Бог знает лучше -2

» Сон во сне. И в этом сне мы придем к вам…» Странная выдалась в этом году весна. Снег сошел только в мае, а потом зарядили дожди. Холодные ветры выдували тепло из квартир. И лишь в конце месяца все вошло в норму. А потом внезапно наступило лето. И наконец-то можно было ходить босиком, плескаться в городском фонтане, лежать на прогретом асфальте, бегать на речку… да много чего можно делать в каникулы. Рыжеволосая девочка, присев на корточки, потрепала рыжую постарше. — Лиска, а вот чего мы тут валяемся, нафиг? Та отмахнулась. — Уля, ну по кайфу же. Вон смотри какое облако клевое. Рядом раздался возмущенный девичий голос. — Апач! Костя, заканчивай щекотать, больно будет. Отстань. Черноволосый парень с «пацификом» на шее отошел в сторону и сел на асфальт, запрокинув голову. Тот же голос. — Ой, ты что? Обиделся, да? Костя… Девушка с длинными волосами цвета аквамарина, которую вообще-то звали Мику или Самурайка, подошла к нему сзади, обняла его. Уля тем временем переключилась на мужчину, лежащего рядом. Длинные седые волосы, изуродованное лицо, шрам на месте правого глаза. — Папа, а ты как здесь? — Действительно. — Алиса повернула голову. — Седой, какого хрена? Слух был, что тебя убили, а ты тут. Лежишь. — Ага. Я это слышал. Типа в курсе. Мику потрепала Костю по затылку. — И чего дальше делать будем? Алиса села, оглянулась на прохожих, которые не обращали на них никакого внимания. — Странно… Да плевать, мать, ты что-то спрашивала? — Специально для глухих. Чем займемся, блин? Лиска пожала плечами. — Не знаю. Варианты? Мику подумала. — Может на речку свалим? Позагораем. На песке лежать все приятней. — На наше место? Нормально. Уля? — Чего? — она подергала мужчину за рукав военной рубашки. — Папа, я мороженку хочу. — Интересно вот. А где Юджи и… Мику пожала плечами. — Сашку родители вроде на дачу увезли. Женька… Может на пляже зависла? — Короче. — Алиса встала, отряхнулась, поправила цепочку с двумя обручальными кольцами на шее. — Пошли. Кстати, Седой, мороженое. Мужчина похлопал себя по карману рубашки. — Уговорили за мороженое. — взял Ульянку за руку. — Выдвигаемся тогда. И лето только начиналось. … Идя по улице, Лиска удивленно оглядывалась на прохожих. — Ты чего? — Почему они на нас внимания не обращают? — И что? Ты хотела, чтобы у тебя автографы просили. — Не знаю… Костя внезапно замахал кому-то рукой. — Витька! Не слышит он что-ли? — Подумаешь, а вот мороженка где? Седой, вклинившись между покупателями, подошел к продавщице. — Четыре эскимо. Эй, ты меня слышишь? — он помахал рукой перед лицом женщины. Та молча достала из уличного холодильника четыре эскимо, протянула ему. — А деньги? Ну спасибо, типа. Что за… Вернулся к остальным. — Держите. А что это вообще было сейчас? — Да какая разница. Может она перегрелась просто. Постой весь день на такой жаре, точно крыша съедет. … Сели в автобус. Только пожали плечами, когда мимо них, не повернув головы, прошла кондуктор. — Проезд оплачиваем, не забываем. На остановке в салон зашла женщина с маленькой девочкой. Подошли ближе. — Давай садись, я билеты возьму. Девочка удивленно посмотрела на женщину. — Мама, а тут уже занято. Сидят ведь… — Прекращай придумывать, садись лучше. Мику протянула девочке руку. — Иди ко мне на коленки. — А тебя как зовут? — Мику. Потому что я японка. Она Алиса, Костя, Азад поздоровайтесь с человеком. А ее Уля. — Привет. — А меня Леся. Мы с мамой на пляж едем. А папа у нас на работе. — Олеся, ты с кем это разговариваешь? — С девочкой. Ее Мику зовут, представляешь. А еще… — Ты опять выдумываешь. — женщина сердито посмотрела на дочь. — Вставай лучше, сейчас приедем. Выйдя из автобуса, девочка обернулась и помахала рукой. — До свидания! — Хватит придуряться, пойдем… … Свернув от автобусной остановки, вышли на тропинку, спустились к воде, прошли еще немного. — Ну и где… — Никого. Женька! Пацаны! Да и ладно… Мику сняла рубашку, оставшись в майке, расстегнула было ремень и внезапно ойкнула. — Блин, купальник же. Алиса покусала губу. — Мать, а что делать будем? Костя с Седым уже раздевшись, с недоумением посмотрели на них. — Проблемы что ли? — Купальников нет. — Тогда сидите тут, а мы искупаемся. Уля, как водичка? Та, раздевшись, уже бегала около берега в воде. — ТЕПЛАЯ! ДАВАЙТЕ! — Ей хорошо, она маленькая. Алиса, вздохнув, стянула с себя сарафан. — Только не заглядывайтесь тут. Костя только хмыкнул в кулак. — Дура. Седой… Тот пожал плечами. — Ну давайте мы за кусты отойдем. Мику сняла джинсы. — Идите нахер… Зайдя по грудь, Седой окунулся в воду. Вынырнул. — Папа, поплавай меня! — Давай. Лежа на его руках, Ульянка радостно заколотила руками и ногами по воде. Алиса подплыла к ним. — Ты же сама умеешь. Ульянка, перестав бултыхаться, сделала вид, что задумалась. — Умею. А с папой лучше. — Давай к берегу плыть будем. Я тут обсохну немного. А вы далеко не заплывайте. Мужчина уже вышел из воды, когда услышал сзади: — Лиска, что с тобой! Азад! Обернулся. Алиса, скорчившись, опустилась в воду. Вокруг нее расплывалась кровь. Подбежав к ней, Седой подхватил ее на руки. Вынес на берег. — Что с тобой? Она простонала. — Больно. На груди и животе у нее появились сквозные отверстия похожие на пулевые. — Я… Там внизу… Арматура какая-то… Я прямо на нее. И пули… Понимаешь? О чем она вообще? Какие еще пули. Стоявшая рядом, Ульянка неожиданно упала ничком на песок. — Папа, не смотри на меня, не надо! Я лицом прямо в камни. Рядом села Мику. — Вот такая хуйня. Я затылок вдребезги расколотила. И две пули в… Костя? Тот попытался улыбнуться. — Повезло наверно. Виском ебанулся. Даже боли не почувствовал. Да что происходит? Алиса уткнулась Седому в плечо. — Мы… Мы… Мы ведь сейчас смерть свою вспомнили. Как нас убили. Ну да. это зимой было. Это ведь значит… — Только догадалась, Волчица? Мертвые мы. Типа призраков, что ли. Поэтому нас и люди живые не видят. Дети еще, наверное, могут, как та девочка в автобусе. Мику поежилась. — И холодно, как в… в могиле. Подожди, Седой, а тебя тоже не видели. Значит ты… Тот прикрыл глаз. — Вспомнил ведь. Только где это было и когда… Я вроде у стены сижу, развалины какие-то и «лимонка» в кулаке зажата. Кто-то подходит… Вспышка. Костя накинул на Мику свою куртку, взял ее пальцы в свои, попытался подышать на них. — Не могу. Мику, всхлипывая, обняла его. — Конечно, ты же мертвый. Не дышишь. Алиса отстранилась. — А какого хера мы вообще тут делаем? — Чего полегче спроси. Реально ведь холодно. Седой провел ладонью над песком, кивнул на костер. — Может теплее будет. И вот кто же это сделал, а? — посмотрел на Ульянку. — Догадываюсь. Она пожала плечиками. — А чего сразу я? — Смеркается уже. Это сколько мы тут уже сидим? — А что нам еще делать. Мику подняла голову. — Кто там? Из сумерек к ним вышли трое осененные светом. Маленькая рыжая девочка в белой рубашке, рыжая постарше в черном платье с волчьими глазами, мужчина с длинными седыми волосами в потертых джинсах и военной куртке. За спиной крылья. Ульянка удивленно посмотрела на них, потом на сидящих рядом. — Ой, это мы что ли? — она ткнула пальчиком девочку. — ТЫ КТО? — Уля, нафиг, вот. Я это ты, а ты — я. Чего? Седой почесал лоб. — Ангелы что ли? Рыжая в платье покрутила пальцем у виска. — Ага, бля, типа. — показала на мужчину. — Вот он точно ангелочек. Конкретный… Волчица… Короче мы это вы. Пришедшие сели вокруг костра. — Кто начнет? Лиска, давай ты. Крылатая Алиса вздохнула. — Короче, извините, что вас выдернуть пришлось. Тут такая байда идет… И только вы исправить можете. Понимаете, в чем дело. После «Совенка» все по идее должно было в норму прийти. А никак, блин. Все во Тьму сваливается. — А вы… — А мы сюда уже и пробиться практически не можем. К вам-то кое-как получилось. — Понятно, вроде бы. А мы? Что нам делать? И мы кто теперь. — Вы вообще-то посредине… Крылатая Ульянка махнула рукой. — Исправьте все. Пожалуйста. А то совсем фигово… Седовласый прервал ее. — Доня, подожди. Понимаете… Вам докончить надо то, что вы… мы… начали. — И как? В таком виде. — Вы живыми будете. Просто вам вспомнить надо. — Скажи… черт. Сам с собою получается. Что я вспомнил? — Свою смерть в другом мире. Небесная Алиса посмотрела на Мику. — Мать… Мы тут подумали. В общем твой сын, ну Иса… Он у нас пока побудет. Ты не волнуйся, с ним все нормально… Глаза Мику стали круглыми. — Сын? Костя… Прикинь, у нас ребенок оказывается. Откуда? — она покраснела. — Ну то есть… А я могу ему увидеть? Пожалуйста… — Конечно. Просто попозже. Алиса встала. — Нам пора. Седой остановил ее. — Лиска, вопрос. Как долго нас не было, какой сейчас год? — Тысяча девятьсот восемьдесят второй. Да… Зайдите к Старшей. Ей очень плохо, спасать надо. И остальные… Женька, Славка… — И наших найди. Чистильщиков. — А что с ними? — Точно не скажу. Виола в курсе. Ладно, мы вас ждать будем. Крылатые, помахав на прощанье, растворились в сумерках… … После их ухода посидели еще немного. Ульянка, пошмыгав, отстранилась. — Ты чего? Она помялась. — А вы ругаться не будете? А смеяться? — Что случилось? — Я… я кушать хочу. Алиса сделала вид, что тяжело вздохнула. — Похоже никогда ничего не изменится. Уля… — Ну я правда хочу. Седой аккуратно выкатил что-то веточкой из костра. — Картошку печеную будешь? Ульянка, подумав, кивнула головой. — БУДУ, ДАВАЙ. — Сейчас очищу. А вы? Остальные подсели ближе. — Странно. — Мику подержала картофелину на ладони. — Я ее тепло чувствую. А соль дайте. Поев, сходили к реке, умылись. — А теперь-то что делать? Алиса легла на песок, прикрыла глаза. — Я спать буду, например. Мику легла рядом, укрывшись Костиной курткой. — Не хрена не понимаю. Мы же мертвые. Едим, спим. Ну и ладно, Костя… Отрубился что ли? Ульянка прижалась к Седому. Алиса прикорнула с другого боку. Наверно кто-нибудь, случайно оказавшись на берегу, заметил бы неясные силуэты на песке, ощутил бы запах дыма от потухающего костра. Только кто же по ночам будет по берегу ходить? Ночью спят…