся, проведя рукой по черным волосам. Внутри просто вулкан эмоций, и так сложно сдержаться сейчас, чтобы голыми руками не сжать эту шею, да посильнее. — То есть ты считаешь, что это решение ты имеешь право принимать один? Что я не имею к этому никакого отношения, и не имею права даже знать? И если бы я сегодня не решил приехать к тебе с самого утра и нормально поговорить, ты бы просто поехал в больницу и убил… — Заткнись! — закричал омега, его губы задрожали. — Заткнись, Чон. Не говори мне этого! — Чего не говорить? — зарычал альфа, сжимая кулаки. — Не называть вещи своими именами? Не говорить все так, как есть? — Ты не понимаешь… Тэхён опустил взгляд и покачал головой. Внутри что-то тянет, тянет где-то в области сердца, и не отпускает. Ноет сильно, невыносимо просто, уже второй день, и альфа своими словами еще больнее делает. — Ты не понимаешь, — снова шепчет омега. — Я принял решение, потому что нам это не надо. Я весь вечер и всю ночь настраивал себя на то, чтобы просто не думать об этом, просто сделать и все. И не надо сейчас давить на меня. Ты сам прекрасно понимаешь, что я прав. Чонгук вдохнул, задержал в легких воздух, медленно выдохнул. Скрипнул зубами, так же не сводя взгляда с Тэхёна. — Ты хорошо поработал, — хрипло говорит альфа. — Почти настроил себя, я вижу, ты старался. И говоришь «это», а не «ребенок». Говоришь «сделать», а не «убить». Омега зажал ладонями уши и зажмурил глаза. Он не хочет слушать эти слова, тем более в одном словосочетании. Он как мог избегал их у себя в голове, и ревел всю ночь, потому что не всегда получалось. А когда они озвучены, и озвучены Чонгуком, это как раскаленным железом по всему телу, жжет и болит до слез. Он всхлипывает, не может сдержаться и опускает руки. Открывает глаза, и смотрит на альфу, который наблюдает за ним, не моргая. Почему все должно быть так? Почему они должны говорить об этом, решать что-то? Решать то, что вообще не должно было произойти между ними. Тэхён облизывает губы, которые щиплет от соленых слез, и говорит дрожащим, но твердым голосом: — Да, Чонгук, я принял решение. И я имею право его принимать. Потому что понимаю, что это не то, что надо мне, надо тебе. Нам надо. Альфа откидывается на спинку стула, трет ладони о бедра, обтянутые черной джинсой. Смотрит в карие глаза, и боль внутри них просто разрывает внутри все. Он понимает, о чем говорит Тэхён, но принять этого не может. — Нет, Тэхён, это неправильно. Неправильно скрывать это от меня. Неправильно принимать такое решение без меня, потому что это и мой ребенок. А я никогда не позволю тебе убить моего сына. Глаза Кима расширяются, он приоткрывает рот, воздух застревает в горле. Омега просто не знает что сказать и ответить на такой твердый тон, с которым даже спорить страшно. Потому что черные глаза давят взглядом, в котором огромная уверенность в собственных словах. — Ты что говоришь вообще? — выдыхает Ким. — Что слышал, — кивнул альфа, не сводя взгляда с омеги. — Я тебе не позволю. Тэхён усмехается, потом еще раз, и не может сдержать нервного смеха. Он проводит двумя руками по волосам, убирая их с глаз и открывая лоб. Руки дрожат, как и все внутри. — А вот теперь ты уже не спрашиваешь моего мнения, — раздраженно кидает омега. — Это и моя жизнь, мое тело, мое будущее. И это не входило в мои планы. — «Это», — кивает альфа. — Понимаю. Ребенок от меня, я понимаю. — Хватит! — шипит Тэхён, прищурив глаза. — Что хватит, Ким? — чуть наклоняясь вперед, рычит альфа. — Хватит говорить эти слова? А это не просто слова, это то, что у нас есть сейчас. Это ты, я и ребенок внутри тебя. Мой ребенок. И ты никогда его не убьешь. Снова нервный смех слетает с искусанных губ. Тэхён такого не ожидал. Не ожидал такой каменной уверенности в голосе, такой силы во взгляде, когда Чон говорил эти слова. Злость начинает разливаться внутри, потому что омега не хочет даже думать о том, во что превращается сейчас его жизнь. — Ты не можешь мне указывать, что делать, — уверенным голосом говорит омега, отвечая на напряженный взгляд альфы. — Не имеешь права. — Имею, — отчеканил Чонгук, скрипнув зубами. — Имею такое же право, как и ты, потому что он не только твой, но и мой. И ты его не убьешь. — И что же ты сделаешь, Чон? — насмешливо фыркает омега. — Запрешь меня? — Да, блять, — рычит альфа, — запру. Запру, свяжу и с ложки кормить буду, пока твои мозги на место не встанут, и ты не поймешь, что именно ты собираешься сделать. Тэхён вскакивает так резко, что стул с грохотом падает на пол за его спиной. Он упирается ладонями в стол, наклоняется к Чону, уже сам не моргая смотрит в черные злые глаза. Внутри боль смешалась со злостью, и просто омывает все тело волнами. — А что я собираюсь сделать, Чон? Вернуть свою жизнь? — Ты собираешься убить нашего ребенка… — Который тебе нахуй не нужен, Чон! — во все горло кричит Тэхён. — Который не нужен никому из нас. Он сейчас во мне просто потому, что мы с тобой полные идиоты, и вместо того, чтобы думать головой, трахались, как ненормальные. Вот и все. Мы с тобой не сладкая парочка, у которых отличные отношения. Мы друг друга не любим, между нами нет ничего, кроме секса. Мы же с тобой даже ни разу нормально не говорили, потому что нам обоим это не надо. А если взять в расчет наше прошлое, то о каком совместном ребенке может идти речь? Ты меня ненавидишь, ты меня презираешь и считаешь блядью. Ты сам помнишь свои слова о том, что сочувствуешь моему будущему мужу, потому что я такая дрянь? И что, ты хочешь от меня ребенка? Хочешь, чтобы папой твоего первого сына был я? Ты, блять, вообще о чем говоришь? Чонгук так сильно ударил кулаками по столу, что Тэхён дернулся и выпрямился в спине. Альфа так же встал на ноги, упираясь кулаками в стол и тяжело дыша. На сжатых скулах играли желваки, глаза, казалось, почернели еще больше. Голос хрипел и рычал, злость в нем будто резала по коже. — Я тебя не ненавижу, и ты это прекрасно знаешь. Да, наши отношения уж точно не из милых и прекрасных, но мы все равно здесь. И ты ждешь моего ребенка. Ты сейчас говоришь обо мне, но я также понимаю, что ты и о себе думаешь. Думаешь о том, что не я должен быть отцом твоего ребенка. Я не тот альфа, которого ты любишь, и парой своей ты меня не видишь. И я тоже был не самым прекрасным образцом поведения по отношению к тебе. Но ничего менять ты не будешь. Я. Тебе. Не позволю. Кружка, которая стояла на столе с остатками утреннего кофе, летит в стену за спиной Чонгука, а Тэхён отворачивается и упирается ладонями в разделочный стол, дышит часто. Его всего трясет, он не может сдержать себя, его изнутри разрывает. Он же уже все решил, сам себя переломил и готов был сделать это. Зачем Чон все это говорит? Зачем давит? Заставляет? — И что, — рычит омега сквозь стиснутые зубы, не оборачиваясь, — может ты меня еще и своим мужем сделаешь? Своим омегой, метку поставишь? Ты такой представлял свою жизнь, Чонгук? — Тэхён поворачивается и смотрит на альфу. — Такой? Со мной и нашим общим ребенком. Ответь мне? — Нет, — напряженно отвечает Чонгук. — Не такой, и ты прекрасно это знаешь. Но моего решения ты не изменишь. Тэхён опять смеется, он просто не может сдержать эти нервные порывы, в которых каждый смешок, который слетает с губ, будто лезвием по сердцу проводит. — Ты, блять, головой своей подумай, Чон. Что мы можем дать этому ребенку? И я сейчас не о материальной составляющей. Я о семье. О нормальных отношениях в ней. Что он от нас может получить? Ты его любить будешь несмотря на то, что он не от омеги, которого ты хотел бы видеть рядом с собой? Как ты нашу жизнь вообще представляешь? Ответь мне. Потому что я этого даже вообразить не могу. — Да, я буду его любить, — твердо отвечает Чонгук, — потому что это мой сын. Мой, запомни это, Тэхён. А все остальное зависит только от нас. Никто не заставляет нас с тобой собачиться и рычать друг на друга. Это только наше решение, и мы теперь обязаны перестроить наши отношения так, чтобы нашему ребенку было комфортно в этой жизни. — Я никому ничего не обязан, — прошипел Тэхён. — Уже обязан! — рыкнул Чонгук, и выпрямился, не отрывая взгляда от омеги напротив. — Может хватит думать только о себе, и наконец начать принимать последствия своих поступков. Я принимаю, и ты сделаешь тоже самое. Тэхён пытался дышать спокойно, взять себя в руки. Они оба стояли каждый на своем, и как обычно будто не хотели слушать друг друга. Чонгук говорил — Тэхён не принимал, и наоборот. Омега поверить не мог, что Чон с таким напором будет отстаивать свое мнение, будет до такой степени защищать их ребенка. Готов через себя переступить, но сделать так, чтобы их сын родился. Ким потер руками лицо, облизал губы. Их крики ничего не решат, нужно успокоиться. Но Тэхён все так же не мог принять мысль, что через каких-то восемь месяцев он станет папой. У него на руках будет ребенок. Общий с Чонгуком сын. Это бред какой-то. — Чонгук, послушай, — как можно спокойнее говорит омега. — Ты просто подумай, хорошо? Даже если у нас будет ребенок, это же будут вынужденные отношения. Сможем ли мы с тобой не переносить злость и раздражение на нашего ребенка? А они будут, потому что, как это ни банально, это будут отношения «по залету». Сможешь ли ты любить этого ребенка несмотря на то, что он навсегда привяжет тебя ко мне? А если ты встретишь своего омегу? Встретишь того, кого полюбишь и с кем захочешь нормальную семью и общих детей. Ты бросишь своего первого сына, потому что не будешь любить его так, как детей от любимого омеги. И я останусь один, с ребенком. Или наоборот. Я встречу своего альфу и полюблю. А ребенок никуда не денется, он будет разрываться между папой и отцом, или иметь неполную семью. Ты этого добиваешься? Чонгук все также смотрел на Тэхёна, пропускал через себя каждое слово. Он не мог спорить с тем, что в словах Кима есть смысл и логика, ведь они не знают как обернется их жизнь. Но мысль о том, что Тэхён пойдет в больницу, а потом выйдет из нее, и внутри него уже не будет их ребенка, будто тупым ножом сердце вырезала. — Я буду его любить, потому что он мой, — твердо сказал Чонгук. Тэхён поджал губы и покачал головой. Он вымотан до такой степени, что просто сил уже нет. Огромная слабость по всему телу, он практически ног не чувствует от усталости. Омега подавлен и морально, и физически, и не может найти в себе силы продолжать этот разговор. Они так ни к чему не придут, ничего не решат. Чонгук наблюдает за Тэхёном напряженным взглядом, видит как тот еле стоит на ногах. Он совершенно забыл о том, что омега плохо себя чувствует, потому что эмоции взяли верх. — Ты должен отдохнуть, — спокойно говорит альфа. — А я схожу в магазин, потому что у меня пусто в холодильнике. И из моей квартиры ты не выйдешь, пока мы все вместе не решим. — Ты не имеешь права, — шипит омега, когда Чонгук начинает проходить мимо него, направляясь в коридор. Чон останавливается, смотрит в измученное, но все равно красивое лицо, и спокойно говорит: — Имею, Тэхён. Уже имею. Входная дверь закрылась за альфой, а Ким как в прострации осматривал кухню. Он дрожащими руками налил себе стакан воды и выпил его залпом, очень надеясь, что она не выйдет обратно. Но сильной тошноты он не чувствовал. Запах альфы был повсюду, выделялся очень сильно во время их разговора, и омега жадно вдыхал его полной грудью, потому что становилось легче. Никогда он не казался таким приятным и необходимым, как сейчас. Омега прекрасно понимал, что это ребенок внутри него требует присутствия своего отца, но старался не думать об этом, делая жадные вдохи. Думать не хотелось совершенно, голова как чужая, виски давит. Недостаток сна просто сбивал с ног, и впервые за несколько дней Тэхён чувствовал, что просто готов вырубиться на месте, даже стоя. Он не понимал Чонгука, совершенно не понимал. Что им движет? Почему он так защищает их ребенка, если ничего не испытывает к самому Тэхёну? Разве это возможно? Омега судорожно выдохнул и вышел из кухни. Направился сразу в спальню Чонгука, он прекрасно знал расположение комнат, потому что не раз здесь бывал. Хотелось лицом упасть в подушку альфы, забить легкие до отказа шоколадом, и наконец, просто уснуть. _________________________ Чонгук сидел в небольшом парке недалеко от своего дома. На асфальте возле его ног стояли три пакета с продуктами. Он смотрел на них, упираясь локтями в колени и сцепив пальцы. Принятие ситуации приходило постепенно. Да, он начал подозревать еще вчера, что Тэхён соврал о беременности. Не спал практически всю ночь, думал о том, что должен выяснить правду. Он специально не пошел в универ, рано утром приехал к Киму, ждал, что тот поедет на учебу и они поговорят. Подниматься не стал, ведь омега мог не открыть. А тут уже встреча, и он не отвертится от разговора. Альфа готов был сам затащить его в аптеку и заставить сделать тест. Он почему-то чувствовал, что Тэхён будет скрывать беременность, не скажет ему ничего. Это было видно по их разговору в туалете. То, как Ким реагировал, раздраженно и агрессивно, наталкивало на такие мысли. И Чонгук как никогда оказался прав. Он прождал больше двух часов возле дома Кима, и когда услышал этот разговор по телефону, в нем будто зверь проснулся. Альфа внутри требовал разбить этот телефон об асфальт, а омегу, который решил убить его ребенка, задушить голыми руками. Чон не представляет, как сдержался. И весь этот разговор между ними… Чонгук прикрыл глаза и растрепал волосы рукой. Да, да, да, слова Тэхёна имеют смысл, и все так, как есть. Но он никогда не позволит омеге это сделать. Все инстинкты будто разом включились на защиту, и просто не отпускали. Тэхён сыпал доводами, а все что альфа мог ответить, это то, что он этого не допустит. Он будет любить этого ребенка, ведь это его сын. Да, неожиданный, да, нежданный и нежеланный, и не от любимого омеги, но он его. Его плоть и кровь, его сын. Омега или альфа, не важно, он уже его. И так странно думать об этом, что через каких-то восемь месяцев он станет отцом. Сам еще не вставший на ноги альфа будет нести ответственность за новую жизнь. А Тэхён хочет его этого лишить. Чонгук сжал кулаки, дернул шеей, повел плечами. Да, теперь все зависит только от них. И альфа должен убедить Кима изменить решение. Ведь он понимает, что насильно заставить его он не может, как бы альфа об этом ни кричал. И он не хочет, чтобы собственный папа не любил их сына, потому что это нежеланный ребенок. Чон видел страх и боль в глазах Тэхёна, и хотелось их забрать. Он должен стать поддержкой для него, иначе они ни к чему не придут. Конечно, Чонгук думал о том, что хочет семью. Как ни странно, он думал об этом много и уже лет с девятнадцати. Хотел крепкую и любящую семью, чтобы счастье было, и тепло ждало в доме, когда возвращаешься с работы. Возможно, это было связано с тем, что их семья не была обычной. Постоянные переезды отца, который всюду с собой таскал супруга и сыновей, тоже повлияли на желание спокойной жизни. Хосок вырос и уехал учиться, а Чонгук продолжал переезжать вместе с родителями. Не мог завести друзей, а когда вырос, найти омегу для постоянных и крепких отношений. Отец пропадал на работе, папа любил своего мужа, поэтому оставался с ним, да и двое сыновей тоже требуют любви и заботы. Самому Чонгуку хотелось нормальной семьи, чтобы всегда вместе, друзья и соседи, так сказать, белый штакетник и собака. Не хотелось беготни, никогда бы он своим сыновьям не пожелал такой жизни, в которой ты постоянно новенький. Также повлияли на его восприятие отношений Хосок и Чимин. Пак стал эталоном того, каким должен быть омега. Красивым, добрым, отзывчивым, светлым и веселым. Верным и искренним. Чонгук был очень рад за брата, буквально боготворил их отношения, пока не узнал что на самом деле творится у них в доме. Когда он услышал то, что рассказал Чимин, будто внутри надломилось то, что годами оберегалось. Потому что Чонгук вспомнил своего папу, который практически не видел мужа, но у него хотя бы были сыновья. А у Чимина и их не было. Чонгук не мог позволить Хосоку стать похожим на их отца и поставить работу на пьедестал, ведь это на самом деле не главное в жизни. Потому что, как ни странно, но в свои двадцать два, Чон считал самым важным семью. И вот сейчас в его квартире находится омега, который ждет его ребенка, который может дать ему то, что он так хотел. Да, не сейчас хотел. Хотел отучиться, встать на ноги, собирался улететь к брату в Китай, вместе заниматься бизнесом. А потом уже строить отдельную ячейку общества с омегой, которого он полюбит и попросит стать его мужем. Но судьба распорядилась по-другому, жизнь сделала неожиданный поворот. Подкинула все и сразу, и это надо как-то решать. Надо подстроиться, надо принять. Надо с Тэхёном общий язык найти и прийти к тому, что им вдвоем необходимо жить дальше, жить с тем что уже есть. Потому что Чонгук ни за что не позволит убить своего сына. _______________________ Чон заходит в квартиру и осматривается. Вокруг тишина. Альфа разувается, снимает куртку и несет пакеты на кухню. Стараясь не шуметь, подходит к своей спальне и приоткрывает дверь. Картина перед глазами заставляет замереть на месте, а сердце сжаться. Тэхён лежит на его половине кровати, под головой подушка альфы. Омега кажется таким маленьким на большой постели. Он прижал колени к груди, согнул спину. Но что больше всего поражало, так это то, что вокруг на кровати были разбросаны вещи альфы. И вещи не из шкафа, а из корзины в ванной, куда Чонгук кидал одежду, которую надо постирать. Тэхён сверху на себя накинул толстовку Чона, в которой альфа вчера был в универе. А в руках сжимал его футболку, уткнувшись в нее носом. Альфа поморщился. Он вчера в этой футболке играл два часа в баскетбол, и с огромным облегчением скинул ее в корзину для белья. Но если Тэхёну нравится… Такой Ким не мог не умилять. И прислонившись плечом к дверному косяку, альфа минут десять просто смотрел на спящего Тэхёна. Был виден только нос и закрытые глаза. Темные волосы растрепаны, а ресницы слиплись от слез. Значит, плакал после того, как я ушел, подумал Чонгук, и поджал губы. Как им все это решить? Как начать что-то строить, если омега продолжит отталкивать и не хочет этого ребенка? Чон в своем решении уже уверен. Был уверен уже тогда, когда услышал те ужасные слова на стоянке. «Прервать беременность». Ну да, звучит лучше, чем «убить своего ребенка». Чонгук смотрел на Тэхёна, и думал как его убедить. Что сказать или сделать? Ведь по факту он же не сможет на самом деле его запереть, связать и заставить насильно. Омега должен сам это принять, а Чонгук сделать все, чтобы помочь ему. Но как? Альфа вздохнул, развернулся и тихонько прикрыл за собой дверь. На кухне разобрал продукты, разложил их по шкафчикам и в холодильник. Убрал осколки от разбитой Тэхёном кружки и вытер кофе, который расплескался по кухне. Надо что-то приготовить, ведь Тэхён захочет поесть, когда проснется. Но проблема в том, что альфа не умеет готовить. Остается надеяться на омегу, но Чон сам не знает, готовит ли Ким. Когда они были вместе, то просто заказывали еду или покупали что-то на вынос. Чонгук прикрыл глаза и покачал головой. Боже, они совершенно друг друга не знают, если не считать того, что изучили тела друг друга вдоль, поперек и по диагонали. Но все можно исправить, человека можно узнать. Главное, чтобы они перестали ругаться и просто поговорили, потому что первый их разговор был просто ужасен. Альфа помыл мясо, нарезал кусочками и засыпал приправами. Так делал папа и было вкусно. Поставил в холодильник и надеялся, что когда Тэхён проснется, то подскажет, что с ним делать дальше. Затем пошел в гостиную, взял ноутбук и сел на диван. Он понял, что совершенно ничего не знает о беременности. Что надо делать, что пить и есть, а что делать нельзя. А его грязные вещи, разбросанные по всей кровати наводили на пару вопросов. Чон что-то подобное слышал, но никогда не углублялся в изучение этой темы. Поэтому запустил браузер и ввел в поисковике «беременность». Читая кучу информации, альфа пытался для себя выделить что-то основное и самое важное. Но что тут основное и самое важное, Чонгук понятия не имел. Так много сайтов и текста, что голова разболелась. Но вот что понял Чон. Беременность делится на три триместра, по три месяца. И вообще расчет идет по неделям. Альфа поднял голову и посмотрел в стену. Зачем по неделям? Чем им месяца не угодили? Хорошо, что не по дням. Он перевел взгляд обратно в ноутбук и продолжил читать. Необходимо встать на учет по беременности, сдать анализы и сделать узи, чтобы удостовериться, что ребенок здоров и развивается в соответствии с положенным сроком. Опять взгляд в стену, альфа моргает. А какой у них срок? Прошло чуть больше месяца с течки, примерно пять-шесть недель. Значит полтора месяца? Или в неделях удобнее? Непонятно. Но анализы сдать надо. Также ранние сроки беременности могут сопровождаться тошнотой, вялостью, упадком сил, головными болями. Это связано с тем, что организм папы привыкает к «новому» внутри себя. У кого-то это может проявляться больше, у кого-то меньше. Ну, судя по Тэхёну, у него это проявляется довольно сильно. Еще необходимо пить специальные витамины, которые пропишет врач, чтобы ребенок получал все необходимые вещества для полноценного развития. — Значит, купим витамины, — пробубнил Чонгук, кликая по мышке и «листая» дальше информацию. Следующий раздел назывался «Альфа и беременный омега». Хотелось бы в этом разделе найти решение их проблем, но навряд ли ему так повезет. Раздел был посвящен влиянию альфы на своего беременного омегу. Было написано, что омеги очень чувствительны к феромонам, которые выделяют альфы, а тем более тот альфа, от которого омега ждет ребенка. Если альфа злится, то омега очень сильно чувствует это на себе, пропускает через себя, поэтому лучше сдерживать свои всплески негативных эмоций, чтобы не тревожить будущего папу и ребенка. Чонгук откинулся на спинку дивана и поджал губы. Мда, сегодня он неплохо потрепал Тэхёну нервы своими феромонами. Он ощущал страх и напряжение омеги от того, в каком состоянии был Чон. Да, можно было объяснить его состояние шоком и непринятием ситуации, но надо стараться сдерживать себя, потому что состояние Тэхёна и так не очень стабильно. И физически, и морально. Дальше описывается влияние запаха альфы на омегу. Он должен приносить спокойствие, улучшать состояние, и даже помогать справляться с тошнотой. Также омеги любят вылизывать пахучую железу, собирая вкус альфы там, где он больше всего сконцентрирован. Все это происходит потому, что ребенок внутри омеги требует присутствие отца. — Пусть вылизывает, мне не жалко, — прошептал альфа, бегая глазами по тексту. А вот и одежда. Слово «гнездование» было выделено жирным шрифтом как определение поведения омег во время беременности или течки. Если альфы нет рядом, а омеге необходимо ощущать его запах, он может использовать его вещи, в основном еще не постиранные, которые несут в себе чистый, не испорченный стиральными средствами, аромат. Не все омеги подвержены этому состоянию, но некоторые из них, если долго не видят своего альфу и не ощущают его запах, могут сделать «гнездо» из его одежды и вещей, которые пахнут альфой, и даже спать в нем. От этого и происходит термин «гнездование». Чонгук не смог сдержать усмешки, когда представил Тэхёна, который зарылся в гору его шмоток так, что торчит только темная макушка. С ума сойти… Следующий раздел заставил, как ни странно, напрячься. «Секс во время беременности». Что-то Чонгук даже не думал об этом. В разделе объяснялось, что если нет противопоказаний от врача и состояние омеги стабильно, то секс очень даже полезен. Он также является взаимодействием между альфой и омегой, к тому же приносит удовольствие, что не может не сказываться положительно на будущем папе. Отмечалось также, что многие омеги требуют узел и сцепки. Это явление точно не могли объяснить, предполагали лишь что это связано с тем, как узел влияет на расслабление мышц, а соответственно, помогает избежать их тонуса. Чонгук потер бровь и закусил губу. Было даже как-то смешно. Они с Тэхёном уже столько раз занимались сексом, но сейчас от мысли о том, что они вновь это сделают альфа чуть ли не краснеет. Какое-то совершенно другое отношение к этому, как будто более личное. И как-то совершенно не представлялось, что сейчас Тэхён заберется к нему на бедра и потребует узел. У них все сейчас так сложно и запутано, они вообще не слушают и не слышат друг друга. Да, Чонгук понимает, но согласиться с решением Кима не может. Не хочет. Не будет. Остается только переубедить омегу в том, что они смогут пройти через это, несмотря на их прошлое и довольно туманное настоящее. __________________________________ Когда Тэхён вышел из спальни было уже восемь часов вечера. Он проспал почти весь день, и чувствовал себя намного лучше. Чонгук за это время успел перечитать кучу сайтов, пообедать раменом, и начал делать задания к понедельнику. Хвала небесам, сегодня пятница, и есть время для занятий и для того, чтобы хоть как-то разобраться в своей жизни. Поэтому когда омега появился в гостиной, Чон сидел на диване с учебником. Он поднял глаза и посмотрел на застывшего на пороге Тэхёна. На нем была его толстовка, не застегнутая на молнию, в которую он кутался. Темно-каштановые волосы растрепаны ото сна, на щеке отпечаток от подушки. Альфа сглотнул, почему-то такого Кима захотелось сжать в объятиях. — Привет, — прохрипел Чонгук. — Привет, — прошептал Тэхён. Омега не знал как себя вести, что делать и что говорить. Их разговор сегодня утром был не из приятных, а сейчас он понятия не имел что будет дальше. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Чон. — Лучше, — кивнул Тэхён, — намного лучше. Я наконец вроде выспался и меня почти не тошнит. Думаю, это из-за твоего запаха. Я там, в спальне… Твои вещи, не знаю… — Да, я видел, — легко улыбнулся Чонгук. — Все в порядке, мне не жалко. — Ну да, — усмехнулся Тэхён. — Ты, наверное, голоден? Я купил продукты, но проблема в том, — Чон потер пальцем бровь, — что я не умею готовить. Нарезал мясо и замариновал в специях. Не знаю, что можно сделать, пожарить, наверное. Там есть овощи, много всего. Надеялся, что ты умеешь готовить. — Я… да, — прошептал Тэхён, — я немного умею. Могу что-то приготовить. Потому что, как ни странно, я хочу кушать. Ничего практически не ел последние три дня. Чонгук поджал губы и кивнул. Так все это странно, подумал Тэхён. Между ними такая неловкость, которой никогда в жизни не было. И это казалось таким необычным, учитывая то, что они очень близко знакомы. Пусть и физически, но все же они провели вместе десятки и десятки часов. А сейчас смотрят друг на друга будто впервые видятся, и не знают что сказать друг другу. Это также никогда не было проблемой. И Чонгук сейчас совсем не такой как обычно. Омега никогда не видел альфу таким. Чон либо рычал на него, сверкая ненавистью в глазах, либо брал жадно и страстно, шептал хрипло. Да, они сблизились за последний месяц, но не на эмоциональном уровне. Их разговоры не уходили далеко от обсуждения фильмов и учебы, но чаще всего они просто занимались сексом. А сейчас, стоя напротив Чонгука, омега видел его растерянным и неуверенным, он явно нервничал. Поджимал или облизывал губы, смотрел как-то пристально, но мягко, будто с волнением. И этот взгляд казался более личным, чем весь секс, который был между ними. Тэхён прочистил горло и тихо сказал: — Я тогда на кухню пойду, приготовлю что-нибудь. — Подожди… Альфа отложил учебник и выпрямился в спине. — Давай поговорим. — Чонгук… Я не хочу опять ругаться, у меня нет на это сил. — Я тоже не хочу ругаться, поверь. Я просто хочу спокойно поговорить, хорошо? Хочу сказать тебе то, о чем думал весь день. Пожалуйста, Тэхён. Омега облизал губы и коротко кивнул. Медленно приблизился к дивану, сел напротив Чона и поджал под себя ноги. Посмотрел на альфу, ожидая что тот скажет. А внутри опять все дрожит, потому что он боится услышать то, что будет ему сказано, что бы это ни было. Омега сам себя понять не может, и уже сам не знает чего хочет. Хочется поддержки в такой момент, но неизвестно от кого её получить. Чонгук провел ладонями по бедрам, чувствуя как они вспотели. Как объяснить? Как переубедить? Он не знал, но тянуть времени нет. — Я весь день думал, — спокойно начал Чонгук, — перечитал кучу сайтов, чтобы знать в чем ты нуждаешься… Тэхён прикрыл глаза и прошептал: — Чонгук, зачем тебе это… — Нет, ты послушай меня, — более твердо сказал альфа, — просто послушай и не перебивай. Так вот. Я почитал, и в первую очередь хотел бы извиниться перед тобой. Я прочитал, что негативные феромоны альфы плохо сказываются на беременном омеге, а я сегодня не смог себя сдержать, и тебе становилось хуже. Прости меня за это. Я буду очень стараться больше так не делать. — Чонгук, зачем… — Не перебивай, — отчеканил альфа. — Да, я прекрасно понимаю, что наша ситуация очень сложная. Наши отношения запутанные, в них было много ненависти и злости с двух сторон. Пусть мы вроде прошли этот этап, и в последнее время сблизились, но все же мы в любом случае не стали парой. Но, Тэхён, несмотря на это, я этого ребенка хочу и не позволю тебе сделать то, что ты собирался сделать. Пойми меня, я не смогу жить с мыслью, что мог иметь сына, но мы поступили вот так, и его нет. Ты сможешь, Тэхён? Сможешь забыть? Я в это не верю, иначе бы ты не был таким подавленным сегодня утром. Для тебя самого это также является тяжелым решением, как бы ты ни пытался не думать об этом. И да, я смогу полюбить этого ребенка, я уверен. И я не считаю тебя самым ужасным омегой, от которого можно иметь сына. Как ни странно, — усмехнулся альфа, — мне сейчас очень хочется тебя обнять. И я прошу тебя, Тэ, давай попробуем. Давай узнаем друг друга, давай дадим шанс нам подарить этому ребенку жизнь. Я в себе уверен, и что бы ни случилось дальше, я никогда его не брошу, просто потому что не смогу. Он уже мой. Тэхён вытирал слезы рукавами толстовки и шмыгал носом. Он уже не смотрел на Чонгука, опустил глаза, потому что не мог видеть в этих глазах такую тревогу и мольбу, мягкость непривычную. Эти слова просто душу вырывали из тела и сердце сжимали. И непонятно, из-за боли или из-за надежды. — Чонгук, — прохрипел омега, — как мы можем попробовать? Это же не пробная игра, в которой, если что-то не получится, то можно переиграть. Это жизнь, и уже будет не только наша жизнь, но и нашего ребенка. А я не хочу, чтобы кто-то из нас жалел о том, что он появился на свет. Чтобы наш сын сам жалел, если не будет получать то, чего достоин. Сердце так тяжело билось в груди, что физически сдавило грудную клетку. Альфа смотрел на Кима, который опустил голову, и медленно дышал. Он физически ощущал страх Тэхёна. Поэтому не смог сдержаться и придвинулся ближе к омеге, коленями коснулся его коленей. Ким вздрогнул и поднял на него заплаканные глаза. Чонгук взял его руки в свои, отмечая какие у него холодные пальцы, начал медленно растирать их, чтобы согреть. — Тэхён, мы сможем, если захотим. Неужели ты на самом деле не сможешь полюбить нашего сына только потому, что я его отец? Да, я не подарок, и за мои слова и поступки в прошлом ты не можешь относиться ко мне на сто процентов хорошо. Неужели ты не полюбишь его, Тэ? — Я не знаю, — сдавлено от слез прошептал омега. — Я не знаю, Гук, ничего не понимаю просто. Я так боюсь, ты просто себе не представляешь. Боюсь, что ты потом пожалеешь, будешь обвинять меня в том, что если бы не я, всего этого не было бы. И ты по факту будешь прав, потому что если бы я не помешался на идее переспать с тобой, мы бы здесь не сидели. — Ну что я могу сказать, — усмехнулся Чонгук, — я горяч. Тэхён рассмеялся и покачал головой. — Дурак ты, Чон, — вздохнул омега. — Не спорю, — прошептал альфа. — Но все равно прошу тебя поверить такому дураку. Я буду поддерживать тебя, я обещаю. И пусть между нами нет любви, но мы можем просто попытаться нормально общаться и уважать друг друга. Мы оба изменились и со времен школы, да и за последние два месяца, и как оказалось, можем даже не убить друг друга. Потому что я уже хочу о тебе заботиться, не знаю… Это на каком-то подсознательном уровне, что ли. И я очень хочу, чтобы ты выбросил из головы те мысли, с которыми сегодня выходил из своего дома, и тоже подумал о нашем сыне, который может у нас быть. Я не буду тебя ни в чем обвинять, не смогу просто, если мой сын будет у меня на руках. — Господи, Чонгук, что ты вообще говоришь… Тэхён глубоко вздохнул, ему будто воздуха не хватало. Внутри буря из эмоций и чувств, и он не знает как с ней справиться. Можно ли верить Чону? Можно ли довериться и поступить так, как он просит? Попытаться что-то построить и дать этому миру нового альфу или омегу. Ким начал быстрее дышать, пальцами сжимая пальцы альфы. — Я говорю то, что думаю, Тэ. И хочу, чтобы ты мне поверил. Омега опять всхлипывает, слезы текут по щекам. — Иди сюда. Альфа тянет омегу на себя, и Тэхён сразу же садится к нему на колени, дрожащими пальцами цепляется за широкие плечи, носом утыкается в шею Чона. Он не может сдержать рыданий, которые выходят из него вместе со всем напряжением, в котором он жил последние сутки. Чонгук прижимает его к себе ближе, одной рукой гладит по спине, второй по густым темным волосам. Он хочет его успокоить, хочет дать понять, что он рядом и Чон чувствует, что Тэхёну это надо. Он дрожит всем телом, ему нужна поддержка и даже обычно приторно-сладкий запах сейчас такой слабый и мягкий, уютный, что хочется еще ближе прижать к себе омегу. — Мне было так плохо и страшно вчера, — между всхлипами прошептал Тэхён. — Когда я смотрел на те пять тестов, казалось, что моя жизнь закончилась. И конечно, мне было очень сложно принять такое решение, но я не видел другого выхода. Я так боюсь, до сих пор боюсь. — Я тоже боюсь, — спокойно ответил Чонгук. — И ты должен был позвонить мне, не должен был скрывать это от меня. Ты же это понимаешь? Омега кивнул, не отрывая мокрого носа от шеи Чона. — Но несмотря на страх, я хочу этого, на самом деле хочу, потому что не могу представить как смогу жить, если мы это сделаем. Я отвезу тебя в больницу только для того, чтобы ты встал на учет, сдал анализы, сделал узи. Потом мы купим кучу витаминов, которые пропишет врач, и ты будешь их пить. Можешь спать в моем шкафу, если тебе так нужны мои вещи. Можешь их даже не стирать, если тебе так больше нравится. Можешь облизывать мне шею сколько хочешь, я даже сяду рядом с тобой в универе. Так удобней будет. Тэхён поднимает голову, смотрит в черные глаза и шмыгает носом. — Я не понял, — хрипло шепчет омега. — С какого хрена я тебе шею должен облизывать? — А ты почитай сайты, которые я сегодня читал, — усмехается альфа, пальцами убирая темную челку с глаз Тэхёна. — Там и не такое написано. Омега слабо улыбается и пальцами теребит швы на футболке Чона, смотрит в черные глаза. — Я не знаю, Чонгук, — тихо говорит омега. — Не знаю, получится ли у нас. Получится ли забыть прошлое, и попытаться думать о том, что лучше для него, а не для нас? — Если постараемся, то получится, — спокойно, но уверенно, говорит альфа. — Но хочу сразу кое-что сказать. Я тут еще много чего читал… В общем, это касается секса. Тэхён моргает, с непониманием смотрит на альфу. — Это может быть необходимо тебе, да и столько времени без секса в любом случае тяжело. И ты ни к кому не пойдешь, Тэхён. Взгляд черных глаз становится тяжелее, начинает давить, пускает дрожь по шее. — Я всегда буду рядом, и будет тебе столько узлов, сколько понадобится. Пока ты носишь моего ребенка, я видеть других альф рядом с тобой не хочу. Ты понял меня? Тэхён понимал, о чем говорит Чонгук, и закусил губу. Он также знал, что беременные иногда этого требуют. Да и сам не мог представить, что пойдет искать секс к кому-то другому. Как-то это неправильно что ли, учитывая обстоятельства. — И что, ты также будешь только со мной? — тихо спрашивает омега, пристально смотря в глаза Чонгуку. — Я бы не стал от тебя этого требовать, если бы сам не собирался поступить так же. Ты согласен? — Да, — кивнул Тэхён. Чонгук слабо улыбнулся, придвинулся ближе, смотря на омегу снизу вверх. Ладонь легла на затылок, пальцы перебирали темные пряди. Чон нажал рукой, и Тэхён сразу же поддался. Их губы соприкоснулись в легком поцелуе. Простое касание, но такое теплое и нежное, что дыхание перехватило. Альфа слизал языком слезы с губ Тэхёна и посмотрел в карие глаза. — Мы же постараемся, Тэ? — прошептал Чонгук. — Да, мы постараемся, — тихо ответил Тэхён.