Бог знает лучше -2

— Эй, вставать будете? А то мы сами завтрак съедим, вам не оставим. Седой открыл глаз, потряс Костю. Тот, не просыпаясь, отмахнулся. — Хватит дрыхнуть, а тут Ульянка грозится весь хавчик съесть. Костя сел, протер глаза, потянулся. — Ну это уже беспредел какой-то. Вот я сейчас встану и… — Ты сначала штаны надень, да хоть умойся. После завтрака все вместе устроили некое подобие совещания во дворе. — А мы в Святилище то идем? Славяна хлопнула ладонью по столешнице. — Короче, топайте, давайте. А мы здесь все подготовим и Сашку встретим. Баська, радости на лице не вижу… Седой с Костей недоуменно переглянулись. — К чему подготовитесь? — Славка, что за дела? — Сюрприз. Вам понравится. Идите уж, а то мешать только будете. Ольга Дмитриевна… — Ладно, Костя, пошли. — Подожди, а мне туда можно? — Можно конечно… Ты же в Мире мертвых был. … Девушка в белой рубашке до пят, с иссиня-черными волосами, стоящая у Алтаря, обернулась. — Здравствуйте, однако. — Ленка, здорово. Живая! Та засмеялась в ответ. — А что со мной в лесу может случится? Мику почесала лоб. — Подожди, мы же отчеты читали. За тобой оперативную группу же посылали. — Было такое. Только зря они приезжали. Сгинули все. В болоте. А перед этим я папу и Сашу забрала… Короче нас теперь искать бесполезно. — она помолчала. — Я ведь помню, что быть должно. Но не будет того, пусть в Искажении и останется. — Понятно. Ну и ладно. Ты лучше скажи. Нахрена у входа в деревню головы на кольях? Прикол что-ли? Лена удивленно вскинула брови. — Какие еще головы? Ничего такого там нет. — Как нет? Мы же их видели. Ульянка в них даже пальцем тыкала. — Точно. — подтвердила та. — Настоящие. Лена, покраснев, поковыряла носком землю. — Да нету там ничего. Показалось вам. Лучше… Выходи, поздоровайся. Из-за ее спины вышел курчавый мальчик, лет трех, переваливаясь, подошел к Мику. — Здлавствуй, мама. Ты плишла… А тебя ждал и соскучился. Та, округлив глаза, всплеснула руками, присела на корточки. — Это же… Исанька, сынок. Мальчик, подойдя, уткнулся в нее. — Мама… Мику подняла голову. Заплаканное лицо. — Леночка… Как? — Что как? Просто… Лиска вон с Ульянкой попросили. Мол, пусть у тебя поживет. А нам что?.. — Подождите, минутку… — Алиса подошла ближе. — Он же… — Ну да, вырос. Вы что не поняли? — Лена пожала плечами. — Три года ведь прошло. Все повзрослели… — Кто все? — И вы тоже. Ульянка внезапно села в траву. — Ой… А мне тогда сколько лет сейчас? — Пятнадцать. Ты забыла? Тебя же в четырнадцать убили. Девчонки, а нам девятнадцать. Мику только потерла лоб, помотала головой. — Ничего себе сюрприз. Седой… Тот вздохнул. — Да я сам в ах… шоке. Доня, ты чего сотворила, хоть бы предупредила. — А чего я? Чуть что сразу… Лучше скажите, почему я не все помню? — Уля, ты кого спрашиваешь? — Не знаю, что еще за нафиг? Не хочу. — Ну вот такой… А ты хоть что помнишь? — До Москвы и что там тоже. — Ульяна вздохнула. — Здорово же было. — Ага… Как ты с «Коктейлем Молотова» по отделению на Пресне бегала, ментов гоняла. A.C.A.B. типа… — Точно. Ну весело же? А эти прятались, кричали… — Седой, нет ты понял, что бывает когда дети без отца растут? Террористы вырастают… — А сами? — Стоп, а чего там Славичка про сюрприз говорила. Ленка, ты в курсе? Та почему-то снова покраснела. — Ну… Мы с Сашкой давно хотели как-то отношения оформить. А то не по-людски получается. И вы… И батюшка… Он как раз вот из Ключей пришел, наверно. Что-то началось проясняться. Мику, поджав губы, повернулась к Косте. — Апач, а ты врубился что теперь будет? К чему все идет? — Догадываюсь, блин. Может и правда, чего тянуть? Подожди, кольца же нужны. Мику пожала плечами, потом сжала ладонь в кулак, разжала. — Не вопрос, вообще-то. — Откуда? — От верблюда, бля. Что, я обручальных колец не видела… Алиса тем временем задумчиво посмотрела на Седого. — Я два раза тебе в любви призналась. Обвенчалась… — она показала на Алтарь. Вздохнула. — А теперь совсем, типа… — сняла с шеи цепочку с двумя кольцами. — Зря что-ли я их себе дала. Уля, а ты что скажешь? Та встала, пошмыгала носиком. — Свадьба это здорово, конечно. А мне, что там делать? — Что-нибудь придумаешь. Ульянка посмотрела в небо и внезапно улыбнулась. — Ну хорошо… — Стоп. Доня, вот только взрывать и поджигать ничего не надо. — Ну… Тогда неинтересно ведь будет. И скучно. И я же не взаправду. — И в кого ты только такая? — В вас конечно. Мику взяла сына на руки. — Тяжелый стал. Пошли обратно. — Лена, а что у тебя с… животиком? — Ничего… А что, заметно? — Немножко есть… Ульянка подошла к Алтарю, дотронулась до Пламени. — Я на Холм хочу сходить. Можно. Лена погладила ее по голове. — Конечно. Мы все туда пойдем. … Седой постоял, опустив голову, у креста. — Ты что? — Думаешь легко у своей могилы… — Ну у нас и этого нет. Да ладно, Лена, а откуда цветы свежие и могила убранная? Здесь кто-то бывает? — Люди же помнят, приходят. — Давайте в деревню вернемся. Мы живые и дела у нас есть. … Деревня гудела как пчелиный улей. — Ленка, вы где ходите? Сашка заждался. — Ольга Дмитриевна… Мы же… — Давайте к церкви идем. — Никогда такого не было. Чтобы… пять свадеб сразу. — Значит будет. Лучше угощение давай готовь. Столы выносите. Погуляем. Из церкви вышел священник, улыбаясь, покачал головой. — Вот ведь приспичило же вам. Хоть бы предупредили, что-ли. Ну да ладно. Справлюсь. Лена подошла к нему, смущаясь. — Батюшка, а мне разве можно? Я ведь… — Ты дитя Божье, а значит можно. Готовьтесь уж. — Отец Сергей, а мне как быть? Я же некрещенная? — Оля, думаешь я не знаю кто ты и почему тебя Старшей называют? … — Славка, глянь, как платье сидит? — Апач, сука, где твоя рубашка? Врежу ведь больно. У нас свадьба или зачем? Одевайся давай быстрее, люди ведь ждут. Наконец закончив, собрались у храма. Венчаются раб Божий Азад и раба Божия Ружа… — Ура! — Ульянка подбросила вверх букет цветов. — У меня теперь папа и мама есть. Мама, папа и я-дружная семья. — она подумала. — Анархическая, нафиг. И ничего смешного нет. Венчаются раб Божий Константин и раба Божия Мария. Мику подхватила сына на руки, прижала к себе. — Исанька, какая у тебя мама счастливая… Венчаются раб Божий Василий и раба Божия Славяна. — Баська… Забудь ты хоть сейчас о…работе. Венчаются раб Божий Александр и раба Божия Елена. — Поздравляю, дочка. Счастья вам. — Спасибо, папа. Жалко только мама не видит. — Она видит и радуется. Венчаются раб Божий Иван и раба Божия Ольга. Ульянка тем временем с хитрой улыбкой подошла к васиной сестре. — Нюрыч, а давай… Та ойкнула. — А надо? — Конечно. Обязательно. Девочки вскинули руки. — Бух! Прокатился раскат грома, в небе расцвели разноцветные огни салюта. Люди вздрогнули от неожиданности. По округе прокатилось громкое эхо, вверх взлетели испуганные птицы. — Улька, врежу! Ульянка, смеясь и высунув язык, отскочила от Алисы. — Красиво же! — Ты когда повзрослеешь? — Вот еще. Расселись за столами, разлили… — Ну, за молодых! Неожиданно со стороны леса послышались звуки гитары. — Кто там пришел? Никак ромалы, ничего себе. Целый табор, похоже. К собравшимся действительно вышли цыгане. Алиса встала со скамьи. — Папа, мама! Вы… Рыжебородый мужчина подошел к столам, поклонился. — Тэ явэн бахталэ! Услышали мы, что дочь наша замуж выходит. За хорошего человека. Как не прийти, не поздравить? Участковый поклонился в ответ. Показал на столы, мол, гостями будете. — А как же без родителей на свадьбе? Дело такое. Проходите. — Двигайтесь, место людям дайте. Рыжебородый тем временем подозвал Алису. — Чая, подойди. Помнишь, я обещал тебе кобылицу привести? Вот. — он подал знак. Цыгане расступились, один из них вывел вороную. — Как дочка она тебе? — Спасибо, дад. — Алиса погладила кобылицу, вскочила на нее, проехала круг. — Я буду звать тебя Кали. Ее отец продолжил. — Баро, а это тебе. — вывели вороного жеребца. Седой вышел из-за стола, подошел, преклонил колено. — Наис, благодарю тебя. — встал, сел на коня, подъехал к Алисе. — Ветер будет его имя. — И пули вас не догонят. Скачите без страха. Мать Алисы тем временем нашла взглядом Ульянку, подозвала ее. — Подойди, скажу что-то. — Мами… Цыганка присела перед ней. — Ай, знаю я о твоем горе. Да потерпи, вернется он. Живой, красивый, любить тебя будет… Ты верь только и надейся. Ульянка было всхлипнула, но тут же упрямо топнула ножкой. — Я его, бабушка, обязательно верну… Тем временем… Несколько раз кричали «Горько!», плясали… …Полон стакан. Пуст стакан. Гомон гитарный, луна и грязь. Вправо и влево качнулся стан: Князем — цыган! Цыганом — князь! Эй, господин, берегись, — жжет! Это цыганская свадьба пьет!.. … Андо вердон грундос нанэ Ман терами шукар нанэ Лёли пхабай пречинава — хоп хоп Епаш туке епаш манге — хоп хоп Хоп-хоп-хоп! Епаш тукэ, епаш мангэ — Хоп-хоп-хоп! Андо вишма сирза джява Чаво рэ содой ми тава Лоли, пхабай прэчинава — Хоп-хоп-хоп! — Епаш тукэ, епаш мангэ — Хоп-хоп-хоп! — Ну Ружка… Огонь девка. — А что хотел, у них в роду все такие. Сама Смерть боится… Били тарелки. «Сколько кусочков, столько сыночков!»… А какая свадьба без… — Слышь, гаджо, — цыган наклонился над мужиком. — я тебя не сильно приложил? Тот встал, потряс головой, дотронулся до челюсти. — Да не, нормально. Сам-то как? Цыган, поморщившись, потер грудь. — Как конь лягнул. — А ты что хотел? Ладно, пошли выпьем, полечимся… Обнявшись, обернулись к стоящим рядом испуганным женщинам. — Что смотрите? И поговорить уже нельзя. Уже начиналось смеркаться. — Молодым пора… Мику ойкнула. — А куда нам идти? Ленка, чего смешного-то? — Вон же избы ваши… А мы до дому. Саша, папа… Пойдемте. Завтра догуляем. Лена очертила в воздухе круг. Алиса поудобнее устроилась в руках Седого, обхватив его за шею. — Неси меня. Уля, пошли домой. Мама, папа… — Да идите уж… … В комнате она посидела на разобранной кровати, вздохнула, встав, завела руки за спину. — Помоги платье снять и… — неожиданно покраснев, показала на стол. — лампу погаси. А то я стесняюсь… … Седой открыл глаз, повернул голову к открытому окну. Снова крик петуха. Заткнись, а то ведь жену разбудишь. Мужчина посмотрел на улыбающуюся во сне Алису, спящую рядом. Поправил на ней одеяло, и зевая и подтягиваясь, пошел из комнаты. Вышел на крыльцо. — Доброе утро. — буркнула, сидевшая Ульянка с опущенной на коленки головой. — Проснулся? — Доброе… — Седой сел рядом. — Ты бы хоть оделась. — Да ладно. Успею еще. — Что случилось, ты чего такая…? — Папа… Скажи, что мне делать? И ведь все сразу, а я не знаю… — Данька? Тяжелый вздох. — Я его верну, обязательно. Потому что без него я сама как мертвая буду. Ульянка посопела. — И не обсуждается. А вот, что мне с собой делать. Не понимаю… — В смысле? Девочка снова опустила голову. — Смотри, я вернулась, мне двенадцать было. А сейчас пятнадцать. За одну ночь… Представляешь? И чего? Она оттянула ворот майки, вздохнула. — Что со всем этим делать? Со мной, взрослой? И вообще, я некрасивая стала. Он меня любить не будет. У меня прыщи и… только не смейся. Это… попа толстая. — Ничего не толстая. И прекрати давай. Ты красивая. Ульянка недовольно отодвинулась. — И не успокаивай меня. — Я и не успокаиваю. Я просто констатирую факт. Ты красивая. И не спорь. — Чего сидим с утра пораньше? — послышался женский голос. Алиса в ночной рубашке с накинутой на плечи шалью присела на крыльцо рядом с Седым. — Дай сигарету. Прикинь, проснулась, в доме тихо, тебя рядом нет. Подумала, что все лишь сном было. Уля, а ты чего печальная? — Да у нас проблема… — Ну да, я еще вчера поняла. Дочка выросла. — Алиса подумала. — Уля, знаешь что… Иди ко мне, пошепчемся о нашем, женском. А ты отвали куда-нибудь, не при делах. — Прыщи же… — Да это фигня. Тут покруче. — она что-то зашептала на ухо Ульянке. — Прикинь, да? Та в ответ всплеснула руками. — ОЙ! Кровь? Ужас. — Ага, природа, блин. — А чего делать? — Я тебе потом скажу. — Алиса, зевнув, встала. — А вы что, тут целый день сидеть будете? Дел по горло. — Каких? — удивилась Ульянка. — Разных. Минутку… Вон смотрите. — Лиска показала пальцем. — Там у нас что? Вроде понятно, что огород. А зачем он нам? Что за.? — А что ты хотела в деревне увидеть? Ульянка покрутила головой. — А там бегают. Эти… — Бля… Откуда тут курицы? Ну, Ленка… Седой, ты чего веселый стал? — Слышишь, корова же мычит, доить надо, хозяйка. Парное молоко… Алиса покрутила пальцем у виска. — Дурак что-ли? Я же не умею. Это Славке хорошо, она у нас деревенская. Ну, Лешачка… Улька, что смешного? — Поросенок же. Алиса, хлопнув себя по коленям, встала. — Ну все. Хватит с меня вашего сельского хозяйства. Мы зачем вернулись, коров доить? Короче, одевайтесь, да хоть позавтракаем. Со вчерашнего должно же что-то остаться. — она пожала плечами. — Зачем готовить, если свадьба была. Логично же? Черт, а Кали с Ветром? Вот ведь хреновина… Разберемся. Сначала поесть надо. … Алиса одернула черное платье, поправила широкий наборный пояс, коснулась ожерелья из волчьих клыков и когтей. — Вот, я такая, какой и должна быть. — она посмотрела в зеркало. — И глаза теперь… — Волчица… — Ну да. Ладно, Уля, ты оделась? Пошли. На улице подошли к оставленным столам. Сели, огляделись, выбрали по тарелке. Придвинули ближе. — А где все, спят что ли? Седой, мясо подай… Минутку, а ромы где, мама, папа? Кто в курсе? Она обернулась к подошедшим деревенским. — Ушли они, еще вчера. Сказали, что потом увидишься. — Конечно. Не подумала ведь. Алиса прикрыла глаза. — Что с тобой, Ружа? Она взяла со стола стакан с водкой, подержав, поставила обратно. — Понимаешь, им долго на одном месте нельзя находиться. Ночь-две и все… То ли проклятие, то ли… Иначе смерть догонит. Как там у нас поется? Ви манса су бари фамилия Мудардала э кали легия… (» Была у меня большая семья Черный легион убил их…») Алиса помолчала, вздохнула. — Когда это было? Может во время последней войны или раньше… Где? Никто не помнит. Видно не хотели они такой участи для меня. Любили. — Подожди, получается они тебя специально здесь оставили? — Ну да, в этом мире. Видишь как… — И когда ты это узнала? — Вчера, мама рассказала. Да ладно… Мы же еще встретимся. … Вскоре собрались остальные. Мику с гордым видом поставила на стол большую кружку. — Вот. — Мать, это что? — Молоко, бля… — В смысле? — Да она корову подоила, представляете. — объяснил Костя. Седой с Ульянкой переглянулись. — Папа… — Уля, она научится. Алиса, обиженно посопев в ответ, пошевелила пальцами. Появилась еще одна кружка. Мику только махнула рукой. — Фигня. Ты сама попробуй. — задумчиво посмотрела вверх. — Вот хозяйство, огород… Прекрасно — она пихнула в бок Костю. — Только теплицы нужны. И это… посадить, короче, не мешало бы. И сена для коровы. — Чего тебе там садить? Все уже растет. — Травку. Травушку… — Какую еще травку? Наркоманка, плановая, блин. Слышь, ты хоть Михалыча пожалей. Хотя не мак и то уже хорошо. Ленка, что это вообще за приколы? Та смущенно потупилась. — Ну… Раз дом в деревне, значит все должно быть… В комплексе. Что ты… Мику тяжело вздохнула. — Ладно, уговорили. Займусь этим позже, после революции. А чего сейчас делать? Славка, вы? — Мы обратно. Нюрыч тут пока побудет. Баська, кончай жрать на халяву, собираться надо. — Старшая, а ты? Ольга потрепала по голове Даньку. — Я останусь, за сыном пригляжу. Позже найдемся. — Договорились. Мы тоже в город тогда вернемся. Там у нас ведь кровники. Зачем их заставлять ждать. Маша? Мику, вздохнув, почесала лоб. — Ну это правильно. Я же, кстати, кое-что кое-кому обещала. Главное, чтобы он пока живой был. Сама его завалю. А вот хозяйство как, на кого оставишь? Коровку… Лена… — Да ты не волнуйся. Вернетесь, все опять будет. — Мать, откуда в тебе это мелкобуржуазное… Мику сделала вид, что обиделась. — Да ну вас. Исанька, иди к маме. Вот был у нас дом, хозяйство какое-никакое, корова… А теперь что? Бездомные мы с тобой. — она ткнула пальцем в Костю. — Ты об этом подумал? Муж тут сидит. А им вообще все… Алиса потерла голову. — Действительно, а куда мы в городе? Славка, придется к вам вписываться. — У нас же квартира есть. Забыли? — Какая еще… Если ты про старый флэт, то там ведь ничего нет. Пыль да паутина. — А восстановить? Алиса хлопнула ладонью по столу. — А ведь точно. Мать, кончай фигней страдать, Уля, домой пошли. — она встала, поклонилась. — Спасибо, вам, люди. Мы еще вернемся, догуляем. Старшая, Лешачка… — Да идите уже. Седой, присмотри за ними. — Все нормально будет. Славка, Вася… Привет передавайте. Мы скоро подтянемся. Даня… она тебя любит по прежнему. Мальчик подошел к Ульянке, обнял ее. — Я тебя тоже люблю. И ждать буду. Только вернись, пожалуйста, живая. Алиса очертила круг, обернувшись, махнула рукой. — Не прощаемся.