Равные

      Вечерняя прохлада приятно ласкала горячие щёки, пока Хината не могла надышаться свежим весенним воздухом, в котором уже ощущалась такая желанная свобода. Она впервые вышла на улицу одна, точнее, ей приходилось делать вид, что она одна и совсем не знает о своих телохранителях. Их присутствие — единственная причина, по которой её «отпустили» из дома одну. Нэджи порывался сопроводить её, но, к счастью, Хинате удалось отговорить его. Вспоминая об этом, она смутилась — какие же идиотские отмазки она использовала. Она встряхнула голову.       Нэджи нельзя было брать с собой ни при каких обстоятельствах.       Знакомая калитка знакомого поместья, как и тогда, вечностью ранее, заставляет её остановиться. Как и тогда дыханье на миг перехватило и Хьюга снова засомневалась в правильности своего решения.       Перед глазами картинка, как она в ночи крадётся ко второму окну задней стороны дома.       Ничего, Хината специально пришла пораньше, зная, что он точно ещё на работе и пока не вернется домой. Ей всего лишь нужно передать корзинку с угощениями, слова благодарности и уйти. Они не встретятся, и она не создаст ему новых проблем.       Холодный металл калитки вырывает её из собственных страхов. В этот раз всё иначе. В этот раз она не одна. Не стоит забывать об этом и вести себя так опрометчиво.       Дверной звонок издаёт мягкий звук, приятный слуху. Хината искренне хочет порадовать Фугаку с его женой, поэтому расслабляется. Впервые за долгое время ей не хочется скрывать эмоции.       Может, ей впервые не больно?       Мягкие шаги за дверью приводят её в легкий трепет. Ей кажется, что она целую вечность не видела других людей и не знает, как теперь с общаться. Во рту застрял ком из ещё несказанных слов.       Микото сильно удивилась своей гостье, не став скрывать удивления. Она так и стояла, одной рукой держа дверь, забыв поприветствовать девушку.       Хината отвела взгляд, растерявшись и позабыв заготовленную речь. Также стало неловко от того, что Микото стояла в белом фартуке, накинутым поверх домашней юкаты. Её руки были в муке, значит Хьюга отвлекла ей от готовки, стоило подумать об этом заранее, и прийти пораньше.       На самом деле, ей стоило прийти гораздо раньше. Сейчас её появление кажется неуместным.       Возможно, Нэджи был прав, и ей не стоило приходить вовсе.       — Добрый вечер, Микото-сан. Надеюсь, я вас не сильно отвлекла от дел. — девушка едва удержалась от поклона, она теперь глава клана, одного статуса с Микото. Вежливого поклона головы вполне будет достаточно. Опустив глаза вниз, ей стало неловко — полы её официального кимоно выглядывали из-под плаща. Стоило одеться проще.       Чёрт, какая же она жалкая и нелепая.       Микото встрепенулась.       — Да, дорогая, прости мне моё удивление. Проходи, нечего мерзнуть на улице.       Женщина указала рукой внутрь дома, но Хината не сделала и шагу. Приглашение зайти внутрь могло сильно испортить ей план. Её план — поблагодарить, отдать корзину, из-за тяжести которой она не чувствовала руку, и уйти, не встретив его.       — Вообще-то, я ненадолго. Не хочу отнимать у вас много времени. — Как перевести тему разговора в нужное ей русло, Хината не смогла быстро придумать.       — Хорошо, но мне нужно готовить ужин. — Микото улыбнулась и прошла на кухню, оставив дверь открытой. Хинате ничего не оставалось, кроме как зайти внутрь.       Осторожно шагая по деревянному полу, Хьюга быстро оглянулась по стенам дома. Она была здесь пару раз вместе с Наруто, но в памяти всплыло совсем другое воспоминание.       Хината задержала взгляд на двери, которая по её предположениям должна принадлежать ему, но тут же опустила взгляд вниз и ускорила шаг. Ей не стоит здесь задерживаться.       Просторная кухня встретила жаром и приятным ароматом. Микото добродушно улыбнулась ей, ненавязчиво подталкивая её к разговору, пока сама месила тесто на широком столе.       Хината засмотрелась за работой женских рук, прежде чем внутренне собраться и начать.       -Я пришла поблагодарить вас и вашего мужа за доброту и заботу, которую вы оказывали мне. Мне правда жаль, что я не смогла отблагодарить вас раньше. Вы с Фугаку-саном оказали мне поддержку в тяжелые моменты. Спасибо вам. — она глубоко поклонилась, одной рукой протягивая тяжелую корзину с ягодами вишни, свежими фруктами и парой бутылок саке, которые взяла из коллекции своего отца. Ему они больше не к чему.       Микото растерянно смотрела на девушку, не понимая о чём она говорит, но не хотела показаться равнодушной, ведь Хината сегодня была так решительно настроена и так переживала.       Очнувшись, что руки утопают в тесте, а не мнут его, она смущенно улыбнулась.       -Ну что ты, дорогая, это всё мелочи. Не стоило так переживать. — Микото приняла корзину, удивившись её весу, после чего приобняла девушку за плечи, потянув ту наверх из поклона.       Хината почувствовала горечь, что её не поняли, и тут же захотелось выпалить всё что было у неё на душе, без официальных слов и рамок приличия. Не как взрослый взрослому, а как ребёнок, которому нужно выговориться.       Она вцепилась в женские руки на своих плечах, влажным взглядом умоляя взглянуть на неё, девочку, которую все бросили после смерти матери.       -Я помню, как вы приходили проведать меня после смерти мамы. Как вы гладили меня по голове и подбадривали. Вы принесли мои любимые сладости. Я всегда это помнила, но только сейчас поняла, что никогда не благодарила вас за это. Мне так жаль. А ваш муж столько раз защищал меня перед Данзо, что и не сосчитать. Спасибо вам. Спасибо.       Она не выдержала, уронила голову, скрыть слёзы из глаз. Несмотря на внешнюю разбитость внутри стало свободнее, словно она на шаг стала ближе к такому эфемерному чувству, как счастье. Ещё немного, ещё пару дел, и она сможет всегда дышать так глубоко, слезами омывая свою лёгкость и стойкость.       На миг задумавшись о своём состоянии, она не заметила, как Микото обняла её в ответ, прижав её голову к своей груди с тяжёлым вздохом и слезами из глаз.       -Ах, дорогая!       После она вздрогнула и быстро отстранилась, осматривая её.       -Тебе не больно? Я не задела твой шрам?       Хината улыбнулась.       -Всё хорошо, мне не больно.       Ей и вправду не больно.       Её прижали обратно, и это оказалось тем, что ей было нужно. Её гладят по голове и успокаивают. Забытое приятное чувство. В последний раз её так гладил только он, и сейчас ей стало очень неловко, под руками его матери.       Она аккуратно высвободилась из объятий. Тогда они обе утерли слёзы под тихие смешки.       -Мне так хотелось приходить к тебе чаще, но твой отец был против, и мы с Фугаку ничего не смогли сделать.       Хината замотала головой, не принимая сожалений.       -Вы были не обязаны приходить ко мне и в первый раз. Вы сделали больше необходимого.       Микото тихонько усмехнулась, прогоняя тоску и осматривая девушку, которую помнила ещё малышкой.       -Удивительно, ты стала похожа на своего отца.       Хината замерла. Она не ожидала услышать подобное сейчас, да и вообще ей никогда не доводилось слышать таких комплиментов. Она похожа на отца? Будь он жив, его бы скривило от такого сравнения.       Но её рана от потери отца ещё не зажила, и она не стала себя обманывать — услышать такое хоть раз хотелось всю жизнь.       -Что вы имеете в виду? — тихо спросила она, в растерянности наблюдая, как женщина, спохватившись, начала порхать по кухне. Оказывается, уже закипела вода в кастрюле и пора закидывать овощи, лапшерезка стояла в стороне, ожидая, когда же уже раскатанное тесто пройдёт через неё.       -Да, милая, сейчас. — сказала женщина, завертевшись у плиты.       -Я могу помочь. — предложила Хината лишь бы скорее узнать про её сходство с отцом. Для неё сейчас не было ничего важнее. Отец для неё всё. И пускай её задержат, пускай хоть всё семейство Учиха заявится разом, она не уйдёт.       Микото снова мило ей улыбнулась и своими нежными руками усадила за стул, попросив ещё минутку.       Хината хотела пока раскатать тесто, но взяв скалку, отложила, вспомнив про бинты на другой руке. Одной она плохо справится, а позориться перед Микото не хотелось.       Готовка не отняла много времени у Микото, но отняла кое-что поважнее — тот запал, в котором она сравнила Хинату с её отцом. И теперь, смотря в её грустные глаза, что умоляли не томить больше с ответом, Микото растерялась, от того поскорее вцепилась в скалку и принялась катать тесто по столу.       -Ты стала такой же упрямой и ответственной, как и Хиаши. Раньше я видела в тебе лишь Ханаби, но сейчас я вижу лишь его. Та же стойкость. Ты идёшь напролом, чтобы защитить свой клан, не жалея себя. Он бы высоко оценил твой поступок и гордился бы тобой.       Микото одарила девушку очередной искренней милой улыбкой, но Хината не заметила этого, сжавшись на стуле и опустив голову вниз, закрывая лицо волосами. Ей нужно было время обдумать эти слова.       Поняв это, Микото принялась дальше катать тесто для лапши.       Слова показались Хинате слишком общими, чтобы поверить в их искренность. С другой стороны, её отец был закрытым человеком, про которого мало что могли сказать другие люди, и возможно все сказанное правда. Вспоминая холодное выражение лица своего отца, она не может сказать, что он бы ей гордился. Нет, как она и сказала в колумбарии, всё сделанное ею — это её долг, а вовсе не подвиг. Отец всё сделал бы иначе. Лучше, эффективнее. Он отчитал бы её за риск и глупость.       Отец был упрямым, а она? Она даже не может прогнуть свою линию с братом и сестрой. Она даже не может открыто озвучить свои настоящие чувства и желания. О каком упрямстве может идти речь?       -Можешь мне не верить, но это правда. Твой отец любил тебя. Это всего лишь моё предположение, но мне всегда казалось, что он нарочито холоден с тобой, чтобы отдалить тебя от дел клана, позволив жить собственными убеждениями и стремлениями. Смерть Ханаби и Хизаши его сильно подкосила, он изменился, не выдержав горести утраты, думаю, он больше не хотел любить кого-либо, искренне желая избавить себя и своих детей от боли потери любимых людей. Возможно, его страх новой потери убил его способность любить.       Хината медленно подняла голову. Настороженный взгляд вцепился в глаза напротив с едкой смесью осуждения и гроз. Микото, не выдержав такого сильного и непонятного для неё взгляда, вскочила, снова занимая себя тестом. Пора пропустить его через лапшерезку.       Хьюга снова опустила взгляд на свои ноги, чувствуя небывалое напряжение в теле. Будь она одна — она бы тут же вцепилась в свои волосы до боли. Так сильно, чтобы была незаметна боль душевная.       Отец любил её?       Ей до слёз не хотелось думать об обратном. Пускай хоть такой, странной, холодной и избегающей любовью, но любил бы. Она всю свою жизнь искала подтверждение отцовской любви, и сейчас, когда ей говорят, что все её многолетние предположения верны, она не верит, что холод отца на самом деле был продуманной стратегией отдаления её от обязанностей клана. Таково было его проявление любви? Почему хотя бы разок не сказать ей об этом лично?       В голове всплыл момент из их сада. Молодой отец держит её на руках. Они оба счастливы, он — счастливый отец, очарованный своим ребёнком, она — любимый ребёнок, что жмётся к любимому папе, чтобы разделить с ним счастливый момент.       Ей хотелось прожить это ещё раз. До жадности хотелось большего. Он мог бы крепко обнять её после смерти матери, утешить её. Он мог бы похвалить и потрепать её по голове, когда она закончила академию на «отлично». Он мог бы искренне улыбнуться и порадоваться за неё, когда её команда одна из первых прошла экзамен на чунина, доказав своё мастерство.       Он мог бы. Но в реальности, он не сделал ничего.       Ни-че-го.       Разве это хоть как-то помешало бы его хитроумной стратегии?       Хината не понимала. С годами она смирилась. Раньше она считала, что отец дал ей то, что она заслужила, сейчас фокус сместился. Отец дал ей то, что смог и как смог. Как оказалось, он тоже был сломленным человеком, что отдал свою настоящую жизнь ради спокойствия клана.       Может Микото Учиха и права.       А может она её неправильно поняла, направив свои мысли в другом направлении.       Женские руки легли на её плечи, легко выводя её из транса.       Хината часто задышала, испугавшись такой резкой смены обстановки. Погрузившись слишком глубоко в свои мысли, она совершенно не заметила, как женщина закончила делать лапшу и покинула своё место.       Микото наклонилась вбок, чтобы Хината смогла видеть её лицо. Подождав пару мгновений, чтобы девушка перед ней успокоилась, она мягко, но обеспокоенно заговорила.       -Прости, я сказала лишнее, но я не хотела обидеть тебя. Скажу напоследок, что твой отец был хорошим человеком, и я горжусь тем, что могла назвать его своим другом.       Хината с усилием поддалась на обаяние Микото, она очень устала, у неё снова нет сил бороться дальше. Отец был хорошим человеком? Что ж, в это она поверит. Другие его друзья тоже хорошо отзывались о нём. Он позаботился о Нэджи. Был близок с Ханаби. Он явно неплохой человек. Но был ли он хорошим с ней?       -Я пойду. Спасибо за ваши слова, мне ещё есть, о чём подумать. Мне жаль, что я отняла у вас столько времени. — Хинате хотелось сбежать, разговор сам собой зашёл не туда, пора идти. Пора жить как-то дальше.       Ей не дали дать со стула, нежными поглаживаниями и объятиями уговаривая остаться и поговорить ещё.       

***

      Итачи не собирался приходить сюда сегодня. Воля случая? Обстоятельства? Судьба? Кто-то из них явно повинен в том, что он подпирает дверной косяк кухни родительского дома, прожигая взглядом до боли, до самой острой боли в его жизни, знакомую фигуру. Но вот он здесь, не удивлённый таким раскладом.       Она сидит к нему спиной, ещё не зная о его приходе. Мама почему-то приобнимает её, поглаживая по голове во время тихого разговора. Их явно связывает нечто личное, и Итачи не думает, что стоит обрывать эту связь. Даже мама не заметила его прихода, значит обсуждали они что-то важное. Остановить их нет сил, как и предоставить уединение — ноги приклеены к полу, а его плечо к дверному проёму. Ему не уйти. Тут снова новая загадка, однако, она его больше не увлекает.       Залезть бы в эту чудесную женскую голову и узнать, как у неё дела на самом деле? Заставил ли Нэджи её спать с ним? Если да, то почему он всё ещё жив?       -Ой! Напугал! Не думала, что ты сегодня к нам зайдёшь. Поешь с нами? — мама совсем неожиданно оказалась рядом, уже ведя его под локоть к общему столу.       Испуганный взгляд влажных глаз натыкается на его уставший резко, что заставляет Хинату вздрогнуть и вскочить со стула с прерывистым вздохом, не в силах выдавить и слова.       Его мучает такая реакция. Всё могло быть иначе. Она могла сидеть на их общей кухне с его семьей хоть каждый день. Почему всё сложилось иначе: почему он сожалеет?       -Ты мне обещала, что поешь перед уходом, ты не забыла? — мама хоть и улыбнулась по-доброму, всё равно мягко положила руку на плечо Хинаты, с усилием потянув её вниз, вынуждая осесть.       Итачи тихо усмехается жалкой попытке матери дать им с Хинатой какой-то эфемерный шанс на что-то такое же эфемерное, но усмешка быстро сошла с губ, когда вторая мамина рука также требовательно усадила его за соседний стул.       -Извини, я не хотела… Думала, успею уйти до твоего прихода. — Хината шепчет оправдание, отвернувшись в другую сторону. Её щёки пылают, ей рядом с ним некомфортно. И этот жест отдаётся у Итачи печалью.       Не хотела что? Видеть меня? Прекрасно.       -Я не хотела напоминать о себе. — уточнила она, заметив его задумчивый, отстранённый взгляд.       -Думаешь, я хочу забыть?       Короткая встреча взглядов и её румянец из стыдливого превратился в пылкий. Его он тоже не забыл, как и лёгкую дымку желания, что заволокла её глаза.       Разумеется, она тут же отвернулась, чтобы взять себя в руки.       Итачи провёл рукой по её волосам, смахивая с них муку. Его рука медленно прошлась вниз от макушки по шелковистой длине волос с заботой, чтобы не растрепать её идеальную укладку.       Он видел, как на миг задержалось её дыхание, задрожали губы и как запорхали ресницы в попытках снести эту нежность.       К чему эта нежность? Неужели нельзя было тактично сказать об этом и не мучать ни себя, ни её? Она старается, правда старается, свести на «нет» всё общение, не допустить и повода для общей муки, а он лишь потакает себе в желание утонуть в своих мучениях не одному.       Откуда росла эта тяга к мукам, Итачи, к сожалению, знал.       Мама особенно весёлым тоном рассказывала Итачи про визит Хинаты, чувствуя недвусмысленное напряжение в комнате, хваля её и тут же уговаривая Хинату заходить к ним почаще. Всё это происходило, пока она расставляла тарелки с ужином на стол.       Хьюга скромно поблагодарила, приступая к еде. Итачи с удовольствием отметил её здоровый аппетит.       Хината с большим наслаждением ела домашнюю лапшу, недоумевая, сколько времени она здесь провела, раз Микото успела приготовить ужин? Впрочем, волновало это её несильно. Хотелось обернуться, рассмотреть его, спросить, как он? Сильно ли злится на неё? Она страшилась его гнева и желала его одновременно. Капля за каплей этот яд убьёт его привязанность к ней, и он быстрее начнёт новую, счастливую жизнь.       А пока…пока, чтобы не выглядеть напряженной, это было бы неучтиво с её стороны, Хьюга начала беседу с его матерью.       Разумеется, она придёт к ним ещё ни раз. Ей хотелось бы отблагодарить её мужа лично. Ужин прекрасен, она уже давно так вкусно не трапезничала. Как дела у Саске с Сакурой? Всё также ругаются из-за её книжек?       Самое главное, что Хината была искренней. Ей действительно хотелось, чтобы женщина напротив улыбалась.       Микото была польщена таким вниманием, и расцвела. Несмотря на свой статус, ей редко приходилось принимать гостей и посидеть за столом, ведя приятный разговор, оказалось для неё премилым событием. Тем более, Хината внешне так походила на свою мать. На миг ей взгрустнулось, что она столько наговорила девушке ранее и заставила её снова вспомнить о недавно почившем отце. Дабы замять неловкую паузу, и больше для собственного успокоения, она предложила подать сакэ.       -К сожалению, мне уже пора идти. — Хината аккуратно поднялась со стула, выиграв себе преимущество, одновременно обрадованная этой возможностью и огорчённая, ведь уходить приходилось навсегда.       -Я провожу. — голос Итачи, такой твёрдый и не терпящий возражений, такой родной и невообразимо желанный для её слуха, пресек причитания его матери, которая уговаривала их остаться. Сопротивляться этим ноткам в его голосе было тяжело, но она решила попытаться.       -Меня ждут.       -Я провожу.       Она не стала спорить, лишь поблагодарила за его предложение и радушный приём его мать. Микото восхитилась её изяществом и манерами, с особой надеждой смотря им вслед.       На деревню опустились сумерки и мартовский ветерок снова обдувал её горячие щёки. Хината перекинула волосы на левую сторону, тем самым подав условный жест своим телохранителям.       Не вмешивайтесь.       Итачи шёл рядом и молчал, что было непривычно.       Он никогда не молчал так громко в её компании.       Глупо было рассуждать о подобном, когда добровольно и нарочно вызываешь подобную реакцию у человека, однако…однако сердце стучало громче голоса разума.       Молчание тяготило, как никогда. До звенящей тишины в оживлённом месте. Не выдержав этого, Хьюга плавно отступала на два шага назад. Итачи заметил это, и ей стало ещё стыднее.       Но ведь это всё ради него, пускай осуждает и ненавидит её, но будет счастлив в будущем.       -Стой. Я хочу кое-что тебе показать. — его голос вывел её из оцепенения, и она врезалась в его спину, слишком поздно услышав его.       Обхвати руками — ты ведь только этого и хочешь. Лишь одно объятие. Лишь раз.       Испугавшись собственного порыва, она отвела руки за спину, озираясь вокруг.       Они остановились у Главного проспекта Конохи, в конце которого величественно возвышался Штаб.       Хината осмотрелась ещё раз — всё как и прежде.       -Нужно немного подождать. — сказал Итачи, видя её растерянность.       Она быстро кивнула, не желая привлекать его внимание к себе и вновь начала осматривать знакомую улицу, цепляя взглядом всё что угодно, лишь бы не наткнуться на него, стоящего так рядом.       Вот кто-то выходит из ремённой, довольно хлопая себя по животу и хваля местного повара. На землю льётся яркий свет из окон, жёлтым языком облизывая землю. Ветер мягко перебирает стекляшки и бусинки над входной дверью. Музыка ветра как никогда нежна и прекрасна в своём спокойствии. Она тихими нотами доносится до них сквозь разговоры, прохожих, шуршание их одежд и прочих звуков.       До неё дошёл аромат свежей выпечки. Это последняя партия на сегодня, последний шанс купить свежих булочек к ужину. На губах расплылась мягкая усмешка. Бывало, она забегала после вечерних тренировок в эту пекарню. Потом корила себя за лишние калории.       Сейчас это лишь пустяк, но тогда казалось иначе. Вспомнив себя, совсем юную девушку, совсем другую, захотелось погладить её по голове и разрешить съесть ей все булочки за раз.       Загорелись первые фонари. За ними последовательно парами включались остальные, освещая весь проспект до самого Штаба. На деревню опустился мягкий вечер. Закатное небо не спешило одеваться в чёрное. Лёгкий ветер приносил лишь тихие звуки настоящего, реального мира, в котором вереница фонарей тёплым светом создавала неповторимую спокойную атмосферу.       Хината поклонилась, удерживая хрупкий мир в своих тихих слезах.       -Я благодарю тебя за этот вид. Этот миг прекрасен своей красотой и гармонией.       Итачи принял её поклон и ответил на него, со всей серьёзностью относясь к её восхищению. Он не сказал, что увидел гораздо больше — ему в придачу к тёплому свету фонарей досталось нечто большее — голодный взгляд, что впитывал и пропускал через себя всю идиллию сегодняшнего вечера. Ему посчастливилось увидеть духовное насыщение — её душа будет спокойна этой ночью, этого более чем достаточно для него.       -Идём, я покажу тебе кое-что ещё.       Им овладело ужасное желание бросить к её ногам весь мир, вращать его в своих руках, показывая ей его со всех сторон. Рассмотреть его впервые вместе. Он проигнорировал её вежливый отказ, зная, что он вызван внешними факторами. Внутри, она всё также тянется к нему, иначе, почему она без колебаний пошла за ним следом?