Равные

      Ойоси дождалась его в коридоре и повторила свою просьбу принять её в ученицы.       Итачи повторил свой отказ, не удостоив и взглядом.       С тех пор не было и недели без повторения данной сцены.              Ойоси каждый раз предпринимала что-нибудь новенькое, и Итачи не мог не отметить, что девочка не лишена смекалки.       -Если вы не возьмёте меня в ученицы, я прямо сейчас запишусь к Гаю-сенсею и больше никогда не буду использовать шаринган, и эта великая потеря будет на вашей совести!       -Я украла катану в классе академии, чтобы вы обучили меня, о сенсей, но меня высекут, если только вы не назовёте меня своей ученицей!       -Дайте хоть литературу! Я стану достойной называться вашей ученицей!       Итачи оставалось только одно.       Он сам записал её на тренировки к Гаю, отвел её в академию, заставив извиняться перед директором, который при нём назначил ей наказание, и конечно же, подобрал ей литературу, составив такой громадный список, что вряд ли девочка увидит солнечный свет ближайшее десятилетие, если решит посетить с ним библиотеку.       И даже после этого она не сдавалась.       Ойоси Учиха тренировалась в зелёном костюме больше месяца, отмыла все парты в академии и осилила уже две книги из списка, о чём не постеснялась похвастаться ему.       Кто-то мог сказать, что будущий Хокаге поступил с ней по злому, но она бы первая поспешила его оправдать, ведь в итоге всё это пошло ей на пользу. Ойоси никого не замечала кроме него, раз увидев в нём защитника, она больше не желала ничьего покровительства кроме его, и серьёзно намеревалась его достичь, пока лишь глотая обиду от отказов. Она понимала, что не нужна такому человеку, как Итачи Учиха, и что своими просьбами привлекает к нему ненужное внимание, и что теперь его также стали донимать взрослые, желая пристроить своих детей к нему в ученики, но даже это не остановит её на пути к своей цели. Она станет единственной и лучшей ученицей Итачи Учиха, будущего Хокаге!       

***

      — Начнём? — спрашивает Сакура и Итачи смиренно кивает.       Никто из них не намерен первым нарушать тишину процедурного кабинета, куда Харуно привела Итачи на его первую сессию с психологом.       Ядерно-белая лампа жужжала под потолком, усиливая напряжение в помещении.       Итачи сидел на стуле для пациентов сбоку от стола, за которым Сакура во все глаза и с притворно мягкой улыбкой смотрела на него, давая ему возможность самому начать разговор.       Учиха, по собственным ощущениям, и при всем желании не сможет раскрыть рот и вымолвить хоть одно слово. Он, якобы, не видя ожидающую Сакуру, осматривал крошечный кабинет и его наполнение.       Вообще-то Сакура сильно постаралась, чтобы организовать эту встречу. Казалось, она учла и устранила все причины, по которым Итачи снова бы смог проигнорировать её помощь. А теперь он словно обязан раскрыться ей и принять её психологическую помощь.       Он с трудом мог вспомнить, когда именно дал согласие на её помощь, но отказаться уже не мог. Для этого было слишком много причин. Но причин для полного осмысленного согласия на получение поддержки у него так и не нашлось.       — Сегодня пасмурно, — через долгие минуты молчания смог выдавить из себя Итачи, когда уж слишком долго пялился в окно немигающим взглядом.       — Это нормально для апреля. Очередной обычный апрельский день. Такой же, как и вчера. Почему ты заговорил об этом?       Итачи стало ужасно некомфортно и тесно в собственном теле. Обычно такие темы пропускали мимо ушей, но Сакура видимо решила искать в любых его словах глубинной смысл, которого не было.       Он не ответил. Из принципа решил молчать. Так прошло полчаса, прежде чем Сакура не смиловалась и не отпустила его.       — Это нормально, нужно время, чтобы начать говорить.       Итачи кивнул, молча решив, что следующего сеанса не будет.       Сакура, разумеется, решила иначе.       Через пару дней они оба сидели на этом же месте. Итачи не собирался говорить, решил дождаться, пока Сакуре не надоест. Ей почему-то не надоедало, наоборот, через пару дней она предложила сменить обстановку, чтобы Итачи мог почувствовать себя в безопасности во время их диалога.       Итачи продолжал молчать и в зале переговоров, и в личном медкабинете Пятой Хокаге.       Их видели много раз вместе запирающимися в разных кабинетах, и даже Итачи, редко появляющийся на публике, слышал смешки и удивлённые вздохи-ахи. Сакура делала вид, что ничего не замечает.       — Может, не стоит продолжать? — однажды спросил он, не желая, чтобы невесту его брата считали его любовницей.       — Мы ещё даже не начали!       Итачи удрученно покачал головой. И в самом деле, как он мог предположить, что девушка, которая столько лет добивалась любви Саске, легко откажется от своего пациента?       В следующий раз Итачи сам назначил встречу в обеденное время в ближайшем кафе.       Сакура была удивлена, но ничего не сказала.       Он предложил выбрать пару блюд, и она не отказалась. Так Итачи удовлетворился, что Сакура хорошо поела и немного выдохнула от вечных рабочих забот.       Итачи предложил встречаться здесь на открытой веранде, в самом конца зала два раза в неделю в обед.       — Так будет лучше, — сказал Итачи едва ли не приказным тоном, и Сакура не осмелилась спорить. Как начинающий психолог, она понимала, что для результативного лечения пациенту нужно безопасное пространство, но она сильно сомневалась, что Итачи Учиха начнёт обсуждать с ней свои переживания в кафе возле работы.       У него были свои доводы в пользу выбора данного заведения.       Здесь Сакура могла спокойно обедать, не давясь бутербродом на ходу, а для матери своих племянников Итачи ничего бы не пожалел. Поэтому Сакура Харуно всегда вкусно и сытно обедала в его присутствии.       Однако, со временем у него возникли некоторые подозрения.       Однажды к ним присоединился Саске, до которого дошли странные слухи об этих двоих. Он громко хохотал, когда увидел их обедающих в полной тишине. Да они дома более весело обедали!       — Брось ты это. Не станет он с тобой обсуждать. Он со мной ничего не обсуждает, куда уж до тебя. — сказал тогда ей Саске, смерив свою девушку насмешливым взглядом и Сакура мгновенно впала в уныние.       — Сегодня хорошая погода. — вынужденно сказал Итачи после ухода Саске.       — Да. Обычный майский день. Как вчера…       — Как быстро летит время, — перебил Итачи, испытывая дежавю и не желая снова переживать тот экзистенциальный ужас, который она вызвала в нём в прошлый раз.       С тех пор они перестали обедать в молчании. Сакура поощряла любую тему, предложенную Итачи, но, когда попыталась узнать его чуть глубже, тот мгновенно замыкался в себе, уверяя себя, что он и слова ей больше не скажет и вообще перестанет быть её подопытной крысой.       Слухи о них быстро утихли за неимением доказательств.       С одной стороны, Итачи это дало облегчение — ему было стыдно перед Сакурой и Саске, а с другой стороны, он стал ловить на себе женские заигрывающие взгляды.       Впервые он заметил её образ в один из обедов с Сакурой.       Девушка сидела за столиком напротив с книгой в руках. Иногда она откладывала книгу и манерно подносила чашку кофе к лицу, бросая на него прямой кокетливый взгляд, делала глоток и возвращалась к книге, некоторое время напрочь забывая о нём.       Итачи всё чаще засматривался на это представление, предназначенное лишь ему.       Было в ней что-то ужасно знакомое. Такое родное, манящее, почти сакральное. Очередная загадка.       — Скоро свадьба Казекаге? — сказал он, чтобы отвлечься. — На ком он женится? До сих пор скрывает?       — На своей ученице. Ты же знаешь, такое не поощряется. Интересно, какой будет их свадьба? — Сакура легко вступила на разговор, также перестав пялиться вперёд.       — Вероятно шикарной, он ведь не простолюдин.       — Это понятно! Но неужели тебе неинтересно, какие у них традиции, какие обряды? Это же так захватывает!       — Ты можешь попросить Наруто взять тебя с собой. Вряд ли он откажется.       Сакура пихнула его в плечо, вынуждая его улыбнуться.       — Тогда расспроси его по возвращении. Или Шикамару или Хинату.       Её имя легко соскользнуло с губ. Так его естественно, что даже испугало его и заставило задержать дыхание.       Раньше он никогда не упоминал её имя в обычном разговоре без нужды.       Сакура не поняла его реакцию, но не стала расспрашивать. Она ещё не забыла, что Итачи «дружил» с Хинатой по приказу его отца.       -Она не вернётся в Коноху. По крайней мере, она так написала в письме.       -Она тебе пишет? — искренне удивился Итачи, скрыв своё разочарование. Он ведь ждал. Если не её возвращения, то хотя бы весточки.       -Нет, конечно. Наруто пишет. И Кибе Инадзука с Шино Абураме, ну и, конечно же, Нэджи.       Сакура давно чувствовала себя виноватой перед Хинатой, и сейчас, кажется, у неё уже не будет возможности восстановить с ней прежние, по-настоящему дружественные отношения. Слишком уж быстро ветер взрослой жизни разбросал их по разным углам.       Официант принёс десерт девушке напротив.       Итачи наблюдал как медленно ложка за ложкой уменьшался торт.       Девушка, целиком поглощенная книгой, смаковала каждый кусочек, то прикусывая губу от удовольствия в лёгкой улыбке, то едва не закатывала глаза.       Итачи жадно смотрел на неё и ждал, когда же она снова поднимет на него свой взгляд, облизнёт губы, вкусив вишневую сладость. Лёгкий женский роман был всё равно, что веер в руках умелой искусительницы, что открывал её лицо, выгодно подчёркивая красивый профиль, исключительно по желанию своей хозяйки.       — Мне пора. Пока! — Сакура в спешке покинула кафе, чего никогда не было раньше. Она всегда ждала, чтобы выйти вместе с Итачи.       Под разными предлогами Сакура и в следующие разы быстро покидала его, оставляя одного в кафе. Итачи не был против, но был озадачен: она больше не хотела «лечить» его?              — Тебе стоит познакомиться с ней.       — С кем? — Итачи перевел удивленный взгляд на Сакуру.       — С той красоткой, на которую ты всё время смотришь, — тихо прошептала Сакура, избегая смотреть ему в глаза. Всё-таки ей было очень неловко.       Итачи осмотрелся, ища глазами ещё одного парня, который наблюдал за девушкой с другого ракурса. Он такой же зритель, случайно попавший на представление.       — С чего бы мне с ней знакомиться?       Итачи не видел связи между своими взглядами и знакомством.       Сакура молчала от неловкости, но серьёзный взгляд капитана «Анбу» говорил сам за себя. Он ждал ответ.       — После развода с Изуми прошло много времени — пора двигаться дальше. Почему бы не вместе с ней? — хотелось провалиться под землю от своих слов. Нужно было промолчать и в этот раз, но ведь нет, ей захотелось помочь! Однако, как ещё она сможет помочь ему, если сама будет прятаться за неловкостью и ждать удобного момента?       Итачи надолго замолчал, и Сакура мысленно начала себя ругать — теперь Итачи вообще с ней разговаривать перестанет.       Учиха же был потрясен, что Харуно не была просвещена его братом по поводу его личной жизни.       Неужели, она всё это время думала, что я убиваюсь по Изуми?       Он позвал официанта и заказал два десерта. Один для Сакуры, второй для красотки.       Девушка была удивлена, но приняла десерт с нежной улыбкой, якобы впервые исключительно для Итачи. Он лишь кивнул в ответ, и девушка начала представление — смаковала каждый кусочек так, словно во всем мире никогда не было и не будет ничего слаще этого торта, и никогда больше она не получит большего удовольствия.              Сакура, жутко красная, сидела и не могла оторвать взгляд от своего десерта. Казалось, она наблюдала что-то запретное, что-то интимное. А вдруг у Итачи какой-нибудь странный фетиш на сладости? Ей бы уйти, но привлекать сейчас к себе внимание совершенно не хотелось.              — Она напоминает мне одну девушку. Она ела вишню. Смаковала каждую ягодку так, словно весь мир вокруг растворился и не было ничего кроме сладости и наслаждения. Стоило дать ей вишню, как все проблемы испарились и она становилась счастливой. По-настоящему счастливой. Не знаю, чего я хочу больше, познать самому этот вкус наслаждения, или подарить её его навсегда.              Сакура растерялась от такой откровенности. Итачи никогда не общался с ней так как сейчас и никогда не откроется впредь. Это она хорошо понимала. Она боялась, что может спугнуть его словами и пыталась быть осторожной.       — Может стоит попробовать разделить десерт с ней вместе? Спросить почему он ей так нравится? Найти что-то общее в этом?       — Может быть когда-нибудь мне и выдастся шанс.       — Тебе непременно нужно спросить её прямо сейчас. Не нужно сидеть, сложа руки, и ждать, когда подвернется удача, нужно самому ковать своё счастье! — Сакура вмиг оживилась, потрясенная, что Итачи продолжает с ней диалог и это после десятков неудачных встреч. Как же ей хотелось его разговорить, даже, если она сама могла говорить лишь клишированными фразами!       Её слова вызвали в Итачи лишь раздражение и скуку.       Впрочем, Сакура ничего не знала о его дилемме, и явно случайно задела его за живое. Не стоит злиться на человека, что предлагает помощь, не зная всей глубины проблемы.       Так рассуждал Итачи.       Может стоит ей всё рассказать? Может, она права, и выговорившись ему станет проще? В конце концов, вся его семья, итак знала о его терзаниях и как-то неправильно, что Сакура — единственная, кто была готова ждать так долго, чтобы помочь, — единственная не знала причину.       — Это Хьюга, Сакура. Я убиваюсь не по бывшей жене, а по Хинате Хьюга.       Сакура впала в ступор. Для неё они были едва ли знакомыми людьми. Да, она слышала, как Фугаку-сан пытался пристыдить Итачи за слишком близкую дружбу с девочкой Хьюга, но тот легко отмахнулся от каверзного вопроса, отчего Сакура и не могла предположить, что Хината смогла стать ему поистине близким человеком. Она переводила недоумевающий взгляд на Итачи, на неизвестную девушку, и на собственный недоеденный десерт.       Что?       Как они оказались в этой точке? Хината и Итачи? Когда они только успели? И почему тогда она вышла замуж за Нэджи?       Столько вопросов, что сковывали разум, и Сакура не могла выстроить логические цепочки. И ведь спросить нельзя! Она точно знала — Итачи не расскажет.       Стоп!       Он сказал, что девушка напротив напоминает ему девушку, значит, он говорил про Хинату! Значит предварительный диагноз — тоска по ней!       Хотя, если учесть, что она скорее всего бросила его ради свадьбы с Нэджи, значит он горюет, пытаясь забыть о ней, а она тут пытается светить его с девушкой, что напоминает ему Хинату.       Сакура не знала, что сказать.       Итачи откинулся на спинку стула, сложив руки на груди.       Плохая была идея. Сакуре придется объяснять слишком многое. Он впервые рассказал кому-то про Хьюга, а значит впервые предал её.       — Тяжело осознавать, что любимый человек не обязан выбирать нас взаимно… — начала было Сакура, но вышло так паршиво и грустно, что она не стала продолжать, хотя ей хотелось сказать что-то вдохновляющее.       — Тяжело.       Сакура часто заморгала, сдерживая себя, когда услышала сколько боли скрыто в тихом шёпоте.       — Тебе необязательно это терпеть! Ты волен защищать себя и своё сердце от человека, что вынуждает тебя страдать! Уйти в сторону, выбрав своё благополучие — это не проигрыш, забота о себе — это абсолютно здоровая позиция взрослого человека.       Почти истошно проговаривала слова Сакура, мгновенно забыв свою роль. Она будущий член его семьи и не желает, чтобы ему причиняли боль. Естественная реакция защищать близких, в которой Итачи не так уж и нуждался. Теперь ещё один человек переживает за него, а такая ноша всегда была для тяжела.       — Вынуждает меня страдать… — Итачи повторил слова Сакуры, пробуя их на вкус. Сколько бы Итачи риторически не ругал за это Хинату, но всё же не считал эти страдания сильно значимыми. Она ведь страдала сильнее.       -Сколько счастья и нежности она мне подарила, и ты даже не представляешь, от скольких страданий она меня уберегла. Просто череда событий отделила нас, вынудив идти разным дорогами. Нет её вины в том, что она живёт, как ей вольно.       — Но ты не смирился. Ты не нашёл свою дорогу. Ты всё ещё… — голосом, ищущим ответа, заметила Сакура. Она перевела такой же вопрошающий взгляд на Итачи, пряча в нем жалость. Ни одни Учиха не стерпел бы подобного взгляда в свою сторону.       Сам же Итачи смотрел в никуда, не замечая ничего вокруг.       -Почему же? Я выбрал свой путь. Она вернётся, разведётся с Нэджи и со временем всё станет правильно. Не так как было, но как должно быть.       Сакура покачала головой, то ли сочувственно, то ли отрицательно.       -Откуда ты знаешь это? Ты можешь просто потерять своё время.       Итачи ухмыльнулся, довольно улыбаясь, что-то вспомнив.       -Можешь считать меня эгоистом, но я всего лишь хочу быть выбранным. Разве, есть иное доказательство любви, как не добровольный выбор одного конкретного человека?       Сакура долго молчала.       Красотка напротив была очень счастлива, но за их столиком не было и тени того удовольствия, что та разделяла.       -Извини мою откровенность, я понимаю, что это единственный раз, когда ты будешь так же откровенен со мной, но Хината не из тех, кто бросит всё во имя любви, она не та, кто несёт знамя, и сделать первый шаг для неё всегда было за гранью дозволенного. Она не станет рисковать всем не после того, как Наруто обжёг её, предав её чувства. Хината не разведётся с Нэджи только из-за чувств к тебе, если таковые вообще имеются. Она не придёт к тебе первой с признанием, и уж точно не потребует быть с ней. А если копнуть глубже, вероятнее всего, она вполне довольна услужливостью и покорностью Нэджи. Они в браке уже несколько месяцев и…- тут смелость Сакуры дала осечку, вообще-то до этого она никогда не позволяла себе говорить в таком тоне с человеком старше себя по возрасту и по званию, но дальнейшие слова всё-таки стоило произнести, если ей хотелось сорвать пластырь по имени Хината Хьюга с раны Итачи Учиха, ведь ей не хотелось допустить гниения. — Ты сам слышал эти слухи, а если она… если она и в самом деле носит его ребёнка?       -Нет никакого ребёнка. — Итачи не дал ей окончить тираду, твердо пригвоздив её слова, едва ли не шипя от гнева. Ничто до этого из её наглой речи (в которой было лишь доказательство того, что Сакура совершенно не знала настоящую Хинату) не трогало его сердце, как этот проклятый слух, который Учиха ненавидел всей своей душой, потому что, когда он впервые его услышал, то, по быстрым прикидкам, допустил вероятность собственного отцовства.       На миг, лишь на один миг, он оказался счастливым человеком, пока разум не остудил его, вернув на землю — Хината Хьюга слишком умна, чтобы не допустить беременности от него. Даже если поверить в чудо, что его семя, как выразился её ублюдок муж Нэджи, запятнало её матку, плод не смог бы выжить в череде тех потрясений, что выпали на долю Хинаты в то время. Это была мучительная мысль, рвущая в нём всё живое, всё человеческое, что желало в нём иметь собственную семью.       Несколько дней он ходил угрюмый, серьёзно раздумывая над поездкой в столицу, и одновременно избегая встречаться с Нэджи в Конохе, чтобы не видеть его. Слух появился из ниоткуда, никем не подтверждался и не отрицался. Витал в воздухе, очевидно тщательно управляемый, но кем и как, он не знал, но Итачи точно был уверен в одном — Нэджи не упустит возможности поиздеваться над ним при любом раскладе. Поэтому Итачи решил тактично избегать встречи с ним.       Нэджи сам нашёл его, остановился посреди толпы под окнами Главного Штаба с настолько наглой ухмылкой, что вывод был очевиден.       Как только Итачи выбежал на улицу, как его и след простыл.       Разумеется, он знал, где его найти, не нужно было быть гением, чтобы это сделать, но чувство гордости всё же не позволило ему это сделать, взяв над ним верх.       Позже, этим же вечером, когда Итачи удрученно придумывал методы расправы над Нэджи и одновременно жалея Хинату, сетуя на её долю, лёжа у себя дома на диване и механически поглаживая Куро, тот мягко встал и бесшумно проследовал к двери. Капитан «Анбу» не обратил на это внимание, всё оно было занято одним вопросом: Сколько раз достаточно убить Нэджи? Столько раз, сколько он заслуживает или столько раз, сколько хочет Итачи? Второе, очевидно, в разы превосходит первое, и Учиха не стыдился этого.       Куро долго сидел под дверью, прежде чем Итачи всё-таки пошёл проверить его. Открыв дверь, к его ногам упал клочок бумаги.       «Это лишь грязные слухи».       Это всё, что было написано корявым почерком.       Итачи очень хотелось верить, что это относится к слуху о беременности Хинаты Хьюга, но червь сомнения не желал покидать его так скоро. Впрочем, он быстро забыл о записке, переключившись на её появлении в собственной двери.       Очевидно, что сама Хината, будучи в столице и, возможно, беременной, не смогла бы самостоятельно оставить записку. Либо это сделал её сообщник (также очевидно, что это не Нэджи, тот бы в лицо сообщил ему обратное), либо это совершенно никак не относится к Хинате.       Итачи ещё ни раз осматривал записку тем вечером, всматривался в этот корявый почерк и предавался сомнениям, пока твердо не решил в это не верить.       Он помнил, как сильно Хината не хотела заводить семью в молодом возрасте, и если уж она уступила в вопросе брака, то в вопросе детей, точно бы не дала своё согласие, для этого, по мнению Итачи, нужно было окончательно слететь с катушек и лишиться рассудка. Нет, она бы наложила на себя руки, но не родила от Нэджи.       С того момента Итачи Учиха твердо считал, что никакой беременности не существует, однако, общественность не разделяла его уверенности. Семья окидывала его испытывающими взглядами, не зная, как к нему подступиться. Клан «Хьюга» находился в полной эйфории от этой новости, и его члены были в полной уверенности, что будущий наследник превзойдет всех своих легендарных предков. Был ещё один шёпот в толпе, который раздавался всё чаще и чаще. Нэджи не является отцом ребёнка, оттого и не подтверждает новость о беременности. Хината Хьюга носит ублюдка от самого будущего Даймё. Глупо было бы иметь её положение и не пользоваться этим.       То есть, никто не собирался дать ему забыть об этом.       Итачи сделал вид, что успокоился лишь после встречи со своим осведомителем из столицы, который отрицал любые новости о беременности Хинаты. Учиха не забыл вернуть Нэджи нахальную ухмылку при встрече.       Сакура молча наблюдала за мрачной тенью, которую Итачи Учиха с трудом прогонял из своих глаз.       -У тебя есть какие-нибудь основания для ожидания? Почему ты веришь, что она выберет тебя?       -Только вера в её искренность.       -И всё?       Итачи промолчал. Было нечто ещё, но в этом он не готов был признаться даже себе, не говоря уже о Сакуре.       Его окликнули со стороны, и Итачи обернулся.       Это была Ойоси, которая проходила мимо кафе вместе со своей командой. Сложив руки в мольбе, она указала сначала на него, потом на себя и поклонилась.       Вся улица наблюдала, как под хмурый взгляд капитана «Анбу» двое мальчишек уводили под руки свою сокомандницу под её звуки мольбы.       Сакура не ждала продолжения разговора, пауза была слишком долгой, и в их сторону оглядывались люди. Всё-таки Итачи Учиха одним своим видом привлекал к себе внимание. Однако он продолжил, желая раз и навсегда закончить этот разговор.       -Мне мало моих чувств к ней, мне хочется большего, безумно большего, но даже сейчас этого достаточно, чтобы прожить жизнь в ожидании без сожалений.       Её ответ не требовался, поэтому Сакура продолжала молча ковырять десертной ложкой свой десерт, обдумывая, как Хината Хьюга могла упустить такую нежную, покорную любовь? На какие блага и сокровища она променяла эту благородную преданность?       То, что это последняя их с Итачи встреча, она уже догадалась.       -Ты разрешила мне пользоваться твоим книжным стеллажом, и между книг я нашёл розовый буклет из женской консультации. Вы с Саске планируете беременность? Я прошу прощения, если мой вопрос покажется тебе бестактным, однажды я уже сделал неверные выводы, теперь мне нужна правда.       Сакура в недоумении посмотрела на собеседника, который смотрел в сторону, вероятно тоже чувствуя неловкость.       Харуно покраснела и быстро спрятала взгляд на дно тарелки.       -Нет, пока нет, может быть в будущем, когда-нибудь, да и сейчас не время, мы ещё даже не женаты…       Быстрая речь собеседницы унесла все его тревоги. Итачи уже давно подозревал, что Сакура на самом деле не беременна, она не смогла бы столько времени скрывать, и её живот совершенно не увеличивался. Спросить раньше, он не осмеливался, но раз это их последняя встреча, ему тоже хотелось добиться истины, развеять свои подозрения.       -Тогда зачем тебе буклет?       Сакура ещё не успела отойти от той робости, что напала на неё, и оттого медленно соображала. Она совершенно забыла, о каком буклете идёт речь.       -Ах, это… Просто понравилось оформление. Я подумала, ну точнее, мечтала, что, когда открою свою больницу, у меня будет такой же хороший буклет. С картинками и хорошим текстом.       Сакура покраснела ещё больше, такими глупыми показались собственные слова! Она совершенно не подумала, что кто-то будет подозревать её в беременности, когда брала тот буклет. Ей и в голову не приходили подобные мысли.       -Это хорошая мечта, Сакура, я искренне желаю тебе успеха в твоей добродетели. Когда понадобится моя помощь, только скажи, и я поддержу тебя, и обещаю, я найду человека, который сделает тебе самый красивый буклет.       Она искренне, но очень робко поблагодарила его, и избавив их от новой неловкости, ушла.       Через неделю она по привычке уселась за тот же столик, сама не понимая, зачем она сегодня пришла в это кафе. Наверное, ей станет легче, если она увидит, что Итачи однозначно точно не придёт на их встречу. Однозначно точно не примёт её помощь больше. Да и какую помощь? Вряд ли Сакура смогла дать ему хотя бы один полезный совет.       Официант принес два десерта. Один ей, второй красавице за столиком напротив, что сегодня была ещё очаровательнее, чем обычно.       Они обе с тоской посмотрели на пустующее место, где раньше сидел Итачи Учиха.       Сакура едва прикоснулась к десерту, как девушка подсела к ней, заняв чужое место.       -Он сегодня не придёт?       Сакура не удивилась, всё это — десерт, чувство брошенности и жажда внимания одного конкретного человека, казалось естественной причиной для сближения.       -Он больше никогда не придёт.       -А почему?       «Он болен неизлечимой болезнью», вспомнились слова Саске. Тогда она интерпретировала их иначе, а сейчас и сама бы не сказала лучше.       -Он влюблён.       Обе девушки обречённо вздохнули и зачерпнув ложками десерт, продолжили трапезу в молчании, хороня свои собственные такие разные надежды на одного и того же человека.