Бог знает лучше -2

… — Ну как там, на улице? — поинтересовался Седой. Ольга махнула рукой. — Честно? Нормально. Погода хорошая… Всего два раза остановили. Ладно. Сумку разберите, а я пока переоденусь. И рюкзак бы еще… — Да вот же он. Костя, пошли на кухню. … Когда Седой очертил круг, Ольга остановила его. — Что-то у меня от ваших этих штучек голова болит. Может я лучше на автобусе? — Давай прокатимся, делов то. Как тебе удобней. — Сейчас, я только холодильник отключу, свет, воду… Вряд ли сюда вернусь. — Все? Выдвигаемся. Дверь не забудь закрыть. … Стоявший в полупустом салоне пригородного автобуса мужчина в камуфляже ткнул пальцем в Ольгу. — Куда едешь? — В Семеновку, к родственникам. Дядя у меня там. — Думаешь поверю. Он тоже к родне ехал, да не доехал… — обернувшись, он показал пальцем на человека которому двое заломили руки. — Что побледнела? Неожиданно боец вздрогнул и повертев в руках паспорт, отдал его Ольге. — Виноват, гражданка. Можете ехать. Эй, да отпустите вы его. Извините. Когда бойцы вышли из салона, Ольга села в кресло и откинув голову, выдохнула. Посмотрела в окно. На блокпосте помахали руками. — Это вы что ли сделали? — А кто еще? Завалить бы сук, да люди рядом. — Ой, папа, пусть поживут. Все равно их приберут ночью. — Кто? — Добрые люди. И вообще… Я наверное даже сама хотела, а то ведут себя плохо. Ольгу Дмитриевну обидели. — Уля, ты нас пугаешь. — Чего? Я может страшная и опасная, нафиг. … Выйдя из автобуса, Ольга огляделась по сторонам. — И куда теперь? Седой… — Ты прекращай давай сама с собой разговаривать. На тебя уже оглядываются. — Ага, заберут еще… — Черт, вы что в моей голове делаете? — Да не кричи ты. Как это по научному называется? Телепатия. Короче, выходим на дорогу и… прогуляемся. Молодая женщина вылезла из машины, повернулась. — Спасибо, что подвезли. Водитель «Москвича» пожал плечами. — Подожди. До Семеновки далеко еще. — Ничего, я дальше сама. — шагнула с обочины к кустам. Женщина, сидевшая на переднем сидении, вздрогнула. — Нет, ты видел? Она же… исчезла. Слушай, поехали отсюда быстрее… … — Какого… Вот кто это сделал? — Ольга попыталась вылезти из зарослей. — Ты сама. Да не расстраивайся. Бывает. — Старшая, ты не ушиблась? — Блин, руку хоть дайте. — Сейчас помогу. Общими усилиями вытащили Ольгу из кустов, отряхнули. Огляделись. Лес как лес. — И куда теперь? Ульянка внезапно показала пальчиком в сторону ближайшего дерева. — Вон там. Из-за ствола высунулась когтистая лапа, потом показалось нечто. — А ты кто? — Лешачка, прекращай. Даже Ольга не испугалась. Та нахмурилась. — Да ну вас нафиг. То кусты, то непонятно чего. Ленка… Существо ткнуло когтем куда-то в сторону между деревьев. Потом нечто исчезло обратно в стволе. Наверху послышался негромкий смех. — Вот и тропа. Другое дело. Пройдя еще немного, остановились. Впереди мерцало марево. Вокруг него… колья с насаженными на них головами. — Нам туда что ли? Ольга даже отшатнулась. — Это что еще за… Алиса, подойдя ближе, почесала затылок. — Ну… Ленка, ты совсем охренела? Снова тот же смех. Ульянка зачем-то потрогала пальчиком, торчащую на колу голову, пожала плечиками. — Делать ей нечего. А чего встали? Пошли давай. Ольга Дмитриевна, вы не бойтесь. … Вышли к околице. Мимо изб, мимо детей, бегущих по улице за воздушным змеем. Идущая навстречу женщина с коромыслом остановилась, поставила ведра на землю. — Кто пришел. Здравствуйте, а мы вас заждались уже. — она перехватила за руку мальчишку. — Сенька, беги к Григорию Михайловичу. И к Ивану загляни. Скажи, Оля вернулась. — вздохнув, посмотрела на Ульянку. — Ох, девонька, тяжело тебе будет. Да ты сильная. Выдержишь. — показала рукой. — Вон ванькина изба. Подойдя к забору Ольга вдруг остановилась. — Ты чего? Застеснялась? — Я не могу. Седой открыл калитку. — Сможешь. Он тебя любит. А если ты любишь его, сможешь. С огорода вышла старуха в черном с двумя подростками. Вгляделась в вошедших. — Это кто там к нам заглянул? — повернулась к избе. — Ванька… Выйди хоть, да посмотри. Никак невеста твоя пришла. На крыльцо вышел кудлатый мужик. Увидев его, Ольга попятилась, прижав руки к груди. — Ваня… Мужик подошел к ней. — Ну здравствуй. Женщина, закрыв лицо руками, упала на колени. — Ванечка… Прости меня, если сможешь. Тот поднял ее с земли, обнял. — Оля, ты чего? — обернувшись, радостно засмеялся. — Вернулась, слышите. Любовь моя вернулась, как обещала. — отстранил Ольгу. — Ты что ревешь? — Я от радости, Ванечка. — Это можно. Ульянка тем временем, всплеснув руками, подбежала к мальчику, стоявшему около старухи, остановилась… — Даня… Это же ты? — Я, Уля. Здравствуй. Она, побледнев, отступила. — Данечка… НЕТ! — внезапно закричала, подняв голову в небо. — ОН ЖЕ МЕРТВЫЙ! ЗА ЧТО, НЕ ХОЧУ! — обняла его, прижав голову мальчика к себе. Тот отстранился, виновато улыбаясь. — Улечка, прости меня. Девочка нахмурилась. — Дурак совсем, вот. Я же тебя… А ты… Старуха только тяжело вздохнула. — Три года назад из леса его принесли. Холодный был, себя не помнил, говорить не мог. Отошел немного. — повернулась. — А теперь… Сын у Ваньки растет. Мальчик подошел к Ольге. Протянул руки. — Ты ведь мама? Она прижала его к себе. — Да, сынок. Теперь я твоя мама. — Ты не сердишься на меня, что я потерялся? — Нет конечно. Все хорошо. Внезапно сзади послышались хриплые стоны. — Что это с ними? Помогите же! Девочки скорчились на земле. Костя с Седым попытались подползти к ним. — Больно! Алиса перевернулась на спину, из открытого рта струйки крови. Вдох-выдох… — Я дышу! Я… Живая! Седой с трудом привстал на колени. — Доня, где ты? — Я здесь, папа. Я дышать могу. Кто-то подхватил Седого. — Михалыч, здорово. Девочкам помоги. Костя… Двор начал заполняться людьми. Чьи то голоса. — Это кто? Мику что ли? — А кто еще, не узнал? Точно ведь Мария. И мужик тот. А что случилось с ними? — Да вроде оживать стали. Старуха повернулась. — Ванька, непутевый, что смотришь, баню готовь. Ольга… — она поставила Ульянку на ноги. — Ничего, потерпите. Всю смерть из вас веничком… Участковый, хмыкнув, почесал затылок. — Народ, а чего столпились? Как будто бы первый раз увидели. Давайте, на улице поговорите. — Васька… Помоги дяде Вани. А вы посидите пока, Лиска, сейчас кровь вытру. Самурайка, приходи в себя. Та удивленно посмотрела на Славяну. — Ты как тут? — Молча, блин. Я же говорила, что мы в деревню собираемся, вроде как в увольнительную. Через час… — Азад… Ну и имячко у тебя. Ложись. Сейчас я тебя веником. Васька, помогай. Это тебе не в городе, в ванных ваших. Теперь ты. Как тебя, Костька? На живот давай. — ААААААААААА! Данька, ничего смешного нет! … — Ну как, отошли? Посидите на лавочке и вот выпьете. То отвар на травах целебный. Девки, теперь вы. Славка, Ольга ведите их. После бани, немного придя в себя, расположились во дворе. — Ну как теперь? Ульянка, сидевшая на лавочке рядом с Данькой, выдохнула. — Хорошо. — она склонила голову на плечо мальчика. — Да, Данечка? Тот кивнул. Седой прикурил сигарету, выдохнул дым. — Сколько не курил. Михалыч, а вот интересно. Откуда в деревне столько детей? Раньше вроде бы не было? Участковый, стоявший рядом, только тяжело вздохнул. — Да ведь кто откуда. Кто-то из города, а кто из деревень сожженых. И живые, и… Его прервала Славя. — Знаете, Лена же вас просила… — Что просила? — В Святилище зайти. Мику, она что-то про сюрприз говорила. Та в ответ зевнула. — Ой, а можно завтра? Я сейчас спать хочу… Лиска, а ты? Костя? — Спим. Странно как-то. — Ну это нормально. После возвращения бывает и сутки спят, в себя приходят. Жена участкового тем временем внимательно оглядела девчонок, задержала взгляд на Ульянке. Потом, наклонившись к мужу, что-то прошептала тому на ухо. Тот удивленно вскинул брови, поскреб затылок. — Галинка, ну ты совсем уже… Та засмеялась. — Гриша… Я тебе говорю. — Ну ладно и что теперь с этого? — Вот завтра батюшка придет… Сам и увидишь. Старуха тем временем обратилась к Седому. — Я вам с Костькой на сеновале постелила. Только не курите там.