Привкус горько-сладкий

Квартира Хосока Чонгуку очень понравилась. Она была большой и просторной, ничего другого Чон от брата и не ожидал. Хосок любит роскошь, а главное может себе это позволить. Не зря он несколько лет учился в Китае, а потом там же открыл свою фирму, которая процветает. Ему почти тридцать, он успешен, богат и любим. Его омега, Чимин, сейчас помогал разбирать Чонгуку коробки с вещами. Квартира была в многоэтажном элитном доме. Три комнаты, две спальни и гостиная, кухня, ванная комната и отдельная обеденная зона. Полностью обставлена современной техникой и мебелью, заезжай и живи. Хосок редко бывал в Корее, но когда приезжал в Сеул, жил здесь. А когда узнал, что его младший брат решил обосноваться в столице, то сразу же решил, что Чонгук будет жить здесь. А младший и не возражал, осматривая такую красоту и прекрасный вид, который открывался с девятнадцатого этажа. Он здесь ни разу не был, потому что вообще редко видел брата. Последний раз они виделись больше года назад на юбилее папы, но часто созванивались по видеосвязи. Вещи разобраны, пыль протерта, порядок наведен. Чимин и Чонгук съездили в магазин, чтобы купить продукты, и омега приготовил ужин. Чон опять был полностью измотан, несмотря на то, что до этого проспал почти сутки. Он встал в субботу ближе к ночи, съел то, что приготовил Юнги, и опять вырубился без задних ног. С утра переезд, уборка, беготня. Пока Чимин готовил, альфа сделал необходимые задания, ведь завтра понедельник, а он пропустил полных три дня, да и во вторник отсидел только две пары. Хотелось написать Тэхёну, спросить как он себя чувствует. Ведь они все же обменялись номерами, когда омега уезжал. К тому же Ким оставил свою машину на стоянке возле дома Юнги, поэтому должен как-то ее забрать. Но тут позвонил Мин, сказал, что когда возвращался вечером домой, машины Тэхёна уже не было. Чонгук поджал губы и заблокировал телефон. Зачем писать? Они все равно завтра увидятся в универе. Поэтому засунул телефон в карман и пошел на кухню. — Как там мой брат? — спросил Чонгук, пережевывая мясо. — Как он может быть? — усмехнулся Чимин, делая глоток воды. — Работает, звереет, когда что-то идет не по плану. И редко появляется дома. Чон перестал жевать, и внимательно посмотрел на омегу. Чимин смотрел в тарелку, ковыряя овощи палочками. Он красивый, его внешность нежная и теплая. Светло-русые волосы, красивые карие глаза и пухлые губы, которые сейчас поджаты. Хосоку очень повезло с омегой. Они вместе уже восемь лет. Чимину было девятнадцать, когда он начал встречаться с братом Чонгука. Самому Хосоку на тот момент было двадцать один. Он приехал на каникулы в Пусан из Китая, и познакомился с Пак Чимином. Завязались отношения, а после того как альфа вернулся в Китай, они общались по телефону. И через полгода омега улетел к нему, так они начали жить вместе. Но вот прошло столько лет, Хосок добился всего, чего хотел, но почему-то все равно работу ставил на первое место. — Что-то случилось? — осторожно спросил Чонгук. Чимин поднял на него глаза и грустно улыбнулся. — Ничего нового, Чонгук. Все то же самое. Я хочу нормальную семью, а Хосок хочет развивать бизнес. Мы постоянно ругаемся, потому что мне уже двадцать семь, и я не молодею. Мне нужны дети, и нужен нормальный муж, а не такой, которого я вижу дай Бог по утрам минут двадцать, и в воскресенье, если повезет. И я устал… Чонгук напрягся и в упор смотрел на омегу, который так же отвечал на его взгляд. — Только не говори мне, что ты думаешь… Чон не закончил фразу, потому что не мог себе этого представить. Он знал их как пару с четырнадцати лет, и не видел до этого прекрасней и крепче отношений. А Чимин ему был как еще один старший брат, потому что с ним он лично общался чаще, чем с родным братом. Омега приезжал к родителям мужа, когда Хосок не мог, проводил с ними отпуск. И естественно общался с Чонгуком. — Да, Чонгук-и, я думаю, — твердо сказал омега. — Потому что невозможно так жить. Он окружил меня роскошью и деньгами, но не дает самого главного — нормальную семью. Я смог бы прожить без этих нулей на счету, но без мужа и детей я жить не хочу. — Не говори так, — напряженно шепчет Чонгук. — Вы же любите друг друга. Вы столько лет вместе, что просто не сможете жить друг без друга. Чимин закусывает губу, и смотрит на альфу. В глазах отчаяние и какая-то неправильная для Чона решимость, он ее видеть не хочет. — Я уже ни в чем не уверен, — тихо шепчет омега. — Доедай, Чонгук-и, я потом помою посуду. Чимин встает и уходит в комнату, но Чонгук успел увидеть, как заблестели его глаза. Альфа сжал палочки в руке и скрипнул зубами. Он встает и идет в свою комнату. Достает телефон из кармана и набирает номер брата. На часах полдесятого вечера, значит в Пекине сейчас полдевятого. Гудки долго звучат в трубке, и наконец Хосок берет трубку. — Привет, мелкий. У тебя что-то срочное? А то я занят. Как устроился, все нормально? Чонгук сжимает в руке телефон и чуть ли не рычит в трубку: — Ты занят? Серьезно? У тебя почти девять вечера, а дела отложить нельзя, да? Ведь это самое главное в жизни. Тишина в трубке длилась не долго, Хосок удивленно тянет: — Не понял… — Это я, блять, не понял?! Почему мне Чимин со слезами на глазах говорит, что практически тебя не видит, вы постоянно ругаетесь из-за того, что он хочет детей и нормальную семью, а ты штаны просиживаешь в своем офисе? Ты что, хочешь заработать все деньги в мире? А ты в курсе, что твой муж думает о разводе, потому что больше не может жить с альфой, которому похрен на все, кроме своей работы? — Что… — И я придушу тебя, Хосок, если ты потеряешь Чимина, запомни мои слова. Ты кого лучше него найдешь? Кто будет любить такого идиота больше, чем он? Ты на руках его носить должен, и заделать ему кучу детей, а не пропадать на работе. — Развод? — рыкнул альфа. — Да, блять, развод. Ты вообще на него внимание обращаешь? Ты не видишь, что с ним происходит? Я с ним провел только день и то увидел, что омега, который всегда счастливо улыбался, сейчас несчастен и потерян. Ты когда вообще последний раз с мужем своим разговаривал? Чонгук слышит, как его брат громко дышит, а потом напряженно говорит: — Не рычи на меня, мелкий. — Да пошел ты, Хо! Я буду рычать, если мой брат такой мудак. Кто был с тобой все эти восемь лет, и начинал с самого начала, когда у тебя не было ничего, кроме съемной однушки в Пекине? А ты ему даже семью не можешь нормальную дать. И поверь, когда он бросит тебя, то один не останется, такого верного и доброго омегу еще поискать надо. А вот ты останешься со своими деньгами, и возможно найдется куча омег, которые поведутся на твой кошелек. — Пока, Чонгук. Вызов прервался, и Чон стиснул зубы. Возможно, он поступил неправильно и влез туда, куда не надо. Но если Хосок не слышит Чимина, то может брата услышит. Потому что то, что сказал Чонгук правда. Чимин достоин нормального отношения и семьи, а его брат будет последним идиотом, если потеряет такого прекрасного мужа. Было уже почти двенадцать ночи, и альфа почти уснул, но тут его дверь открывается, и заходит Чимин в пижаме. Он быстро подходит к кровати, и со всей силы падает на альфу, который лежит на животе. — Какого… — Я убью тебя, мелкий, — шипит омега, придавливая голову Чона к подушке. — Кто тебя просил звонить Хосоку? — Бля, Чим, слезь с меня, — хрипит альфа, и пытается перевернуться. — А что я должен был молчать? Если он мудак, то я должен был ему об этом сказать. Я же переживаю за вас. За тебя. Руки отпускают голову и альфа может наконец нормально вздохнуть. Чимин ложится ему на спину и обнимает за шею. — Спасибо тебе, Чонгук-и, — шепчет омега ему в затылок. — Спасибо большое. Он позвонил мне и мы проговорили почти два часа, и я… Я будто снова своего Хосока услышал. Голос начинает дрожать от слез, Чимин судорожно выдыхает. — Он просит, чтобы я быстрее вернулся домой. Ты же не против, что я улечу завтра в обед, а не через пару дней? Нам с ним еще многое надо обсудить. — Конечно, не против, — улыбается Чонгук. — Лети, и заделайте там кучу альф и омег. Сделайте меня наконец дядей Чонгуком. Чимин громко смеется и щипает его за плечо. — Дурак, — фыркает омега, — но я передам Хо твои пожелания. Спокойной ночи, и спасибо еще раз. — Спокойной ночи. Чимин чмокает альфу в щеку, и поднимается с кровати. Чонгук слышит, как за ним закрывается дверь и слабо улыбается. Он рад, что смог помочь, и очень надеялся, что его брат начнет наконец думать о том, что действительно важно в этой жизни. ___________________________ Бедра двигаются в размеренном темпе, омега опирается на плечи альфы, дышит тяжело. Намджун откидывает голову на спинку дивана, в руках сжимая упругие бедра. — Давай, сладкий, быстрее… Джин закусывает губу, смотрит на своего альфу и начинает быстрее двигаться, чувствуя, как член полностью входит в него. По всему телу разливается наслаждение, бедра дрожат от напряжения, но остановиться невозможно. Он наклоняется и целует приоткрытые губы Джуна, языком сразу же проникает в рот. Альфа отвечает, сминая нежные губы, языком слизывает любимую клубнику. — Блять, твою мать! Лучше бы я ослеп! Громкий крик, а затем и с грохотом захлопнувшаяся дверь заставляют Джина замереть. Он смотрит на Джуна и шепчет: — Это что было? — Это был Тэхён, — лениво улыбается альфа. — Что он здесь забыл? — Ему надо было что-то забрать. Не останавливайся, сладкий, давай… Намджун подается бедрами вверх, и омега вздрагивает. Начинает снова двигаться, наращивать темп, целует альфу, зарываясь пальцами в светлые волосы… ___________________________ Тэхён паркует машину на стоянке возле своего дома и заглушает двигатель. Телефон на пассажирском сиденье звонит, и омега усмехается, увидев фото звонившего. — Мои глаза до сих пор кровоточат. Джин смеется в трубку. — Сочувствую. Ты зачем приезжал? — Хотел книги забрать, которые в прошлый раз забыл у брата. И передай ему, что это был мой последний визит в его квартиру. Этот засранец знал, что я должен приехать. Не мог тебя в спальню утащить? — Это было внезапным порывом, — улыбаясь, ответил омега. — Ага, я так и понял, — фыркнул Тэхён. — Волосатые ноги Намджуна будут преследовать меня в страшных снах. Джин смеется, и Тэхён не может сдержать ответной улыбки. Он очень счастлив за друга, Джин теперь просто светится, улыбка не покидает прекрасное лицо. — Вы просто кролики, Джин-и. Я успел съездить в магазин, заехать за суши и на заправку, и вот уже припарковался возле дома, а вы только закончили? Джин опять смеется на возмущенный голос друга. — И это мне говорит омега, который трахался четыре дня с небольшими перерывами на сон и еду, — с усмешкой говорит Джин. — Кто трахался четыре дня? — слышится голос Намджуна. Тэхён удивленно хлопает глазами и возмущенно шипит: — Ты что это при моем брате говоришь? Ты охренел, Джин-и? — Ты это с Тэ разговариваешь? — опять слышится голос альфы. Ким прикрывает глаза ладонью и трет лоб. — Передай моему брату, что это не его ума дело. Я взрослый мальчик. Джин что-то говорит альфе, слышно только «успокойся», «он взрослый омега», «замолчи, а то сам трахаться больше не будешь». Тэхён смеется и слышит хлопок двери. Видимо, друг ушел в другую комнату. — Не думал, что он так ревностно к тебе относится, — усмехается Джин. — Мда, он в курсе, что я давно не девственник, но иногда включает родителя. А с тебя все равно компенсация, мне пришлось записаться на прием к психологу, потому что у меня психологическая травма. — Ой, да ладно, — фыркает Джин. — Уж кого-кого, а тебя сексом не смутишь. — Ага, блять. Думаешь, нормально увидеть как мой лучший друг скачет на члене моего родного брата. Боже, меня сейчас стошнит. Моя жизнь никогда не станет прежней. Джин смеется над драматической интонацией друга и качает головой. — Ты просто завидуешь, ТэТэ. Теперь у меня в жизни есть секс, а у тебя нет. — Эй, по больному бьешь. — Я тут подумал, — с усмешкой говорит Джин, — что на вас с Чонгуком нужно делать ставки. Типа, сколько они еще продержатся и не набросятся друг на друга. Тэхён откидывает голову на спинку водительского сиденья и смеется, а омега продолжает: — Отопление в аудиториях уже можно отключать, потому что вы неплохо разогреваете воздух вокруг. От ваших взглядов даже я краснею, хотя не имею никакого отношения к вашей парочке. Сокджин как никогда прав. После того, как Чон и Ким провели вместе несколько дней, прошла почти неделя. Но они так же не общались, только могли кинуть «привет» или поздороваться кивком головы. Но вот взгляды… Они стали еще более жадными, даже по сравнению с теми, которые были после их последнего раза. Но никто ничего никому не говорил, просто учились вместе и насиловали друг друга глазами. Потому что у них на двоих воспоминания в голове, картинки мелькают перед глазами, а в ушах стоны и хриплое дыхание. И пусть после этой течки омега говорил, что больше никогда не захочет секса, но каждый раз возвращаясь из универа, приходилось менять белье, потому что смазка выделялась только от черных глаз, которые плавили желанием, и от запаха темного шоколада, который, к сожалению, практически уже не ощущается на омеге. — Я без понятия, Джин-и, что и как будет дальше, и кто не выдержит первым. Но у меня терпение уже на пределе. _________________________ Продержались они девять дней с той субботы, как Тэхён уехал от альфы. Потому что сейчас понедельник, омега идет к своей машине, которая припаркована на стоянке универа, и слышит легкие шаги за своей спиной. Чувствует шоколад, который становится более сильным, забивает нос и туманит разум. Омега соскучился по этому запаху. Он закусывает нижнюю губу, глаза блестят в предвкушении. Тэхён подходит к своей машине, останавливается, оборачивается и смотрит на Чонгука. Тот подошел вплотную, смотрит сверху вниз на омегу, прожигает черными глазами. — К тебе или ко мне? — шепчет Тэхён и облизывает губы. — Без разницы. — Тогда ко мне. Ким руками обнимает Чонгука за шею, тянет ближе и целует губы со вкусом шоколада. Альфа сразу же отвечает, шире открывает рот, языком ласкает язык омеги, ладонями за талию прижимает к себе. Вдыхает сладкий запах, который снова заводит с пол оборота, голову поворачивает, углубляет поцелуй. Пальцы сжимает, ощущая тепло желанного тела, которое каждую ночь снится ему в горячих снах. Он сам себе боится признаться, что соскучился сильно, но и отрицать это бессмысленно. И то, как Тэхён страстно и жадно отвечает, опять к рукам и губам сам тянется, заводит еще больше. Значит, тоже хочет, тоже вспоминает постоянно и не может это контролировать. Они разрывают поцелуй, быстро дышат в губы друг друга и открывают глаза. Чонгук опускает голову и носом утыкается в шею омеги. Вдыхает, языком облизывает, чувствует как задрожал Тэхён. — Чонгук, поехали, — выдыхает омега, пальцами сжимая широкие плечи. — Пожалуйста, поехали. Альфа сам уже еле сдерживается, но все же отходит на шаг, и сглатывает, смотря на такого красивого и возбужденного Тэхёна. Его голос хрипит сильно, когда он шепчет: — Поехали. ____________________________ Чонгук хмурится, когда бросает косые взгляды на Тэхёна. У них пара в самом разгаре, но альфа не может не смотреть на омегу. Ким сегодня очень плохо выглядит. Карамельная кожа на лице бледная, круги под глазами. Тэхён натянул на голову капюшон толстовки, и сидит, смотря в темную поверхность стола. Его пальцы дрожат, когда он поправляет челку, которая лезет в глаза. Тэхён выглядит больным, измученным и уставшим. И как будто не спал всю ночь. На красивом лице иногда появляется гримаса боли, темные брови хмурятся, будто омега мучается. Ладони прижимаются к животу, и Тэхён тихо выдыхает, прикрыв глаза. Чонгук кусает нижнюю губу, наблюдая за омегой. Когда они были вместе в последний раз пять дней назад, с Кимом все было нормально. Но вот последние три дня Тэхён на себя не похож. От встреч отказывается, в сообщениях пишет, что плохо себя чувствует. И это видно, очень хорошо видно сейчас, когда Тэхён опускает голову на парту, повернув лицо в сторону Чонгука. Альфа цепляется взглядом за карие глаза, Ким медленно моргает и поджимает губы. Чон не понимает, что происходит с омегой, но видеть такого Тэхёна не хочется совсем. Он должен с ним поговорить и узнать, что с ним происходит. Но тут омега жмурит глаза, губу закусывает и резко поднимает вверх дрожащую руку. — Господин Кан, я могу выйти? Громкий крик омеги прерывает лекцию, и преподаватель смотрит на Кима поверх очков. — Конечно, господин Ким… Тэхён срывается с места, не дослушав преподавателя и вылетает из аудитории. Чонгук смотрит на Джина, который смотрит на него в ответ несколько секунд, а потом отворачивается. Карандаш в руке с хрустом ломается, альфа не заметил как сильно нажал на него большим пальцем. — Мне тоже надо выйти, господин Кан, — говорит Чонгук и встает с места, начинает спускаться со своего ряда. — Чон Чонгук, я не отпускал вас. — Это срочно, — уже на пороге аудитории кидает альфа и выходит за дверь. Чонгук заходит в туалет омег и слышит в одной из кабинок тяжелое дыхание Тэхёна. Он подходит и открывает дверь. Омега стоит на коленях перед унитазом спиной к Чону, и часто дышит. — Что происходит, Тэхён? Что с тобой? — Меня… тошнит, — сдавленно отвечает Ким, и снова рвотные позывы. Но ничего не выходит, потому что желудок пуст. Омега почти ничего не ел последние два дня, потому что его тошнит и мутит так сильно, что даже свой сладкий запах вызывает головную боль. Чон смотрит на согнувшуюся спину Тэхёна и поджимает губы. Очевидная, и очень волнительная догадка, приходит в голову, и альфа начинает чаще дышать. — Тэхён… Ты делал тест на беременность? Чонгук не отрывает взгляд от омеги, и видит как тот напрягся всем телом. Ким медленно выпрямляет спину, нажимает на кнопку слива. Встает на ноги, вытирает рот рукой и поворачивается к Чону лицом. У него красные глаза от слез и недосыпа, нос так же покраснел, а губы припухли. Щеки розовые и мокрые, а дыхание тяжелое. — Какая беременность, Чон? — хрипло шепчет омега. — Я просто отравился суши, вот и все. Тэхён легко толкает альфу, чтобы тот отодвинулся и дал подойти к раковине. Ким включает воду, набирает в ладони холодную жидкость и с наслаждением принимает горящим лицом желанную прохладу. Он поднимает взгляд и видит за своей спиной Чона, который сложил руки на груди и смотрит в отражение омеги в зеркале. Черные глаза выражают волнение и растерянность, челюсти плотно сжаты. — Какое отравление, Ким? Ты третий день сам на себя не похож, выглядишь ужасно. — Ну спасибо, — фыркает омега и закрывает кран. — Ты понял, что я имею в виду. Ты должен проверить. Тэхён кривит губы в усмешке и вытаскивает несколько бумажных полотенец из держателя. — Что, Чон, боишься, что станешь отцом раньше времени? Чонгук раздраженно выдыхает и проводит рукой по волосам. — Очень смешно. Ты хочешь сказать, что ходишь три дня серо-зеленого цвета из-за отравления? Смятая бумага летит в мусорное ведро, Тэхён поворачивается к Чонгуку и смотрит в черные глаза. — Не знаю, может инфекция, вирус, какая разница, — раздраженно дергает плечами омега. — Выпью таблетки, и все будет отлично. — Ты уже пил таблетки, — напряженно сказал альфа. — Может, они не подействовали? Тэхён облизывает губы и спокойно говорит: — Нет никакой беременности, Чон. Можешь не переживать. Ким отворачивается и выходит из туалета, альфа провожает его взглядом, стиснув зубы. ________________________ Тэхён смотрит на пять тестов на беременность, которые лежат перед ним на опущенной крышке унитаза. И на каждом из них по две блядские полоски. Такие яркие, что хочется разреветься в голос. Слезы текут по щекам, а Тэхён раскачивается вперед-назад, сидя на холодном кафеле, прижав колени к груди и обхватив их руками. Он глаз не сводит с этих полосок, будто надеется, что каждый раз когда моргает, откроет глаза и они исчезнут. Исчезнут никому не нужные вторые полоски. Он после универа сразу заехал в аптеку. Слова Чонгука звучали в голове, а его прожигающие взгляды, которые преследовали омегу весь день, он ощущал даже сейчас у себя на коже. Конечно, он начал подозревать, что что-то не так. Состояние в последние дни было просто ужасным. Он просто не мог встать с кровати, все тело будто ватное, и тянет каждую мышцу. Постоянная тошнота и головные боли, а о запахах вообще отдельный разговор. Его мутило от всего, омега не мог есть. Потому что либо запах еды сразу отбивал желание, либо съеденное сразу же выходило обратно. Вспомнились слова Джина, когда он говорил о том, что зря они не использовали презервативы и допускали сцепки, несмотря на то, что Тэхён пил таблетки. Эти слова сейчас звоном в ушах звучали, и добивали сверху. Прошло чуть больше месяца после его течки, и вот они, первые признаки беременности. Омега до последнего надеялся, что это отравление или вирус, но сегодня слова Чонгука заставили его заехать в аптеку. Тэхён поднял голову, посмотрел в потолок и тихо заскулил. Слезы катились по щекам, капали на футболку с подбородка. Опять нескончаемый поток, потому что внутри страх и растерянность. Он не знает, что ему делать, как быть, куда бежать. Этого просто не может быть. — Этого просто не может быть, — хрипло шепчет Тэхён, — не может быть. Почему? Почему это происходит с ним? Почему это случилось? Зачем ему этот ребенок? Ребенок Чонгука. Мысли об альфе сжали сердце еще сильнее. Им обоим это не надо. Это просто стечение обстоятельств, последствия их невнимательности и безалаберного отношения к сексу. Они в своих порывах течки и гона совершенно не думали о том, о чем должны были думать в первую очередь. И то, что сейчас десять красных полосок перед глазами, не является счастливым событием. Это никому не надо, ребенок этот не нужен им. Тэхён всхлипнул и опять в голос зарыдал, потому что внутри, почему-то, так больно. Больно от того, что забеременел от нелюбимого человека. Больно, потому что его первая беременность не нужна ни ему, ни отцу этого ребенка, который уже внутри. Он уже там, и будет только расти. Такой маленький комок клеток, но уже никому не нужный. За что так с ними? С Тэхёном? С Чонгуком? С их ребенком? Ведь на самом деле они даже не встречаются, хотя продолжают также заниматься сексом. Просто сексом, потому что это приятно, это нравится им обоим, и вот к чему это привело. Ни один из них ни разу не заводил разговор об их отношениях, не собирался делать какой-либо шаг вперед, их обоих устраивало то, что происходит между ними, никому из них не нужны отношения. Отношения между ними, разве они возможны? Если у них только желание, и ничего глубже или крепче. И ребенок им не нужен. Тэхён не может представить реакцию Чонгука, если он ему скажет о беременности. Как отреагирует альфа? Потащит его в больницу? Или решит, что обязан взять на себя ответственность, раз уж так получилось? Но ему это так же не надо. И возможно сейчас Чон уже не ненавидит его, но уж точно не хочет себя связать с Тэхёном ребенком, омега уверен в этом. Какие у них могут быть отношения после их прошлого? Какой совместный ребенок? Это невозможно представить. Омега вытягивает ноги, опускает голову и смотрит на свой живот, скрытый широкой футболкой. Дрожащая ладонь ложится на белую ткань в нижней части живота, Тэхён всхлипывает. Он уже там, и это не сон. Омега естественно представлял себя беременным, когда думал о своем будущем. Думал о том, что встретит альфу, влюбится, они поженятся и он станет счастливым мужем. Потом они вместе решат, что хотят сына, и Тэхён подбежит к своему мужу с радостной улыбкой, показывая положительные тесты на беременность. Альфа обнимет его крепко, поцелует, скажет как счастлив, и как сильно любит его. Но вот они, положительные тесты, целых пять штук. А Тэхён сидит один в туалете и ревет белугой, потому что страшно. Потому что так быть не должно. Потому что его первый ребенок не нужен никому, и станет только обузой для Чонгука. Да и сам омега не так себе представлял свою жизнь. Ему всего двадцать два, он еще учится, и просто не представляет себя с ребенком на руках. С ребенком, которого не планировали, которого не хотели, и от альфы, которого он не любит, и который его не любит. Никто не должен узнать об этом, ни одна живая душа. Тэхён проводит рукой по волосам, выдыхает громко. Никто. Ни Джин, он не поддержит его решение никогда. Ни Намджун, его реакция совершено неизвестна, но скорей всего он так же будет против. Ни тем более Чонгук. Он просто не должен знать. Очень страшно узнать его реакцию, какая бы она ни была. И не хочется в черных глазах видеть обреченность, принятие ситуации, но при этом быть вынужденным фактором в жизни альфы. Ведь ни в каком из вариантов Чонгук не будет счастлив. Тэхён сам все исправит, вернет свою жизнь, и наверное, сможет как-то жить дальше. Срок небольшой, процедура достаточно простая, а он молод и здоров. Все должно пройти хорошо и без последствий. Омега быстро кивает, не может остановиться, и взгляда оторвать от красных полосок. Это самый лучший выход. Просто не думать. Просто сделать это и все. Главное не думать, не анализировать, не копаться в себе, не корить себя. Абстрагироваться и все сделать. Все. Очень. Просто. И никто не узнает. Тэхён опять опускает взгляд на свою ладонь, которая лежит на животе. Горло перехватывает, будто веревку затянули, и дышать тяжело. Слезы новым потоком текут из глаз, такие горячие, пропитанные болью и страхом, что обжигают нежную кожу. Тело дрожит, и кажется, что сердце стучит в разы медленнее. Тяжело и глухо, будто собирается остановиться. — Прости меня, — хрипло и со всхлипом слетает с соленых губ, — прости меня, пожалуйста. Омега сгибается и снова в голос ревет, потому что больно, ужасно больно. ___________________________ Ким не спал всю ночь, и довел себя до такого состояния, что в голове вакуум, и пустота во всем теле. Он будто уже ничего не чувствует, просто встает с кровати и направляется в ванную, стараясь не смотреть в мусорное ведро, в котором валяются пять белых полосок, которые перевернули его жизнь и разделили на «до» и «после». Тэхён подходит к раковине и смотрит на свое отражение. Лицо бледное, губы искусаны, кое-где до крови, под глазами темные круги. А в глазах пустота. Омега опускает голову, потому что не может сам себе смотреть в глаза. Не после того, как он принял такое решение. Не после того, как решил так поступить со своим ребенком… Тэхён жмурит глаза и сжимает пальцами края раковины. Не думать. Ни о чем не думать, просто сделать и все. Потому что думать больно. Так хочется, чтобы кто-то обнял, прижал к чужому телу, хочется почувствовать тепло другого человека. Но никто знать не должен, никто. Омега решил сегодня не идти в универ, написал Джину, что плохо себя чувствует. Все утро он пытается дозвониться до консультации, чтобы записаться на прием. Но либо звонок обрывается, либо линия занята, либо его переводят на компьютер и просят изложить цель звонка. Тэхён бесится, и мерит шагами гостиную. Нужно быстрее что-то сделать, нельзя тянуть. Нельзя думать и тянуть, это должно закончиться. Тэхён быстро одевается, берет ключи и бумажник, не выпуская телефона из рук. На часах десять утра, и он сам поедет в больницу. Сам запишется на прием, и сделает все возможное, чтобы все это закончилось сегодня же. Когда он едет в лифте, на его звонок наконец отвечают. — Доброе утро, что вас беспокоит? Тэхён с трудом сглатывает и застывает на месте, смотря на цифры, которые сменяются по мере его приближения к первому этажу. — Здравствуйте, — голос сухой и хрипит, поэтому омега прочистил горло и продолжил: — Я… я хотел бы записаться на прием. — По какому вопросу? — По вопросу беременности. — Понятно, — с улыбкой говорит голос в трубке. — Сколько вам лет? Это ваша первая беременность? Какой предположительно срок? Вы еще не встали на учет? Рука дрожит, когда Тэхён проводит ей по волосам и выходит из лифта, слушая вопросы. Он на негнущихся ногах идет к двери и с трудом ее открывает. Выходит на улицу, щурится от солнца, потому что замерзшее тело и сердце не хочет воспринимать тепло. Идет к стоянке, пальцами перебирая ключи. — Мне двадцать два года, — дрожащим голосом отвечает омега. — Д-да, это… это моя первая беременность. Срок чуть больше месяца. Омега останавливается, делает глубокий вдох и поднимает голову к небу, поджимает губы. — И я… я не хочу вставать на учет. Я хочу… прервать беременность. Громкое гортанное рычание за спиной заставляет крупно вздрогнуть, а все тело застывает как будто его парализовало. Темный шоколад, такой густой и тяжелый, забивает глотку, когда омега делает вдох. — Это ваше обдуманное решение? — слышит омега из телефона, но слова не доходят до мозга, потому что страх сковал все тело. — Алло? Вы слышите меня? Тэхён молчит и боится обернуться. Он просто смотрит перед собой расширенными от страха глазами, и моргнуть не может. Перед ним появляется Чонгук, который обошел омегу со спины, чтобы встать лицом к лицу. Омега посмотрел в черные глаза и задрожал. Если бы можно было убить взглядом, Ким был бы уже мертв. Потому что такой ярости Тэхён еще не видел. Она обжигала все тело, под кожей лавой прошлась. Феромоны альфы душили, изнутри разрывали, сжимали легкие, что не продохнуть. Красивое лицо было маской злости, скулы выделялись острыми углами, желваки напряженно двигались. Чонгук протянул вперед руку и взял телефон, который Тэхён до сих пор прижимал к уху. Не отрывая взгляда от Кима, альфа нажал «отбой» и засунул смартфон в карман своей куртки. Протянул правую руку вперед и прорычал: — Ключи от машины. Рука омеги дрожала, когда он поднял ее, и ключи перешли в руку Чонгука. Левой рукой альфа обхватил тонкое запястье и потянул Тэхёна за собой. Даже прикосновение сильных пальцев обжигало, кажется, до кости. Сигнализация пикнула, снимая защиту. Чонгук открыл пассажирскую дверь и подтолкнул Тэхёна, чтобы тот сел в машину. Дверь сильно захлопнулась, и омега вздрогнул. Он напряженным взглядом следил как альфа обходит машину, дверь со стороны водителя открывается, Чонгук садится за руль. Двигатель заводится, и машина срывается с места, взвизгнув шинами. Тэхён прикрыл глаза и весь сжался на сиденье. Он зажал ладони между бедер, опустил плечи и кусал губы, которые и так уже болели. Он боялся посмотреть на Чона, боялся опять обжечься об эту ярость. Но темный шоколад, как ни странно, приносил внутреннее спокойствие, и впервые за несколько дней омега почувствовал, что тошнота отступает. — К-куда мы едем? — дрожащим голосом спросил омега. — Ко мне домой. Голос твердый, как камень, Тэхён сглотнул. — З-зачем? Кожа на руле заскрипела, когда Чонгук сжал пальцы, и посмотрел на Тэхёна, остановившись на светофоре. — Поговорить, — кинул альфа и снова тронулся с места.