Кровавый мир

      — Хм… Вот значит как… — Хитоши, услышав от меня подробности похищения своей дочери, глубоко задумался.              Однако, не стоит думать, что эта история его никак не задела. В его глазах всё же можно было заметить нарастающий гнев, вызванный такими обстоятельствами.              — И что, ты хочешь сказать, что Хокаге ничего не сделает и позволит кумовцам остаться безнаказанными? — кулаки его были сжаты, а добрая порция ки уже была готова вырваться.              — Да, — со вздохом я рухнул на диван, растирая своё лицо ладонями. — Он сказал, что у Конохи нет средств для осуществления правосудия…              — Чёрт бы его побрал, — выругался Хитоши, садясь напротив меня на стул. — Больше он ничего такого не сказал?              — На все мои вопросы или аргументы, он придумывал различные отговорки, — взгляд мой оторвался от потолка, сфокусировавшись на собеседнике. — Так что нет, ничего нового он для нас не сказал.              — Я надеюсь, ты ему открыто не грубил? — серьёзно посмотрев на меня, он уточнил. — Ты же знаешь, к чему может это привести, — покачал он головой, взяв со стола чашечку чая, по запаху которого, можно было сказать, что сенсей явно добавил туда несколько трав, служащих для успокоения нервов.              — Ну… — я несколько стыдливо отвёл взгляд. — Я начал наш разговор с выбитой двери.              — Пха… Пха… Боже, Цутому… — делавший во время моих слов глоток, он от удивления выплюнул весь чай. — Не, ну ты как всегда… Пха… — пытаясь откашляться, усмехнулся он.              — Вам помочь? — я, улыбаясь, поинтересовался, постучав пару раз по его спине. — Ну-ну, сенсей, дышите глубже, вам ещё рано помирать.              — Ха! Шутник хренов… — жестом поблагодарив меня, он налил себе новую порцию. — Дошутишься у меня! — он шутливо пригрозил мне кулаком, также весело улыбаясь.              — Вот… Так что разговор у нас был довольно… Своеобразный, — подобрав слово, примерно описывающее ту встречу, подытожил я.              — Ясно… — повисла небольшая тишина, в ходе которой, я разглядывал чуть колышущиеся деревья за окном, а учитель, задумчиво смотря в пол, попивал горячий напиток. — Я слышал, что Ива усилила свой натиск на фронте с Конохой… — он наконец прервал молчание. — Тебя ведь отправят туда, верно?              — Да… — уже не удивляясь проницательности сенсея, я лишь издал ещё один тяжелый вздох, без сомнений подтверждая его слова. — Послезавтра, я, вместе с подкреплением, должен буду выдвигаться в Аме.              — Хреновые вести… — тут я был отчасти согласен. Но не полностью, ведь я наконец встречусь со своими друзьями. — Сейчас на том фронте настоящее месиво, а людская жизнь не ценится от слова совсем… Ты знал, что каждый второй там погибает?              — Знал, — тихо ответил я. — Но и я уже давно не среднестатистический шиноби, сенсей. — Я уверенно посмотрел ему в глаза. — И я как раз-таки туда и иду, дабы сократить число жертв. Чтобы помочь людям выжить на этой ужасной войне, убивая врагов и спасая своих.              — Твои помыслы заслуживают уважения, это неоспоримо, — он покачал головой, откладывая пустую чашку на стол. — Но не забывай и о себе. Подумай о тех, кто тебе дорог, будут ли они счастливы, когда узнают, что ты погиб?              — Я понимаю, учитель… — я отвёл взгляд от его глаз, вновь взирая на природу на улице. — Но поставьте себя на моё место. Отсиживались ли вы дома, если бы вашим близким угрожала опасность? Или вы бы сражались за них, несмотря ни на что? Я думаю, зная вас, ответ очевиден.              — Хм… Пацан, ты же знаешь, я не пытаюсь тебя переубедить. Я знаю, что сделать это невозможно — он одобрительно ухмыльнулся на мои слова. — Я лишь хочу, чтобы ты был осторожным.              — Ха, старик, как только вернусь с войны, посмотрим, насколько я стал сильнее с нашего первого спарринга, — решительно заявил я, с горящими глазами вставая с дивана. — Вот увидишь, несмотря на твой возраст, я не буду тебя щадить.              — Ты как меня назвал? Побольше уважения к старшим! — он в шутку разозлился, также желая не нагнетать атмосферу.              — Ха-ха-ха, ладно, — я, смеясь, поймал перед лицом, кинутую в меня кружку. — Эй, а если бы не словил? — я потряс ею перед его лицом.              — Покупал бы новую, — он бесцеремонно забрал её у меня, легкомысленно фыркнув.              — Ага, конечно, — хмыкнул я, вспоминая кое о чём: — Кстати, как там Кушина?              — Ещё спит. Наверное, переутомилась, — Предположил он, поставив чашку в раковину, и принявшись её мыть. — Но ты можешь сходить её проведать, она у себя в комнате.              — Конечно, так и сделаю, — охотно согласился я, уже на пути на лестнице, ведущей на второй этаж.              

***

                    — Хэй… Сестричка, ты как? — присев рядом с кроватью, на которой в данный момент лежала Кушина, спросил я, увидев, как она медленно подняла веки.              — Хм… Цутому-нии-сан?.. — сонно пробормотала она, привставая с кровати и с удовольствием потягиваясь. — Чувствую себя так, будто вчера весь день тренировалась… Тело болит, но терпеть можно. — Поделилась она своими ощущениями, при этом чуть сморщившись.              — Да… Это я вчера наломал дров, — несмотря на моё лечение и её регенерацию, на ней всё-таки были видны ушибы, оставшиеся от ударов того подонка. — Не надо мне было подвергать тебя опасности, прости меня, — стараясь поддерживать с ней зрительный контакт, я ещё раз перед ней извинился.              — Не надо извиняться, братец, я же уже говорила тебе, — мягко улыбнувшись, она, встав, принялась расчёсывать свои длинные волосы, которые за время сна сильно спутались. — Это и моя вина тоже, я ведь была недостаточно сильной, — размышляла она, задумчиво смотря на своё отражение в зеркале.              Когда я подошёл к ней ближе, её взгляд сместился на меня.              — Давай помогу, — взяв у неё из рук расчёску, я начал плавно, так, чтобы не причинить боль, расчёсывать её алые волосы.              — Спасибо, — она чуть покраснела, но осталась стоять перед зеркалом. — Братец, может ты меня потренируешь? — неожиданно предложила она, поворачивая голову так, чтобы иметь возможность увидеть мою реакцию.              Расчёска в моей руке, на секунду остановившись, снова продолжила свой путь до кончиков волос.              Она же на мою заминку заметно нахмурилась, в уме начиная строить догадки. Я решил не томить, и сразу рассказать правду:              — Извини, Кушина, может в следующий раз… — грустно улыбаясь, я смотрел в отражении на её печальный взгляд, обращённый, казалось бы, в пустоту.              — Ты так говоришь, будто следующего раза больше не будет, — прошептала она, а одинокая слеза начала скатываться по её щеке. — Ты опять идёшь на войну?              — Я… — видимо «проницательность» у неё с отцом — это семейное. — Я должен…              — Я знаю… И знаю, что ты сильный, Нии-сан… — отложив расчёску в сторону, она повернулась ко мне. — Пообещай, что ты вернёшься.              — Обещаю, — и мягко обнял её для закрепления своих слов. — Ты и глазом моргнуть не успеешь, как я уже буду у вас дома, защищая тебя от участия в процессе чаепития с твоим отцом.              — Хи-хи-хи, — она забавно хихикнула, заметно развеселившись. — Ты только ему это не говори.              — Идёт, — лукаво подмигнул я ей, также почувствовав, что настроение моё пошло вверх. — Кстати, я тут вспомнил, — решил я предложить ей кое-что напоследок: — Завтра же будет проходить ярмарка в центре деревни. Если хочешь, можем туда сходить вместе, повеселиться, так сказать.              — Та самая ярмарка, о которой все говорят уже завтра? — она выглядела действительно удивлённой. — Конечно-конечно хочу! — Она внезапно подскочила, не зная куда деть свою радость. — Ты действительно хочешь туда пойти?              — Если это поможет моей сестрёнке не грустить, то я обязан это сделать, — в следующую секунду, я был сбит с ног счастливым красноволосым ураганом, который постоянно повторял: «Спасибо, спасибо, спасибо».              — Хэй… Задушишь же… — деланно прохрипел я, валяясь на полу.              — Ой, прости, — она резко встала, чинно поправив одежду, и смотря на меня настолько радостными глазами, что невозможно было не улыбнуться в ответ.              — Ладно, пошли, Помидорка, предложим твоему отцу пойти завтра с нами, — поднимаясь с пола, я также отряхнулся и, приготовившись уворачиваться от её удара, который обычно следует после того, как кто-то скажет это прозвище, с удивлением понял, что она не обратила никакого внимания на это слово, сказав на это:              — Ага, пошли, — и с улыбкой во все тридцать два пошла на выход из комнаты, напевая про себя какую-то весёлую песенку.              — Эх… Хоть тебе уже почти четырнадцать лет, но ты всё ещё остаёшься таким ребёнком… — посмотрев ей вслед, проговорил я в пустоту. — Но рано или поздно, ты повзрослеешь, и скорее всего, к сожалению, это произойдёт очень быстро, если вспоминать, кто в тебе запечатан…              

***

             В данный момент, я, вместе с группой из ста шиноби направлялся в сторону Страны Дождей, в которой последние два месяца шли ожесточённые бои.              И знаете, в ходе этого похода, невозможно было не заметить тот факт, что я действительно знаменит.              По крайней мере, если сравнивать с первыми днями на войне ещё на фронте с Суной, когда во мне видели лишь обычного, ничем не выделяющегося чунина. Сейчас же в этом плане ситуация изменилась до неузнаваемости.              Начать стоит с того, что за время нашего похода, все кому не лень шептались за моей спиной, думая, что я их не слышу. Да, они меня не оскорбляли, не унижали или что-то около того. Наоборот, они восхищались мной, а кто-то даже порывался у меня спросить, как я стал таким сильным. Другие же предпочитали лишь строить относительно этого всевозможные догадки.              Хоть в их речах не было плохого умысла, но всё-таки такое пристальное внимание мне было не по душе.              Я никогда не стремился быть общеизвестным, подавая какой-либо пример остальным. Я, скорее, предпочитал оставаться в тени и помогать другим не за бесконечную благодарность, а просто потому, что считаю, что это правильно.              Но кто ж меня будет спрашивать? Сейчас сложились такие обстоятельства, когда я не могу прятаться от внимания людей. И как бы я не хотел обратного, но спокойной жизни мне не видать.              «Хотя, так может даже и интереснее», — усмехнулся я про себя, продолжая перепрыгивать с ветки на ветку.              Вот взять, опять же — вчерашний день.              Во время моей спокойной прогулки по центру ярмарки в компании Кушины и Хитоши-сенсея, я мог частенько наблюдать за тем, как многие на меня бесцеремонно глазели, с удивлением переговариваясь друг с другом. Дети могли подбежать ко мне и попросить автограф, а молодые девушки кокетливо стреляли глазками, хихикая в своей компании.              Тогда я впервые увидел ревнивую Кушину, которая с криком: «Не смейте совращать моего братика, кобылы!», пыталась меня увести от них подальше.              Сенсей на это лишь ностальгически посмеивался, видимо, вспоминая свою молодость.              Но, в целом, этот день мне очень даже понравился. Я смог хорошо провести время со своими близкими, немного отдохнуть, развеяться, на время забыть о всех проблемах, поджидающих меня в будущем.              Также я успел вчера спросить у сенсея насчёт того самого момента, когда я не смог контролировать себя в бою, отдаваясь инстинктам.              Немного подумав над моими словами, он, к моему сожалению, лишь развёл руками, сказав при этом: «Извини, Цутому-кун, я ничего об этом не знаю. Да, бывало, и много раз, когда шиноби терял голову в пылу сражения от ран либо же потери товарища. Но это всё — гнев, который в этот момент ими движет. Ты же, как я понял, был совершенно спокоен. Так что с этим я тебе никак не помогу…» — таковы были его слова по этому поводу.              Плохо, конечно, что я об этом ничего не узнал, но, видимо, нужно будет самому с этим разбираться.              

***

             — Капитан, мы приближаемся к границе! — к темноволосому мужчине с жилетом джонина подошёл Хьюга — один из сенсоров нашей команды.       Стоит ли говорить, что я почувствовал множество источников чакры наших шиноби ещё три километра назад?       Кстати, иронично, что меня снова не назначили командиром группы, отдавая предпочтение хоть и способному, но всё же более слабому бесклановому. И вроде лидерские качества я уже проявлял, но, по-видимому, Хокаге всё-таки стал меньше мне доверять.       «Что ж, может оно и к лучшему. Пусть другой отвечает за успех операции. Может хоть опыта наберётся» — довольно странно было слышать это от семнадцатилетнего пацана вроде меня, но в этом мире, возраст уже давно не является показателем опытности.       Нет, я не в коем случае не бегу от ответственности. Я готов её нести, ибо уже не раз мне приходилось брать на себя командование в экстренной ситуации. Просто раз уж верха решили, что я не гожусь в капитаны, то пусть так и будет. Я никак не собираюсь это оспаривать. По крайней мере сейчас…       — Хорошо, свяжитесь с нашими. Передайте им, что прибыло подкрепление, — не мешкая распорядился капитан, жестом приказывая нам остановиться.       — Хай! — один из наших разведчиков отправился вперёд, дабы условными знаками сообщить, так называемый, пароль, согласно которому, мы — то самое подкрепление из Конохи, а не засланные враги.       Спустя пять минут, отправленный боец вернулся и подтвердил наш пропуск.       Капитан на это молча кивнул, опять же жестами приказывая нам выдвигаться.       Чем ближе мы подходили к нашему лагерю, тем сильнее становился дождь. А точнее, если в километре от границы со Страной Дождя можно было заметить лишь изредка падающие с неба капли, то сейчас уже начинался натуральный ливень, от которого моя одежда должна была вмиг промокнуть насквозь, если бы я не активировал тончайший покров из крови, защищавший всё моё тело от влаги.       Многие в это время посмотрели на меня с такой завистью, что я на секунду почувствовал себя неуютно, однако затем, абстрагировавшись от них, выбросил эти глупые мысли из головы.       С другой стороны, сражаться в таких условиях пользователям Стихии Воды, и мне в том числе — одно удовольствие. Чего нельзя было сказать про огневиков… Вот им здесь действительно тяжело.       И, скорее всего, именно поэтому шиноби Ивы на этой территории имеют преимущество. Ведь ниндзя Листа зачастую имеют родство как раз-таки с Огнём.       В который раз думаю о том, что, родиться в Киригакуре — было бы для меня намного логичнее, потому что основной стихией у тех шиноби является Вода. Так же, как и Стихия Крови — она очень даже походит на ту, которая могла быть характерной для этой деревни.       Так, размышляя о всяких подобных вещах, я не заметил, как мы уже вступили на территорию нашего лагеря, где царила не самая приятная атмосфера и дождь — вечный спутник характерной для этой местности погоды, это только усугублял.       — Вы размещайтесь, а я пока найду главнокомандующего, — нахмурено осматривая бледные лица здешних ниндзя, распорядился капитан, направляясь в одну, одному только ему известную сторону.       Пока есть время, я решил попробовать найти кого-то из знакомых. Ведь по любому кто-то из них сейчас может находиться в лагере.       И я не прогадал, когда увидел своего друга, для которого бледность — нормальное состояние кожи.       Я думаю, тут и без слов можно понять кто это такой.       — Всё куришь? — ни капли не упрекая его, вместо приветствия сказал я.       — Всё нудишь? — он быстро ответил вопросом на вопрос, поднимая на меня усталый взгляд ядовито-зелёных глаз с вертикальным зрачком.       — Давно не виделись, друг, — я немного улыбнулся, протягивая ему руку. — Война, я смотрю, тебя тоже потрепала.       — А кого нет? — его уголки губ чуть приподнялись, показывая, что он тоже рад встречи. — Ты тоже, я смотрю, изменился. — он крепко пожал мне руку, доставая новую сигарету. — Будешь?       — Эх… Давай, — не стал я отказываться и теперь стоял вместе с Орочи под козырьком, медленно покуривая.       — Как тут ситуация? — слушая звуки проливного дождя, я решил продолжить разговор.       — Хреново… — не стал он особо стесняться в выражении, выдыхая сизый дым. — Раньше было, в целом, нормально, но только до того момента, пока здесь не появились джинчурики, — тяжёлый вздох вырвался из его уст. — Вот тогда и началась самая жара.       — Сколько ты уже здесь? — обводя глазами людей, проходящих мимо, я не мог не заметить пустоту в их глазах, что было характерно для многих, кто участвовал в боевых действиях.              — Долго… Слишком долго… — стряхнув пепел, он сделал особо длинную затяжку, слегка наклонив при этом голову. — А если быть точнее, то с самого начала войны, ещё до того, как к нам с Джи присоединилась Цуна. Но ты это, я думаю, и так знаешь, «Алый Дьявол», хе-хе… — скосив глаза, он на меня взглянул чуть усмехаясь.              — Что, и ты туда же? — я слегка обречённо вздохнул, закатив глаза. — Тебе что, автограф дать, Саннин? — я не остался в долгу, также отвечая колкостью.              — Пожалуй, воздержусь, — с характерным для него смехом, ответил он. — Так что, ты, получается, уже где только не побывал, да? — тут в его голосе прорезалась лёгкая нотка зависти. — Ты хотя бы в разных странах был, а мне приходилось всё это время мокнуть под этим чёртовым дождём, — после своих слов, сделав ещё одну затяжку, он немного успокоился. — То, что мы смогли закрыть фронт с Песком (не без твоей помощи, естественно), не означает, что война окончилась. Шиноби Ивы, наоборот, решили усилить натиск и сделать так, чтобы нам было ещё хуже…              — Я понял тебя, — кивнул я, давя подошвой окурок. — Где сейчас наши ребята? — решил я уточнить.              — Ну, Шизуки и Кадзуми сейчас где-то в лагере… А вот Цуна и Джи в данный момент на фронте, сражаются с силами Ивы, — он также докурил свою сигарету, не решаясь брать новую. — Командующий решил не отправлять нашу команду целиком, а сделал так, что в то время, как один из нас отдыхает в лагере, остальные сражаются. И так целый день, пока не произойдёт смена, в ходе которой, теперь уже один из двойки отдыхает, а другой вступает в битву. Таким образом мы как сохраняем уровень сил, так и не устаём особо.              — Хм… Интересная схема… — выслушав его, я сделал вывод, полагаясь на полученную информацию. — …Но главное, что рабочая!              — Верно, — он согласно кивнул, расслабленно облокачиваясь об стену. — Но если учесть, что…              — Тревога! Ива наступает! — однако слова Орочимару были перебиты криком, раздавшимся по всему лагерю.              Сразу после этого, лагерь заметно оживился, а люди, ранее спокойно сидя в палатках, либо же общаясь на улице, как мы с Орочи, резко подорвались, услышав слова об опасности.              — Ну что, пойдём? — не желая отставать от остальных, предложил я.              — Пошли, — он первый вышел под дождь, зазывая идти за ним. — Отведу тебя к главнокомандующему. Я уверен, что ему есть, что тебе сказать…