Eye of the Storm
2 ноября 2021 г., 08:03
Welcome to the vortex — Absolute ground zero of my heart, Pinnacle carve the apex. Nothing's gonna tear my soul apart! Watt White — Eye of the Storm
***
Три года. Тебя не было долгих три года. Меня до сих пор коробит от того, как после твоего побега я постоянно звонил и писал тебе. Раз за разом. Но ты только отмахивалась от меня, как от назойливой мухи: сбрасывала мои звонки, игнорировала сообщения, блокировала аккаунты и вообще делала вид, что мы не знакомы. Снова пряталась от проблемы, делая вид, что её попросту не существовало. Меня не существовало. Такой поворот событий не устраивал меня совершенно. О нет, я не рвался стать любовью всей твоей жизни! Да и ты, в чём я тогда даже не сомневался, до моей, мягко говоря, не дотягивала. Но между нами определённо возникло… возникла проблема. Очень и очень большая проблема. Чертовски огромная, я бы сказал! Но, в отличие от тебя, бежать и прятать голову в песок — в мои планы точно не входило. Я считал, что нам было необходимо поговорить о произошедшем и выработать единую линию поведения. Хотя бы при маме и Джо. Проворонив твою недо-дружбу с Финном и своим попустительством поспособствовав крупномасштабному нервному срыву «маленькой принцессы», они явно стали внимательнее. Похоже, к ним наконец-то пришло осознание, что детки выросли, а с ними выросли и их проблемы. После всего случившегося они бы точно заметили, если бы между нами снова что-то пошло не так, а вмешивать их в наши непонятные отношения мне было совершенно ни к чему. Уверившись, что выходить на связь ты была не намерена, я решил прилететь в Нью-Хейвен и лично вытащить твою голову из песка. Ну или отвесить смачного пинка по оставшейся беззащитно торчать заднице, что тоже было бы замечательно. И что же тогда сделала ты, а? Сбежала и спряталась под кроватью у кого-то из своих новоиспечённых друзей, как только узнала, что моя нога ступила на территорию Йеля — вот что! Грёбанная маленькая трусиха! И что ты опять недовольно кривишься? Не под кроватью?.. Да хоть в чулане или под одеялом, мне было плевать! Видишь ли… Я даже не могу сказать, что в тот момент бесило меня больше: то, что ты снова бежала от проблемы, или то, что ты так отчаянно боялась посмотреть мне в глаза. Разозлившись, я решил вернуться домой и серьёзно поговорить с Джо: как о произошедшем между нами, так и о твоём стойком нежелании решать возникающие у тебя трудности. Видимо, почуяв крупные неприятности не иначе как тем самым пресловутым шестым чувством, ты всё же решила сделать хоть что-то. Опять же по-своему. Уже сидя в самолёте до родного Нью-Йорка и провожая недовольным взглядом стремительно отдалявшуюся землю, я вдруг получил от тебя короткое голосовое сообщение, которое потом ещё не раз прослушивал на повторе. Помнишь такое? «Отпусти меня». Отпустить тебя? Ты серьёзно, чёрт побери?! Я тебе кто? Киношный герой-любовник или помешанный на тебе сопливый юнец? Ты определённо пересмотрела слишком много мелодрам и романтических комедий, где главный герой, внезапно осознав, что жить не может без главной героини, бросает всё и через полмира мчится за Ней — Одной Единственной. А я бы тебя в своих объятиях скорее придушил. Дорогая моя, откуда вообще взялись подобные мысли? Между нами слишком долго были лишь юношеская вражда да взаимные пакости, горячившие кровь и кружившие дурные головы, чтобы всего одна ночь, полная пьяной романтики, смогла всё кардинально изменить. Неужели ты и вправду думала, что пара-тройка страстных поцелуев могли внезапно перевернуть мой мир? Или же всё дело в том, что перевернулся твой?.. Но, в любом случае, я сделал так, как ты и хотела — отпустил. Не сразу, конечно: какое-то время меня терзали гнев, обида, непонимание и какое-то чуть ли не подростковое вожделение, смешанное с азартом охоты. Я много о тебе думал, анализировал твоё поведение, пытался понять, что же творилось в твоей кучерявой голове, ну и порой фантазировал — не без этого. Судя по тому, как пунцовеют твои щёки, я не один был грешен… Но со временем ощущения стали тускнеть, размываться и забываться. Прошло всего-то около полугода, а я уже не помнил ни вкуса твоих губ, ни запаха смоляных волос, ни нежности шелковой кожи под пальцами или сладости твоих нетерпеливых вздохов на кончике моего языка. Всё стало таким далёким… Равно как и ты сама. Больше не было «семейных» сборищ по праздникам или визитов на каникулы, ты старательно избегала встреч со мной, а я решил, что, возможно, ты права, и так действительно было бы лучше. Ты только начала открывать для себя целый мир и явно не желала, чтобы на тебя снова давили или навязывали свои правила, поэтому я отступил. Точно так, как тебе того и хотелось. «Лети, птичка, лети…» Как только я вычеркнул тебя из своих мыслей, сразу стало значительно легче. Я снова начал жить полной жизнью, больше не забивая свою голову глупыми фантазиями и вопросами: «Что было бы, если…» Учился, строил карьеру, заводил новые знакомства и крутил головокружительные романы. Года через полтора я окончательно съехал из родительского дома, дал новый старт семейному бизнесу, закрепил своё имя и репутацию в определённых кругах, а потом брал от жизни всё, что она только могла мне предложить, и был совершенно счастлив. А полгода назад я встретил Мэгги. Милая, у тебя что-то стало с лицом… Может, всё-таки сделаешь его попроще? Итак — Мэгги. Обворожительная длинноногая блондинка не только быстро привлекла моё внимание, но и смогла разжечь нешуточный интерес. Маргарет обладала той самой, холодной красотой, о которой так много пишут в романах, совершенно точно была не глупа, хоть иногда и пыталась казаться очаровательной светской дурочкой, имела деловую хватку, которой бы позавидовали многие мои знакомые акулы бизнеса, и совершенно точно знала, чего хотела. А именно — меня. Мне с самого начала было понятно, что в её представлении я был долгожданным и невероятно ценным трофеем, а она — опытным охотником, планомерно загонявшим свою добычу. Поначалу все её матримониальные планы по моему завоеванию казались довольно забавными, а потом я и опомниться не успел, как уже стоял в ювелирном и выбирал кольцо для помолвки. А шутка Джо о том, что все женщины — неимоверно коварные существа, с которыми всегда нужно быть начеку, иначе стоит только немного зазеваться — и вот твоя жизнь уже принадлежит кому-то из них, больше не выглядела такой уж смешной. А самое страшное было в том, что меня в общем-то всё устраивало. Мне уже перевалило за двадцать семь, и из-за горизонта начал приветливо махать тридцатник. Мои деловые партнёры спали и видели меня окольцованным их сёстрами, дочерями или вообще внучками, модные журналы не забывали напоминать всем, какой я лакомый кусочек, а мама вздыхала, что я так и помру холостяком, и она понянчит внуков только в своих мечтах. Поэтому в какой-то момент мне в голову закралась мысль, что Мэгги была очень даже неплохим вариантом на роль будущей миссис Батлер. И чего это ты так обиженно пыхтишь, будто сама планировала на ней жениться? Ого, какой злющий взгляд! Хорошо, что я обезопасил себя от твоих острых коготков и маленьких кулачков сразу же, как только пришёл. Так вот, я всерьёз подумывал сделать Мэг предложение, о чём и сообщил на очередном семейном ужине маме и Джо. Признаться, их реакция сильно меня удивила. Шерл, которая уже не первый год настойчиво требовала от меня внуков, а с ними в комплекте желательно ещё и их мать, оказалась категорически против нашего с Мэгги союза. Она сначала мягко, а затем всё настойчивее просила меня хорошенько подумать, взвесить все «за» и «против» и… обязательно передумать. А Джо, прекрасно знавший и понимавший, насколько в бизнесе порою бывает важна семейственность, хмурился, отводил взгляд и отчего-то настоятельно советовал не торопиться. Их странное поведение было мне непонятно вдвойне, потому что пока мы с Мэг просто встречались, они отзывались о ней исключительно положительно. И так, пока Мегги, затаив дыхание, ждала заветного кольца и преклонённого колена, а я ломал голову, пытаясь сообразить, чем оказался плох мой выбор, в мою упорядоченную жизнь неожиданно ворвалась ты. Снова. Я до сих пор не уверен, было ли то воскресное утро благословлено господом или всё же проклято дьяволом. Стрелки часов сонно ползли где-то между отметками «8» и «9», яркие солнечные лучи тщетно пытались пробиться в спальню сквозь тяжёлые тёмные шторы, а я наслаждался жалкими крохами сладкого и долгожданного сна, которого в последнее время мне сильно не доставало: наконец-то заключённая вчера крупная сделка две с половиной недели вытягивала из меня все силы и радость, словно голодный дементор. Но отдохнуть в тот день мне было не суждено. Меня разбудил быстро нарастающий шум в прихожей. Уставший организм, вымотанный свалившейся на него нагрузкой, ни в какую не желал просыпаться, но даже сквозь тяжёлую дрёму я смог разобрать подозрительные звуки, не предвещавшие моему полумёртвому телу ничего хорошего: быстрый цокот острых каблуков по натёртому до блеска паркету, странный, поскрипывающий шорох, будто по полу катилось множество маленьких колёсиков, а следом — чей-то тяжёлый топот и знакомые голоса: взволнованный мужской и настойчивый женский. Если с определением первого не возникало никаких проблем — это был Роберто, стареющий консьерж, доставшийся мне в нагрузку к выкупленному пентхаусу, то со вторым дело обстояло сложнее. Голос совершенно точно был мне хорошо знаком, но не принадлежал ни Мэгги, ни маме, ни приходящей домработнице Марии, а других кандидатур женского пола, имевших доступ к моему жилищу, у меня попросту не было. Думаю, именно непреодолимое желание взглянуть на неопознанную обладательницу знакомых до боли интонаций и выгнало меня в рекордные сроки из кровати. До сегодняшнего вечера я даже жалел, что вместо этого не спрятался под ней. Представь степень моего удивления, когда в коридоре я обнаружил стоявшего ко мне спиной Роберто, широко расставившего ноги и раскинувшего руки в стороны в попытке не пропустить незваную гостью дальше. Раздался тяжёлый женский вздох, изящные ручки с наманикюренными ноготками легли на плечи консьержа, нежно погладили, а затем с лёгкостью оттолкнули совершенно растерявшегося и утратившего контроль над ситуацией мужчину со своего пути. Когда я увидел тебя на фоне странных вешалок на колёсиках, под завязку забитых непрозрачными чехлами, да ещё и в окружении нескольких чемоданов, то подумал, что всё ещё сплю. Ну не мог же такой бред происходить на самом деле? «Братик!» Несмотря на широкий оскал, призванный сойти за приветливую улыбку, сказано это было таким тоном, каким в фильмах обычно говорят «ублюдок», а затем стреляют бедняге в лоб. Впрочем, насмешливо посланный тобою воздушный поцелуй вполне мог бы сойти за контрольный в голову. Как только я отпустил несчастного Роберто, ты тут же огорошила меня «чудесной» новостью о том, что собралась ближайшие полтора месяца пожить у меня. На закономерный вопрос, сколько ты выпила, в ответ раздалось лишь пренебрежительное фырканье и удаляющийся вглубь квартиры цокот каблуков. Как оказалось, скоро в Нью-Йорке должен был пройти какой-то особо громкий показ мод, на который были допущены молодые и пока ещё никому неизвестные дарования, прошедшие строгий отбор из целой серии конкурсов, и это был твой шанс громко заявить о себе. В отчем доме в это время гостила мамина сестра, жутко суетливая тётушка Дарла, вместе со своим единственным и горячо любимым сыночком-оболтусом, которого, сколько я помню, безуспешно пыталась тебе сосватать. Конечно, зная слащавого и безмерно прилипчивого Вудди, я прекрасно понимал, отчего ты не желала появляться даже у них на пороге... Но, боже правый, причём здесь был я?! Изрядно потрепав мне нервы и сообразив, что просто так закрепиться на моей территории у тебя не получится, ты на полном серьёзе заявила, что только в моей квартире твоя драгоценная коллекция могла быть в безопасности. А всё потому, что во время отборочных конкурсов ты имела сомнительное удовольствие поближе познакомиться со своими соперниками, и среди них оказались как действительно достойные начинающие дизайнеры, так и просто хитрые и невероятно изворотливые проходимцы. Видите ли, ещё совсем недавно ты могла лицезреть «их» модели на манекенах в студенческих мастерских своих наиболее талантливых и уже бывших одногруппников. Простое совпадение, схожие идеи и честная борьба? Я тоже не верю в такие глупости. Вернувшись в Нью-Йорк, ты не стала снимать квартиру, опасаясь, что в неё могли вломиться и испортить весь твой труд последних месяцев или, что ещё хуже — присвоить его себе. Последним аргументом была угроза подключить к уговорам Шерл, и я сдался, махнув на всё рукой. И пожалел об этом на следующий же день. Зная твою излишне деятельную натуру, я никак не мог сосредоточиться на работе, раз за разом представляя, как моё жилище превращалось в руины тем или иным способом: вот от него оставался лишь закопчённый дымящийся остов, вот мебель всплывала и неспешно дрейфовала по комнатам, а вот над ним складывалась крыша, словно карточный дом. И так на протяжении всего дня. Не выдержав, я решил вернуться домой пораньше и убедиться, что хотя бы стены пока ещё стояли на своём месте. Квартира встретила меня оглушительным шумом: развешанные по огромной гостиной колонки надрывались заводными мотивами страстных гаванских напевов, периодически к музыке добавлялось громкое жужжание инструментов — это Роберто врезал замки на дверях двух комнат, которые ты успела облюбовать, в этой какофонии звуков можно было с лёгкостью разобрать громкие причитания Марии, которая ещё не определилась: радоваться ли твоему приезду или нет, а откуда-то с кухни доносились душераздирающие вопли, как будто кто-то мучил кошку, но, как оказалось, это всего лишь ты вдохновенно подпевала любимой песне. Ну что ты опять расстраиваешься? Нельзя же быть талантливой во всём. Вот, например, твой самый главный талант — виртуозно трепать окружающим нервы и мастерски осложнять мне жизнь. Вот и в тот раз в ответ на моё закономерное возмущение о порче дверей, а с ними и моих нервных клеток, ты равнодушно пожала плечами и заявила, что всего лишь предусмотрительно озаботилась «защитой от излишне любопытных». Я сначала даже не понял, кого ты имела в виду, ведь ни мне, ни Роберто, ни даже Марии не было абсолютно никакого дела до твоих модных тряпок. Но на следующее утро ко мне заглянула Мэгги. Мы с ней не торопились съезжаться. Нам было вполне удобно проводить вместе выходные, оставаясь у меня дома, выбираясь в свет или загорая на пляжах Гавайских островов, в остальное же время мы предпочитали заниматься каждый своими делами. Мэг иногда под настроение могла вечерком забежать без предупреждения, остаться на ужин и жаркую ночь, а утром снова упорхнуть, затерявшись в кипящей жизни большого города. В тот же раз она отчего-то решила изменить своим привычкам, заглянув ко мне перед работой, и момент для своего появления выбрала просто «идеальный». Как ты, наверное, помнишь, в то утро я немного проспал и потому торопливо собирался на работу, отчаянно воюя с постоянно запутывавшимся галстуком, совершенно не успевая позавтракать и надеясь перехватить на бегу хотя бы пару глотков горячего кофе. Ты сонная и чертовски соблазнительная крутилась на кухне в пижаме из шёлкового топа и преступно коротких шортиков и по своему обыкновению трепала мне нервы, на этот раз ворча, что я совершенно не умею выбирать рубашки, а мои дорогущие галстуки больше похожи на безвкусные удавки. Было такое ощущение, что ты ещё даже не ложилась спать, а потому градус твоей стервозности моментально подскакивал до небес уже только от того, что я дышал одним с тобой воздухом. Только открыл было рот, чтобы душевно послать куда подальше и тебя, и ни в какую неподдающийся аксессуар, как ты ловко впихнула мне в рот свой тост с черничным джемом и, буркнув себе под нос что-то вроде «клинический рукожоп», зло выдернула из моих задеревеневших пальцев галстук и принялась аккуратно его завязывать, попутно расправляя и разглаживая все складки, которые я успел замять. Именно в этот момент на кухню и зашла Мэгги. До того дня я даже не представлял себе, что сдержанная и утончённая до кончиков ногтей Мэг умела так визжать: протяжно, тонко, пронзительно, рискуя перейти на ультразвук и невольно призывая на кухню перепуганных Роберто и Марию. Когда сирену удалось заткнуть, настало время вопросов, и самым главным был уже привычный и давно набивший оскомину: «кто вы друг другу?» Мы с тобой так же привычно пожали плечами и ответили, что «никто, просто у нас родители женаты», но, похоже, никого не убедили. А затем в моём доме начался какой-то грёбанный ад! Мэгги как с цепи сорвалась, ей постоянно нужно было моё безраздельное внимание, «авторитетное мнение» и, чёрт побери, всё моё время! Она стала оставаться у меня не только на выходные, и теперь каждое моё утро начиналось не с кофе, а с вашей изощрённой грызни на грозившейся превратиться в руины кухне. А когда Мэг узнала, что ты являешься подающим большие надежды дизайнером одежды и уже давно стараешься носить только то, что сшила сама, то, кажется, попыталась одеваться во всё лучшее сразу, пытаясь перещеголять и задвинуть в сторону, продемонстрировав, какой отвратительный у тебя вкус. Да и вообще она отчего-то решила, что было бы отличной идеей демонстративно сравнивать вас прямо перед моим носом. Думаю, ты и сама прекрасно помнишь, насколько это было нелепо. Более того, всё чаще сравнения заканчивались совсем не в её пользу, и таким образом она, наоборот, только подчёркивала огромную пропасть между вами. Не знаю, что именно сыграло большую роль: то, что мне ещё с детства были знакомы, а потому уже совершенно естественны и комфортны все твои привычки и многие замашки в то время, как поведение Мегги «в быту» раздражало меня всё сильнее, или то, что я в общем начал стремительно разочаровываться в своей «Глазированной Рыбе», как ты её прозвала — но заветное колечко в ювелирный всё же вернул. А потом на тебя напала новая блажь. На финальном отборочном конкурсе вам тонко намекнули, что особенно удачной изюминкой вашей коллекции может стать не только лучший наряд, но и «особый гость», которым должен стать кто-то достаточно известный в светских кругах. И ты конечно же решила, что звездой вечера и по совместительству ступенькой к твоему успеху непременно должен был стать я: сын несравненной Шерл, успешный бизнесмен и один из самых завидных холостяков Нью-Йорка по версии нескольких популярных модных журналов! Естественно, упакованный по первому классу в твои дизайнерские шмотки и расхаживающий в них по подиуму перед толпой капающих жадной слюной светских хищниц. Само собой, что я послал и тебя, и твою больную фантазию как можно дальше. Но когда это ты могла смириться с отказом? Думаю, тогда тебе и пришла идея ввести в бой свою самую тяжёлую артиллерию. А Мэгги, которая отлично понимала, что безнадёжно теряла свои позиции, и оттого пребывала в состоянии близком к отчаянию, была тебе только на руку. Насколько я понял, ты собиралась делать вид, будто бы между нами происходило что-то серьёзное, играя на её нервах до тех пор, пока бы я не сдался и, дабы не разрушить свои отношения с Мэг, не согласился поучаствовать в твоём цирковом представлении. Вот только ещё не знала, что «то самое» колечко с бриллиантом, больше похожим на булыжник, ей уже точно не светило, а потому смело начала игру. Томные взгляды, «нечаянные» прикосновения, ежедневные горячие завтраки и пробежки из душа до холодильника в одном только крохотном полотенце… Не скрою, мне не сразу стало понятно, в чём же было дело, даже подумывал, что тебе просто нравилось издеваться над Мэгги, по собственной глупости развязавшей войну за мой изначально и даром ненужный тебе филей. Иногда мне становилось скучно, и тогда я немного подыгрывал, с каким-то нездоровым азартом наблюдая, как бесится моя несостоявшаяся невеста и забавно смущаешься ты. Так с твоего приезда прошёл почти месяц. Почти целый месяц жизни в серпентарии! Я отсчитывал дни до проклятого модного показа и чувствовал, как стремительно заканчивалось моё терпение. И если ты была злом вынужденным, с которым мне вот уже пятнадцать лет приходилось мириться по вполне понятным причинам, то спускать ещё и выходки не на шутку разошедшейся Мэгги я не собирался. Мне честно хотелось расстаться с Маргарет мирно и без скандалов, но она напрочь отказывалась смотреть неприглядной правде в глаза и упорствовала в своём желании окольцевать меня во что бы то ни стало. Не иначе как поддавшись твоей заразительной дурости, я специально начал делать вид, будто не выдержал и поддался твоим чарам: по утрам дарил благодарственный поцелуй в нос, щёчку или куда дотянусь, прежде чем ты увернёшься, обязательно приезжал домой на совместный обед, к десерту на ужин приносил твои любимые лакомства, походя заправлял за ухо выбившиеся кудряшки, «увлёкшись» вечерним субботним киномарафоном, «не отдавая себе отчёта» нежно поглаживал твоё бедро или плечико, ну и конечно же щедро одаривал многообещающими взглядами, от которых ты чуть ли не дымилась. Признаться, я до сих пор не могу понять, когда именно твоя глупая игра перестала быть для меня способом избавиться от Мэгги и проучить тебя, став чем-то принципиально новым. Чем-то настоящим. Все наши фальшивые заигрывания как-то подозрительно быстро превратились в естественные жесты и порывы. Чем дальше, тем больше во мне крепла стойкая уверенность: на самом деле такие отношения были именно тем, чего мы оба уже давно по-настоящему хотели, но прятали свои самые смелые желания даже от самих себя. В моих мыслях всё чаще стало оживать наше короткое ночное приключение три года назад, и мне всё сильнее хотелось проверить, действительно ли ты была такой же сладкой и податливой, как в моих воспоминаниях, или это было лишь плодом моей воспалённой фантазии. Понимая, что всё зашло слишком далеко, я решил серьёзно поговорить с Мэг. Нам давно было пора расстаться, да и, наверное, мне изначально не стоило давать ей надежду на что-то большее, чем кратковременная интрижка. Я наконец-то осознал, почему мама и Джо так резко воспротивились нашему с ней браку. Они прекрасно видели, что между мной и Мэгги никогда не было ничего серьёзнее секса по случаю, а это — явно не то, на чём стоило бы выстраивать настоящую крепкую семью. Именно эту мысль я и попытался донести до своей уже бывшей девушки, напирая на то, что каждый из нас достоин большего и заслуживает настоящей любви, а не только механического секса по выходным, но она и слышать ничего не хотела. Ей было плевать на доводы разума, на наличие или отсутствие таких глупостей как чувства и на все мои благородные порывы. Идеальная маска Снежной Королевы треснула и из-под неё на свет показалось уродливое лицо озлобленной меркантильной суки. Проклиная нашу «чокнутую семейку» на все лады, Маргарет сокрушалась, что зря только убила столько времени на то, чтобы терпеть моё занудство и все мои идиотские причуды, стараться соответствовать высокому статусу и лезть вон из кожи, пытаясь понравиться Шерл. В сердцах она призналась, что изначально собиралась сделать наш с ней брак как можно короче. Оказалось, у неё уже готов был план, как удачно обстряпать развод и наконец-то оставить меня без штанов, но тут внезапно появилась ты и всё испортила. За что, кстати, огромное тебе спасибо! Если раньше я ещё хотел разойтись полюбовно и «по старой дружбе» предложить ей поддержку некоторых проектов в будущем, то теперь об этом не могло быть и речи. Однажды чудом спасшись от ядовитой змеи, глупо повторно тянуть к ней руки. Осознав, что сболтнула лишнего, Мэг попыталась отыграть всё назад, свалив своё громкое признание на эмоции, разбитое сердце и женскую глупость, помноженную на раненое самолюбие, но было уже поздно. А через пару дней после этого у Энди дома состоялась отвязная вечеринка по случаю дня рождения его невесты Лайлы, на которую кое-кто зачем-то потащился как мой +1. Кто знает, как бы всё обернулось, не увяжись ты из вредности за мной? Но, стоит признать, что твой подарок, дизайнерская джинсовая куртка, вышедшая из-под твоей же руки, с первого взгляда покорил виновницу торжества и подкупил её на многие годы вперёд. Лайла весь вечер зорко бдила, чтобы никто и пальцем не прикоснулся к её прелести, в то время как мой браслет от Тиффани из розового золота без промедлений отправился на стол для подарков к остальной куче барахла. Наверное, это было бы даже немного обидно, если бы не чистый восторг, горевший в её глазах, и гордость — в твоих. К тому времени Энди уже был отлично осведомлён о том, что творилось у меня в душе, а потому на наши затянувшиеся без повода «игры» только закатывал глаза и периодически ворчал себе под нос что-то в духе: «А я же говорил!», «Они слепые или тупые?» и «Два остолопа». А мы с тобой продолжали своё притворство, не замечая, что играли с огнём. И это при том, что я тлел уже давно, а ты вообще ещё с юности носила почётное звание пороховой бочки. Между нами искрило так, что всем кроме нас давным-давно было понятно — рванёт. Атмосфера общего веселья, фанты с забавными заданиями, хороший алкоголь, приятная музыка, танцы до упаду и море флирта на грани — нас обоих захватило острыми ощущениями и несло куда в тёмную, но невероятно манящую неизвестность. Ни у одного из нас не было ни сил, ни желания остановиться, вздохнуть поглубже и сделать несколько шагов назад. И тогда мне хватило духу рискнуть и предложить тебе сбежать с вечеринки домой, чтобы устроить там свою — только для нас двоих. Не скрою, я ждал, что в ответ ты победно и зло рассмеёшься, пошлёшь меня к чёрту, возможно, даже влепишь звонкую пощёчину, но подсознательно продолжал верить лучшее. И, — о чудо! — ты только согласно кивнула, и сама потянулась ко мне. Несколько минут в такси, заполненных абсолютно не целомудренными поцелуями, промелькнувший мимо сознания подъём в лифте, отложившийся в памяти лишь звонкой трелью нужного этажа, заставившей ненадолго оторваться от сцеловывания пульса с твоей тонкой шеи, короткое путешествие по коридору, опрокинутая стойка для зонтиков — и вот мы уже были в моей спальне и неторопливо стягивали с друг друга одежду, с удовольствием изучая: я — узоры вен по твоей бледной коже, а ты — россыпь татуировок на моей тёмной. Ты же не нужно напоминать, что было потом, верно? О, да! Когда между нами оставались лишь жалкие клочки нижнего белья, в коридоре раздался непонятный шум, чьё-то пьяное хихиканье, а следом за ним глухой металлический звон, грохот упавших тел и громкий отборный мат. Не хмурься, дорогая. Можешь быть на сто процентов уверена, что я полностью разделял твое желание прибить нежданно нагрянувших к нам Энди и Лайлу. Как ты уже знаешь, почти сразу после нашего ухода какой-то «умник» догадался взорвать праздничные петарды прямо в квартире. К счастью, никто не пострадал, но вот жилище моих друзей всплыло основательно. Навороченная система противопожарной безопасности сработала «на ура», оперативно обесточив технику и залив все помещения пеной и водой. И Энди не придумал ничего лучше, чем заявиться к нам. Хорошо, хоть не притащил за собой всю вечеринку… Что говоришь, дорогая? Не элитный пентхаус, а проходной двор? Что ж, я сам предоставил Роберто список людей, имеющих беспрепятственный доступ к моей квартире, так что если кого и винить, то только… никого. Естественно, о продолжении начатого не стоило и мечтать. Зато ты воспользовалась случаем и надавила на совесть Лайлы, девушка, в свою очередь, на моего друга, а тот уже — на меня, подбивая стать не одной, а целыми тремя «особыми персонами» на твоём показе. Я понимал, почему твои глаза так заблестели от одной только этой идеи: после окончания университета Энди подался в музыкальный бизнес и со временем стал исполнительным продюсером нескольких популярных проектов, а его невеста, как и её отец, была дизайнером аксессуаров, чьё имя так же уже было на слуху. И если с уговорами меня и моего друга вам двоим пришлось изрядно повозиться, попеременно сыпля как смелыми обещания, так и угрозами страшной кары, то Лайла стала твоей со всеми потрохами ещё тогда, когда ты только заикнулась, что подаришь нам вещи, в которых мы выйдем
