Снова и снова...

Вечер. Звонок в дверь. Слышу шаги. Мне открывают… Женщина в халате закатила свои голубые глаза, цокнув.  — Опять? — она задала риторический вопрос, показывая своё недовольство. Я пожала плечами, смотря в пол. Я не поднимала глаз, так как чувствовала вину и стыд.  — Проходи. Нечего на пороге мёрзнуть, — продолжила русоволосая, дав мне пройти в её квартиру. — Я пока чайник поставлю, — ушла на кухню. Я, с небольшим трудом, сняла с себя куртку, кое-как повесив её на крючок вешалки. Далее, требовалось стянуть шарф. Потянув за один конец, я поняла, что он, каким-то чудным образом, запутался на моей шее. Мне ничего не оставалось делать, как шёпотом матернуться:  — Блять…  — Что такое? — спросила хозяйка, ничуть не смутившись. — Иди сюда, помогу. Её руки ловко вытащили меня из «петли», которую мне предоставил мой милый тёплый шарфик.  — Руки мой и за стол, — сказала голубоглазая, на что я лишь кивнула, идя в ванную комнату. Я набрала немного прохладной воды в ладони и умыла ею лицо, смотря в зеркало.  — Какой пи@дец… — вновь шепнула я, глядя в отражение.  — Ты всё? Чай на столе, — послышалось за дверью.  — Да-да, иду, — ответила, вытираясь полотенцем. Мы сидели друг напротив друга. Недовольная дама постоянно смотрела на меня, нахмурившись.  — Что? — решила я спросить, вновь словив на себе её взгляд.  — «Что?» — ответила она, сердясь больше. — Ты спрашиваешь «Что»?! Тебе вообще не стыдно, а? И тут я поняла, что сейчас опять пойдут нотации…  — Ответь мне, сколько это будет продолжаться? — она встала со стула, продолжая говорить со мной. — Сколько можно? Постоянно ты приходишь ко мне в таком состоянии! Когда ты уже остановишься? Я вновь почувствовала вину. Вроде бы отчитывают не в первый раз, а стыдно так, будто я никогда не была в этой ситуации.  — Снова и снова! — русоволосая резко ударила рукой по столу, от чего я зажмурилась на мгновение. Чай чуть не вылился из кружек, а ложки в них задребезжали. Гневная, злая, сердитая на меня женщина ушла в спальню. Обстановка была очень напряжённой, словно в первый раз. Я продолжала сидеть на кухне, за столом, отпивая остывший напиток. На улице темно, поэтому светят фонари, под которыми искрятся снежинки. Ощущение, будто уже давно ночь, но это только восемь вечера. А в моём телефоне не видно ни одного пропущенного звонка…

***

После смерти матери я была предоставлена самой себе. Поначалу, я была закрытой, никому не доверяла. А потом становилась более открытой, общительной. Причём настолько, что потихоньку начала общаться с алкоголем. Единственным родителем остался отец, который жил своей жизнью. Завести новую семью, оставив меня на произвол судьбы — вот это поступок! Кем была я? Никем. Просто точкой, среди таких же, как я. Школа меня уже не интересовала. Оценки были не нужны. Моего смысла жизни было не видно. Я не знала, для чего мне жить. Возможно, на этот вопрос судьба мне и послала встречу с ней… Просидев очередной урок все собирались домой. Как только я приблизилась к выходу из кабинета, меня остановил голос моей учительницы — Елизаветы Петровны:  — Александра, останься, пожалуйста. Одноклассницы зашептались, ничего не понимая. Что я такого сделала, я сама не знала.  — И дверь закрой, — продолжила женщина. Тогда я испугалась сильнее. Закрыв дверь я подошла к учительской парте. Руки мои дрожали, ноги были, словно вата. Лицо побледнело.  — Присаживайся, — голубоглазая указала на стул передней ученической парты. Я осторожно присела, глядя испуганными глазами на собеседницу. В классе повисла гробовая тишина. Казалось, только бешеный стук моего сердца был слышен. Класс. рук. посмотрела на меня, сняв очки.  — Ну чего ты такая напряжённая? — с лёгкой улыбкой она спросила. — Не бойся. Я всего лишь хотела поговорить с тобой насчёт твоей семьи. Я облегчённо выдохнула, прикрыв глаза. Я сама не понимала, чего так боялась, ведь к тому времени я не пила, а значит, меня было не в чем обвинять.  — Я наблюдала за тобой, и мне передали, что у тебя в семье что-то не ладится, — продолжала русоволосая, разрывая тишину. — Что вообще у вас происходит? Ты можешь мне всё рассказать, не бойся.  — Ну… — я взглянула на женщину. В её голубых глазах было видно, что ей можно доверять.  — В семье… Нормально всё. Семья новая…у папы, — говорила я еле-еле, пытаясь связать слова.  — Папа отдельно живёт? — спросила.  — Нет, все вместе. Я, отец, мачеха с детьми. Они ещё одного ждут.  — Мм. А как контактируешь с ними?  — Ну, разногласия есть, у меня ж характер не золотой, — я усмехнулась, как-то расслабляясь.  — Понятно, — слабо улыбнулась в ответ. — Трудно?  — Бывает. — я опустила голову. Учительница отвела взгляд. Будто прогружала всю информацию. В тот момент я поняла, что это единственный человек, который способен меня выслушать. И слова сами вырвались на свободу… По моей щеке покатилась слеза. И я решила рассказать всё, что меня тревожит. И в первый раз меня кто-то так внимательно слушает… Может поэтому я признала в этом человеке свою маму?.. В тот день Елизавета Петровна узнала практически всё, что происходило в нашей семье после траура и до. В какой-то момент мне показалось, что она сама была готова заплакать от услышанного, но держала себя в руках. Я не могла молчать о том, что у нас происходило. Я вспоминала слова матери, которые она успела мне сказать: «Никогда не ври». И, благодаря тому, что сейчас я говорила, у меня появилась надежда, что мне помогут, так как жить самой по себе в тринадцать лет — не совсем нормально.  — Что-же… Очень трогательная история у тебя однако, — сказала женщина, посмотрев на меня грустными глазами, в которых было видно сочувствие. — Всё у тебя будет хорошо. Твоя мама с тобой всегда. Я кивнула головой, вытирая выступившие слёзы.  — Это всё? Я могу идти? — спросила я, смотря на собеседницу.  — Да, конечно. Если хочешь, можем вместе пойти, — её улыбка была такой приятной и искренней. От последних слов мои глаза будто загорелись.  — А можно? — наивно спросила я.  — Почему нет? Тогда, я рванула с места и побежала на первый этаж, собрав все свои школьные вещи. Мы шли с ней вместе, разговаривая обо всём: о погоде, об интересах, ну и о школе, разумеется. Такой лёгкости в общении я не ощущала так давно… Это был мой человек по душе.

***

Проходит какое-то время. Мне неожиданно стукнуло четырнадцать. Я не переставала общаться с Лизой Петровной. Пусть я и показывала свой характер, так как ощущала свободу, мы быстро приходили к единому решению, стараясь больше не ссориться по мелочам. Однако, один раз произошёл конфликт, из-за которого, мне казалось, мы перестанем общаться. Подростковый возраст, который я ненавижу, мой характер и упрямство дали о себе знать сразу в один момент. Мы разошлись очень быстро… Женщина уже давно отдыхала дома, а я на свою голову решила прогуляться. Как прекрасно, что гуляла я неподалёку от дома голубоглазой. Наушники в ушах, плохое настроение, дорога. И трое мужиков… Мой самый главный страх — мужчины. А, после этого случая, этот страх стал ещё больше. Я даже их не заметила, и то, что они пошли за мной, тоже. Удивительно, что я услышала через наушники их голоса, смех и крики, которые относились ко мне. Я краем глаза посмотрела назад, увидев, как они все уверенным шагом идут за мной, подзывая. Мои ноги несли меня так быстро, как могли. Кое-как, с тяжёлым портфелем на плечах, я добежала до знакомых домов, заглянув в один из них. Люди продолжали идти за мной. Я увидела знакомую мне дверь, застучав по ней кулаками.  — Саша? — недоумение читалось на лице женщины. — Что с тобой…  — Они за мной идут… — дрожащим голосом я пыталась хоть что-то выговорить.  — Кто они? — не понимала русоволосая. Дверь в подъезд открылась, и вошли те самые люди.  — Они!.. — завизжала я. Моё сердце заколотилось так, что я готова была упасть в обморок. В глазах уже темнело.  — Быстро заходи, — спокойно сказала женщина, впустив меня в квартиру. Мужчины посмотрели на второй этаж, видя учительницу.  — Вы чего за детьми бегаете, я понять не могу? — раздался её громкий голос.  — Просим прощения, — послышалось в ответ.  — Я сейчас позвоню куда требуется! Совсем страх потеряли! Некоторые соседи вышли на шум, глядя на этих людей, от чего последние ушли. А мой страх всё никак не уходил.  — Тише, успокойся, — спокойно говорила Лиза, смотря мне в глаза. — Они ушли, слышишь? Но я не слышала ничего. Я просто ревела, захлёбываясь в собственных слезах.  — Всё, не надо плакать, — прошептала она, обняв меня. — Снимай ветровку, умойся и на кухню. Я кивнула, делая вдох. Меня проводили до ванной. Уже сидя за кухонным столом я, почти полностью, успокоилась. Хотя, руки по-прежнему дрожали.  — Так, это тебе, — передо мной поставили кружку с горячим зелёным чаем. — Как так вышло, рассказывай. Почему ты в такое время была не дома?  — Я хотела пройтись…  — Прошлась? Я подняла голову, глядя блестящими, от новых слёз, глазами на классную руководительницу.  — Пей, — ответила та. — Ты не звонила родителям?  — Нет, — я немного отпила.  — Позвонишь, скажешь, что у меня, пусть подъедут.  — Елизавета Петровна…  — Что?  — Простите меня, пожалуйста, за тот спор. Я виновата перед вами… — извинялась я за тот разговор.  — Пустяки, я забыла, — сказала русоволосая, скрестив руки на груди. После чаепития мне требовалось позвонить родителям. Но так было сложно оторваться от этого уюта…  — Адрес подсказать? — спросила женщина.  — Лиза Петровна… — я вновь посмотрела на неё мокрыми глазами. — Я не хочу к ним… Я не хочу туда…  — Я понимаю тебя, но что ты им скажешь? Они ведь тоже волнуются за тебя.  — Да? Ни одного звонка за целый день. Сейчас почти ночь, — я показала экран телефона. — - Ниразу не поинтересовались…  — Ну, хотя бы предупреди… Так ведь неправильно. Набрав отцу сообщение, что я у подружки, на моём лице появилась улыбка.  — Разрешил, — сказала я, глядя на голубоглазую.  — Отлично. Значит сегодня ночуешь у меня, — сказала нежным голосом. Улыбнувшись во все свои зубы, я крепко обняла женщину, бесконечное количество раз поблагодарив её. Эта ночь была самой счастливой и спокойной за всю мою жизнь. Я лежала в гостиной, на диване, в рубашке хозяйки квартиры, под тёплым одеялом. Перед сном учительница подошла ко мне, спросив, как моё состояние.  — Хорошо, — тихо сказала я, засыпая.  — Золотая моя, — прошептала женщина, поцеловав меня в лоб. — Спокойной ночи.

***

За окном весна. Мне пятнадцать. Отношения с моей новой, лучшей подругой только скреплялись. Я оставалась бродячей девочкой, но под её присмотром. Учёба была в порядке, пусть я и не была отличницей. С родителями было всё так же. Они уже привыкли, что я ошиваюсь где-то у одноклассниц, если не приходила домой. Точнее, я им так говорила. А находилась я… Ну, вы поняли. Дело шло на лад. Пока мачеха не проявила себя во всей красе, споив меня, показав отцу, который выгнал меня. Я могла пойти только в одно место… С ужасом на лице меня встретила Елизавета, но всё равно впустила в дом. Таких случаев было четыре. Что-то поломалось во мне, что заставляло тянуться к бутылке с пивом. Но это было редко, зато сильно. Я сама не понимаю, как так выходило. На следующее утро, просыпаясь в той самой рубашке, на том самом диване, мне становилось так стыдно. Хотелось аж сквозь землю провалиться. А может я просто хотела таким образом вновь очутиться у неё… В семье меня уже не замечали. А, чтобы появиться у порога, уже родной для меня, квартиры, мне казалось, нужен повод. И каждый раз она терпела это. Снова и снова…

***

Я пошла к комнате, где находилась хозяйка. В спальне была открыта дверь. Женщина стояла у окна, глядя куда-то вдаль.  — Лиза, — тихо сказала я. Она повернулась, видя меня на пороге.  — Простите меня, пожалуйста, — начала я. — Вы мне так много помогаете, а я так поступаю… Но вы же знаете, что я вас сильно люблю, — я старалась говорить более внятно.  — Подойди. Я уверенно подошла к возлюбленной учительнице.  — Обещай, что перестанешь. Ради меня, пожалуйста, — она обняла меня.  — Обещаю, мама… — ответила я, прошептав.