Кровавый мир

Pov Цутому

      — Тебя-то я и ждала, Хиго Цутому… Или тебя лучше называть — Алый Дьявол Конохи? — оскалившись, она приготовилась к бою.       — Можешь называть меня как хочешь, я всё равно остановлю тебя, — процедил я, думая о всех тех смертях, которые она успела причинить, пока меня здесь не было.       «Поздновато я пришёл с ней сражаться, надо было раньше вступать в бой. И почему я не замечал её чакру до этого?» — но сколько я бы не сокрушался, погибшим товарищам это не поможет.       Мне остаётся лишь сделать так, чтобы их смерть не была напрасной.       — Слишком много болтаешь, — хмыкнула она, всё ещё держа кунай в руке, который был покрыт кровью убитых. — Пора проучить тебя, мальчишка!       Мгновенно разгоняя чакру по организму, она молниеносно оказывается передо мной с занесённым для удара кунаем.       И был бы я уже хладным трупом, если бы не многолетние тренировки по развитию скорости. Именно поэтому я успел среагировать и отразить её уверенную атаку не менее уверенным блоком.       Но неудача её не остановила, и она продолжала пытаться одолеть меня в ближнем бою.       Как-то незаметно для меня, вокруг не осталось ни одного шиноби, будь то из Конохи или Суны. Видимо они, понимая, что я либо Пакура могут случайно задеть кого-то даже этого не замечая, освободили нам место для сражения.       И теперь, мы фактически остались один на один в этой наполненной смертью битве.       Наша сила ударов была такова, что при каждом соприкосновении кунаев вылетали снопы искр, на мгновение освещавшие наши лица. Не то, чтобы это зрелище завораживало, скорее наоборот — отталкивало.       Ведь на фоне алого заката, лучи заходящего солнца всё хуже освещали тот ужас, творившийся в данную минуту. Остаётся надеется, что мрак очередной ночи сможет на время прикрыть от светлого взора эту насквозь пропитанную кровью землю.       Однако наступление ночи не мешало мне ясно видеть эмоции на лице своего противника, говорившие об азарте и удовлетворении.       — А ты хорош! Смог даже меня задеть! — похвалила она, с восторгом смотря на две неглубокие, но кровоточащие раны на левом плече. — Но неужели ты думаешь, что это меня как-то остановит? — скепсис в её голосе так и сквозил.       А потом она, к моему глубочайшему удивлению, напрямую вызвав небольшое пламя на собственной ладони, прижгла свои раны даже не поморщившись! Лишь её на секунду сбившееся дыхание говорило о том, что всё-таки боль она ещё как ощущает, просто умело это скрывает.       Но я был изумлён не тем, что она умеет напрямую пользоваться огнём или тем, что она проигнорировала болевые ощущения. Отнюдь нет. Я не понимал, зачем она вообще это сделала, ведь раны-то были совсем несерьёзными.       Если только она не…       — Да, я слышала о твоей способности напитываться чужой кровью, вампирёныш, — видя ошеломление в моих глазах, она будто бы насмехаясь, продолжала говорить: — Клянусь, что ни одна капля моей крови не попадёт в твои руки!       Убирая ладонь от плеча, где на обуглившейся коже можно было заметить запёкшуюся кровь, она, кинув кунай в мою сторону, начала на высокой скорости складывать печати:       — Стихия Жара: Испепеление!       После её слов вокруг меня в радиусе пяти метров образовался столб раскалённого воздуха уходящий далеко вверх.       Я бы ни за что бы не успел от этой техники увернуться, либо как-то по-другому от неё сбежать. Но…       — А вот я слышал, что Шакутон слаб перед Водой, — довольно скалясь, проговорил я, стоя под покровом первого уровня абсолютно невредимым на том же самом месте. — В моём же случае — Кровью!       Оттолкнувшись, тем самым создав новое углубление в земле, я, предварительно активируя меч, в прыжке попытался ударить её сверху вниз.       Однако в последний момент она смогла ускользнуть в сторону из-под удара, и, пока я восстанавливал равновесие, ударила меня солнцеподобным объектом белого цвета с красной оболочкой:       — Стихия Жара: Каджосатсу!       От удара этого шара в бок, я пошатнулся, но не упал, а моя кожа в месте соприкосновения покрылась жутким ожогом.       Однако я, ожидая подобной атаки и зная о коронной технике Пакуры, заранее отключил болевые ощущения, так что сбить мою концентрацию у неё не вышло, как бы она того не хотела.       — Невероятно… Обычно от этой техники вся влага в организме жертвы высушивается и человек превращается в мумию! — пожевав губами, она не собиралась сдаваться, поэтому призвала ещё два подобных шара. — Может она тебя и не мумифицировала, однако урон нанесла, мне просто нужно тебя немного ослабить, дабы потом окончательно добить!       Её хищная улыбка, больше походящая на оскал, в данный момент застыла на её лице. Однако после того, как я создал трёх кровавых клонов и начал себя лечить, её выражение лица быстро изменилось на что-то близкое к раздражению:       — Так ты ещё и ирьенин… Ладно, — отмахнулась она. — Чакра у тебя всё равно не бесконечная, и я вижу, что изрядное её количество ты уже потратил. Не знаю, правда, на что. Но не суть важно, ведь, когда я разберусь с клонами, я займусь уже тобой, — как только она договорила, сразу же стала стремительно теснить одну из копий.       Я же, пока у меня появились секунды на отдых, лечил самого себя и параллельно оценивал ситуацию на поле боя:       Судя по всему, мои созданные ранее клоны справились со своей задачей на ура. Ведь именно их поддержка послужила переломным моментом в этом сражении.       Именно потому, что я потратил изрядное количество чакры на собственных копий, я не могу, например, активировать покров второй стадии, либо использовать ниндзюцу, чтобы биться с Пакурой, используя сто процентов своей силы.       При выборе между помощи товарищам и того, как я отдаю все силы на борьбу со своей противницей, я выбрал первое. В первую очередь это было сделано из-за того, что если бы наших всех перебили, то и меня толпой враги смогли бы завалить.       А так, я и сдерживаю их сильнейшего бойца и наши ребята уверенно отбиваются от суновцев.       Теперь можно с уверенностью сказать, что эта битва потихоньку подходит к концу…       — Думаешь, будешь вечно прятаться за спинами клонов? — я, на секунду потерявший из виду куноичи, в последний момент успеваю интуитивно отбить её удар, приходивший мне прямо в голову. — Мне надоела эта игра. Честно говоря, я думала ты будешь сильнее.       Будто бы разочаровавшись во мне, она, ускорившись, начала меня стремительно теснить. Её ужасающий напор и сокрушительные атаки, казалось, служили ничем иным, как способом моей скорой кончины.       С трудом отбиваясь, выставляя скользящие блоки и уворачиваясь от самых сильных ударов, я пытался что-то сделать в ответ, чтобы не отдавать ей инициативу полностью.       Вот только такие попытки в виде редких контратак особо ничего не меняли.       Так продолжаться долго не могло и поэтому в один момент, пропустив очередной сокрушающий удар в челюсть, я, сильно побитый, местами раненый и тяжело дышавший, упёрся коленом и двумя руками об землю, чтобы окончательно не упасть.       Куноичи же, не видя во мне силы продолжать бой, медленно, я бы сказал даже вальяжно, подходила ко мне, однако, нельзя было сказать, что она была расслаблена, отнюдь. Она была готова к моей, например, технике последнего шанса, чтобы умереть, но и забрать противника с собой.       — Последние слова? — остановившись в метре от меня, голосом полного превосходства спросила она.       — Оглянись вокруг, — чуть хрипло произнёс я, не скрывая своей радости.       — Что?.. — она, оборачиваясь, с удивлением взирала на то, как к нам подходят помятые, раненые, покрытые кровью, но всё же живые коноховцы. — Где все наши? — она быстро отскочила от нас, увеличивая дистанцию.       — Пока мы тут периодически изменяли ландшафт, «твои» уже закончились. — Ухмыляясь, я потихоньку вставал, развеивая оставшихся клонов, тем самым восстанавливая резерв чакры, и собирал разлитую повсюду кровь, как мёртвых врагов, так и своих, — и теперь я наконец могу драться в полную силу! — Видя нарастающий ужас в глазах Пакуры, я активировал вторую стадию покрова, и начал складывать печати для моей сильнейшей на данный момент техники ниндзюцу:       — Стихия Крови: Кетсурьюшотен! («Вознесение кровавого дракона»).       На остолбеневшую куноичи полетел восьмиглавый дракон, который был настолько огромным, что скрыл под собой не только Пакуру, но и стоящий позади неё лес.       Когда бушующий змей наконец успокоился, окончательно впитавшись в землю, на её месте никого не оказалось. Все мы начали её искать, чтобы понять жива ли она вообще, и если да, то откуда пойдёт следующая атака.       Однако итог был совершенно другим:       — Она отступает! — крикнул один из наших выживших сенсоров. — Сучка из Песка, испугавшись и поджав хвост, убегает!       Действительно, я тоже почувствовал её стремительно отдаляющуюся от места схватки.       — Это победа… — прошептал я, наконец осознавая что произошло.       — Да… — без особой радости подтвердил другой шиноби Конохи. — Вот только какой ценой…       В подтверждение его словам, я, оглядевшись, увидел то, что могло бы преследовать меня ещё долгое время в кошмарах, если бы я не был к такому привычен. Но даже мне от такой картины становится не по себе:       Сотни бездыханных тел лежали поломанными куклами на холодной земле. У многих навсегда застыли в глазах страх, ненависть, удивление, отчаяние.       Они буквально утопали в крови — так было много этой алой жидкости.       Последние лучи кроваво-красного солнца ознаменовали конец этого ада. И только в головах людей, которые выжили в этой битве, будут навсегда запечатлены последствия людской ненависти…