Делаешь - не бойся

Помещение взорвалось криками и звуками швыряния чего-то тяжёлого. Как жаль, что они всё-таки не поставили шумоизоляцию. – Блять, Стас! Сука! Ну почему? Юноша с красным от ярости лицом уже настолько задолбался от этого спора, что окончательно перешёл с русского стандартного на русский матный. Парень напротив устало вздохнул и откинулся в кресле. Он знал, что этот разговор потратит у него немало нервов, но все равно не был готов к такой бурной реакции со стороны обычно позитивного и спокойного Шастуна. – Антон, я уже объяснял. Ты тупо слишком мелкий, – Шеминов осекся и посмотрел на собеседника снизу вверх, понимая, что сморозил глупость. — Ладно, не мелкий, а просто не дорос ещё до... – снова осечка. Нет, ну это ж надо так уметь говорить глупости! Антон смотрел на него в ответ со своего почти двухметрового роста с таким скепсисом, что создавалось впечатление, будто его пытаются угостить говном с дымом. – Да ёпта, Шаст! Ты меня понял! Поздно тебя родили! Возраст недостаточный! Опыта мало для лагеря. – Родили меня очень даже тогда, а опыта побольше твоего будет! Смен я побольше твоего откатал, хоть и младше тебя самого на два года! – красное лицо стало приобретать свой изначальный цвет, взгляд становился осознаннее – ярость отступала. – Я понимаю, что по возрасту не прохожу, но отговорка про опыт – это ж бред полнейший. Вы же... – отвращение и презрение вернулись на лицо юноши также резко, как злость ушла оттуда буквально полминуты назад, – Попова этого вашего взяли, а он в лагере ни разу не был! Пришел левый человек из какой-то левой школы, а вы его сразу в лагерь! Да и про возраст тоже так себе отговорка, – он выпустил губу, сложил руки на груди и вздернул подбородок, как-бы подтверждая свою внутреннюю убежденность в правоте, – в прошлом году вы ведь брали 10 класс вожатыми! И Волю, и Лясю, и Серёгу, и Варнаву Катю! Почему мне в этом году нельзя-то, а, Шеминов? Возмущение Антона росло слишком быстро и казалось, что ещё совсем чуть-чуть и оно отделится от него в другого Шастуна. А этот другой Шастун будет его темным двойником, способным разве что спорить со всеми крикливыми бабульками у подъезда, говорить гадости про всех подряд, открывать шоколадки в магазине и долбить стенку в 6 утра в воскресенье. В общем, станет противоположностью стандартному состоянию подростка – обычно он само очарование и вызывает ассоциации только с чем-то милым, вроде маленьких котят из тех видео на Ютубе. Только вот сейчас он больше смахивает на того самого повидавшего жизни дворового котяру по кличке Мурзик, дерущегося за последний кусок еды, от которой сейчас зависит вся его жизнь. Хотя... С какой-то стороны (видимо, со стороны Антона), так оно и было. В ответ на эту тираду человек напротив лишь обречённо выдохнул и отпил из кружки излюбленный кофе. – Шаст, ты же сам все знаешь, ну зачем тебе в очередной раз это все слушать, – Стас сложил руки на груди, закрыл глаза и закинул ногу на ногу, устраиваясь поудобнее для рассказа, – но если тебе так сильно надо, то так уж и быть, перескажу тебе все в тысячный раз... – юноша, будто и не замечая иронии и закрытых глаз собеседника, нахмурился и грозно кивнул. – В прошлом году у нас не хватало людей в 11 классах для организации всего этого цирка, так что пришлось привлечь те 10 классы и делать хоть что-то хоть как-то. – Шеминов открыл глаза и повернулся к подростку. – Все, – Антон, приготовившийся слушать долгую, как всегда, нудотень от старшего, неверяще взглянул на него. – Вся история. А ты думал, что я снова тебе буду рассказывать, как это всех нас спасло тогда? Пацан недовольно цокнул и закатил глаза. – Ну ладно, я понял, но Попова-то вы чего взяли в команду в этом году? Он же не знает ничего. – Да он сам вызвался, движушный ведь. А мы отказывать не стали, он же подходит по все параметрам. – Но я тоже сам вызвался! – Антон так резко подскочил с места, что телефон, лежащий рядом, чудом избежал поцелуя с полом. – А это манерное нечто все ещё ничего не знает о нашем лагере! – У него в Омске в школе тоже лагерь был. Он посмотрел нашу программу, и сказал что у него там было примерно что-то то же самое и предложил улучшить некоторые моменты. – Стас победно взглянул на школьника и звучно отхлебнул из любимой кружки с принцессами. – Но я!.. – не унимался подросток. – Но ты! – Ещё хоть одно физическое проявление агрессии, и про телефон Антона и пол начнут писать фанфики. – Достал уже! Мест нет, все заняты. Подросток, занесший было руку чтобы в очередной раз приблизить свидание наших неодушевленных шекспировцев, мгновенно застыл на месте и неверяще уставился на собеседника, а его лицо побледнело с такой скоростью, что сам Флеш позавидовал бы. – Как это мест нет?... Шеминов, тут же осознавший, что в очередной раз ляпнул какую-то хрень, шлёпнул себя по лицу и поправил сам себя. – На роль вожатого мест не осталось. Детские ещё есть, заявления где-то на столе валяются. Взгляд Антона, хоть и стал более осознанным, все ещё оставался подобием его нормальной версии. Юноша плюхнулся на стул и снова завел свою шарманку: – Почему ты мне не сказал? Я же мог получить это место! Сволочь ты заразная, Шеминов!... Хрупкая всё-таки штука эти ваши нервы. Сдают быстро. Вот и у Стаса они сдали, хоть они и хорошо держались все это время работы в родной школе. Новопасситу что-ли бахнуть... – Да ты уже заебал! – взревел и поднялся с кресла парень. – Не получил бы ты это место! Все, кыш отсюда, если в лагерь не собираешься! Антон немного сдулся, но все ещё выглядел в крайней степени обиженным. Он быстро поднялся с места, резко выхватил заявку на поездку с ближайшего стола и мухой вылетел сначала из вожатской, потом из комнаты школьника, попутно собирая свои вещи и пугая людей, а затем и из школы. Выходя через ворота и поворачивая в сторону гаражей, он, не оборачиваясь, показал правую руку с факом и зажатыми в рамках бумажками. Ни разу не посмотрел назад, но все равно знал, что как минимум одна пара глаз наблюдает за ним из школьных окон. – Как в КВН сыграть, так пожалуйста, Шастуна первым попросим, а как в организацию поставить, –возмущался пацан, – то отворот-поворот вам, Антон Андреевич, сосите хуйца, так сказать! Он нервно дёрнул ногой, остановившись прямо посреди улицы, и скинул с плеча рюкзак, чтобы положить туда заявлени... Я? Антон ещё раз пристально посмотрел на руку. Почему-то в ладони оказалось два заявления вместо одного положенного. «Видимо, знак, что я не один поеду, – мысленно усмехнулся юноша, – теперь точно Поза ехать уговорить надо, а то он совсем крысой лабораторной станет.» Всё-таки положив бумаги в один из отсеков сумки, он достал из переднего кармашка сигареты, зажигалку и наушники. На ходу зажигая одну штуку и включая что-то из Коржа, он начинает двигаться в сторону дома лучшего друга. Надо же Диму всё-таки уламывать поехать хоть немного проветриться.

***

Спустя какие-то жалкие две с половиной недели, когда была восстановлена дружба с Шеминовым, а Позов, под давлением матери и лучшего друга, согласился поехать, Антон резко обнаруживает себя в комнате, собирающим чемоданы. Поскольку это его последняя (Стас обещал!) смена в качестве участника, он решил оторваться на полную. Ладно хоть с ним в отряде будет Позов, а среди вожатых и организаторов в его отряде одни знакомые лица: Паша Воля и Ляся Утяшева – вожатые, а вот организаторами у него на отряде поставили Сережу Матвиенко и все того же Арсения Попова. От имени последнего становилось особенно гадко. Хоть мозгами Шастун и понимает, что его отсутствие в рядах вожатых никак не связано с Поповым, который в этих же рядах присутствует, он все равно не может его воспринимать как нормального и приятного человека. И пускай, что он даже не знает кто он вообще такой и как выглядит. Плевать. Так что тайным пунктом в его виш–лист на ближайшие дни входит истратить все нервы бедного организатора. Несладко ему придется, ой несладко. Задумавшись о нелегкой работе на ближайшее время, Антон как-то проморгал момент, когда его вторая сумка снова открылась. Заметив это, парень сразу же тихонько матерится и бежит снова мучать этот злосчастный замок. Вообще, базовый набор вещей в лагерь он помнил наизусть ещё с пятого класса, и они явно не занимали столько места, но тут не все так просто. Все его основные вещи он давным-давно сложил в чемодан, давно приспособленный к этим махинациям. А вот во вторую сумку он пытался впихнуть невпихуемое: с десяток пачек доширака, столько же пюрешки, две пачки чайных пакетиков, сахар, шоколадки, печенье и другую запрещенку. Но это далеко не самое главное! При большом желании, это все можно было бы аккуратно сложить в основной чемодан, что он и делал в первые смены. В этой сумке хранились самые главные его достояния: электрический чайник, потому что кулер нагревает воду через раз, сигареты с зажигалкой, припрятанные куда подальше и ... Плюшевая акула из Икеи. Самые главные вещи, из-за которых пришлось всё-таки брать дополнительную сумку. И если первое- полезно, а второе- запрещено, то зачем десятикласснику таскать с собой в лагерь огромную плюшевую игрушку, не понимал никто Кроме старожил лагеря, конечно же. Эту самую акулу год назад Антону торжественно подарил Никита в конце крайней смены. Сам Никита – выпускник и гордость школы, который хоть и закончил школу с натягом, но всегда был в командах по баскетболу, по волейболу и вообще участвовал во всех спортивных мероприятиях, защищая честь любимого муниципального заведения. А вручил подарок он от чистого сердца, как символ появления новых лиц в рядах вожатых и организаторов. Именно поэтому Шастун и брал Никиту из Икеи (он назвал эту метровую рыбину именно в честь вручателя) с собой – подтвердить свое истинное вожатсво хотябы перед знающими людьми. А сейчас из-за этого самого Никиты сумка отказывается застёгиваться, потому что постоянно расходится молния. Проклиная весь белый свет, а в особенности Попова с его наверняка наглой и тупорылой рожей, Антону все же удается окончательно закрепить застёжку в правильном месте, так что он победно ухмыляется и идёт хвастаться Позову, что он победил мини-босса сборов. Завтра, как только он выйдет на воздух в любимом ДОЛе, на душе будет ещё легче. Завтра наконец-то будет свобода. Завтра будет счастье и кайф. Завтра будет лагерь.