Привкус горько-сладкий

Тэхёна била мелкая дрожь, пока он ехал в машине скорой помощи. Омега смотрел перед собой и почти не моргал, на автомате отвечая на вопросы. Имя, фамилия, возраст, срок беременности. Врачи приехали раньше, чем Чонгук, а хотелось Чонгука. В ушах его спокойный голос звучит, смешивается с громкой сиреной, которую, почему-то, включили. Чонгук говорит, что все будет хорошо, уверенно так говорит. Разве ему можно не верить? Но слезы все равно бегут по щекам и давит в груди, что не вздохнуть. Когда омега увидел кровь, то будто время остановилось, он застыл, не зная, что делать. Сразу же первая мысль не о врачах, а о Чоне. Альфа ведь всегда знает что делать, правильно? Тэхён очень хочет увидеть Чонгука сейчас, но очень боится, потому что это он виноват в том, что это происходит. И Чон поймет, все поймет, и будет смотреть с упреком. А как еще тут смотреть, если только Тэхён виноват. — Позвоните… Голос ломается, и не сглотнуть, першит внутри. Омега трет шею, пытается прочистить горло. Протягивает дрожащей рукой свой телефон молодому фельдшеру-альфе, и шепчет: — Позвоните… Чонгуку. Альфа смотрит с непониманием на Кима, потом на телефон. Берет смартфон в руки и спрашивает: — Это твой альфа? И снова слезы из глаз. А его ли? Мог бы быть, ведь все хорошо становилось. А теперь он потеряет ребенка, и сам будет в этом виноват. Чонгук не останется с ним, возненавидит опять. Тэхён уверен. — Да, — кивает омега, ладонями вытирая лицо. — Это мой альфа. Скажите в какую больницу мы едем. Фельдшер кивнул и зашел в последние вызовы. Тэхён не может сам позвонить просто потому, что не может услышать этот голос, еще больше плакать будет. Он Чонгуку в жизнь ничего хорошего не приносит, только страдания. И вот опять он во всем виноват. До больницы ехали не больше пятнадцати минут, вокруг все суетятся. Тэхёна куда-то везут, что-то обсуждают между собой, омега не слушает, если его не спрашивают. В голове размеренный шум блокирует все мысли, но только не чувство вины, к сожалению. Его завозят в светлую комнату, кто-то берет у него кровь из вены, кто-то подкатывает к нему аппарат для узи. С него сняли кожанку, задрали футболку и холодный гель выдавили на низ живота. Тэхён смотрит в белый потолок с яркими лампами, слезы стекают по вискам, теряются в волосах, а пальцы мелко дрожат. Почему так пусто внутри? И мыслей нет, не важно что скажут, это он во всем виноват. — Так, не надо слез, успокойтесь, пожалуйста. Спокойный приятный голос выводит из прострации. Тэхён медленно поворачивает голову и смотрит на омегу лет сорока, с темными волосами и круглыми очками, которые закрывают умные и добрые глаза. — Я доктор Мин Дживон, и я буду вашим лечащим врачом. Сейчас мы сделаем вам узи, посмотрим в каком состоянии плод. Как давно началось кровотечение? Тэхён пожевал нижнюю губу, его будто на паузу поставили, и в голове ни одной фразы не может сформироваться. Он просто смотрит на врача и не может слез сдержать. Доктор хмурит брови и накрывает ладонью руку Кима, которая лежит на кровати. — Послушайте, будущий папочка, вы должны взять себя в руки ради вашего ребенка. Надо действовать быстро, иначе мы не сможем вам помочь. Говорите со мной. Тэхён моргнул и кивнул. Как у них получается быть такими уверенными? Тэхён сейчас так не может, у него паника со страхом смешиваются, и растворяются в чувстве вины. — Сколько прошло времени? Врач берет датчик и начинает размазывать гель по низу живота, чуть нажимает. Тэхён облизывает губы и шепчет: — Чуть больше часа. — Хорошо, — кивает доктор, водит датчиком по животу, смотрит в черно-белый экран, поджав губы. — Вам двадцать два года и это ваша первая беременность, верно? — Да, — кивает омега, смотрит на монитор, но ничего не понимает в этом пестрящем изображении. — Ясно. Доктор молча двигает датчиком по всей нижней части живота, крутит, чуть нажимает, переключает какие-то кнопки, увеличивает изображение. Затем кивает и откладывает датчик в сторону. Смотрит на Тэхёна и говорит: — Вас сейчас проводят в палату, дадут лекарство. Вы можете позвонить родным, чтобы они привезли вам все необходимые вещи. — Доктор Мин, — тихо сказал омега, — а… а ребенок? — Я все скажу вам, когда получу результаты анализов. Приду в палату и мы поговорим. Старший омега встает и уходит, Тэхён больше не успевает ничего спросить. Омега помоложе, ассистент, дает ему таблетки и стакан воды, затем провожает в палату. Это одноместная палата, с высокой кроватью-каталкой, парой стульев и столиком. Она небольшая и светлая, стены нежно-персикового цвета и большое окно с жалюзи. Тэхён сел на кровать и прижал руки к животу. И снова слезы, они просто не останавливаются. Так хочется к Чонгуку сейчас, чтобы обнял крепко. Но и страшно его увидеть, ведь это Тэхён во всем виноват. Ким это прекрасно понимает. Он же не хотел этого ребенка, и вот что получилось. Омега так и не съездил в больницу, не сдал анализы, витамины не принимал. Он не сделал ничего, чтобы помочь своему ребенку, до сих пор боялся. Казалось, что если он встанет на учет по беременности, то все, это уже будет официально и точно, не будет пути назад. И это так глупо, ведь ребенок уже есть вне зависимости встанет он на учет или нет. И вот к чему это привело. Такое отношение к беременности, к своему состоянию и ребенку внутри дало свои плоды. Даже несмотря на то, что Ким плохо себя чувствовал, он не шел в больницу и врачей не вызывал. И только кровь на белье испугала до такой степени, что ноги подогнулись и омега на колени упал посередине ванной комнаты. Это страшно, дико страшно, и паника со всех сторон надавила. Почему он так поступил? Ведь омега уже принял эту мысль, и с Чонгуком проблем не было. У них все налаживалось, они сближаются. Так почему не встал на учет, не проверил свое состояние и состояние ребенка? Он даже сайты никакие не читал в отличие от Чонгука. Этот блок стоял внутри, как будто если начнешь интересоваться, пойдешь к врачу, то все, назад дороги нет. И только когда он увидел ярко-красные капли то понял, что назад уже не хочет. Хочет здесь и с Чоном, и чтобы ребенок был, омега уже привык к этой мысли. Но не успел дойти до больницы. Как сейчас посмотреть в черные глаза, Тэхён не знал. Он очень боялся того, что он там может увидеть. Упрек? Злость? Разочарование? Ведь и альфе тоже понятно почему это произошло. Если бы Тэхён следил за своим состоянием и здоровьем, то не сидел бы сейчас в этой палате. Чонгук очень старается, в отличие от самого Тэхёна. И от этого плохо становится, от осознания того, что пусть уже и не намеренно, но он все равно собственными руками сделал так, что их с Чонгуком ребенка может и не быть. ________________________ Чонгук с Джином быстро идут по стоянке в сторону больницы. Альфа засунул руки в карманы кожанки, потому что они дрожат. Он хочет сорваться на бег, но Джин его останавливает. — Чонгук, успокойся, — говорит омега, когда они подходят ко входу в больницу. — С ним врачи, все будет хорошо. Я сейчас спрошу, куда нам надо идти, а ты возьми себя в руки. Альфа одарил Джина тяжелым взглядом, поджал губы и кивнул. Они зашли в приемное отделение, где сновали туда-сюда люди в белых халатах и пациенты. Стоял шум от разговоров, громкоговоритель не замолкал ни на минуту, оповещая врачей куда им надо подойти или куда их срочно вызывают. Джин подошел к стойке регистрации и заговорил с молодым омегой, а Чонгук нервно стучал носком ботинка по плитке на полу. Он не может успокоиться. Он успокоится только когда увидит Тэхёна, поймет что с ним все хорошо, и что все хорошо с их ребенком. Тогда он успокоится. А слова о том, чтобы он успокоился его точно не успокоят. Альфа раздраженно смотрит на омегу, который что-то проверяет в компьютере, и хочется закричать во все горло чтобы он, блять, быстрее нажимал на эти ебучие кнопки. — Да, Ким Тэхён, двадцать два года, угроза выкидыша, — спокойно говорит омега в белом халате, а Чонгука будто ледяной водой окатило от этих слов. — Пятый этаж, повернете от лифта направо. Там вам скажут в какой он палате. Чон рванул к лифту, нервно жал на кнопку вызова, когда Джин подбежал к нему. Когда они наконец были на пятом этаже, альфа так же быстро повернул направо, заходя в нужное им отделение. — Молодые люди, вы к кому? — хмурится омега лет пятидесяти, сидя за высокой стойкой. — Ким Тэхён, — нервно говорит Чон, и не узнает своего напряженного голоса. — Его привезли где-то полчаса назад. И снова этот компьютер, в который уставился омега, а Чонгук скрипит зубами и стучит пальцами по стойке, чем зарабатывает от омеги недовольный взгляд. — Да, Ким Тэхён, палата 513. Дальше по коридору с левой стороны. Но к нему сейчас нельзя. К вам подойдет доктор, я ему доложу, что вы здесь. Только он может разрешить вам зайти к пациенту. Большая белая дверь с цифрами «513», а за ней сейчас Тэхён. Но Чонгук не может туда зайти, пока ему не разрешили. Он зол и раздражен, потому что врача нет, а внутри паника и страх просто разрывают. Он меряет шагами коридор, бросая взгляды на дверь. Джин прислонился спиной к стене, сложил руки на груди и наблюдал за альфой, который мечется как тигр в клетке. Губы кусает, руки в волосы запускает, пальцами сжимая темные пряди. От него напряжение волнами исходит, а шоколад медленно заполняет коридор. — Чонгук, успокойся… — Хватит мне это повторять, — сквозь стиснутые зубы говорит альфа и смотрит на омегу, не моргая. — Я успокоюсь, когда мне скажут, что с Тэхёном и с ребенком все хорошо. А от твоих слов я спокойней не стану. Джин прикусил губу и отвел взгляд. Спорить с альфой в таком состоянии бесполезно. Джин и сам не мог успокоиться с того момента как услышал в аудитории Чонгука, который говорит в телефон о том, что надо вызвать скорую. Страх за друга не отпускает. Внутри тревога давит, не дает расслабиться. Минут через десять подходит омега в белом халате и спрашивает у Чона: — Вы альфа Ким Тэхёна? Чонгук сразу остановился и черными глазами впился в доктора. — Да, это я. — Я доктор Мин, и я буду наблюдать вашего омегу. Сейчас вам лучше зайти к нему. Только вам, — уточняет врач, кидая взгляд на Джина, и снова смотрит на Чона. — Ваше присутствие и запах должны помочь Тэхёну успокоиться, его нервное состояние нестабильно. Альфа кивает и уже открывает рот, чтобы задать вопрос, но врач его не дает ничего спросить, говорит сам: — Я приду минут через пятнадцать, когда полностью изучу анализы, и тогда все скажу и отвечу на все вопросы. А также задам те, которые интересуют меня. Чонгук быстро кивает, а доктор разворачивается и уходит. Альфа кидает взгляд на Джина, тот кивает, альфа разворачивается к двери и поворачивает ручку. В палате светло, солнечные лучи пробиваются через жалюзи. Чонгук закрывает за собой дверь, и щелчок замка привлекает внимание Тэхёна, который сидит на кровати, опустив голову на колени, руки обнимают согнутые ноги. Ким смотрит на Чонгука, который смотрит на него, омега выпрямляется в спине. В карих глазах такая паника и страх, что Чон хмурится, когда начинает приближаться к кровати, а Тэхён следит за ним испуганным взглядом. Альфа приблизился вплотную к кровати и смотрит на омегу сверху вниз, бегает глазами по покрасневшему и заплаканному лицу. — Как ты себя чувствуешь? — тихо спрашивает Чонгук. — Я не знаю, — хрипло отвечает омега и сглатывает. — Я не понимаю. Никак. Чонгук кивает и поджимает губы. Он понять не может, почему омега смотрит на него с таким страхом и будто в карих глазах чувство вины проскальзывает. — Тэхён… — Чон замолкает и вздыхает. — Ты… Ты почему на меня так смотришь? Как будто боишься. Омега отводит взгляд и смотрит на кровать. Пальцами перебирает ткань своих домашних штанов, которые так и не переодел, когда за ним приехала машина скорой помощи. — Это я во всем виноват, Чонгук, — шепчет омега и поднимает взгляд на альфу. — Я во всем виноват. В том, что сейчас нахожусь здесь. В том, что мы можем потерять ребенка. Ведь это я так и не сделал самый важный шаг, не признал до конца. Не пошел в больницу, не рассказал брату, будто боялся, что тогда это станет реальностью. И вот она реальность, мы теряем нашего ребенка, а я уже не могу ничего сделать. Они мне ничего не говорят. Взяли анализы, сделали узи, дали какие-то таблетки. Значит, все плохо, да? Мы потеряли его, Чонгук? И это я… Дыхание сбивается, не дает договорить, омега закрывает лицо ладонями, которые сразу же становятся мокрыми от слез. Его всхлипы становятся громче, а дыхание прерывистей. Чонгук сжимает кулаки и закрывает глаза, потому что защипало. В глазах защипало так непривычно, а сердце тяжелое такое в груди, и стучит как-то гулко. — И ты… — судорожный вздох не дает сразу продолжить, а голос ломается, его ладони заглушают. — И ты меня опять возненавидишь, потому что это я виноват. Чонгук садится на кровать, ближе двигается к Тэхёну, и к себе притягивает двумя руками, крепко прижимает такое сейчас хрупкое на вид тело. Тэхён вздрагивает от его прикосновений, но все равно тянется к сильному телу, не может противостоять, потому что хочется, чтобы эти надежные руки крепче прижимали. Омега мокрое от слез лицо прячет в сгибе шеи и плеча, дышит громко и часто, руками дрожащими сжимает края расстегнутой куртки. — Прости меня, — между всхлипами голос звучит так умоляюще. — Прости меня, Чонгук. Я так виноват. Перед тобой. И перед ним. — Хватит, — хрипит альфа, пальцами сжимая темные волосы на затылке омеги. — Хватит, Тэхён, перестань. Еще ничего не известно. И я уверен… Все будет хорошо, слышишь? Я не буду тебя ненавидеть, не смогу уже, Тэ. Успокойся, пожалуйста, тебе нельзя нервничать и переживать. Мне врач сказал, что ты должен быть спокоен, поэтому меня к тебе пустил. Там Джин стоит, тоже переживает и ждет, когда ему можно будет зайти. Скоро придет врач и все нам скажет, он сам мне это сказал. И ты ни в чем не виноват, понимаешь? И снова всхлип, омега не может остановиться. Но уже лучше. От слов ласковых, сказанных таким уверенным и спокойным тоном. От рук уже таких привычных, которые держат сейчас, чтобы Тэхён не упал и не разбился на осколки. От запаха, который уже родным стал за все это время. От всего этого становится лучше. — Я хочу этого ребенка, — громче говорит Тэхён, не отрываясь от шеи альфы. — Уже хочу, я не готов его терять. Не хочу вот так… Чонгук губу закусывает и моргает быстро, чтобы успокоиться и взять себя в руки. Он такого Тэхёна видеть не хочет, не может, потому что больно за него. Поэтому Чон должен быть сильным, уверенность передать и поддержать. Он готов это делать всегда, лишь бы Тэхён не плакал. Чонгук немного отклоняется, чтобы ладонь положить на влажную щеку и поднять красивое лицо, встретить взгляд карих глаз, сейчас таких потерянных в панике и чувстве вины. Альфа большим пальцем гладит влажную покрасневшую кожу, смотрит твердо в глаза омеги и чуть улыбается уголками губ. — Я знаю, Тэ, — тихо говорит Чонгук. — Я это знаю и я верю тебе. И ни в чем тебя не обвиняю, поверь мне. Все будет хорошо. Ты веришь мне? Тэхён быстро кивает и губами прикасается к губам альфы, выдыхает в поцелуй, будто потихоньку отпускает напряжение, которое сковывало все тело. Чонгук отвечает, языком облизывает соленые губы, которые обычно самые сладкие. Омега жмется к нему, будто слиться с ним хочет, ближе хочет быть, нуждается сейчас в нем. И альфа одной рукой крепче прижимает его к себе, второй продолжая держать его лицо. Они разрывают легкий поцелуй и Тэхён двумя руками Чона обнимает за шею, крепко сжимает, не может оторваться. Очень надеется, что если все же они потеряли ребенка, слова Чонгука не станут неправдой, и он не возненавидит снова. Дверь в палату открывается и заходит врач. Омега смотрит на пару на кровати, и чуть улыбается, поправляя очки на переносице. Прикрывает за собой дверь, берет стул и садится напротив кровати. Тэхён разрывает объятья, но альфу не отпускает, хватает за руку, крепко сжимает его пальцы. Чонгук слегка улыбается, и поворачивается на кровати, чтобы видеть врача и не отпускать руку Тэхёна. Доктор посмотрел сначала на одного, потом на другого и спокойно заговорил: — Итак, я доктор Мин Дживон, и я буду вашим врачом. Тэхён, с тобой мы уже знакомы, теперь я хочу познакомиться с твоим альфой. — Да, конечно, — кивнул альфа. — Я Чон Чонгук. — Чонгук, хорошо. Итак, самое важное и первостепенное это то, что беременность продолжается, но угроза есть. По узи видно, что плод закрепился на стенке, но так как пошло кровотечение, значит не все хорошо, и беременность может прерваться. Анализы показали, что будущему папочке не хватает витаминов и довольно обширного спектра необходимых веществ. Как я понимаю, Тэхён, ты еще не встал на учет, несмотря на то, что твой срок уже почти семь недель? Взгляд с укором сквозь линзы очков заставил закусить губу и опустить глаза. Но большой палец Чонгука начал потирать ладонь, успокаивая и Ким нашел силы ответить: — Да, вы правы. Я еще не был в больнице. — Это очень плохо, — спокойно сказал старший омега. — Несмотря на то, что вы молоды, осложнения бывают у многих. И не зря говорят, что наблюдать беременность надо с самых ранних сроков, потому что это самые опасные недели. Ваш организм должен получать все необходимое, а нервничать и переживать вообще запрещено. Тэхён грустно усмехнулся и покачал головой. А у него все было наоборот. Никаких витаминов, но зато переживаний хоть ложкой ешь. — Ребёнку, чтобы правильно развиваться, нужно многое, и если он этого не получает, начинает брать это у папы. А вы тоже не «бесконечны», и поэтому вам было плохо. Вам плохо, ребенку мало. И вот поэтому вы здесь. Мы начали давать вам лекарства, которые укрепят ваш организм и вашу беременность. Необходимо добиться того, чтобы плод закрепился полностью и продолжил развиваться. Вы пропьете полный курс, а после выписки продолжите принимать необходимые витамины, которые я вам пропишу. Я теперь ваш врач на весь срок беременности и также я буду принимать роды. Так что мы с вами надолго, если вы начнете думать головой и о своем ребенке. Он должен быть для вас на первом месте. Оба сидели и кусали губы, пока их как детей отчитывал старший омега. Но он все правильно говорил. Это понимал и Тэхён, и Чонгук. Им пора принять все это полностью, перестать в чем-то сомневаться, иначе последствия могут быть необратимыми. — Так что, — продолжил врач, вставая на ноги и поправляя белый халат, — на данный момент вы беременны, срок семь недель. И я очень надеюсь, что это состояние у вас изменится только через семь с половиной месяцев. Поэтому вы должны быть спокойны и расслаблены, не должны переживать и нервничать. Все, что вы чувствуете, также чувствует ваш ребенок. Поздравляю, будущие молодые родители. Я приду к тебе, Тэхён, вечером на обход, и мы еще поговорим. Тэхён улыбался и плакал, шмыгая носом. Он ладонью быстро вытирал щеки, стирая соленые капли. — Спасибо вам большое, доктор Мин. — Да, — хрипло сказал альфа, и прочистил горло, — спасибо большое. Доктор улыбнулся и кивнул. — Отдыхайте. Когда дверь закрылась, Тэхён и Чонгук одновременно повернулись друг к другу, улыбнулись и бросились вперед. И снова поцелуй, но уже более крепкий и глубокий. Не от грусти и отчаяния, а от радости и надежды, что все позади, и все будет хорошо. — Мы беременны, — с улыбкой шепчет в чужие губы Тэхён и смотрит в черные глаза. — Да, мы беременны, — шепчет в ответ альфа, и снова целует Тэхёна. Ближе прижимает, языком ласкает язык, жмурит глаза от удовольствия и от того, что внутри отпускает дикое напряжение. Страх растворяется, паника затихает и кажется только сейчас можно вздохнуть свободно и полной грудью. — Так, ребята, ну не в больнице же. Голос Джина прерывает поцелуй, Тэхён поворачивается и смотрит на друга, который закрывает за собой дверь и смотрит на Кима. — Как я понимаю, все хорошо? — с улыбкой говорит Джин, подходя к кровати. Чонгук встает, чтобы омега сел рядом с Тэхёном, и друзья сразу же обнимаются, крепко сжимают друг друга в своих руках. — Да, Джин-и, — улыбается Тэхён, — все хорошо. — Я так рад, Тэ, очень рад, — шепчет омега и чуть отодвигается от друга, чтобы посмотреть в карие глаза. — Я так испугался. И думал, что Чонгук убьет кого-нибудь до того, как его впустят к тебе. Тэхён смеется и кидает взгляд на альфу, который стоит у окна, сложив руки на груди, и с улыбкой смотрит на Кима. — Слава Богу, все обошлось, — тихо говорит Тэхён, проводя рукой по волосам. — Но мне надо пить витамины и лекарства, и как я понял, я еще остаюсь в больнице. Врач придет вечером, я у него все спрошу. Ну и естественно, мне нельзя нервничать и переживать. Джин закусывает губу и опускает взгляд. Нервно теребит покрывало на кровати и снова смотрит на друга. — Вот насчет спокойствия я не уверен. Мне Джун звонил… Тэхён выпрямился в спине и сглотнул. — Мне пришлось рассказать, ТэТэ. Он хотел заехать к нам в универ, что я мог ответить? Я сказал, что не на учебе и ты тоже. Как я мог это объяснить, что придумать? И долго ты еще скрывать будешь? Пока живот сам за себя не скажет? Тэхён вздохнул, злиться на друга он не мог, ведь тот совершенно прав. Конечно, сейчас он к спорам не готов, но уже ничего не изменить. Тем более, рядом Чонгук. Омега посмотрел на альфу. Тот усмехнулся, сверкнув белыми зубами, и сказал: — Интересное знакомство у нас будет. ______________________ Дверь резко открывается и прерывает разговор, все трое смотрят на Намджуна, который закрывает дверь и поворачивается. Глаза альфы блестят от злости, скулы напряжены, губы поджаты. Темные глаза сразу находят младшего брата и просто впиваются требовательным, давящим взглядом. Тэхён сидит также на кровати, Джин рядом с ним. Чонгук сидит на стуле, который подвинул ближе к кровати, и в руке держит руку Тэхёна. Омега сразу ежится от взгляда старшего брата, который чуть расставил ноги и засунул руки в карманы темно-синих брюк. Видно, что он приехал из офиса. На ногах черные ботинки, голубая рубашка расстегнута на две пуговицы. Его запах мускатного ореха резкий и тяжелый, передает всю злость своего хозяина. Тэхён пальцами крепче сжимает пальцы Чонгука, смотрит на брата из-под темной челки. — Блять, — тихо рычит Джун, — я даже не знаю что сказать, Тэхён. Это все правда? Омега облизывает нервно губы. Он знает, что его брат довольно жесткий и решительный, но к Тэхёну он всегда относился с любовью. Тем более после того, как они потеряли родителей и остались вдвоем. Поэтому он не привык к такой интонации от Джуна, не привык что тот давит своей силой на него. Тэхён просто кивает, не отрывая взгляда от альфы. — Это пиздец, Тэхён, — шипит Джун. — Какой, к черту, ребенок?! Какая беременность? Тебе двадцать два! И как я об этом узнаю? От Джина, и то потому что ты в больнице с угрозой. Какие дети, Тэхён? От кого? Это вообще кто?! Последняя фраза выходит с громким рычанием, когда старший альфа машет рукой в сторону Чонгука. Чон смотрит на Тэхёна, который опустил взгляд и тихонько задрожал, закусив губу. Пальцы в его руке мелко дрожали, альфа крепче сжал ладонь и встал со стула. Отпустил руку омеги, тот сразу поднял голову и с тревогой посмотрел на Чонгука. — Гук… — Все в порядке, Тэ, — спокойно ответил Чон. Альфа повернулся к Намджуну и стиснул зубы. Медленно подошел к старшему альфе, который прожигал его злым взглядом темных глаз. Чон ощущал чужую силу, но и это терпеть не собирался. Поэтому кивнул подбородком на дверь и тихо сказал: — Выйдем? — Что? — рыкнул Джун, прищурив глаза. — Что слышал, — твердо сказал Чонгук. — Выйдем из палаты. Джун дернул челюстью, кинул взгляд на омег, которые смотрели на них с тревогой, и снова посмотрел на Чона. — Ну, пошли. Джун вышел из палаты, Чонгук за ним, прикрыл за собой дверь. Ким стоял к нему лицом, так же засунув руки в карманы брюк. Чонгук сложил руки на груди и спокойно встретил взгляд чужих глаз. — Я понимаю, что ты в шоке, — начал Чон, — но ты бы не мог сдерживать себя и свои феромоны, потому что Тэхёну нельзя нервничать, а твое воздействие просто вредно в его состоянии. — Состоянии? — со злостью усмехается Джун. — Это ты про беременность? — Именно про нее. — А ты уверен, что ему нужен этот ребенок? Что-то я сильно сомневаюсь, что у вас это получилось по большой любви. Иначе бы я про тебя хоть что-то слышал. — Уже не важно, как это получилось, — напряженным голосом говорит Чон, не отводя взгляда от глаз напротив. — У нас будет ребенок, мы это поняли и приняли. И тебе принять придется, Намджун. Потому что он твой брат, и ближе тебя у него нет никого. Ему нужна поддержка и забота, а не рычание и упреки. Врачи стабилизируют сейчас его состояние, дают лекарства. И ни мне, ни Тэхёну не нужно, чтобы ты здесь скалился и рычал. Ким склонил голову вбок и сделал шаг навстречу, приближаясь к альфе. — Он мой брат, — говорит Джун, прожигая взглядом, — и я не собираюсь спрашивать тебя, как мне с ним разговаривать. — Тэхён носит моего ребенка, — говорит Чонгук, пытаясь сдержать рычащие нотки в голосе, — и поэтому ты будешь следить за тем, что и как ты говоришь. — Да неужели? — усмешка больше похожа на оскал, сверкнули белые зубы. — Ты вообще никто. Ты просто стечение обстоятельств и того, что вы не могли запастись презервативами. Или что, ты любишь моего брата? — Тебя наши отношения не касаются, — сквозь зубы прорычал Чонгук. — Так же как и наши решения. Думаю, без тебя сможем разобраться. А ты даже мысли не допускай, что сможешь давить на Тэхёна и влиять на его жизнь, потому что его жизнь и жизнь нашего ребенка уж точно касаются меня, а я молчать не буду, если Тэхён будет плакать или переживать. Ты в эту палату вообще не войдешь, если не сможешь вести себя как взрослый человек и воспринимать своего брата серьезно. Ты даже не дал ему ничего сказать, а сразу же начал давить и упрекать. Разве так поступают родные люди? Намджун тяжело дышал, его ноздри раздувались при каждом выдохе, он не мог сдержать злость. Ладони в кармане брюк сжались в кулаки, желваки двигались на скулах. Этот мелкий альфа бесил его до потемнения в глазах, до бешеной ярости. Мало того, что заделал ребенка его младшему брату, так еще ставит какие-то условия, считает себя в праве указывать что делать. — Послушай, ты, — рыкнул Джун, чуть наклонившись вперед к лицу Чона, — даже имени твоего знать не хочу. Я поговорю со своим братом, и мы сами решим, что ему делать со своей жизнью. Не знаю, что ты там ему наплел, но Тэхён уж точно не планировал становиться папой в ближайшее время. — А что, разве ты решаешь что ему делать со своей жизнью? — прищурил глаза Чонгук. — Если ты только попытаешься давить на него и что-то говорить против нашего с ним ребенка, то поверь, разговором дело не обойдется. Намджун фыркнул и поцокал языком. — Ты нарываешься, мелкий. Твоим родителям стоило бы лучше воспитывать сына. — А тебе к твоим годам пора было бы запастись мозгами, и понять, что важно в этой жизни. Семья или твой эгоизм, который позволяет тебе думать, что ты имеешь право что-то за кого-то решать. Чон делает последний шаг и встает практически вплотную к старшему альфе. Смотрит в темные глаза и скрипит зубами, он еле сдерживает себя. — В этой ситуации, — с угрозой тихо проговаривает Чонгук, — только я и Тэхён имеем право принимать решения. И если я узнаю, что ты будешь требовать от него избавиться от ребенка, я разукрашу твое лицо так, что брат родной не узнает. — Попробуй, — рыкнул Намджун прямо в лицо Чону. — Обязательно, — прошипел Чонгук, задержал на старшем взгляд и развернулся к нему спиной, возвращаясь в палату. _________________________ Чонгук заходит в палату. Его скулы напряжены, кулаки сжимаются, черные глаза сверкают от гнева. Омеги прерывают свой тихий разговор, с паникой в глазах наблюдая за альфами. Намджун зашел вслед за Чоном и прикрыл дверь. Его лицо так же пылает от злости, он напряженным взглядом наблюдает за младшим альфой. Чонгук подходит к кровати, садится рядом с Тэхёном. Джин встает и отходит, чтобы дать им поговорить. Чон берет в свою руку длинные пальцы, чуть сжимает и смотрит в красивое встревоженное лицо. Омега облизывает нервно губы и тихо спрашивает: — Что произошло? Чонгук улыбается уголками губ и отвечает: — Ничего, Тэ, все будет хорошо. Я обещаю. Ким кивает и кидает взгляд на брата, который смотрит на них, не мигая, и снова переводит взгляд на Чона. — Я поеду домой и привезу тебе все необходимые вещи. Напиши мне в сообщении, что я должен привезти, а то у меня все может вылететь из головы. — Да уж, — усмехается омега, — у тебя может. Тебе тоже надо витаминов попить, для памяти. Чонгук усмехается и качает головой. — Вполне возможно, — с легкой улыбкой говорит альфа. — Я быстро, туда и обратно. А тебе нужно поговорить с братом. Тэхён сразу напрягается, поджимает губы и кивает. Чонгук наклоняется к нему, и шепчет на ухо: — Не позволяй ему заставить тебя усомниться в твоих решениях. Это твоя жизнь. Наша жизнь. И наш ребенок. Только мы можем решать, что нам делать в этой ситуации. Ни твой брат, ни кто-либо другой. Альфа отклоняется и снова смотрит в карие глаза. Тэхён кивает и слегка улыбается. Чонгук улыбается в ответ и прикасается своими губами к губам омеги. Легким движением языка лижет нижнюю губу, губами сминает нежную кожу. Омега отвечает, приоткрывая рот, и впускает влажный язык внутрь, сжимает его губами, ласкает своим языком. Чонгук отодвигается и облизывает губы. — Я скоро вернусь. — Хорошо, — кивает Тэхён, и альфа встает с кровати. Направляясь к выходу, он кидает злой взгляд на Намджуна, который так же следит за ним темными глазами. Джин вздыхает тихо и говорит: — Я схожу за кофе, а вы поговорите. Альфа смотрит на Джина, сощурив глаза. Омега понимает, что и ему достанется за то, что он помогал скрывать беременность Тэхёна, поэтому только поджал губы и молча вышел из палаты. Джун смотрит на младшего брата, Тэхён встречает его взгляд. Альфа подходит к кровати, чуть отодвигает от нее стул и садится, широко расставив ноги. Он откинулся на спинку стула и наблюдал за омегой, который нервно перебирал пальцами ткань своих штанов. — Тэхён, я в толк не возьму. Ты серьезно готов уже стать папой? Родить ребенка от того, кто даже не твой альфа, что уж тут говорить о какой-то свадьбе. Вы оба наделали глупостей, не думали головой. И что, теперь всю жизнь расплачиваться собираетесь? Ты собираешься? Тэхён покусал губу и сглотнул. Брат сейчас озвучивал мысли самого омеги, когда он узнал о беременности. Но он уже так не думает. За это время он принял эту мысль, хоть и не до конца, раз оказался в больнице. Но сегодня он понял, что хочет эту беременность и этого ребенка, потому что внутри страх и паника еще до конца не отпустили. Чонгук совершенно прав, только они могут решать как им поступить в этой ситуации. — Я понимаю, — тихо говорит Тэхён, смотря в темные глаза, — что это для тебя шок. Я вижу, что ты не согласен, и не поддерживаешь нашего решения. Да, это был незапланированный ребенок, и наши отношения с Чонгуком нельзя назвать идеальными. Но. Я уже принял решение и хочу этого ребенка. И я уверен, что Чонгук будет рядом, я в нем уверен. — Да кто вообще этот Чонгук? — сквозь зубы рычит Джун. — Ты его сколько знаешь вообще? Месяц, два? И как я понимаю, ваши серьезные отношения завязались только после того, как ты забеременел. Он может говорить одно, а потом поменять свое решение. И ты останешься один с ребенком на руках. Потому что как я понимаю, это он настоял на том, чтобы сохранить ребенка. Я сомневаюсь, что ты радовался, когда узнал о нем. — Ты прав, — кивнул омега, — я не радовался. Я был напуган и уже решил прервать беременность. Но Чонгук меня остановил. Он хочет этого ребенка, и я тоже хочу. Я поменял свое мнение. И тебе придется его поменять. — Придется? — усмехается Намджун. — Ты даже говоришь его словами, Тэ. Что из этих слов только твои мысли? Неужели ты так в него влюбился, что готов верить каждому слову и не думать головой? Тэхён стиснул зубы и медленно выдохнул. Сейчас не время все объяснять брату, тот не слышит. Он упертый и считает себя всегда правым, и не в том состоянии, чтобы поменять мнение. Как ему объяснить то, что у них с Чонгуком? Сам Тэхён не может понять, но то, что происходит сейчас между ними, дает веру в то, что все будет хорошо. И даже делает счастливым. — Послушай, Джун, — напряженным голосом говорит омега. — Я принял решение, ясно? Это моя жизнь, мой ребенок и мои отношения. Я в твою жизнь никогда не лез, а за то, что влез последний раз, ты мне благодарен должен быть за Джина. Поэтому будь добр, не надо на меня давить. Все, что ты сейчас говоришь, я уже обдумал миллион раз, у меня было две недели для этого. И сегодня, когда я понял, что могу потерять этого ребенка, то просто рыдал белугой. Потому что уже хочу его. Хочу от этого альфы. Мы с ним сделаем все, чтобы наш ребенок ни в чем не нуждался. Намджун качает головой, со злостью фыркает и запускает пальцы в светлые волосы. Скрипит зубами и твердо говорит: — Ты просто ломаешь себе жизнь, Тэхён. А когда ты это поймешь, то будет уже поздно. Поздно что-то исправить, что-то поменять. Поэтому пока есть время, лучше подумай еще раз, этого ли ты хочешь от жизни. Тэхён сжал в руках плед, который лежал на кровати. Было больно слышать эти слова. Больно от того, что его родной брат не пытается понять, а прямым текстом говорит, чтобы он избавился от ребенка. Да, Тэхён знал, что брат будет в ярости, но слышать это он не хотел. Уже нет. — Вот что я тебе скажу, — выдыхает омега, не отрывая взгляда от брата. — Это мое решение, и я уже все объяснил. Если ты его не принимаешь, это твое дело. Но давить на меня не надо. Не надо ухудшать мое состояние, я и так сейчас в полном раздрае. И если ты, как родной брат и самый близкий человек, не можешь меня поддержать… Тэхён покусал губу и продолжил: — … то просто не приходи сюда. Если вместо заботы и поддержки ты мне можешь дать только упреки и злость, то не приходи. Мне от этого плохо и больно. Приходи только тогда, когда поменяешь свое мнение и захочешь поддержать. Я всегда буду рад тебя видеть, потому что люблю очень сильно. Но слушать я это не хочу. Намджун сидит и смотрит на младшего брата, тот отвечает на его взгляд. Омега берет телефон, видит сообщение от Чонгука с вопросом, что надо привезти. Начинает отвечать, перебирая в голове все необходимые вещи. Альфа продолжает наблюдать за братом, поджав губы. Он такой молодой еще и такой родной. И то, что сейчас происходит, неправильно. Джун встает со стула, омега поднимает на него взгляд, смотрит с тревогой и непоколебимой уверенностью. — Я понял тебя, Тэ. Но я не могу, пока не могу. Потому что на самом деле считаю, что ты достоин лучшей жизни, и не должен быть привязан к альфе, которого даже не любишь, а он не любит тебя. Вы сами себя связываете ребенком, почему-то уверенные, что все будет хорошо. Но тебе всего двадцать два и многое может поменяться, так же, как и у него. Тэхён облизал губы и покивал головой. — Я тебя понял, Джун. Но и ты запомни мои слова. Я это слушать не хочу. Альфа горько усмехнулся и направился к двери. Внутри все горит от злости, раздражения и обиды, потому что его родной брат первый раз сказал, что не хочет его видеть. Намджун выходит из палаты и видит Джина, который стоит напротив двери со стаканчиком кофе в руке. При виде альфы омега нервно облизал губы и смотрел настороженным взглядом. — Ты знал с самого начала? — со злостью спросил Джун. — Да, — тихо ответил омега. — Тэхён меня попросил ничего тебе не говорить, потому что сам собирался сказать. — И чего я еще не знаю? — с шипением спросил альфа, сощурив глаза. — Они начали жить вместе две недели назад. Намджун сжимает кулаки и выдыхает раздраженно. — Заебись, — процедил сквозь зубы альфа. — Просто замечательно. И всё скрывали от меня. Спасибо, Джин-и, большое. — А ты что шипишь на меня? — сощурив глаза, раздраженно спрашивает омега. — Меня друг попросил, а он твой родной брат. Почему я должен лезть не в свое дело? Он сам должен был сказать тебе. — Естественно, — фыркнул Намджун. — Он сказал, я вижу. И что, ты тоже его поддерживаешь? — Да, — твердо отвечает Джин, не отводя взгляда. — Я поддерживаю, потому что я против прерывания беременности. Ты не подумал о последствиях, которые может вызвать эта процедура? А если Тэ больше вообще не сможет иметь детей? Оно того стоит? Джун посмотрел на свои ботинки и покачал головой. — Все ясно. Вы все тут за, один я плохой, и пытаюсь объяснить, что никому из них это не надо. — Это им решать, а не нам. Альфа поднимает голову и смотрит со злостью на омегу. — Это я уже понял, мне неоднократно все об этом сказали. А родной брат вообще заявил, что я могу больше не приходить к нему, если не согласен с его решением. А я этого принять не могу. Пока не могу. Поэтому я, пожалуй, пойду. Намджун разворачивается и быстро идет по коридору. Джин провожает его взглядом и глубоко вдыхает. Альфа теперь ни с кем из них общаться не будет. Его переубедить невозможно, только если он сам поменяет мнение. И Сокджин очень надеялся, что это произойдет в скором времени. _____________________ Чонгук едет в машине и, остановившись на светофоре, печатает сообщение Тэхёну. Внутри злость с раздражением смешиваются и душат. Это разговор с Намджуном привел в такую ярость, что альфа до сих пор не мог успокоиться. Если этот горе-брат так же продолжит давить на Тэхёна, то Чонгук его к палате близко больше не подпустит. Потому что только они с омегой могут решать, что им делать со своей жизнью. А уж точно не Джун, несмотря на то, что он родной брат Тэхёна. Чонгук хотя бы успокоился после слов врача о том, что беременность продолжается. Пусть есть еще угроза, но теперь они справятся, Тэхён справится. Он уже сам хочет этого ребенка, Чон видел это, чувствовал, когда омега сотрясался в его руках от рыданий и скулил от страха. А значит, у них все будет хорошо. Чонгук сделает все для этого. Телефон звонит, альфа кидает на него взгляд и принимает вызов, подключая его к громкой связи в машине. — Привет, Чимин. — Привет, Чонгук-и, — с улыбкой тянет омега. — Как дела, чем занимаешься? Альфа криво усмехнулся и облизал губы. И как ответить на это вопрос? Ведь из его родных никто также не знал, что альфа готовится стать отцом. Чонгук ждал, когда Тэхён решится принять все сам и расскажет своему брату. Тогда и он бы все рассказал родителям, брату и Чимину. Видимо, пришло время. Какой смысл уже скрывать? — Тут такое дело, — тянет альфа и выдыхает. — Понимаешь, есть один омега и мы начали жить вместе. И он… ждет ребенка. От меня. А сегодня у него началось кровотечение, есть угроза, но он уже в больнице и врачи следят за ним. Беременность продолжается, что не может не радовать. Я сейчас еду домой за необходимыми ему вещами. Тишина накрыла салон автомобиля. Чонгук кусал нижнюю губу и ждал реакции от Чимина. Альфа волновался, хотя был уверен, что Чимин тот, кто их точно поддержит. — Что? — с удивлением выдыхает омега. — Что ты сказал? Но как… — Как? — усмехнулся Чон. — Тебе подробно описать, как это делается? — Ты еще и шутить вздумал? — в голос крикнул Чимин, заполняя салон громким негодованием. — Я вообще в шоке, Чон Чонгук! Я был у тебя чуть больше месяца назад, и никакого беременного омеги у тебя не было. — Ну, вообще-то был. Тогда только закончился мой гон и его течка, просто мы еще не знали, что будет ребенок. Я же рассказывал тебе. — Гон и течка? — напряженно спрашивает омега. — Да, вспомнил. С ума сойти… То есть вы уже точно решили и ребенок будет? — Да, Чимин, мы точно решили, — твердо ответил Чонгук. — У нас было время все обдумать, мы начали жить вместе. И я… Я точно не откажусь от них. Ни от Тэхёна, ни от ребенка. И снова тишина, альфа барабанит пальцами по рулю, ждет реакции. — Я понял, — спокойно сказал Чимин. — И я вылетаю к вам первым рейсом. — Это еще зачем? — хлопает глазами Чон. — Зачем? — опять вскрикивает Чимин. — Я должен все знать и должен познакомиться с твоим омегой. Я… Я просто в шоке сейчас, но уже зашел на сайт и бронирую билеты. — Ты скажешь Хосоку? — тихо спросил Чонгук. — А что, не надо? Чон стоял на очередном светофоре, и напряженно смотрел перед собой. Как отреагирует его брат? Будет против? Или поддержит? Ответа альфа не знал, но почему-то чувствовал, что брат не будет в восторге. Но его уже это мало волновало, он любому рот закроет, если кто-то что-то будет говорить против их с Тэхёном ребенка. — Нет смысла скрывать, — уверенно ответил Чонгук. — Все всё равно должны об этом узнать. Только родителям пока не говорите, я сам скажу. А то что-то много родственников налетает со всех сторон, и не все из них счастливы. Надо постепенно со всеми разбираться. — Я понял, — ответил Чимин. — Я скажу Хосоку и, возможно, мы прилетим вместе. — Понятно, — кивнул альфа, сворачивая на стоянку возле своего дома. — Я потом позвоню, скажу, когда мы прилетим. — Хорошо, — ответил Чонгук, заглушая двигатель. — Буду ждать. Пока. — Пока, — прошептал Чимин и сбросил вызов. Альфа сидел в машине и смотрел перед собой. Надо уже во всем разобраться, всё всем объявить и объяснить. Потому что своего решения они с Тэхёном менять не собираются. Уже нет. Поэтому остается набраться терпения и отбивать атаки недовольных, если такие еще появятся. Чон надеялся, что родители не будут против. Они давно хотят внуков, правда, ждали их от Хосока, а уж точно не от Чонгука. Но все так, как есть, и альфа готов ко всему. Чон усмехается и выходит из машины. Надо поторопиться, ведь его ждет Тэхён.