На самом деле тебя никогда не существовало

      Её абсолютно незнакомое лицо приблизилось ко мне, и девушка сложила губы бантиком, показывая явную обиду. — Мей, ты почему не отвечала, я тебе столько звонила, я между прочим волновалась, — Девушка подхватила меня под руку, а выглядывающий из под рукава клетчатой рубашки зелёный браслет из бисера мелодично зашуршал и слегка сполз на её смугловатое запястье. Я почувствовала тепло чужой руки и наконец поняла, что здесь очень тепло для конца лета. — но что ещё важнее, почему ты ещё не в школе?       Тёмно-карие глаза смотрели на меня снизу, и требовали моего немедленного ответа. Растеряться мне не дал опыт придумывания отмазок от школьной физ-ры. Я родилась для чего угодно, но точно не для бега. Ответ в моей голове возник сам собой: — Я немного приболела. — Да, у меня редкое генетическое заболевание — я терпила. Почему я вообще позволяю незнакомому человеку прикасаться ко мне? Раньше мы определённо были знакомы, точнее эта девушка с этим телом. Хоть я и чувствую себя в своей тарелке, но уверенности в том, что это моя туша — по близости не наблюдалось. Даже если увеличить моё зрение в пятьдесят раз маминым биноклем. Хоть убивайте, мне будет похуй, я даже понять ничего не успею. Я перестала что-то понимать ещё в тот момент, как открыла глаза. — Блин, а сказать? Мы же только перешли в старшую школу, а ты уже как лапша в рамене — раскисла.       Красноволосая состроила смешную рожицу и резко достала из кармана своей сумки телефон-раскладушку. Вот это я понимаю раритет. Я даже толком не успела рассмотреть розовое чудо техники, как девушка взвизгнула и с удвоенной силой потащила меня вдоль проезжей части. — Не хватало опоздать ещё в первый день, это ты меня заразила! — Я проигнорировала резкий выпад с обвинением в мою сторону. Плевать я хотела с высокой колокольни чьим именем ты прикрываешься. Просто проведи меня в класс и исчезни из страны как мой любимый йогурт на магазинных полках. Я даже не знаю твоего имени, и, если быть честной, знать не хочу.       Под незатейливое жужжание себе под нос неизвестного мне мотива, девушка всё же привела меня к светлому зданию, в которое даже не заходя я могла обозвать одним коротким, но очень говорящим словом — ад. Ну вот и какого чёрта, вселенная? Почему мне не приснился сон про моё успешное будущее в лице владелицы нескольких популярных гей-клубов? Моё лицо скривилось ещё больше. Это мне, что, получается… Учиться опять? Да ещё и с орущими подростками? — Ебала я вашу систему образования. — Ты что-то сказала? — Оптимистично повернулась ко мне красноволосое чудо без перьев, снимая и ставя чёрные, как моя душа, кеды на полочку в синий шкафчик. — Да так, утреннюю молитву читаю. — Надоедливая прядь опять упала мне на лицо. Ненавижу это. Ненавижу эти идиотские длинные волосы. Ненавижу этот писклявый весёлый голос. Ненавижу социум. Ненавижу… — На улице такая прекрасная погода для апреля! — Да, просто замечательная. — Ненавижу апрель.       Не поняла. Что значит апрель? То есть я не только сменила место жительства, но и время года? Неплохо было бы узнать точную дату, телефон в ярко-розовом цвете не предвещает ничего хорошего.       В сменной обуви на общий лад, будто в бабушкиных тапочках. Непривычно, но удобно. Как для исконно русской души моя индивидуальность громко негодовала, пока мои брови продолжали угрюмо хмуриться. Девушка повела меня через серую раздевалку, дабы скинуть верхнюю лёгкую куртку. Мне же вешать было нечего, и, остановившись, по иронии судьбы напротив зеркала, что висело на обшарпанной стене, я шарахнулась от собственного лица.       Не понимаю, что конкретно меня так напугало, то ли злая гримаса с которой я ходила всё утро, то ли сами по себе строгие черты лица. Чёрт возьми, да это же я в старшей школе. Вылитая копия. Но только смотря на себя из прошлого, будучи взрослой девушкой я смогла понять, почему меня так не принимало окружение. Попробуй подойти к такой суке. Краем глаза покосилась на своего личного хато, что-то ищущего в карманах куртки, только что оставленной в раздевалке. Я ещё раз покосилась на своё отражение. Да она бессмертная или бесстрашная.       Девушка, что так активно шарила в карманах зелёной парки, уронила карамельку на серую плитку раздевалки и, не раздумывая, присела, да так, что юбка оголила розовые в мишку труселя. Даже не подув на несчастную конфету, она закинула её в рот. Моё лицо опять скукурузилось в сухофрукт. А может она просто тупая.       Впервые за утро я расслабила мышцы лица и даже попыталась улыбнуться. Больше пытаться не буду. Миру хватит и моего спокойного благосклонного взгляда. Но брови тут же съехались обратно, когда передо мной предстал, мать вашу, лестничный пролёт. Да вы издеваетесь. Ладно школа, ладно квартира на четвёртом этаже, можно выходить раз в день или не выходить вовсе, но с ежедневными физическими нагрузками в виде ступеней я буду жаловаться создателям сновидений. Где моя жалобная книга, суки?       Девушка буквально доволокла меня до третьего этажа. Я уже развалилась на ступенях и с наигранным героизмом, несвойственным моему хмурому лицу, бросила её руку и опёрлась коленями в ступени, а руками вцепилась в перила. — Дальше без меня, я их задержу! — Я глотала ртом воздух и пыталась успокоить свой повышенный пульс. Вы, блять, экономисты хуевы, зажопили, значит, финансы на лифт, а моё старческое сердечко должно страдать при пульсе в сто десять единиц. Если я словлю остановку сердца, я потребую деньги, много денег. — Остался всего один пролёт, ты чего? — Очень много денег.       Девушка взяла меня под руки и попыталась отлепить мою бренную тушу от идиотского зелёного ограждения. Но я с патриотичным рёвом «русские не сдаются!» держала оборону своими культяпками ещё минут пять. — Перестань вести себя как первоклашка! Пойдём на алгебру! — Кряхтела красноволосая, приподнимая меня над лестницей на которой я расселась. — Не хочу на математику. — Проскулила я и, наконец, выпустила из своих цепких ручек зелёный поручень. Девушка от неожиданной победы отпустила мои подмышки и отшатнулась спиной в стену, а моя жопа столкнулась с бетоном. Маленькая копия меня кричала в подсознании, что такими темпами грядёт пизда моему копчику и всей моей нервной системе с сосудами.       Под моё пенсионерское кряхтенье и под громкие вскрики на мою нелегальную скорость, моей, как оказалось, одноклассницы, мы всё же доползли до класса. Остановившись во всё таком же, как и перила, по-идиотски зелёном коридоре, девушка передо мной отодвинула светло-коричневую дверцу в сторону и элегантно переступила через порог, на который я не обратила внимание. А всё потому, что я до сих пор пыталась отдышаться и разбудить себя от этого бреда щипками по бледной руке. Я не хочу жить в этой реальности, давайте мы проснёмся и окажемся в моей хате. Кто мы? Я и моё старое сердце, конечно же.       Не успев полностью поднять ногу для широкого шага, мой носок встретился с преградой в виде высокого порожка, и, что удивительно, я не смогла ухватиться за воздух, размахивая руками я полетела прямо носом в спину моей знакомой. Упали мы громко и красиво. Как экономика в развал Советского Союза.       За неожиданным грохотом последовала звенящая тишина, а учитель, который стоял прямо перед нами, открыл рот то ли от неожиданности, то ли от шока. И всё же производить хорошее первое впечатление не мой конёк.       Пока мы воссоздавали картину «Болконский в жёстком отрубе», учитель нависал над нами, косплея Наполеона. Завозились мы под пристальный взгляд детей и всё такую же прекрасную тишину. Мои брови опять сдвинулись, а волосы упали на лицо. Ну почему именно школа?       Я подняла голову и встретилась с испуганными чёрными глазами. Учитель, что уже было открыл рот, чтобы, вероятнее всего, предъявить нам за опоздание, так и не закрыл его, пока мы полностью не встали и не отряхнулись. Девушка дежурно извинилась за опоздание и прошла к третьей парте в центральном ряду, потянув меня опять за собой. Учитель всё же собрал богатырское мужество в кулак и попросил больше не опаздывать. Я скинула уже порядком заебавшие меня волосы с лица и вырвала руку из её крепкого захвата. Ишь чего удумала. Сидеть я с этим голубем уж точно не собираюсь. Свою работу, как компаньон она выполнила, теперь можно и забить на неё жирный болт. Девушка выпучила на меня глаза, но всё равно дошла до третьей парты и мягко опустилась на стул. Я же бросила сумку и плюхнулась на деревянную табуретку со спинкой на соседнем ряду за второй партой, ближе к двери, пусть не далеко я от неё ушла, но свободное место было только рядом с ней. А так и выход не далеко, всегда можно дать дёру.       Учитель произнёс приветственную речь, которая длилась минут пять и несла в себе лишь высказывание, которое завещал нам уважаемый товарищ Ленин «учиться, учиться и ещё раз учиться». От осознания мои глаза едва не улетели из орбит. Я преодолела желание побиться головой об этот прекрасный крепкий деревянный стол, за которым я сидела. Впрочем, нет, желание преодолеть не получилось.       По кабинету пронеслось громкое «БАМ!».       Опять, блять, учиться.       БАМ!       Одиннадцать лет строгача и все мои убитые нервные клетки потрачены в пустоту.       Бам! Бам!       От последующего удара об парту мой лоб уберёг выкрик учителя о перекличке.       Пока с отрытого школьного окна доносились крики детей со спортивной площадки, старшие классы думали как поскорее свинтить от этих узких внимательных глаз преподавателя, который замечал абсолютно всё, и даже смотря в журнал, Андрей успевал кинуть замечание что-то жующему под партой парню у окна. Мужчина открыл, предположительно, школьный журнал, почесал бровь и начал пересчёт манулов.       Парень, сидящий перед моим носом, стал первой жертвой классной переклички. Звали его Шиюма, в глаза не бросался, немного сутулился и пахло от него… Хм? Пирожками с капустой?       Чем дальше в лес, тем больше дятлов. Чем больше имён одноклассников звучало, тем сильнее становилась моя паранойя. Где я, сука? Почему рядом сидят одни Ушиджимы да Вакатоши? В голову лезли только азиатские страны, но какая досталась именно мне, тот ещё вопрос. Для начала бы узнать какой сегодня день.       Я прищурила глаза и скривила нос. Учителя вон, вроде, Андрюхой звать. Если так подумать, моё имя хоть и созвучное, но тоже подверглось изменениям. Дети обращались к учителю как к сенсею или добавляли суффикс «сан». Значит будем звать его Андрей Саныч.       После парня, который в тихушку ел крекеры под партой и имя которого я так и не запомнила, из-за стола поднялась моя старая и единственная на данный момент знакомая. Её красные волосы больше всего выделялись на фоне остальных посредственных цветов. Её голова так и кричала: «найди главного героя этой манги среди толпы». — Меня зовут Юмэ Миуру, я коренная японка, люблю красный цвет и выпечку. — Протараторила девушка, сжимая в кулачки края тёмно-синей юбки, а после резко наклонила корпус вперёд, едва не задев лбом деревянную парту. — Приятно познакомиться!       Повернула голову на дверь и прикинула, как далеко я смогу убежать от реальности. Я была далеко не счастлива от того, что оказалась чуть умнее пня, и додумалась своими пропитыми джином мозгами, что я нахожусь не в России. Патриархальная страна со своим менталитетом, блеск, просто заебись, пять манулов из пяти, Майя, ты как всегда отличилась.       Пока я скрипела зубами, эхом в сознании жужжали разные имена и фамилии моих одноклассников. Дети вставали и что-то рассказывали о себе, я даже не пыталась вникнуть в этот бесполезный поток информации. Из мыслей меня вывело знакомое имя, резко зазвучавшее из уст учителя. — Мей Моримото. — Моё имя послужило сигналом к возвращению на землю, и по привычке я вскочила с места, чем напугала ребят и преподавателя. Парень от которого пахло пирожками не был ко мне повёрнут, но это не помешало ему испугаться скрипа ножек стула о напольную плитку и выронить точилку. Коробочка с обломанным по неосторожности грифелем покатилась по классу и остановилась у выхода из кабинета. Стружка от карандаша оставила за собой серую дорожку. Я проследила глазами её траекторию и, неожиданно, скорее для себя открыла рот: — Меня зовут Мей. — Моего воображения хватило лишь на три слова, после чего я плюхнулась обратно на стул. По классу раздался опять скрежет металлических ножек, и парень спереди дёрнулся всем телом. Учитель устало прикрыл глаза и обратился ко мне: — Это всё?       Очередной скрип не напугал уже никого, разве что птиц за окном. Я опёрлась руками о парту и в упор посмотрела на Андрея Саныча, который невольно напрягся под мои тяжёлым взглядом грозной школьницы. — Приятно познакомиться. — Что угодно, но точно не это читалось на моём лице. Моя пятая точка снова приземлилась на стул, руки сложились друг на дружку. Учитель помолчал ещё пару секунд, прокашлялся и продолжил перекличку. Моя голова упала на сложённые руки. Сон будет долгим.       На перемене ребята повскакивали со своих мест, а я, до сих пор не поднимавшая голову от собственных рук, решила залезть в сумку, которую мне пихнули в руки, перед тем как выставить из дома. В тёмно-синем рюкзаке-сумке нашёлся погрызанный колпачок от ручки, учебники, пару мятых тетрадок, «Война и мир» и фантики от конфет. Время идёт, а вкусы не меняются. Ручку, кстати, я так и не нашла. Не долго сидела я в гордом одиночестве и грызла несчастный колпачок по привычке. Парочка людей, что намеревались ко мне подойти, резко меняли своё направление, стоило мне на них посмотреть. И только с одним голубем это не сработало. Я прикусила кончик синего колпачка сильнее, красноволосая девушка высвободилась от дружного наплыва коллектива и двинулась прямо ко мне, под взгляды встревоженных детей. Точилка у двери жалобно треснула под тяжестью чьей-то ноги. А дальше всё было как в тумане.       Я пыталась игнорировать её бесконечные вопросы. Я пробовала найти спасение в учителе. Я пыталась просто уходить от неё. Но, этот электровеник не сдавался! Я посылала её к чёрту — в ответ мне надутые шёки, я пряталась от неё в кабинках туалета — она меня находила и ждала у входа. На перемене выклянчила у одноклассника за пирожок место возле меня. Клянчила мою книгу — очнись ребёнок, это Толстой в оригинале. Я даже залезла от неё на школьный дуб, но и там она цыганским фокусом меня нашла! Мои железные нервы выдавали сбой системы, а глаз дёргался, стоило мне углядеть красный цвет в толпе. Я не верующая, но сейчас готова поверить во что угодно, лишь бы она от меня отцепилась!       Очередной неудачный побег привёл меня на крышу. Дверь за моей спиной скрипнула, и я не удивилась когда в очередной раз столкнулась с опухшими карими глазами. Она виновато выглядывала из-за двери, будто нашкодивший пёс перед хозяином. Я мысленно досчитала до десяти и немного успокоилась. В конце концов, я взрослый человек, сколько можно бегать от ребёнка. — Ты так хочешь со мной общаться? — Я нахмурила брови в её сторону. Прохладный ветер перекинул мои длинные волосы вперёд. — Да. — Послужило мне тихим, но уверенным ответом. И тут до меня дошло. За весь день нелестных слов и побегов от меня, она ни разу не заплакала. Это могло означать только то, что она привыкла к такому обращению к себе. — Мы же друзья?       И все мои гнев и смятение как рукой сняло. Я медленно вдохнула морозный воздух и на выдохе ответила: — Конечно. Прости меня.       Дверь резко впечаталась в стену, и девушка в мгновение оказалась на моей шее. В следующую секунду я лежала на холодном полу и слушала тихие всхлипы моей новой подруги. Возможно, это так колит меня моя ещё не до конца умершая совесть, а возможно я просто сильно ударилась спиной. — Ты впервые извинилась. — Всё, что я смогла разобрать из её писка мне в грудь. Блять, всё же совесть.       Шагали мы домой в тишине, вот только Юмэ была счастлива и чуть ли не танцевала, а я шла пришибленная собственной совестью и реальностью. Картина складывалась далеко не радужная. Я попала то ли в сон, то ли в параллельную вселенную, где каким-то непонятным образом я живу в Японии и являюсь старшеклассницей, у которой одна подруга без инстинкта самосохранения и колпачок от ручки из вещей. Всё больше я хотела чтобы это оказалось лишь странным сном, но что-то мне подсказывало, что если я умру в этом сне, ничего хорошего точно не случится. Пожалуй, единственный и безопасный способ понять что здесь происходит — просто ждать. Ждать, что со мной случится чудо. Одно уже идёт рядом со мной.       Девушка толкнула меня бедром, и от неожиданности я чуть не улетела на проезжую часть. Под её звонкий смех и мой набор трёхэтажных матов, мы бежали вдоль странных, далеко не московских домов, и, наверное, в глубине души я даже была не против прожить не свою жизнь ещё разок.