Равные

      Собственная бравада, произнесенная им вчера, сегодня давила своей помпезностью и несусветной глупостью, за которую было стыдно. Он повел себя так же глупо, как Наруто с его идиотской присказкой про «Я стану Хокаге!», нужно было для полного сходства ударить себя в грудь и грязно выругаться, чтобы уж наверняка закопать весь свой авторитет перед Хинатой, и прямо в лоб ей сказать, что для неё он растопчет себя лишь бы она была с ним, ведь такой типаж ей точно нравится.       Конечно же всё это бред, уговаривал он себя, листая многочисленные рабочие документы, ища среди них нужный. Ему тоже хотелось быть нужным. Поэтому вчерашняя искренность была так необходима в первую очередь ему. Хината должна знать, что он ждёт её, что она может жить свою жизнь, как сама посчитает нужным, а потом он будет ждать её с распростёртыми объятиями.       Зачем ждать?       Этот вопрос целый день душил, отвлекая от работы.       Вот он пропустил нужный документ. Хината пройдёт мимо него также?       Зацикленность на Хинате за ночь сильно выросла, после обсессии на её грядущем путешествии. Слишком рискованно и опасно. Даже под надзором будущего Даймё и Казекаге. В дороге может случиться, что угодно, тем более, её раны не до конца зажили. Тем более, что она вряд ли способна себя защитить. Ко всему прочему нужно добавить неуравновешенную сестру.       В общем, путешествие, вчера им одобренное, сегодня было забраковано.       Умоляющий взгляд снизу вверх, говорящий обо всей важности её отъезда, снова выбивает из него весь воздух.       Ей и в самом деле стоит развеяться, исполнить свою мечту и сбежать как можно дальше от Неджи.       — Я разберусь с этим. — в итоге сказал он, не выдержав собственной рассеянности.       Итачи оглядел большие стопки документов, которые Госпожа Цунаде заставляла Шизунэ перенести из кабинета в архив. Зачем она вообще заставила притащить их? Он мог поклясться, что ни один из них она не открывала.       — Не хочу, чтобы ты отвлекался на такие мелочи. Я справлюсь. — Шизунэ, до этого ноющая своей наставнице, что ни за что не отнесёт эти горы одна, мигом восприняла духом и излучала уверенность. Её розовый поросёнок утвердительно хрюкнул.       — Мелочи.       Забавное слово в данном контексте. Стопки бумаг многоэтажками стояли на столе и даже на полу, оккупируя весь кабинет.       Действительно «мелочи».       — Ну что ты, Шизунэ, дай молодому человеку помочь тебе. Сама-то ты не так уж и молода.       — Всё ещё моложе вас. Даже с учётом вашей техники, наставница.       Итачи мысленно закатил глазf, глядя на очередную перепалку двух женщин, что могли сцепиться на ровном месте. Точнее, Сэнджу неизменно первая бросала колкость, а её ученица низменно огрызалась в ответ, но только в том случае, если рядом не было посторонних. Почему они вдруг решили, что Итачи перестал быть для них посторонним, оставалось для него полнейшей загадкой. Он предпочёл бы и дальше быть для них посторонним.       Он оставил их медленно кидать друг на друга шутливо-яростные взгляды и дальше. Уже через 10 минут свободные члены «Анбу» внимательно слушали его указания насчёт пресловутых документов.       Шизунэ и Цунаде почему-то кидали на него недовольные взгляды, но Учиха быстро от этого отмахнулся, и взял в руки последнюю кипу бумаги.       — И всё же я не могу остаться в стороне. —Шизунэ выхватила у него из рук половину бумаг.       — Хорошо. — сказал Итачи и забрал половину уже от той половины, вернув бумаги на место.       Шизунэ довольно хмыкнула.       — И всё-таки не стоило подключать «Анбу» по такому поводу. — Начала разговор девушка по пути к архиву, но заметив, что Итачи не намерен его поддержать, продолжила: — Можно было поймать генинов с улицы, да я бы и сама всё отнесла!       — Им пришлись бы платить за оказанные услуги их уровня. «Анбу» стыдно было бы отказывать в такой просьбе.       Итачи показались резкими собственными словами, хотя, очевидно, резкости неоткуда было взяться. Как и повода в очередной раз мысленно возвращаться к вчерашнему разговору с Хьюга. Мысли снова крутились вокруг вчерашнего разговора, он пришёл к выводу, что ему невероятно повезло, что Хината была уставшей и не смогла уличить его в отчаянии. А он был в самом настоящем отчаянии, не зная, как ещё он может наладить с ней отношения.       Второй его вывод состоял в том, что им есть что налаживать. Хината явно была счастлива слышать его нелепые речи, по крайней мере, она плохо скрывала это, значит, она к нему что-то да чувствует.       Отсюда вытекало следствие, что глупо отпускать её в длительное путешествие, раз они оба что-то чувствуют друг к другу. Нужно отговорить её и совместными усилиями решить все существующие проблемы.       Очень просто и очень наивно.       Очень глупо.       И невероятно отчаянно.       Работа не могла занять всё его внимание, а такие мелочи, как таскание документов из пункта А в пункт Б ещё сильнее сбавляли его спокойствие, и мысли о Хинате пробивали его.       — Ой! — Шизунэ запнулась о собственную ногу и не имея возможности схватиться за что-либо, начала падать, подкидывая бумаги в воздухе.       Итачи не осталось ничего кроме как бросить свою ношу и подхватить девушку. Ещё бы чуть-чуть и Шизунэ могла сильно удариться головой об пол, но рука Итачи вовремя юркнула под женский затылок, а вторая на талию.       — Ты в порядке? — Итачи беспокойно осматривал девушку в собственных руках, проверяя не ударилась ли она.       Чёрт возьми! Мысли о Хинате Хьюга начинают быть опасными не только для него!       — Да, да… Благодаря тебе. — Шизунэ учащенно дышала. Резкая смена положения вызвала лёгкое головокружение. Мысль, что сам Итачи Учиха держит её в своих руках и так близко и с таким волнением смотрит на неё, заставила её покраснеть.       Он помог ей подняться.       — Ах, какой бардак! Я сама всё разберу, даже не смей предлагать мне помощь! — Шизунэ была смущена и только разбросанные по полу бумаги могли изменить положение. Как ей казалось.       Итачи Учиха без лишних слов стал ей помогать, не обращая внимание на её причитания. В итоге она замолчала, но смущение никуда не делось. Она, как юная девица, не могла даже обернуться в его сторону.       — У тебя нездоровый румянец. Я провожу тебя до медпункта. — сказал Итачи, когда работа была почти сделана.       Шизунэ покраснела ещё больше.       Ну какой мужчина! Сколько заботы об обычной коллеге! И о чём только эта Изуми думала, когда его бросила?       — Глупости. Это быстро пройдёт, да и в медпункте нет никого, кто разбирался бы лучше меня. — осознав, что слова были чересчур самоуверенными, она снизила градус важности. — Как ирьенин тебе заявляю, со мной всё хорошо.       — Хорошо. Тогда возвращайся в кабинет, я один справлюсь.       Шизунэ совсем раскраснелась от его спокойного тона. Он ведь ещё в кабинете сказал, что один справится, а из-за неё он потерял кучу времени и всё равно в итоге справляется один!       Ей оставалось только лишь уйти.       — Милая, в твоём возрасте совершенно неуместно ходить такой красной, — елейно, почти нежно сказала Пятая, когда вернулась её ученица, а потом как рявкнула: — А ну живо взяла себя в руки!       Горделиво хмыкнув, Шизунэ отвернулась, но справедливости ради, рявканье наставницы чуть её охладило. Всё-таки юной и легкомысленной девушкой, она уже не была. Её розовобокий друг, также гордо хрюкнул у неё в ногах, что вызвало улыбку. Она ощущала, как ментально щупальца ироничных и неуместных подколов тянутся к ней со стороны Цунаде, как её губы растягиваются в притворно сладкую улыбку, как с них готова сорваться очередная колкость.       Итачи Учиха зашёл в кабинет и прошёл к своему столу. Шизунэ почувствовала недовольство со стороны Хокаге. При самом капитане «Анбу» она не станет дразнить её из-за него же. Всё-таки совесть старуха ещё не пропила.       Но похоже спустить пар на ком-то той уж слишком хотелось.       — Неправильно ты, Итачи-сан, «Анбу» распоряжаешься. Лучшие из лучших, как никак, а ты их бумаги таскать заставляешь. Я, как Хокаге, никогда бы так не поступила. Сама бы отнесла.       Шизунэ изогнула бровь в удивлении. Ага отнесла бы. Вон как отнесла, аж заставила её корячиться.       — Интеллект всегда преображает над грубой силой.— ровным тоном сказал Итачи, даже не удостоив ту и взгляда, одной фразой объясняя всё.       Шизуне только одобрительно хмыкнула, весело выступая против Принцессы Кулаков, чтобы позлить ту. И это удалось. Цунаде нервозно заворчала себе под нос, что вообще-то она кое-кому помогала, и раз этот кое-кто не ценит, то могла бы и не мозолить ей глаза, а потом по-настоящему разозлилась, когда никто не отреагировал на её злой шёпоток.       — Пошли оба вот отсюда.       — Не могу, вы сами заставили меня работать здесь.       — Не могу. Я ваша ассистентка. Где же мне ещё быть?       Цунаде схватилось за голову. Зачем ей вообще этот молодняк?       

***

      От главных ворот до самого Главного Штаба по проспекту из уст в уста передаётся новая сплетня.       Хината Хюьга уехала в столицу вместе с будущим Дайме через неделю после собственной свадьбы.       А вы слышали, если бы не его вмешательство, её бы казнили за дезертирство!       Теперь то понятно, зачем она выскочила замуж за собственного брата — чтобы передать тому полную власть над кланом и счастливо жить с любимыми во дворце. Разумеется, он никогда не женится на ней — клеймо нукенина — несмываемый позор для шиноби, никто не простит такое в правящей семье.       И будет она всю жизнь на вторых ролях, пока новая законная жена наследника не изведёт её. И даже её внебрачные ублюдки не спасут её. Совершенно пропащая дрянь, одним словом.       Какие вы глупцы, раз поверили ей! Хюьга околдовала Молодого Господина, обманом влюбив его в себя, чтобы он увёз её из Конохи и избавил от позора. Клеймо нукенина, суд, брак с братом, чем тут гордиться? Ясное дело, ей оставалось только бежать, а тут такая выгодная партия подвернулась.       Одно совершенно ясно — Хината Хюьга с властью в руках обрекает их страну на скорый крах. Ни к чему хорошему эта история однозначно не приведёт.       Какие вы злые! Неужели не видите, какая чистая и нежная история любви перед нами? Будущий Дайме с первого взгляда влюбился в нашу скромницу Хюьга и, несмотря на все её проблемы, забрал её с собой во дворец, где их ждут долгие годы счастливой семейной жизни!       Жалко Нэджи-куна. Такой хороший парень. Чем он ей не угодил? Уехать через неделю после свадьбы! Я бы не позвал своей жене нанести мне такой позор.       И это только то, что услышал Итачи за пять минут после возвращения со срочной миссии. К моменту, когда он дошёл до своего дома, общественность его района провозгласила, что Хината Хюьга — конченая сука, меняющая мужчин ради собственной выгоды.       Ярость, внутри Итачи клокотала, он ловил каждое слово о ней, запоминал каждого человека, говорившего грязные слова о ней, не в силах что-либо изменить. Всё это — одна большая ложь, раздутая злыми, гнилыми и ущербными языками. Всё это — желчь, что сидит в людях, готовых, нет, хуже, желающих загнобить невиновного человеком.       Проблема не в Хинате и её поступках.       Проблема в обществе, что само придумало грязь и обмазывается ею. Итачи своими глазами видел, как живо и увлечённо эти люди вели обсуждения, как счастливы и веселы были их лица, излучающие эйфорию. Это был их триумф. Настолько низко они пали.       Итачи долго стоял на своём балконе, крепко вцепившись в перила. Хокаге смотрели на него, он смотрел вниз, на узкие, непроходные улочки, где сегодня бурлила жизнь. И грязь.       Хината была права — общество не простит её никогда. Быть с ней — добровольно разрешить поливать себя дерьмом.       Итачи нервно усмехнулся. Откуда у Хинаты, этой юной, наивной души, такое глубокое понимание людской сути? Его бесило, бесило, бесило, что она права, бесило то, что она ограждает его от этого дерьма, как и предвидела ранее.       Вся Коноха обсуждает её, Акихико-сама и Нэджи. Вспоминают даже Наруто, но только не его. Никто не знает, что у него была ключевая роль в этой дешёвой романтической истории. Вообще-то, это ему было предписано, «спасти принцессу» и украсть её у мерзкого дракона.       Но всё идёт согласно плану Хьюга, грязные слухи льются рекой, избегая лишь Итачи. Она же такая умница. Такая заботливая. Такая!.. Черт возьми, такая любимая, что терпеть эту заботу, эту защиту его репутации просто невозможно. Как и сорваться без повода в столицу, перехватить её и вернуть обратно. Только не сейчас, когда Коноха превращалась в один большой чан с отбросами.       Ему снова ничего не остаётся, как послушно играть роль постороннего, незнакомого человека. Только вот у этого человека сердце кровоточит, а само его тело пронизано тысячью клинками. Да ни один его противник никогда не ставил его на колени так умело, как она. Более того, ни одному из своих противников Итачи не сказал бы «ещё», только ей.       Всё только ей.       Разумеется, только тогда, когда она позволит. Он начинающий актёр, который очень боится увольнения. Ведь его навыки очень скромны, а других актёров, желающих занять его роль, оказывается, много.       Хината наверняка знала о его страданиях, и сама страдала от этого. Она и уехала, чтобы не дразнить его своим присутствием — дать время её забыть.       Итачи не мог представить, что Хината сейчас где-то абсолютно спокойна и без тени переживаний. Ему бы хотелось этого, но зная её тревожный, восприимчивый к любым изменениям характер, Учиха был уверен — нет на свете более нежной и чувственной души, как и нет никакой возможности ей избежать страданий.       И, как она защитила его от людской молвы (хотя сам Итачи вынес бы и двойную порцию дерьма, совершенно не заметив), он обязан не показывать своих терзаний, дабы не опечалить её сильнее, ему остаётся лишь послушно дожидаться, когда Хината вновь одарит его своей милостью.       Разве не так поступают влюблённые?       

***

      С отъездом Хинаты жизнь в Конохе осталась прежней за исключением одного человека, который, едва не начинал считать дни до её возвращения, придуманного им же. В первое время дни тянулись вечностью, позже стало легче — работа вновь поглотила его целиком.       К собственному удивлению, Итачи начал замечать странные слова, которые Цунаде использовала по отношению к нему или Шизуне. То Шизуне наденет новую брошь и обязательно нужно всем (Итачи) её рассмотреть и всем (Итачи) нужно сделать комплимент. То он слишком бледен и его нужно срочно осмотреть.       «Шизуне, ну не стой, человек умирает, ведь его в смотровую».       Потребовалось до смешного много дней, чтобы понять, что происходит. Пятая пыталась их сблизить! А раз Шизуне продолжала носить новые браслеты, заколки на волосах и даже пару раз сделала лёгкий макияж в дни, когда была особенно улыбчива с ним, то она и в самом деле могла испытывать к нему симпатию.       Итачи предпочитал этого не замечать, но он замечал. С ним это не впервые.       Шизуне хорошая девушка, ему приятно поболтать с ней в перерыве, но не более. Он не собирался жаловаться Цунаде, что раскрыл её коварный план, не собирался подавать никаких сигналов о своём открытии, не желая ранить чувства Шизуне. Она это перерастёт. Он уверен, что для неё всё это такие же глупости, как и для него. Просто идея о служебном романе стала сладкой, как никогда. Для неё или её наставницы. Неважно. Итачи сильно сомневался, чтобы он мог понравиться ей по-настоящему. Её наваждение пройдёт намного более безболезненно, если он будет достаточно учтив и менее привлекательным. По этой причине Итачи стал ещё более молчаливым и ещё более отстранённым. Если раньше он старался поддерживать диалог, быть в курсе всех событий, то теперь Итачи интересовала лишь его непосредственная работа, что страшно бесило Цунаде, которая считала его поведение тотальным неуважением лично к ней и не собиралась это терпеть.              — Когда я смогу брать дополнительные миссии? — вызывающе пискнула мелкая пигалица четырнадцати лет из клана Учиха, как раз после очередной неудачной попытки Сэнджу растормошить противного мальчишку из этого же клана.       Двадцатая команда генинов стояла перед её столом, отчитываясь о завершённой миссии.       Хокаге проигнорировала вопрос девочки, объяснения сейчас были бы так утомительны.       Девочка с двумя растрёпанными косичками нагло повторила свой вопрос, не обращая внимания на предупреждающее «ТЦ!» своего сенсея.       — У меня есть шаринган, теперь я могу брать более сложные миссии. Мне нужны деньги.       Итачи кинул короткий взгляд на девочку, но промолчал.       Иметь шаринган в четырнадцать лет не такая уж редкость. Скорее исключение. Особенно для девочки. Особенно в мирное время. Настало сильно поругалась с родителями? Ну-ну.       — И как же ты его получила? — Цунаде не была злой или противной старухой, что кошмарила миленьких детей ради собственного удовольствия, но сейчас от собственного раздражения в голос пронзилась ирония вкупе с насмешкой.       Девочка побледнела от ужаса, и едва могла открыть рот ради неразборчивых звуков, былая смелость испарилась в одно мгновение. Цунаде, перебиравшая бумаги отчёта об их выполненной миссии, подняла внимательный взгляд к девочке, ожидая ответа.       — По 3-ему пункту соглашения между Конохой и кланом Учиха, члены клана не обязаны отчитываться о своём шарингане и методе его получения. — Сухим и монотонным голосом прокомментировал Итачи, обращая в свою сторону всеобщее внимание. Сам же он смотрел в глаза Хокаге предупреждающим взглядом.       Та лишь поджала губы, после долгого молчания и слегка склонила голову, прежде чем вернуть её к детям.       — Я приношу извинения за свою забывчивость. Хорошо, что наш следующий Хокаге так хорошо юридически подкован и не дал случиться неправомерным действиям.       — Я правда никому не должна об этом говорить? — Девочка во все глаза смотрела на Итачи, как на своего спасителя.       Сам Итачи не считал эту ситуацию настолько важной, чтобы обращать внимание на обычного генина. Пускай и с шаринганом.       — Не обязана.       — А можно я стану вашей ученицей?       — Ойоси! — запротестовала её сенсей. Цунаде тихонько захихикала (вышло как-то зло), а мальчики возмущенно пропищали: «Мы тоже хотим» ломающимися юношескими голосами, чем возбудили новое «ТЦ!» своего сенсея.       Итачи привыкший к подобным навязываниям и глазам не моргнул.       — У меня много дел.       — Но это не значит «нет»! — слишком самодовольно для четырнадцати летки.       И тогда Итачи поднял взгляд. Перед ним стояла щуплая и низкая, для своего возраста, девушка в фиолетовом спортивном костюме, что был весь покрыт дорожной пылью и грязью. Уперев руки в тощие бёдра, она возвышалась над ними всеми и не замечала ни собственную команду, ни сенсея с Хокаге. Она горящими глазами смотрела лишь на него, слегка приподняв подбородок, невербально говоря «смотри на меня» и «выбери меня».       Две лохматые косички, казалось, не могут ужиться друг с другом и были абсолютно непохожими. Но ни внешний вид, ни грязная форма не скрывала Учиховской исключительности и непомерной гордости.       Да, тут определенно есть с чем работать.       — Нет — однозначно «нет».       — Ну, пожалуйста, Итачи-сан, я стану вашей самой прилежной ученицей.       Она делает поклон для уважительной просьбы, как полагается, без спешки и лишний движений, пока её сенсей пытается извиниться за неё. По резким нотам в голосе ей было обидно.       — Иди уже, не задерживай нас, а то вообще миссий не получишь. — Цунаде с улыбкой наблюдала за происходящим, но даже к милым девочкам её терпение имело предел. Она улыбалась ещё шире, когда наставница двадцатой команды за воротник тащила Ойоси из кабинета под её заливные обещания, и по этой коварной улыбке Итачи понял: «Она ему ещё это припомнит».