Продать душу

Это была плохая идея. Среди ошмётков разорванных книг, разбитых тарелок и полного хаоса его жизни резко пахнет жжёной древесиной и чем-то отдалённо похожим на чайные листья. Чайлд цепляется пальцами за подлокотник дивана и подтягивается вверх, пытаясь сесть. Осколки разбитого градусника радости не прибавляют. От дыма слезятся глаза, но это отбрасывает все вопросы о запахе: новый ламинат - господь всемогущий, арендодатель вытрет его лицом асфальт - покрылся горелыми пятнами и тлеющими углями. Высокая фигура среди этого пепелища на его бюджете выглядит просто неубедительно. - Чайлд, - осуждающе говорит незнакомец, стоящий в размазанной горке соли в узкой гостиной его квартиры, - не смешно. И правда, совершенно не смешно. Но начиналось всё, конечно же, не так. *** - За сколько ты бы продал свою душу? - За двойной американо и зачёт по философии, а что? Ху Тао пренебрежительно фыркает и, звеня брелоками на рюкзаке, прибавляет шага. Впрочем, она именно тот человек, который мог задать такой вопрос. Чайлд даже не отвлекается от переписки группы в WeChat, чтобы обдумать такую перспективу. В лужах сереет небо и жёлтые листья тонут среди редких солнечных лучей. Кеды промокают насквозь, Чайлд пишет маме с просьбой прислать осеннюю обувь из дома. Будни. - Я бы попросила денег, - Ху Тао разворачивается к нему лицом и сталкивается плечом с прохожим, спешно извиняется, но всё равно идёт спиной вперёд, - типа, кучу денег. - Разве твоя семья не держит похоронное бюро? - Чайлд широко зевает, пихает телефон в карман кожанки, - Это как-то меркантильно с твоей стороны. - Я ещё жива, - она бодро перепрыгивает бордюр, - позабочусь о смерти, когда она меня найдёт. Чайлд не может не согласиться. У него достаточно забот в этой жизни, чтобы начинать думать о загробной. В плане: чёрт возьми, пять пар по понедельникам, вечерняя смена в магазине, на сон три с половиной часа и гора немытой посуды. Если доживёт до старости, обязательно начнёт копить на гроб. Лет так в семьдесят, может быть. На Ху Тао тёмные капронки и короткие шорты, она прячет покрасневшие пальцы в карманы, собирает волосы в хвост и постоянно шутит о смерти. Чуть больше кофеина и дед инсайд перестанет быть просто шуткой. Ледяной ветер хлещет по лицу. - Не смотри так много Тёмного Дворецкого, - говорит Чайлд на прощание. - Себастьян навсегда останется мужчиной моей мечты! - Кричит она в ответ и выставляет средний палец, прежде чем скрыться в аудитории. Чайлд смеётся и забывает об этом разговоре. *** - Я бы продал душу за эти джинсы, - делится один из сокурсников, чьё имя безбожно сливается из памяти Чайлда сразу после знакомства, - чувак, это лучшее, что касалось моей задницы. - Тогда дорога в гей-порно тебе закрыта, - резонно замечает Кэ Цин, швыряя ластик на задние парты, - заткнитесь. И они затыкаются. Чайлд думает, что тема о продаже души сегодня явно занимает первые строчки поиска в твиттере. Джинсы, деньги или двойной американо не так хороши, как сам факт наличия достаточного количества здравого смысла, чтобы такого не делать. А Чайлд здравомыслящий парень, он поступил в университет и платит налоги. У него на блокировке экрана стоит Йордис, чтобы никто не просёк, а на рабочем экране Брент Корриган топлес и все его шесть кубиков. Так что Чайлд вполне справедливо считает себя здравомыслящим. Меньше, чем другие, но больше, чем те, кто решает заклеить себе зад суперклеем на камеру. - А что бы попросила ты? - Ке Цин пихают со спины, Чайлд, сидящий рядом, не может задавить нервную усмешку, - Быть первой по успеваемости? - Я уже, - отвечает она, скидывая чужую руку с плеча, но вдруг становится серьёзной, - на самом деле, я бы хотела взамен на душу, что-то равноценное. Вроде мира во всём мире или справедливых выборов. - Это так банально, - делится Чайлд, перекатывая по столу карандаш, - третьим пунктом было бы лекарство от всех болезней? - Что бы пожелал ты? - Спрашивает Ке Цин, отвлекаясь от конспекта. - Я уже попросил двойной американо и зачет по философии. - И это мои желания ты назвал банальными? - Она складывает руки на груди, стараясь казаться более серьёзной, чем есть на самом деле. Фиолетовые волосы выдают с потрохами, - Я выбрала мир во всё мире, а вы, придурки, кофе и джинсы? - Я просил только кофе. Ке Цин массирует переносицу и пересаживается за другую парту. *** Демон с большого экрана шипит в динамики о продаже души. Это наваждение, преследование и моральное насилие. Чайлд прячет лицо в ладони и пытается не дышать слишком возмущённо в сложившейся ситуации. Вторая его ладонь крепко сжимает волосы Ван Луна - достаточно симпатичного, достаточно гея, чтобы сходить с ним в кино. Не достаточно напуганного, чтобы делать глупости. - Не отвлекайся, - бормочет Ван Лун ему в пах, Чайлд насаживает его глоткой на собственный член и слышит задавленное недовольство. Весь настрой сбило. На широком экране кинотеатра всё выглядит в разы хуже, чем на привлекательном флаере, которые направо и налево раздают возле лотков со сладкой ватой. Стоило пойти на ромком или экшн и Чайлд не такой уж и здравомыслящий, раз выбрал что-то с названием "Пожирающий души". Туше. Фильмы ужасов никогда не вызывали в нём такого отвращения. Чайлд рос старшим ребёнком в семье с четырьмя детьми, проверьте. - Да что с тобой происходит? - Злобно шипит Ван Лун с колен. Чайлд застёгивает ширинку и раздражённо пожимает плечами. Сегодня просто не его день. *** - Меня преследует идея продажи души, - говорит он Ху Тао, когда они глубокой ночью сидят у него в квартире с полупустой бутылкой мартини и одной банкой мороженого на двоих. Чайлд уязвлённо тычет в неё пальцем, - ты всё это начала. Губы Ху Тао, накрашенные несмывающейся красной помадой, купленной на распродаже за тринадцать юаней, растягиваются в устрашающем оскале. Она подпирает подбородок кулаком и блаженно прикрывает глаза. Тушь осыпалась с ресниц и маленькими черными комочками осталась на щеках. Чайлд находит это завораживающим. Два бокала назад это казалось просто слегка неряшливым. - А может это судьба, - заговорщицким шёпотом предлагает Ху Тао, не открывая глаз. - А может ты просто слишком часто видишься с Моной, - передразнивает Чайлд и опускается лбом на столешницу, - это преследует меня, преслееедует... - Ты себя накручиваешь, - подводит Ху Тао и принимается ковырять мороженое ложкой, - знаешь, как стресс от учёбы или типа того. - Стресс от учёбы ни разу, слышишь меня? Ни разу не мешал минетам. Они замолкают, Ху Тао отвлекается на бесцельное разглядывание люстры, облизывая ложку на которой уже ничего не осталось. Чайлд не знает, думает ли она о минетах или его неудавшихся минетах или о чём-либо другом и не уверен, что хотел бы об этом знать. Точно не из её грешных уст. - Почему бы тебе просто не призвать демона? - Изрекает она с видом знающего человека и под хлопок, окрашивающий мир Чайлда в чёрный, смеётся, - Почему нет? Если это не сработает - И мы оба разумные люди, которые знают, что это так... - Если это не сработает, - продолжает Ху Тао так, словно в этом и правда есть смысл, - то всё нормально и ты избавишься от мании преследования, а если наоборот... - в этом моменте её голос приобретает тот пугающе-загадочный оттенок, которым вожатые у костров летних лагерей пугают детей, - будет кто-то, кто компенсирует тебе сорвавшийся минет. Чайлд стонет - не в том смысле - и чувствует себя обманутым. Он, вот честно, он обычно предлагает что-то подобное, просто потому что можно. Вызвать пиковую даму в школьном туалете или нацарапать "ушлёпок" отвёрткой на дверце дорогущей тачки бывшего начальника - что-то из разряда мама? мама разрешила, мама знает, что я вандал. Или в духе Мальчишника в Вегасе, если на то пошло. Чайлд выставляет Ху Тао за дверь, отказывается пускать её в свой дом до тех пор, пока она не помоет рот водой из священной реки и возвращается на кухню. Ему стоило бы пойти спать. В мягком свете настенных светильников в углах комнаты прячутся тени. Чайлд ловит своё уставшее, опьянённое лицо в отражении дверцы микроволновки и решает, что с него довольно. Разумные люди, предложи им кто-нибудь вызвать демона, посмеются и пойдут вычислять скорость машины скорой помощи, которая заберёт таких умников подальше. Чайлд же открывает свой ноутбук и гуглит заклинание призыва. Некоторая рациональная часть его просит остановится: вряд ли гугл даст ему достаточно правдоподобную информацию, если касательно чёрной магии термин "правдоподобно" всё ещё применим. Но он находит достаточно убедительную статью под грифом Некоторые тонкости вызова демонов Гоэтии от демонолога со странным именем и решает, что этого вполне достаточно. Чайлд убирает ковёр с пола (потому что он ответственный и не собирается сыпать соль на чистый предмет декора), отодвигает диван поближе к стене (потому что он полагает, что для демонов нужно много места, а он доброжелательный хозяин) и ставит рядом с соляным кругом остатки мартини (потому что, когда его недоверчивый мозг убедится в своём заблуждении касательно тёмных сил, ему нужно будет успокоиться). В целом, подготовка проходит беспрепятственно. Что-то из ртути, входящее в обязательное условие призыва демона по таблице, указанной автором, находится в аптечке. Чайлд очень внимательно изучает предложенные варианты, пьяно хихикает над именами, но кто же знал, что каждый демон предпочитает свой конкретный день недели. Он читает ещё несколько статей о том, как не стать кормом для инфернальных сущностей и ближе к пяти утра приступает к работе. Сигилы чертит сначала неправильно, исправляет, почти посылает эту затею нахер. Водить пальцем по соли оказывается веселее, чем на первый взгляд и в итоге у него получается вполне себе неплохая такая печать - всё как по учебнику. Собравшись с духом и поклявшись ни под какими пытками не рассказывать об этом матери, он с размаха швыряет о пол градусник. Едва стекло касается пола и со звоном разлетается на осколки, Чайлд, едва не задыхаясь от нелепости ситуации, зачитывает с ладони громко и очень стараясь не запнуться: - Immortalis Marax, dare responsum ad interrogationem meam, apparent et pingere caelum cum aurum. О, ну и вот тогда всё взрывается к чертям собачьим. *** - Чайлд, - произносит охрипшим голосом нечто, стоящее посреди его гостиной, - не смешно. Чайлд, в целом, согласен. И если его соседи до сих пор не вызвали полицию, в этой ситуации всё складывается недостаточно плохо для пометки надвигающегося апокалипсиса. - Говорю сразу, - Чайлд за горлышко поднимает бутылку мартини, готовый к обороне, но всё ещё сидящий на полу возле дивана, - про американо была шутка. Демон, ну в самом-то деле, что за дела, смотрит на него испепеляюще золотыми глазами. Он выглядит крайне осуждающим и слегка потерянным. Это не совсем то, что представляешь себе при вызове демона. Точно не высокого, горячего красавчика, сбежавшего с косплей пати, на которую Чайлду очень хотелось бы попасть. Когда-нибудь в будущем, конечно. Где-то в районе затылка, кроме страха за собственную шкуру, ворочается ленивая мысль отдающая меркантильностью и запахом только-только напечатанных банкнот. - Что такое американо? - Что? - Что такое американо? - Спрашивает демон и доверительно протягивает руку, чтобы помочь подняться. Чайлд пихает ему в руку бутылку и встаёт на ноги самостоятельно. Убивать его явно не собираются. Пока призванное нечто крайне внимательно разглядывает этикетку, Чайлд боком отступает к кухне. Его ноутбук попал под убийственную волну жара, а вот телефон остался спокойно лежать на кухонном столе. Под прикрытием дверного проёма, он успевает сделать несколько смазанных фото, чтобы потом заткнуть Ху Тао за пояс. Или как шаткое доказательство того, что он ничерта не сумасшедший. У него очень, очень много вопросов. На самом деле, судя по изучающему взгляду мужчины, не у него одного. - Где мы? - Спрашивает он, разглядывая опрокинутый с тумбочки телевизор, - Ты разве не уехал в Снежную несколько месяцев назад? Решил вернуться? Что такое американо? Чайлд возвращается в гостиную только чтобы забрать мартини. Он делает несколько глотков, обжигает горло, чтобы успокоиться и вкладывает в голос как можно больше злости и как можно меньше волнения. - Кто ты блять такой?