На войне не без любви

— Знаешь, я не хочу тебя убивать. И не сделаю этого, если ты будешь сговорчивым. — Мне не о чем с вами сговариваться! — А это мы ещё посмотрим! Давай ты расскажешь мне о количестве, силе, вооружении русских, а я взамен не буду тебя расстреливать и не расскажу командованию о твоём предательстве. — Нюхай бебру! — в ответ стоявший рядом офицер ударил Чейза по голове прикладом. — Ты же понимаешь как сейчас рискуешь, так разговаривая со мной. Давай ты скажешь все по-хорошему, и мне не придется тебя пытать. — Не скажу! И пытки твои тебе не помогут!!! Вы из меня ни слова не выбьете!!! — Отведите его в застенок! — скомандовал командир офицеру и Чейза потащили в это ужасное место. — Ану говори, где русские и сколько их?! — в ответ молчание. — Отвечай я сказал!!! — Опять молчание и звук сильнейшего удара палки по голове. — Ганс, подай мне ту разогретую железку! — и раскалённый металл коснулся груди овчара. Но даже это не разговорило его. Он стиснул зубы и молча стермел боль, что ещё больше разозлило извергов. Они начали наносить ему удары ногами, руками и прикладами, и Чейз не сдержался: — Да вы зае*али, мрази фашистские!!! Я так и знал что вы такие тупые чтобы не понять что я ничего не скажу!!! — Молчать, мерзкий щенок!!! — В ответ Чейз только ухмыльнулся. После очередной серии ударов немец закричал: — Чего же ты молчишь?! Отвечай немедленно!!! — Ну ты уё*ок, сам же сказал «Молчать»!!! — ответил Чейз.  — немец удивился его остроумности и опять его ударил прикладом в лицо. Они так долго и сильно его били что от приклада винтовки того который допрашивал отвалился небольшой кусок, но и этого хватило чтобы приклад стал как бы заточен. И именно этим прикладом он получил удар поперек глаза. У него появился длинный шрам поперек глаза тянущийся примерно 2 сантиметра над бровью и 4 сантиметра под глазом. — На сегодня хватит, отведите его в тюрьму. — сказал зашедший командир. — Так точно. И ему связали руки за спину и отвели. (В тюрьме): Здесь было довольно сыро и грязно, на полу в некоторых местах были пятна крови: где-то свежие, где-то старые. Чейзу принесли тарелку картофельных очистков как еду. Но Чейз не смотря на голод, моривший его даже не притронулся к ним. Чтобы хоть как-то убить время он начал ходить по помещению. И когда проходил мимо одного из углов, он заметил что-то. Это был острый кусок камня, валявшийся среди прочего мусора. И Чейз понял: это его шанс. Рота, в которой он служил, это именно та, в распоряжении которой находилась тюрьма. И он отлично знал слабые места у тюремной охраны. Он перерезал верёвку на руках и сел на пол облокотившись спиной об стену, спрятав руки за спину, типа он ещё связан и взял в одну руку этот камень. — Вставай, гадёныш, пойд… — зашёл, но не успел договорить охранник, поскольку на него набросился Чейз с камнем и перерезал ему горло. Схватив его автомат, он побежал к выходу. Он знал: охрана стоит только там, и у кабинета заведующего, и что от кабинета не будет слышно стрельбу на улице. Охранник спокойно стоял у выхода, покуривая сигарету. Услышав шаги сзади, он подумал что это идёт заведующий, и развернулся, чтобы отдать честь. Но не успел. Чейз привязал обрывком веревки к стволу автомата тот камень и получилось что-то вроде штыка. (Обыскать предыдущего охранника у него не было времени). Прихватив и его автомат, он побежал в кусты. Прокравшись до места, где была высокая трава, он прикрутил к автомату глушитель и тихо подобравшись к дежурным пулемётчикам и бесшумно выпалил по ним. Взяв их ножи и гранаты он побежал вдоль тропинки, но через кусты. Не пробежав и 200 метров он услышал немецкую речь. Пригнувшись, он приготовился к бою. Не смотря на его израненное состояние, что даже автомат был только от прикосновений в крови, он совсем не потерял своей силы и ловкости. Когда из-за деревьев показались немцы переднего края, он открыл огонь. Те в свою очередь, не слышав выстрелов из-за глушителя, до смерти испугались и легли на землю. Те, что пришли в себя начали стрелять во все стороны, но не в ту где сидел Чейз. Потом фрицы оставили троих прикрывать, а остальные шесть начали потихоньку отползать назад. Но Чейз не щадил ни кого. Прикрывавшие отход остальных отлично прятались, но отходившие были как раз на линии огня. Разделавшись с отступавшими, Чейз начал стрелять по всем близлежащим деревьям и кустам, пытаясь найти оставшихся врагов. Вдруг он увидел как в соседних кустах блеснули три ствола винтовки. Чейз немедля бросил туда гранату. Стрельба прекратилась и Чейз вышел из куста и подошёл к трупам осмотреть. Подойдя, он обнаружил что среди них есть офицер, и он жив. Бедолага весь дрожал и нечего не мог сказать. (Он думал что Чейз русский и что он не понимает немецкий). — Ты кто? Как тебя зовут? — спросил Чейз у него. — Я… я… Я Герман Фюреншторьх… — Что у тебя есть? — Вот, вот, возьмите, только не убивайте! — бормотал немец, выкладывая из своей сумки документы. — Не баись, не убью, но только если ты сдашься в плен. — Да, да, сдаюсь! Чейз всё это время просматривал документы: оказалось, это были список русских командиров, которых должны уничтожить немецкие агенты, и информация о ночном нападении на русскую базу. Чейз понял: он не зря попал в плен. Если бы он тогда остался на базе, то все те люди из списка (А их было не меньше 30) погибли бы. — Пошли на базу, может тебя и не расстреляют если будешь сотрудничать с нами.