Ты - моя вселенная

Домой они к Саше приехали около шести. Отец встретил их настороженным взглядом, но при виде горы подарков немного подобрел. — Ничего себе, — только и сказал он. — Вы чего, весь магазин скупили? — Почти, — хихикнула Саша, перетаскивая пакеты в прихожую. — Пап, ты собираться начал? — А чего собираться? — Отец пожал плечами. — Рубашку надел, штаны чистые. Нормально. — Пап! — Саша возмущённо упёрла руки в боки. — Там люди! Женщины будут нарядные! Ты не можешь в старой рубашке! — А чем тебе рубашка не нравится? — искренне удивился отец. — Я её в прошлом году покупал. — В прошлом веке, — буркнула Саша и потащила его в комнату. — Идём, я тебе сама выберу. Космос, ты пока посиди, мы быстро. Космос остался в прихожей один. Сел на пуфик, огляделся. Квартира Саши была маленькой, старой, но уютной. Пахло пирогами и почему-то хвоей. Из комнаты доносились приглушённые споры: "Пап, это не модно!" — "А мне всё равно, мне удобно". Он улыбнулся. Как же это всё было... по-домашнему. По-настоящему. Через полчаса из комнаты вышла запыхавшаяся Саша. — Готово, — объявила она. — Пап, иди покажись. Отец вышел — в новой рубашке, которую Саша купила утром, в приличных брюках, даже волосы пригладил. — Ну как? — спросил он неловко. — Отлично, — искренне сказал Космос, поднимаясь. — Выглядите солидно. — А то, — фыркнул отец, но по глазам было видно — довольно. — Пап, ты пока чай попей, — скомандовала Саша. — Мы с Космосом собираться будем. В моей комнате. Не заходи. — Да больно надо, — буркнул отец и ушёл на кухню. Сашина комната была маленькой, заваленной учебниками, но чистой. Космос сел на стул, наблюдая, как она открывает шкаф и достаёт оттуда костюм — его костюм, который он привёз утром. — Так, — деловито сказала она. — Брюки. Пиджак. Рубашка. Бабочка. Носки... — Она порылась в пакете. — А где носки? — Какие носки? — не понял Космос. — Чёрные. Ты же взял? — Я взял, которые ты сказала. — Он пожал плечами. — В пакете всё. Саша вытряхнула пакет. Носков не было. — Космос! — Она возмущённо посмотрела на него. — Ты забыл носки! — Любимая, ну носки... — Он попытался её обнять. — Можно и без носков. — Нельзя! — Она вывернулась. — Там люди! Там женщины! Там Новый год! А ты хочешь быть без носков? — Я хочу быть с тобой, — улыбнулся он, снова притягивая её к себе. — А носки... ну купим по дороге. — Космос! — Саша упёрлась ладонями ему в грудь. — Сначала костюм, потом обнимашки. — Строгая какая, — усмехнулся он, но отпустил. Саша быстро нашла какие-то запасные носки — папины, но сошло бы. Потом принялась за него всерьёз. — Руки вверх, — скомандовала она. Космос послушно поднял руки. Она стянула с него свитер, оглядела. — Похудел в клинике, — заметила она. — Пиджак великоват будет? — Нормально. — Он смотрел на неё, на её сосредоточенное лицо, и внутри всё таяло. — Рубашку давай. — Она протянула ему белую рубашку. — Одевай. Он надел, начал застёгивать пуговицы. Саша смотрела, потом не выдержала — подошла, отодвинула его руки. — Давай я. А то вечно криво застегнёшь. Она застёгивала пуговицы снизу вверх, сосредоточенно, чуть высунув язык. Космос смотрел на её макушку, на пушистые волосы, и чувствовал, как внутри разливается тепло. — Саш, — позвал он тихо. — М? Она подняла глаза. Он наклонился и поцеловал её — прямо так, с полузастёгнутой рубашкой. — Космос! — возмутилась она, когда он отстранился. — Я застёгиваю! — А я целую, — улыбнулся он. — Любимая моя. — Ненормальный. — Она продолжила застёгивать, но щёки порозовели. Потом были брюки — тут Космос справился сам, но Саша проконтролировала, чтобы стрелки были ровные. Потом пиджак — она одёрнула его, поправила воротник. Потом бабочка. — Ты умеешь? — спросил он с сомнением. — Научусь, — решительно сказала Саша и принялась колдовать над бабочкой. Она стояла так близко, что он чувствовал её дыхание. Руки её касались его шеи, завязывали узел, и это было невероятно интимно. — Саш, — выдохнул он. — Что? — Ты сводишь меня с ума. — Я бабочку завязываю, — фыркнула она, но голос дрогнул. — Бабочку, — согласился он. — А я смотрю на тебя и думаю, как же мне повезло. Она подняла глаза. Посмотрела долго, серьёзно. — Это мне повезло, — сказала тихо. — Готово. Смотри. Она отошла, давая ему посмотреться в зеркало. Бабочка сидела немного криво, но очень старательно. — Идеально, — сказал Космос. — Ты волшебница. — Ага. — Она улыбнулась. — Теперь я. Она выпроводила его из комнаты. — Жди на кухне. Я быстро. — Может, я тут посижу? — жалобно спросил он. — Посмотрю? — Нет! — Она захлопнула дверь перед его носом. Космос пошёл на кухню, где отец Саши пил чай и смотрел в окно. — Ну что, бандит, — сказал отец, не оборачиваясь. — Дождался? — Дождался, — улыбнулся Космос. — Чаю налить? — Сиди уж. Сам налью. Они сидели молча, но это молчание было спокойным. Почти дружеским. В комнате Саша колдовала перед зеркалом. Она надела платье — красное, чуть выше колена, с открытыми плечами. Купила его специально для этого вечера, но до сих пор не была уверена. Слишком откровенно? Слишком ярко? Она крутилась перед зеркалом, когда дверь приоткрылась. — Саш, можно я... — начал Космос и замер. Она обернулась. Он стоял в дверях, смотрел на неё, и в глазах было что-то такое, отчего у неё сердце остановилось. — Ты... — выдохнул он. — Ты невероятная. — Нормально? — спросила она несмело. — Не слишком ярко? Он подошёл. Медленно, будто боясь спугнуть. Остановился в шаге, провёл взглядом по её плечам, по платью, по волосам. — Ты самая красивая женщина, которую я видел в жизни, — сказал он тихо. — Самая. Она покраснела, хотела что-то сказать, но он шагнул ближе, взял её лицо в ладони. — Я хочу тебя, — прошептал он. — Прямо сейчас. Так сильно, что сил нет терпеть. У Саши перехватило дыхание. — Космос... — выдохнула она. — Не сейчас. Нас ждут. Отец там... Вечер... — Знаю. — Он прижался лбом к её лбу. — Знаю, любимая. Просто... ты такая красивая. Я не могу молчать. — После, — пообещала она. — После праздника. Хорошо? Он вздохнул, отстранился, улыбнулся. — Хорошо. Но я запомню. — Запоминай, — улыбнулась она. — А теперь иди, я ещё тушь поправлю. Через полчаса они выходили из дома. Отец в новой рубашке, с пакетом подарков. Космос при параде, с бабочкой, которую завязала Саша. Саша — в красном платье, с золотыми часами на руке и счастливой улыбкой. В машине отец сел сзади, Космос за руль, Саша рядом. — Ну что, — сказал Космос, заводя мотор. — Поехали? Встречать Новый год? — Поехали, — кивнула Саша. — Только без глупостей, — буркнул отец с заднего сиденья. — Я за вами слежу. Космос и Саша переглянулись и улыбнулись.

***

К дому Космоса подъехали около восьми. Во дворе уже стояли знакомые машины А у подъезда, прямо на морозе, курили и о чём-то разговаривали трое мужчин и две женщины. — Приехали, — сказал Космос, выключая двигатель. — Ну, с Богом. Они вышли из машины. Саша взяла отца под руку — он заметно напрягся, но виду не подавал. — О, Космос! — Белый с добродушным лицом — шагнул навстречу. — А мы уж думали, заблудились вы. — Пробки, — коротко пояснил Космос. — Знакомьтесь. Это Саша. А это её отец — Николай Петрович. Все взгляды устремились на них. Саша улыбнулась, отец кивнул с достоинством. — Очень приятно, — Белый первым протянул руку отцу. — Александр. Можно Саша, как и вашу дочь. Отец пожал руку. Крепко, по-мужски. — Николай. — А это Валера, — Белый кивнул на рядом стоявшего Фила с внимательным взглядом. — Здрасьте, — Фил пожал руку, тоже крепко. — Рады познакомиться. — Моя жена, Ольга, — Белый подвёл улыбчивую девушку. — А это Тамара, жена Фила. Женщины заулыбались, Ольга сразу подошла к Саше: — Какое платье чудесное! Где брала? — Спасибо, — Саша оживилась. — На рынке, в "Пассаже". — О, я тоже там люблю... — и девушки сразу собрались в кучку поболтать. — А это Витя, — Космос кивнул на Пчелкина, который стоял чуть поодаль и курил сигарету. — Здравствуйте, Николай Петрович, — Витя подошёл, пожал руку отцу. — Рад видеть. Слышал о вас от Космоса. — И я, — отец чуть расслабился. — надеюсь в хорошем ключе слышал? — Конечно, — Витя смутился. — Какие вопросы? Все засмеялись, и напряжение немного спало. — Ну чего на морозе стоять? — Белый хлопнул в ладоши. — Пошли в тепло. Там стол накрыт, оливье ждёт. — И коньяк, — добавил Пчёла. — Трёхзвёздочный, хороший. — Ну, за коньяк спасибо, — отец оживился. — Пойдёмте. Они вошли в подъезд. Лифт поднял их на нужный этаж. Космос открыл дверь, и все повалили в прихожую. — Раздевайтесь, проходите, — суетился он. — Оль, посмотри, там тапки для всех есть? — Есть, есть, — отозвалась Ольга из глубины квартиры. — хватит. Саша помогала отцу снять пальто, шепнула: — Ну как ты, пап? — Нормально, — буркнул он. — Мужики вроде нормальные. Руки жмут как люди. — Я же говорила. — Посмотрим, что за столом будет. Она улыбнулась и поцеловала его в щёку.

***

В гостиной всё сияло. Стол ломился от еды. Оливье, селёдка под шубой, заливное, горячее, мандарины, конфеты. В центре возвышался торт, который Саша купила утром. Горели свечи, телевизор тихо играл "Голубой огонёк". Все расселись. Саша оказалась между Космосом и Ольгой. Напротив — отец, рядом с ним Белый и Фил. Витя устроился с краю, Тамара хлопотала с салатами. — Ну что, — Космос поднял бокал. — Давайте за то, чтобы всё хорошее, что случилось в этом году, осталось с нами. А плохое — ушло. — За это, — кивнул Белый. Все выпили. Саша посмотрела на Космоса — он поймал её взгляд и улыбнулся. — Спасибо, что пришла, — шепнул он ей на ухо. — Спасибо, что позвал, — ответила она. — Николай Петрович, — Белый повернулся к отцу. — Вы на заводе работаете? Космос говорил. — На заводе, — кивнул отец. — Тридцать лет уже. Сталевар. — О, это серьёзно, — Фил уважительно покачал головой. — Тяжёлая работа. — А вы чем занимаетесь? — осторожно спросил отец. Все на секунду замерли. Космос напрягся. — Да бизнесом разным, — дипломатично ответил Белый. — Офис у нас "Курс инвест". Ну, и Космос с нами. — Понятно, — отец кивнул и, к удивлению Саши, больше не лез в дебри. — А дети у вас есть? — Скоро будет, — оживился Белый. — пока не знаем кто, но очень ждем. — А у Валеры? — отец перевёл взгляд на него. — Пока не обзавёлся, — Фил улыбнулся и посмотрел на Тому. — Но планы есть. Тамара покраснела. Ольга хихикнула и та толкнула её локтем. — Ну, это дело хорошее, — одобрил отец. — Семья — это главное. — А вы, Николай Петрович, — подключился Витя, — как к Новому году относитесь? Любите? — Да как все, — отец пожал плечами. — Раньше с женой встречали. Теперь вот с дочкой. А сегодня вон с вами. — Значит, будем знакомиться дальше, — Белый поднял рюмку. — Давайте выпьем за знакомство! — И за Новый год! — добавил Фил. За окном падал снег. Где-то взрывались петарды. В комнате было тепло, шумно и по-настоящему счастливо. Отец Саши, который час назад был готов бежать отсюда, сейчас хохотал над шуткой Белого и наливал себе ещё коньяку. Ольга и Тамара обсуждали рецепты с Сашей. Саша откинулась на спинку стула и подумала: вот оно. То, чего ей всегда не хватало. Семья. Только теперь она была — большая, странная, но настоящая. — С наступающим, любимая, — прошептал Космос. — С наступающим, родной. Они поцеловались под звон бокалов и одобрительный свист Вити. Это был лучший Новый год в их жизни. Когда за окном взорвалась очередная петарда, а Витя затянул "В лесу родилась ёлочка", которую подхватили все, кроме отца Саши, занятого важным разговором с Белым о заводах и рабочих, Космос наклонился к уху Саши. — Пойдём, — шепнул он. — Я подарок хочу показать. — Сейчас? — удивилась она. — А как же... — Успеют без нас, — улыбнулся он. — На пять минут. Она кивнула, и они незаметно выскользнули из гостиной. Космос повёл её по коридору мимо кухни, мимо ванной, в самую дальнюю комнату — спальню. Здесь было тихо, только слышно было приглушённый шум из гостиной да стук снега в окно. — Закрой глаза, — попросил он. — Ой, какие тайны, — засмеялась Саша, но послушно зажмурилась. Она слышала, как он открывает шкаф, как шуршит чем-то. Потом его руки легли ей на плечи. — Открывай. Она открыла глаза. В руках у Космоса была небольшая коробка, перевязанная ленточкой. Он протянул ей. — С Новым годом, любимая. Саша развязала ленту, подняла крышку и ахнула. В коробке лежал телефон — маленький, серебристый, с выдвижной антенной, совсем новенький. "Motorola", кажется. — Космос... — выдохнула она. — Ты с ума сошёл. Это же бешеных денег стоит! — Неважно. — Он улыбнулся. — Ты теперь всегда сможешь мне позвонить. Не только из дома, не из автомата. В любое время. Если что-то случится, если просто захочешь услышать — набирай. Она смотрела на телефон, и на глаза наворачивались слёзы. — Я же теперь тебя достану, — прошептала она. — Буду звонить каждые пять минут. — Звони, — он обнял её. — Я только этого и хочу. Чтобы ты была рядом. Даже когда далеко. Она прижалась к нему, чувствуя, как бьётся его сердце. — Спасибо, родной. Это самый лучший подарок. — Ты ещё мой не видела, — вдруг сказала она, отстраняясь. — Я тоже кое-что приготовила. — Правда? — удивился он. — Ага. Только это не в коробке. — Она загадочно улыбнулась. — Подожди секунду. Она выскользнула в коридор, вернулась через минуту с маленьким бархатным мешочком, который прятала в своей сумочке в прихожей. — Держи. Космос развязал мешочек, вытряхнул на ладонь. Это был браслет — плетёная кожаная нить с серебряной подвеской в виде маленькой звезды. — Это... — он не находил слов. — Я заметила, что ты ничего не носишь, — сказала Саша. — Ни колец, ни цепочек. А это... это просто. Но звезда — в честь твоего имени. Чтобы я была всегда с тобой. Даже когда не рядом. Он смотрел на браслет, и в глазах у него стояло что-то такое, от чего у Саши защемило сердце. — Надень, — попросила она. Он протянул руку. Она застегнула браслет на его запястье. Кожа тёмная, звезда блестит. Смотрится удивительно гармонично. — Никогда не сниму, — сказал он тихо. — Обещаю. — Ну, в душе можно, — улыбнулась она. — И в душе не сниму. — Он притянул её к себе. — Ты теперь всегда со мной. Поняла? — Поняла. Они стояли обнявшись, и время остановилось. За стеной шумели гости, Витя запел что-то новое, Ольга смеялась. А здесь, в этой комнате, было только двое. — Саш, — выдохнул Космос ей в макушку. — М? — Я не забыл. — Что? Он отстранился, посмотрел в глаза. Взгляд был тёмным, серьёзным, обжигающим. — Ты обещала. После праздника. У Саши перехватило дыхание. — Космос... — Я помню всё, — сказал он тихо. — Каждое твоё слово. Каждое обещание. И сегодня, когда я увидел тебя в этом платье... когда ты завязывала эту дурацкую бабочку... когда мы сидели за столом и ты смеялась... я понял окончательно. — Что понял? — Что хочу тебя. Всю. Навсегда. — Он провёл рукой по её плечу, по ключице. — Я очень тебя хочу, Саша. Прямо сейчас. Она смотрела на него и не могла отвести взгляд. В груди разгорался пожар. — Там гости, — прошептала она. — Подождут. — Он наклонился, коснулся губами её шеи. — Мы на пять минут вышли. Никто не хватится. — Космос... — Я люблю тебя, — прошептал он. — Очень. И хочу. Ты даже не представляешь как. Она чувствовала его дыхание, его руки на своей талии, и всё внутри пело. — Родной... — выдохнула она. — Останься сегодня, — попросил он. — После праздника. Все разойдутся, отец твой... я отвезу его, если надо. Или такси вызову. А ты останься. Пожалуйста. Она смотрела в его глаза — тёмные, горячие, любящие. — Хорошо, — прошептала она. — Я останусь. Он поцеловал её — жадно, отчаянно, будто ждал этого всю жизнь. Она ответила, прижимаясь всем телом. — Пойдём к гостям, — выдохнула она, отрываясь. — А то заметят. — Им не до нас, — усмехнулся он. — Они там коньяк допивают. — Всё равно. — Она поправила платье, пригладила волосы. — Надо вернуться. Потом... — Потом, — кивнул он. — Я запомнил. Она взяла его за руку, и они вернулись в гостиную. Всё было как прежде — Витя пел, Ольга и Тамара танцевали, Белый с отцом Саши обсуждали что-то серьёзное, Фил подливал коньяк. Никто ничего не заметил. Только Саша чувствовала, как горит кожа там, где касались его губы. Завершение праздника тянулось невыносимо долго. Каждая минута казалась Саше вечностью. Она сидела за столом, пригубливала шампанское, улыбалась шуткам, но все её существо было настроено на одну частоту — на Космоса. Она чувствовала его взгляд на себе каждый раз, когда поворачивалась. Он не прикасался к ней больше, не подходил, только смотрел издалека — темно, горячо, обещающе. Отец Саши, увлечённый разговором с Белым, казалось, забыл о существовании дочери. Белый, несмотря на репутацию, вёл себя как радушный хозяин — подливал гостям, шутил с Витей, даже станцевал с Ольгой какой-то медленный танец под старую пластинку. Фил к тому времени уже клевал носом в кресле, сжимая в руке пустой бокал. — Ну что, по домам? — зевнула Тамара, взглянув на часы. — Скоро пять уже. — Давайте я такси вызову, — подхватился Космос. — А меня Саша подбросит, — крякнул отец Саши, хлопнув Белого по плечу. — Мы ещё не договорили. Сердце у Саши ёкнуло. Всё складывалось само собой. — А ты, дочка? — повернулся к ней отец. — Поехали с нами? — Пап, я, наверное, останусь, — как можно небрежнее сказала Саша. — Помогу убраться. — Хорошо, только завтра позвони обязательно! — Позвоню, па. — она улыбнулась. Через полчаса квартира опустела. Остались только Саша и Космос. Она стояла посреди гостиной, среди грязных тарелок, недопитых бокалов и пепла в пепельницах. Тишина звенела в ушах после пяти часов непрерывного шума. — Ну что, убираться будем? — спросила она с нервной улыбкой. Космос медленно подошёл к ней. Остановился в шаге. Протянул руку и взял её за подбородок, приподнимая лицо. — Не будем, — сказал он тихо. И поцеловал. Это был не тот торопливый поцелуй в спальне, когда они боялись, что их застукают. Это было медленное, глубокое, смакующее прикосновение. Он целовал её так, будто пробовал на вкус, изучал, запоминал. Его руки легли ей на талию, притянули ближе. — Пойдём, — выдохнул он ей в губы. Она взяла его за руку, и они пошли в спальню. Ту самую, где несколько часов назад он дарил ей телефон, а она — браслет. Теперь здесь было темно, только свет уличного фонаря пробивался сквозь занавески, рисуя полосы на полу. Космос закрыл дверь. — Наконец-то, — выдохнула Саша, прижимаясь к нему. — Я думала, этот вечер никогда не кончится. — Я тоже, — усмехнулся он, целуя её в висок. — Каждую минуту смотрел на тебя и думал: скорее бы они ушли. — И что ты думал? — Она подняла на него глаза, в полумраке блестящие и тёмные. — Всё, что нельзя было делать при гостях. — Его голос стал ниже, хриплее. — Всё, что я сделаю с тобой сейчас. Она потянулась к нему сама, впилась в его губы жадным поцелуем. Руки уже расстёгивали пуговицы на его рубашке, торопливо, нетерпеливо. — Саша, Саша, — засмеялся он, перехватывая её запястья. — Не торопись. У нас вся ночь. — Я соскучилась, — прошептала она. — Очень. — Я знаю. Я тоже. Он раздевал её медленно, как всегда. Это был их ритуал — не торопиться, растягивать удовольствие, смотреть друг на друга. Туфли полетели в угол. Красное платье скользнуло на пол. Бельё он снимал губами — сначала кружево чулок, потом тонкие трусики, потом расстегнул крючки лифчика, целуя каждый открывающийся сантиметр кожи. — Ложись, — шепнул он. Она легла на кровать, глядя, как он раздевается сам. В свете фонаря его тело казалось высеченным из камня — широкие плечи, узкие бёдра, тёмная дорожка волос внизу живота. Она залюбовалась, как всегда. — Иди ко мне, — позвала она. Она знала его тело уже достаточно хорошо. Знала, где поцеловать, чтобы он зарычал, куда прикоснуться, чтобы он забыл обо всём на свете. Но каждый раз было как в первый — этот жар в груди, это нетерпение, это желание слиться с ним в одно целое. Он лёг сверху, опираясь на локти, вглядываясь в её лицо в темноте. — Ты моя, — сказал тихо. — Помнишь? — Твоя, — кивнула она. — Всегда. Он вошёл в неё медленно, плавно, глядя в глаза. Она выдохнула, обхватывая его ногами, притягивая ближе, глубже. Он начал двигаться — сначала неторопливо, раскачивая её, заставляя тихо постанывать ему в губы. Потом быстрее, ритмичнее, вбиваясь в неё глубоко, сильно. Она царапала его спину, кусала плечо, чтобы не закричать слишком громко. — Не сдерживайся, — прошептал он ей на ухо. — Я хочу тебя слышать. — Соседи... — Плевать на соседей. Она закусила губу, но когда он ускорился, когда его рука скользнула между ними, нашла самую чувствительную точку, она закричала — коротко, приглушённо, впиваясь ногтями в его спину. Тело выгнулось, содрогаясь в оргазме. Он дождался, пока волна схлынет, и только тогда позволил себе отпустить контроль. Несколько сильных толчков — и он замер, выдохнув её имя куда-то в шею. Они лежали, тяжело дыша, переплетённые, мокрые от пота. Космос первым пошевелился — накрыл её одеялом, притянул к себе. — Люблю тебя, — сказал он в макушку. — И я тебя, — отозвалась она, пальцем рисуя узоры у него на груди. — Знаешь, чего я боялась? — Чего? — Что после первого раза станет обыденно. Что пропадёт вот это... — Она ткнула его в солнечное сплетение. — Волшебство. — И как? — Не пропало. — Она подняла голову, посмотрела в глаза. — Каждый раз как в первый. Только лучше. Он улыбнулся, поцеловал её в лоб. — Спи. Завтра разбираться с этим бардаком. — Ага, — зевнула она. — Завтра. Снег всё падал за окном. Где-то в гостиной ждали грязные тарелки. А здесь, в темноте спальни, было тепло, уютно и правильно. Она заснула первой, уткнувшись носом ему в плечо. Он ещё долго смотрел на неё, гладил по волосам и думал о том, как ему повезло.