Делаешь - не бойся

– Серж, блин, ты где? – Ой, бля, Арс, не нуди, я уже подъезжаю к шараге нашей, буду через 5 минут. Глубокий вздох. Закатанные глаза. Закушенная губа. – Ты только проснулся, да? – Нет, вообще-то целую минуту назад встал, когда ты мне позвонил со своим «Матвиенко, ну где ты? До начала сборов ещё целых полтора часа!».– Даже в трубку было слышно, как сильно он возмущен самим фактом того, что его разбудили телефонным звонком во время его законных каникул. – Все нормас, Арс, не ссы в трусы. Успеем все, а сейчас я завтракать пойду, минут через 20 буду. – Понял. Жду. Арсений переживает. Арсений боится облажасться. Нет, вы не подумайте, он далеко не в первый раз едет в лагерь, просто обычно это было что-то родное и знакомое, как любимый бабушкин пирог из детства. Сейчас же он словно пробовал тот же пирог, но приготовленный кем-то другим, сестрой или мамой, к примеру. То есть сама суть пирога осталась, начинка вроде вкусная, но процесс приготовления поменялся, так что послевкусие стало немного другим. Хотя нет, сам вкус тоже поменялся. Начинка лагеря, как рассуждал сам парень– это обычно участники смены и организаторы. Так что в этот раз он пробует не привычный малиновый, а клубничный пирог. Ну или с викторией. Там же где как называют. В общем, вкусненько, тоже ягодка, но немножечко по-другому. Примерно с такими мыслями и чувствами жил последние пару недель Арсений Попов: тревожное предвкушение и страшная ностальгия накрывали его всем своим существом. Вообще, он давно стал вожатым в своей бывшей школе просто потому что никому эти выездные смены, откровенно говоря, не нужны – только, разве что, учителям, которые хотели показать "как было в наше время" и парочке людей, которым просто по приколу страдать фигнёй. Так что в девятом классе Арсюшка решил возрождать школьные традиции. К слову, очень даже удачно. Большое количество детей, увидевших как в лагерь собираются все школьные авторитеты, ни разу не привлеченные только из-за похода в директорский кабинет, сразу же побежали уговаривать родителей подписать заявление на поездку. Он и ещё пара заинтересованных лиц, по сути, сделали весь этот лагерь с нуля. А теперь он снова едет в смену. Но сделанную и придуманную людьми, которых он абсолютно не знает. Хотя, это не совсем правда– с некоторыми ребятами из организаторов он начал общаться. С некоторыми даже подружился: к примеру, с Серёжей Матвиенко, который, как всегда, безбожно опаздывает на сборы, да с Пашей Волей и Ляйсан Утяшевой, которые сейчас мило стоят в сторонке, щебечут о чем-то с незнакомым ему высоким парнем и иногда поглядывают в его сторону. Больше всего Арсений переживает, что он не вольётся в коллектив и его идеи не понравятся детям, привыкшим к определенным фишкам. Что он приедет, весь такой странный и непонятный парень, и что его снова отвергнут все. Знаем, проходили. Из прошлой школы он поэтому и ушел: «друзья» резко осознали, что он слишком странный для них и начали портить его жизнь. Сначала просто шутили, потом постепенно перестали с ним общаться, а позже взломали его страничку в ВК и начали обсуждать его личные переписки, а там и выдумывать поводы, чтобы придраться, находить не надо – вся поднаготная как на ладони. Как же хорошо, что ему удалось перевестись. Как же хорошо... Арсений просто до жути боится снова попасть в этот прошлогодний ад. Очень боится, хоть внешне и остается максимально спокойным: голубые глаза блуждают по коридору и выискивают интересных личностей, руки сами по себе сначала поправляют темную отросшую челку, а затем складываются на груди, тело облокачивается об косяк. Вообще, Попов выбрал себе очень удобное место для наблюдения – он видит почти всех, но его замечают всего пара человек. Вот, к примеру, все та же компания, состоящая из его коллег по отряду и какого-то русоволосого парня, резко выделяющегося своим высоким ростом на фоне низких школьников. Можно было бы предположить, что это кто-то из организаторов или вожатых, слишком уж взрослым он казался, но Арсений не видел его ни на одном собрании, так что он решил, что этот парень – либо кто-то из выпускников прошлого года, решивший проводить брата или сестру на смену, а заодно пообщаться со знакомыми организаторами, либо тоже новенький из параллельного класса и Попов просто его почему-то на заметил до этого, что заодно и объяснит косящиеся на него взоры. Версия того, что этот парень младше него, сразу отмелась как-то сама собой – если сравнить его с Волей, то легко можно было определить что он выше не только Паши, но и самого Арсения. Ну не может же быть такой высокий парень младше него. Внутренне этого таинственного незнакомца он окрещивает палкой или шестом – слишком худой, чтобы называть его типичным небоскребом. Вдруг к собеседникам телепортируется Шеминов (именно телепортируется, потому что он бегает как угорелый все утро по поручениям учителей) и спешно обменивается рукопожатиями сначала с Пашей, а затем и с тем непонятным долговязым парнишкой. Они перебрасываются парой фраз, кидают ещё несколько взглядов в сторону ничего не понимающего Попова и Стас снова улепетывает куда-то, аки комарик на воздушном шарике. Первая версия подтвердилась: очень вряд-ли Шеминов будет так тепло общаться с кем-то из новеньких. Этот человек-шест все же выпускник прошлых лет. А жаль, Арсению искренне хотелось бы с ним познакомиться – тот слишком интересно выглядит – но точек соприкосновения, видимо, не обнаружится. Решив все-таки испытать удачу и разузнать, почему на него так часто и странно смотрят, Арсений выходит из своего укрытия и движется к этой шайке, хотя внутренне содрагается от того, что возможно там обсуждали его. Снова. – Хей! Паша, Ляся, приветствую! – парень честно пытается улыбаться как можно приветливее и источать только позитив. Зря, наверное, ложь всегда очень легко распознать. – Не предствите, с кем имею честь познакомится? Парень-шест вблизи действительно выше Попова. Мельком взглянув на него, Арсений моментально сравнивает его с котиками – слишком уж похож. Зелёные глаза, мягкие волосы и в целом кошачья выдержка. Хвоста и усов разве что не хватает. Правда, выглядел тот сейчас не милашно, как в видео на Ютубе, а напряженно, будто готовится к атаке врага. Кольца на пальцах лишь увеличивают это ощущение, напоминая кастет. Паша сдержанно кивает, а Ляйсан же в ответ улыбается настолько широко, что юноша даже немного напрягается и пугается за нее (не треснет ли лицо от такого?), и показывает в сторону незнакомца. – Виделись, Арс. Это Антон Шастун, он в нашем отряде. Арсений недоуменно хмурится и уставляется на Антона, отвечающего ему лишь злым взглядом. – А почему меня не предупредили, что у нас ещё один человек в команде? – усталость и раздражение читались во взгляде недо-шеста все чётче и чётче. – И откуда он вообще? Я его не видел ни разу на собраниях по поводу... – Я не в команде. Тихий и четкий ответ ставит неминуемую точку в этом одностороннем диалоге. – Что? Я думал, ты... – Плохо думал. – Шастун театрально цокает языком и закатывает глаза, ещё больше показывает все недовольно происходящей бессмыслицей. – Паш, Лясь, – поворачивает голову в сторону своих изначальных собеседников, – я на перекур, да и с Позом заодно свяжусь. Шеминов если искать будет... А хотя, – махает окольцованой рукой, – этому ничего не говорите, ему не до меня, надеюсь. Серый когда подъедет, то скажите ему где я и попросите сумки в багажник захватить. И тот, позвенькивая, уходит по направлению к библиотеке, попутно выхватывая из своего рюкзака зажигалку и сигареты. Арсений, так ничего и не поняв, вопросительно смотрит на коллег, пытаясь прочесть хоть что-то по их лицам. Паша не выдерживает первым. – Антон из десятого, по возрасту не прошел в организацию. Хотя очень хотел, – вздыхает Воля, – но Стас и администрация остались непреклонны. – Ладно, это я, допустим, понял. Но чего это он так на меня злобно смотрит? – Шаст почему-то на тебя обижается, кажется. Повисает секундное неловкое молчание. – Какого, простите, члена? Паша язвительно фыркает. – Ну, варианта всего два: либо его, либо твоего. Утяшева тихо смеётся в кулак. Арсений моментально напрягается, но быстро отходит и даже делает попытку немного улыбнуться на эту шутку. Хотя вообще-то не смешно. Ляйсан, видя скованность парня, решает все же нормально ответить. – Арс, честно, мы сами не особо в курсе. Лучше у него самого спроси. Нервный смешок все же вырывается из груди. – Да не особо видно, что он вообще хочет со мной говори... – Кто и о чём? Утречка, ребят. Матвиенко, как и всегда, появляется в самое подходящее время. Выглядит он, конечно, не супер-презентабельно, но вполне сносно: волосы, как и всегда, собраны в хвостик, карие глаза устало, но заинтересованно глядят на знакомых снизу вверх, а в руках покоятся два стаканчика кофе. Впринципе, типичный такой видок для одиннадцатиклассника. – Приветствую всех сонных мух, – невозмутимо хмыкает Арсений, тут же хватая один из напитков. Серёжа закатывает глаза с таким сопернием, что взлетная площадка в аэропорту позавидовала бы. – Потом же все равно расскажешь, принцесска, даже не пытайся соскочить с темы. Ты мне теперь за кофе свой должен, – бурчит пострадавший. – Вообще-то, – очередь оскорбленно выглядеть дошла до Арса, – это ты мне должен, спящая царевна. Так бы проспал все давным-давно. – Здоро́во, Серый! Тебе Шаст попросил передать, чтобы ты его сумки взял в багажник, – а Воля будто и не замечает эту словесную перепалку и протягивает руку для приветствия, заодно указывая на сумки, про которые только что говорил. – Спасибо за инфу, Паш, – жмёт ее в ответ Серёжа, – ещё что-то захватить надо? У меня багажник пустой полностью, хоть весь алкомаркет бери с собой. – Нет-нет-нет, алкомаркет нам не надо, – вежливо пытается уйти от запрещенки Ляся. – По крайней мере, не весь, – услужливо дополняет шепотом Паша и вместе с Серёжей разливается тихим смехом. Строгий взгляд Утяшевой тут же приструнивает всех. – Вы серьезно думаете, – возмущается девушка, – что твой багажник шмонать не будут на наличие алкоголя? – Лясь, ну это ж шутки просто, ты чего?... – Да знаю я вас, шутники, – протяжно вздыхает в ответ, – ничего ж нормально спрятать не можете! Я все сделала уже, – с хитринкой добавляет она и начинает смеяться вместе с парнями. Попов искренне думал, что после ситуации с тем странным десятиклассником-палкой его сегодня уже ничего не удивит. Как же он ошибался. Его круг общения на ближайшую неделю состоит из подростков-алкоголиков. Прекрасно. Просто замечательно. Ребята, увидев столь живое удивление на лице нового коллеги, заржали ещё больше. – Да чего ты, Арс! Мы ж адекватные, – сквозь смех говорит Сережа, – не будем мы ничего везти. Просто у младшеклассников заберём, когда обыскивать будем. Буквально ещё один взрыв смеха и Арсений просто оглохнет, и даже непонятно из-за чего: то-ли от громкости звуков умирающих тюленей, то-ли всё-таки от абсурда всего происходящего. – Ой, да ладно, че ты, – со слезами на глазах пытается сказать Воля, – мы не пьем. – Да-да, только курим травку и долбим героин, – добавляет вновь взявшийся просто из ниоткуда Шеминов. Ржач резко прекращается, но зато начинает расслабляться Арсений: вот, уже дебильные шутки пошли. Все идёт по плану. – Стас, ты не думай, – примирительно махает руками Ляся, – мы просто шутим, мы не... – Ага, шутят они, как же. А потом мне перед начальством за вас отчитываться. – Ну Ста-а-ас... – Да ладно, по дружбе прощаю, – неожиданно перестает быть серьезным Шеминов, – но если бухать будете, меня зовите– на камеру хоть вас засниму, дурней. – Мне напомнить, кого в прошлом году так поснимала я? – хмыкает девушка. – И про кого у меня остались все компроматы? – Понял-принял, съёмка отменяется, – парень мирно махает руками. – Никакого веселья с вами, ну честно, – немного даже обижено протягивает он, – дали бы старику оторваться, эх... – и тут же театрально вздыхает. Все тихо хихикают, представляя, как мог бы зажечь Стас, если бы не был так сильно занят. – Так, я вообще-то по делу, – слишком резко по-серьезному начинает он, – мне дали списки того, как ехать будем. Серж, Паш, – обращается к парням, – с вами на машине едут Шаст и Позов. Если места кому-то еще из вожатых не хватит, то тоже к вам подсадим. – Слушаюсь и повинуюсь, мой господин, – усмехается в ответ Матвиенко. – А может мне тогда с ними поехать? – несмело спрашивает Попов. – Э-э-э-э, нет, – тут же мотает головой Стас, – ты у нас с детьми едешь. Ляйсан, ты, к слову, тоже. – Станислав, вы изверг, в курсе? – хныкает девушка. – Со старшаками, Утяшева, – строго хмыкает начальство. – А, тогда беру свои слова назад. – Мне надо начать ревновать по этому поводу? – тут же поворачивается к девушке Воля. В ответ та лишь ласково улыбается, нежно обнимает парня и целует его в щеку. – Погодите, а Шастун и Позов разве не старшаки? – справедливо помечает Матвиенко. – Правильно, Серж, но ты сам забыл что-ли? Вы в прошлом году в салоне такое непотребство устроили, – ехидно смотрит старший, – что у нас его ещё потом принимать отказывались. А это я ещё тогда утихомиривал вас. Так что вы четверо отдельным тандемом едете, заодно мне аппаратуру поможете разгрузить. – Я все ещё не понимаю, почему я еду в автобусе с детьми, – бурчит под нос Арсений, но начальство все видит и все слышит. Даже непонятно порой, к счастью это или к беде. Хотя чаще всего к ситуации подходит именно второй вариант. – Зачем нам за старшаками следить, они же все равно натворят делов, если захотят... – Почему что, – казалось бы, у раздражения в организме должен быть определенный лимит, но, как говорится, «бесконечность– не предел», так что Стас в сотый, наверное, только за этот разговор, раз закатывает глаза. – Чтобы не повторилось все как тогда, Арс. Вы с Лясей самые ответственные, так что должны справиться. Все другие, – разворачивается он к остальным, –организаторы и вожатые едут в своем автобусе. С младшими едут преподы. Понятно? – Монятно. Шеминов в ответ просто устало цокает языком. – Через десять минут линейка с начальником лагеря, потом погружаемся и наконец-то едем.

***

– Поз, блять, ты где, сука? – Шастун пытается дозвониться до друга уже целых десять минут, но он никак не отвечал. – Ты, шкура, если мне сейчас же не ответишь, то я тебе такое харакири сделаю, понял? – злобно ворчал в телефон парень, сжимая в зубах сигарету так сильно, будто он хочет ее откусить. – Ну ахуеть, – раздается за углом. – Зрасте приехали. Это че за угрозы в мою сторону прямо с порога? Не распознать голос и интонацию друга ну просто невозможно, но Антон все равно зависает на добрую минуту, просто пытаясь осознать внезапное появление друга. А парень терпеливо стоит в проходе и ждёт. Недавно коротко постриженная голова и очки намного бликуют от тусклой лампочки, карие глаза выжидающе смотрят поверх оправы. – Ты где, блять, был? – все же отмирает Шастун, резко разворачиваясь и выхватывая губительную палочку изо рта. – Ехал, – невозмутимо отвечает Дима. – Где ж это, сука, можно было так ехать, что ты не отвечаешь ни на ебаные звонки, ни на блядские сообщения? – не сдается Антон, размахивая от возмущения одной рукой, а второй снова закуривая несчастную сигарету. Кольца и браслеты на запястьях парня при этом звенят как колокольчики в рождественских мультфильмах при любом появлении Санты или его упряжки. – Ну так я, блять, тебя предупредил ещё позавчера, что ответить не смогу, долбаеба кусок, – всё-таки распаляется Позов, – я же из деревни сюда ебашил с пяти, сука, утра! Тишина настолько неловко застывает в воздухе, что Антону кажется, будто его в пятом классе отправили к доске отвечать домашнее задание, которое он не сделал, потому что играл на компьютере. Стыдно очень и плакать хочется от обиды, но нельзя, поэтому тупо смотришь в пол и молчишь, как партизан. – Это я предъявляю за ебланизм, – моментально успокаивается Дима, – ты же за хуету какую-то меня пытаешься пидорасить. Совесть имей, а. – Прости, Дим, я забыл просто и распереживался, –раскаивается Шастун, – ты же давно не был, не помнишь ничего... – Ой да ладно тебе, мамку мою из себя не строй. Шаст, я не был тут столько же, сколько и ты, – он протягивает руку для приветствия. – Ничего страшного, забыли. Антон с тихим звоном жмёт ее и тут же вспоминает. – Ёб твою мышь, Поз! Там же сбор через десять минут у выхода. – Ну, это вполне вероятно, – тот похуистично пожимает в ответ плечами. – Видел, что там Серёга что-то таскает, у него вообще-то и узнал, что ты в курилке. Кстати, он просил нас подойти к нему, как только найдемся. – Сумки грузил мои, видать, – предполагает Антон. – Узнать надо бы, что ему там надо. Он молча делает последнюю затяжку, выпускает в воздух кольцо дыма, тушит сигарету о специально для этого дела поставленную кружку с идиотскими цветочками и выходит с территории святая святых половины школы. Дима же снова безразлично жмёт плечами и беззвучно направляется за другом с выражением лица а-ля «мне максимально посрать, просто дайте поспать». Коридор встречает обоих шумом и гамом, вполне типичным для первого для сборов. Парни моментально замечают помятого Матвиенко, флегматично стоящего у входной стойки и попивающего что-то из бумажного стаканчика. – Здравствуйте, Сергей Борисович! Как поживаете, миленький? Помощь Вас, может быть, интересует какая? – ехидно щурится Антон и облокачивается рядом с организатором. Позов просто остаётся стоять рядом. – Антон Андреевич, дорогой, приветствую! –подыгрывает ему Сережа. – Нет, не нужно ничего мне от Вас, достопочтенный мой друг. – Зачем же Вы меня призывали, Сергей Борисович? – Нужно мне было донести до Вас информацию, – хмыкает он, – Антон Андреевич, что Вам и Вашему спутнику, Дмитирию Темурочичу Позову, полагается ехать в наипрелестнейшее место, именуемое ДОЛом «Юбилейный» вместе со мной, Сергеем Борисовичем Матвиенко, и моим коллегой, Павлом Алексеевичем Волей. Серёжа понимает, что немного перестарался с заворотистостью речи, когда видит запутавшиеся лица друзей. – Короче говоря, мы вчетвером вместе с Волей на моей машине едем до «Юбилейного», – со смешком поясняет он и снова отпивает что-то из стакана. – А, бля, ну так бы сразу и сказал, –протягивает в ответ Позов. – Кофе пьёшь? – Нет блин, мочу, – язвит Матвиенко. – Конечно, кофе. Не выспался ни хрена, заснуть никак не мог. Ладно хоть меня Арс разбудил звонками своими злоебучими, так что по дороге сюда успел заехать в кофейню и отхватить себе и ему по стаканчику. Ему чисто в благодарность, кстати, не подумайте ничего. Антон почему-то моментально мрачнеет, но ничего не говорит. – А можно я у тебя тогда отопью?... – Поз, ты чего? Я в машину как всегда взял с собой запасы. Мы сядем и можешь спокойно бахнуть кофею́, – добродушно отвечает Сережа. – Ох божечки, Серёг, спасибо, – облегчённо вздыхает Позов. – Прям спасаешь сейчас меня от верной гибели. Откуда-то доносится громкий крик Шеминова. – Выходим на построение! Все твое моментально ловят взгляды друг друга, одновременно улыбаются и произносят: – Ну что, рванули?

***

Речь Вячеслава Зарлыкановича Дусмухаметова, начальника лагеря, все школьники, честно говоря, слушают не особо. Да и слушать там было особо нечего, если уж совсем откровенно. Все как всегда: сейчас погрузка, потом заселение и знакомство с отрядом, обед, мероприятия и так далее. Вообще ничего нового в расписании. Слова про важность соблюдения правил все тоже весьма благополучно пропускают мимо ушей, вместо этого общаясь со сверстниками. Спустя всего-то пятнадцать минут после окончания этого праздника занудства, все участники смены сидят на своих местах в автобусах и ждут отправления, а вожатые с организаторами ходят и перепроверяют правильность рассадки. – Последняя пара, – Арсений смотрит поверх голов детей на самые задние места и тут же переводит взгляд на лист с фамилиями участников смены, – Фролова Оксана... – Я тут, Арсюнь, – моментально высовывается девушка. Незнающие люди могли бы подумать, что она с ним флиртует или что-то в этом роде, но это их вполне привычный стиль общения, сформировавшийся за долгие годы дружбы. – Отлично, Окси, просто замечательно, – даже не смотря на подругу, Попов уже знает, что она подмигивает ему и широко улыбается. – очень рад, что ты сидишь с...– он вглядывается в списки, – Добрачёва Катя? Правильно? – Есть, сэр, на месте, сэр! – отзывается девушка, несмотря на то, что судя по звукам, она достает что-то большое и тяжёлое из пакета или мешка, а Фролова ей с этим помогает. – Супер, – бормочет парень под нос, снова что-то черкая на листе. – Лясь, Стас! – резко кричит он, пугая парочку сидящих рядом подростков. – Что такое, Арс? – недовольно заходит в автобус начальник, а за ним в салон юркает вожатая. – Мы готовы, можем выезжать. Шеминов критично осматривает детей и звучно спрашивает: – Настроение каково? – ВО! – Попова оглушает нестройный хор голосов. – Все такого мнения? – ВСЕ БЕЗ ИСКЛЮЧЕНИЯ! – крики стали ещё громче. Кажется, к ним присоединились парни, которые ещё не успели уехать и грузят остатки аппаратуры. – Ну вот, теперь точно все, – неторопливо говорит Стас, смотря на немного ошарашенного Арсения и хихикающую Лясю. – Автобусы с детьми выезжают через пятнадцать минут, сначала я и парни должны на машинах уехать. Весь ваш путь часа четыре займет, мы пораньше должны пригнать. Запомнили? – Так точно, господин Шеминов! – озорно хихикает Утяшева. Попов же ограничивается тихим кивком. Стас в очередной раз закатывает глаза, неспешно разворачивается и всё-таки выходит из салона. – Раньше меня уехали, пидоры, – раздражённо бормочет под нос он, когда не замечает замечает на стоянке машину Матвиенко. – Ну ничего, я вам устрою ещё... Вожатая и организатор медленно провожают его совсем-не-завистливым взглядом и со вздохом поворачиваются обратно к детям. – Все, Стас ушел, – слышится шепот на задних рядах, – можешь начинать. – Отлично, спасибо, Окс, – шепот в ответ. – Товарищи организаторы смены! – громче объявляет девушка. Две головы моментально уставляются на источник звука. Остальной салон замолкает, зная, какое шоу начинается и начал слушать. – Что такое, Кать? – спрашивает Утяшева, тоже начиная догадываться, что сейчас происходит. – Хочу предоставить вам выбор первой композиции на нашем импровизированном дорожном концерте, – самодовольно отвечает Добрачёва. – Вот знаешь, вроде вопрос обычный, а все равно ответить нечего, – задумывается Ляйсан и начинает рассуждать вслух. – Земфиру– рано, Швец– может по атмосфере не подойти... – «Кукушку» давай, – быстро находится Арс. Тут же на него уставляется несколько десятков пар глаз. – НУ НЕ-Е-Е-ЕТ, – активно протестует его коллега, – рано ещё для «кукушки». Я плакать не буду так сразу, – поясняет девушка, – для начала это слишком. Надо что-то позитивное... – Так, стоп, – не выдерживает Оксана. Слишком уж долго они все договариваются, за это время можно было уже как минимум одну песню спеть. – Давайте вы думаете ещё, а я пока что что-то своё предлагаю, а? – Хорошо, душа моя, валяй, – улыбчиво соглашается Арсений. Ляйсан все ещё стоит и думает, что бы ей заказать, но тоже кивает девушкам. – Отлично! Что хочешь, Окси? – Катя поудобнее перехватывает гитару и поворачивает к девушке голову. Фролова лишь фыркает и с отчётливо читающимся выражением лица «ты сейчас серьезно?» глядит на подругу. – Ах, ну да, как же я могла забыть, – улыбается Добрачёва, – ты же мне последние полчаса все жужжишь про нее... Она обречённо вздыхает, разворачивается к зрителям со своей импортированной сцены, перебирает струны и запевает: – Лес с деревьями до луны, Дождь в лоб мелкими каплями. Одна половина детей морщится и устало вздыхает, мол «да задолбали вы со своим Коржем», а вторая толкает в бок первую и с самым довольным на свете лицом подпевает. Арсений же, лишь услышав первые аккорды, молча плюхается на сиденье от неожиданности и поворачивается к Оксане с горящими от счастья глазами. Девушка в ответ смотрит так же радостно и складывает из рук сердечко. – Все для вас, АрсеньСергеич! Парень ещё больше расплывается в улыбке и всё-таки начинает петь вместе со всеми. «Пламенный свет» он любил. Так любил, что первым делом, как только трек вышел, дал послушать его своей лучшей подруге – Оксане. А сейчас эта девчонка, зная о его переживаниях, заказывает песню, понятную им двоим, чтобы помочь ему расслабиться. И она правильно поступает – Попову действительно становится легче. – Чур я следующую прошу, – наклоняется к уху парня во время проигрыша Ляйсан. – Очень хочу Алёну Швец. – Отличный выбор, Лясь, – все ещё не отходя от снизошедшего счастья отвечает Арсений.

***

Так они и поют наперебой песни Коржа, Сплина, Стрыкало, гречки и даже Сметаны band ближайшие часа полтора, пока Катя не устает играть. До «Кукушки», к слову, они так и не доходят, потому что Ляся категорически отказалась ее петь. Но зато она пообещала, что будет рада услышать ее по дороге домой. Когда концерт заканчивается, подростки тут же начинают заниматься своими делами: кто ест припасенные булки, кто играет со знакомыми в настолки или телефон, кто тупо болтает. Арсений же перебирается на задние места к девочкам и затаскивает туда с собой Ляйсан, аргументируя это тем, что сзади лучше видно всех их подопечных. На деле же ему просто хотелось поболтать с ними и разузнать какие-то локальные приколы. Ну или просто поговорить. – Катя, Окс, браво! – первым делом хвалит их он. – Очень нам помогли разрядить обстановку, честно. – Из души душевно в душу, Арс, – обнимает и хлопает его по спине Фролова. – Без проблем, товарищи организаторы, – хмыкает Добрачёва. – На «Уютный вечерок» хоть что-то осталось, как думаете? – улыбается Ляйсан. – Ну мы сейчас только более-менее позитивное пели, так что для «вечера слез» у меня репертуар ещё есть, Лясь, – фыркает Катя. – Ой-ой-ой, не надо мне такого! – тут же отнекивается Утяшева. – Надо, Ляся, надо, – твердо настаивает Оксана. Арсений же просто улыбается, узнавая знакомое тепло лагерной атмосферы. – Девочки? – серьезно начинает он. – Что? – отзываются все три хором, переглядываются и стукаются кулачками. – А у вас же должны быть какие-то приколы лагерные, какие я не знаю, верно?– просит Попов, пародируя Кота в сапогах из «Шрека 2». – Есть, конечно, ты чего, – моментально расслабляются они. – Расскажите, а? Они пожимают плечами. – Мяу-мяу? – зачем-то произносит Окс. – Гав-гав, – хором отвечают Катя и Ляйсан. Минутное молчание. – Че? Моментальный смех. – Честно говоря, уже никто особо не помнит, откуда это, но прикол остался. У нас много таких странных штук, – задыхаясь от рвущегося наружу смеха, говорит Утяшева. – Ну какие ещё? – все ещё непонимающе расспрашивает парень. И тут девушки начинают вспоминать, перебивая одна другую. – Гога и Толя. – Никита из Икеи! – Вишня, пассатижи, Михалыч. – Казбек, не ругай! – ЦАИ! – Карикатурысь! – Шампунь. – Казус! – Клуб «Бусинка». – Вот это жойска. – Иди в семь! – Где рыбки? – Батюшки, по воде. Если сначала Арсений что-то понимал, то сейчас он окончательно запутался. – Легче сразу в жизни понять все эти приколы, – понимая перегруз новой информацией, хлопает его по плечу Оксана. – А последнее это точно было не оскорбление чувств верующих? Девушки тихо смеются, но отрицательно мотают головой. – Даже если бы и было, то про религии тут спокойно шутить можно. Парень хмурится. – А про что тогда нельзя? – Вообще так-то про все, но никакого совращения несовершеннолетних, – поясняет Катя. – Да-а-а, материться, бухать и геюжиться нельзя, а жаль, – вздыхает Фролова. Он удивлённо вскидывает брови и смотрит на Оксану. Он же в ответ тупо уставляется а ответ и зевает. – За тебя вообще-то переживаю, Арсюнь, – улыбается с намеком, не уточняя, по какому именно поводу. – Не боись, старикам вроде тебя тут можно все. Главное– чтобы Шеминова рядом не было, – усмехается она. – И то, у некоторых и на Стаса блат действует, – обиженно косится на Ляйсан Добрачёва. – Вот уж простите-извините, у нас давняя дружба, – вяло махает руками она, – если он мне что-то вякнет только, у меня на него есть компромат. – Слу-у-ушай, Лясь, – тут же начинает Катя, – мы же с тобой давно общаемся... – Даже не думай, – зевает вожатая и откидывается на спинку сиденья, закрывая глаза. – Ну, я пыталась, – пожимает плечами на отказ гитаристка и следует ее примеру. Минут через пять, когда девушки всё-таки начинают дремать, Оксана не выдерживает и поворачивается к другу. – Ну, давай, признавайся, – говорит тихим голосом и прищуриваться, – знаю же, что не просто так сидишь тут до сих пор. Попов кладет руку на шею и неловко пожимает плечами, мол «ну ты меня разгадала, да». – Я хотел спросить про одного парня, – медленно начинает он, следя за реакцией подруги, – ты его должна знать, он тут вроде как давно... – Дай угадаю: Шастунец наш тебе понравился? Арсений ошарашенно смотрит на нее, а затем осторожно глядит по сторонам, проверяя их на наличие «лишних ушей». – Не об этом сейчас... – Хорошо-хорошо, не сейчас, так через пару дней, – ехидно усмехается Фролова. Девушка расслабленно кивает, мол «давай уже, я слушаю». Попов ещё минуту внимательно на нее смотрит, но потом все же продолжает. – Я этого Шастуна встретил сегодня, он на меня как-то очень странно смотрел, – он говорит очень тихо и медленно, чтобы если кто-то и начнет подслушивать их разговор, то Арсений быстро поймет это и тут же остановится, – будто я ему неприятен. Оксана давно привыкла к этим странностям друга, ибо знает, почему он так поступает и откуда растут все его необычности, и поэтому сразу напрягается и внимательно осмотриваеь его лицо на предмет паники и острой обеспокоенности. – Не, ты не думай, вроде как всё в порядке, – прерывает сам себя парень, – мне Паша пояснил, что он из-за чего-то действительно на меня обижается, но он не знает почему... – вздыхает. – Так что... Я хочу спросить у него лично, но мне очень неловко, а ты его вроде знаешь... Как это сделать, а? – Всё-таки действительно понравился, – расплывается в улыбке девушка. Арсений раздражённо закатывает глаза. – Ну да, понравился, и что теперь, горланить об этом на каждом углу? – Ладно-ладно, прости, я же только шучу, сам знаешь... – примирительно хлопает его по плечу Оксана. Парень высокомерно осматривает ее, будто пытаясь уличить во лжи, и, видимо, удовлетворившись отсутствием таковой, переспрашивает. – Ну так как, поможешь мне или нет? – Конечно, Арсюнь, без «б» вообще, – фыркает Фролова. – Тебя ведь поставили в первом отряде, верно? – Есть такое, да. – Шастуна тоже. Попов непонимающе стреляет глазами. – Ага, и что дальше? – Ну вот, ты к нему подходишь, уверенно берешь за руку и говоришь... – Пойдем пить вино и кормить уток в семь утра? Оксана, явно не ожидая, что ее перебьют, слегка ошалело смотрит на друга. – Во-первых, Шаст хоть и курит, как паровоз, но не пьет от слова «совсем». Во-вторых, ты что вообще такое несёшь блин? Теперь уже Попов изрядно охеревше смотрит на подругу. – Прием, синица, это ангел, откуда такие глубинные познания об объекте, прием? – представляя, будто он на разведке, говорит Арсений в импровизированную рацию. – Прием, ангел, это синица, – подыгрывает Фролова. – Антон вообще-то мой одноклассник и мы хорошо общаемся, – к сожалению, игра из детства ей чересчур быстро наскучивает. – А, понял. Так что мне делать? – Просто подходишь к нему и спрашиваешь, почему он на тебя обижен, – спокойно отвечает Оксана. – И все? – И все.

***

– ВСЕ БЕЗ ИСКЛЮЧЕНИЯ! – кричат парни и скорее бегут к машине. – Быстрее давайте, пока Шеминов не запалил! – шипит из салона на этих идиотов Позов, сидя на заднем сидении. Трио невыносимых тупней и искателей приключений на задницу спешно запрыгивают внутрь, пытаясь не заржать раньше времени: вдруг Стас услышит их копошение и начнет бухтеть, что они раньше него приехали. – Ой, Поз, не бухти, а – хихикая, садится за руль Матвиенко, – все идёт по плану. Дима закатывает глаза и всё-таки немного улыбается. – Где там тот чудодейственный напиток, что ты мне обещал? – вздыхает он. – Чай, кофе... – начинает перечислять весь ассортимент запасов Сережа, оборачиваясь к другу. – Потанцуем? – моментально хмыкает Паша, поудобнее устраиваясь справа на заднем сидении. Ответный смех он слышит только прямо перед собой, с места Шастуна. Дима и Сережа смотрят на него с таким выражением, что создается впечатление, словно они сейчас либо увидели малолеток, танцующих под Моргенштерна на середине Красной Площади в Москве в одних трусах и масках анонимуса, либо просто элементарно поели говна. Матвиенко обречённо закатывает глаза, поворачивается обратно к рулю и с лёгкостью заводит машину. – Термос с кипятком в подлокотнике сзади, – наконец-то бросает он. – Стаканы-непроливайки, чайные ложки и сухие сливки там же. Чай в пакетиках, растворимый кофе и сахар кубиками вроде в бардачке были, проверь-ка, Шаст. – Сергей Борисович, я готов на вас молиться... – бормочет под нос Позов, роясь в поисках горячей воды. – Дим, тебе же кофе, да? – уточняет Антон. – Пизда. Сюды давай его, – парень нетерпеливо протягивает руку за спасительной порцией бодрости, одновременно доставая свой любимый стакан. – Паша?... – А мне пакетик чая, пожалуйста, и сахар, – добавляет Воля. Антон, давно привыкший к таким друзьям, лишь по-доброму усмехается и протягивает им все то, что они просят. – Ребзя, я трогаюсь, – предупреждает владелец машины, – так что давайте вы все заваривать будете, когда нормальная дорога начнется, ок? А то так нас Стас точно обгонит. Сзади слышится недовольный гундеж под нос. – Бля, Поз, ну сам смотри, если ты обожжешься– то я не виноват, я предупреждал. А сиденье мне после сам отмывать будешь. – Я-то что, я ничего... – отмахивается тот. – Трогай уже, Матвиенко, – неожиданно произносит Паша, – иначе нас перегонят не только Шеминов и его эго, но и автобусы с детьми. Даже учитывая пострянные остановки первого на заправках и черепашью скорость вторых. Шастун же молча пристёгивается и тихо включает нейтральную музыку для поездки. Серёжа благодарно ему кивает и наконец-то выезжает со двора школы. Едва закончились слышимые проклятия от Стаса в их спину и показалась ровная дорога, сзади началось копошение: достать подлокотник, поставить стаканы, налить кипяток, добавить сахар и сливки. Буквально спустя несколько секунд салон заполняется ароматом кофе, даря лёгкое ощущение бодрости даже тем, кто к нему и не прикасается. Ещё через пару минут, когда все окончательно приходят в нормальное состояние сознания, в машину возвращаются звуки непринуждённых разговоров о лагерных воспоминаниях. В какой-то самый разгоряченный момент диалога Шастун перестает следить за мыслями друзей, полностью отключаясь от реальности и перемещаясь в свои собственные. Какой он ужасный человек. Его даже не взяли работать вожатым. Его точно все ненавидят и просто терпят, потому что бывает иногда полезным. Как же всем будет плевать, если он вдруг исчезнет, ведь по сути от этого поменяется ровным счётом ничего. Как же ему хочется быть значимым хоть для кого-то. Из круга порочных мыслей его вырывает чей-то голос, а сам Антон ловит себя на верчении колец на пальцах. Снова. Надо бы избавиться он этой нервной привычки. – Тох, ты как? Ты бобледнел весь, – осторожно интересуется Позов. – Давление не скакануло? Может, чаю тебе сделать крепкого? – Нет, Дим, не надо, все хорошо, – глядит в его сторону потускневшими глазами, – честно. – Какое ещё «все хорошо»? Шаст, ты себя видел? Вот я тебя– да. Если не давление, так точно надумал что-то, –так и дружи с людьми, все потом про тебя знают и пострадать нормально не дают, изверги. – Выкладывай давай, что тебя гложет. Антон смотрит на друга недоверчивым взглядом и всё-таки выдает ответ. – Да я все по поводу нового этого, Попова... – не все переживания сразу, конечно, но малая часть правды в любом случае лучше большой лжи, верно? – Не доверяю я ему, новенький всё-таки... – Ой, да ладно заливать: понравился он тебе, – Паша очень часто шутит вот так: необдуманно, но все равно попадая прямо в точку. – Видел я, как ты его глазами пожираешь, геюга моя ненаглядная. – Во-первых, не гей, а бисексуал, – раздражённо поворачивается к старшему товарищу Шастун. – Во-вторых, не об этом речь. Я тут душу вообще-то изливаю, а он... – Ладно-ладно, сорян. Но если что, ты знаешь, к кому можно обратиться. Если надо будет комнату там освободить, или ещё что-то... – миролюбиво, но с хитрецой разводит руками Воля. Антон лишь закатывает глаза к потолку и цокает: вот же проныра этот вожатый. – Шаст, – Паша откидывет в сторону свои шуточки, – если серьезно, Арсений– человек хороший. Честно изучал программу, помогал где-то что-то исправлять, песни учил для ЛЭПа. В общем, он старается быть вместе со всеми на одной волне. – Да, я подтверждаю, – неожиданно подает голос Матвиенко, до того по большей части молчавший, полностью поглощённый дорогой. – Арс реально классный, иначе я бы с ним не общался, сам знаешь. И сам очень хочет всем понравиться, так что я уверен– он искренне по этому поводу переживает. Уверяю тебя: организатор будет классный у нас в отряде. Как минимум один, я за себя не ручаюсь. – Ну допустим, – вздыхает Шастун. – Так, стоп, – догадывается вожатый, – если ты из-за того, что он место твое забрал... Тох, ну ведь знаешь, что ты тупо по возрасту не проходишь, тут никто помочь не может. Я сам, – говорит немного расстроенным голосом, – даже к Стасу обращался по этому поводу, но... – Ничего? – Ни-че-го... Повисает слегка напряжённое молчание. – Я так-то без понятия, не особо часто получается в лагерь ездить, вы сами в курсе, – вдруг высказывается Позов, – но знаю, что ты этим лагерем очень давно и ярко горишь, Шаст, так что я понимаю твои переживания. К сожалению, тут мы действительно ничего сделать не можем. Так что предлагаю просто насладиться сменой. Арсения этого... Арсения ведь? – уточняет он у соседа, на что получает быстрый кивок. – Так вот, Арсения я только издалека видел, так что вообще без понятия, кто этот хрен с горы. Но! Если ребята говорят, что он нормальный и толковый, то я, пожалуй, поверю. Шастун, снова поймав себя на верчении колец, осматривает друзей задумчивым взглядом и медленно кивает. – Ладно, вы правы, – поворачивается он обратно на место. – Надо дать красавчику шанс... – А я говорил! – Воля аж подскакивает от восторга. – А ты сопротивлялся! Он тебе пон-ра-вил-ся! Призна-а-а-а-ай! Антон с доброй улыбкой закатывает глаза. – Не знаю, Паш, – со смешком проговаривает он, – ничего не могу говорить. Внешне– да, весьма приятный парень, но это все, что я о нем знаю. Вожатый лишь хищно улыбается и переглядывается с Позовым. Они явно уже что-то затевают, а Антону это явно не нравится. – О боже, мама, я дружу с ебанутыми шипперами, спаси, – он закидывает голову наверх и накрывает лицо руками. Сзади доносится гиеноподобный смех. Ещё где-то час они спокойно едут, то слушая песни, то вспоминая давние истории, то просто рассказывая друг другу анекдоты столетней давности. Неожиданно для самого себя, Антон понимает, что из-за всех этих переживаний он очень хочет отдохнуть. Если конкретнее– его конкретно так рубит. – Ля, парни, – прерывает он весьма ожесточенный спор о том, почему новые «Утиные истории» лучше старой версии, – я спать хочу. Можно мне назад пересесть?... – Конечно-конечно, – тут же соглашается Паша, у которого ноги уже ныли от долгого сидения в неудобной позе, а тут хоть какое-то движение. – Серёж, давай остановимся по-быстрому и мы с Шастом местами поменяемся, а? Матвиенко молча вздыхает и сворачивает на обочину. Спустя две минуты они уже снова в пути. – Поз, а можно я?... – смущённо начинает Шастун. – Ой, Господи боже, Тох, ложись уже давай, – как всегда ворчит Дима, давно привыкший к любым ситуациям. Антон благодарно улыбается и наконец-то комфортно располагается на коленях у друга, ложась на бок и согнув колени. Уже через пару минут от него доносится только лёгкое сопение, которое никто не смеет прерывать какими-то разговорами. – Ребя-я-я-ят... – тихо, но очень радостно привлекает внимание друзей Паша, уставившись в телефон и почему-то очень счастливо улыбаясь. – Ляся? – одновременно спрашивают Сережа и Дима. – Да, но не совсем, – отвечает Воля, все ещё безумно лыбясь. – Помните, что я говорил про то, что Арс Шасту понравился? – Ну? Жду хлеба и зрелищ, мне уже нравится это начало, – переспрашивает Поз. – Слишком уж легко наш Антошка ушел от любовного расспроса, а там только самое интересное началось... – Кажись, и со стороны Арса симпатия имеется! – восклицает вожатый немного громче, чем нужно. Шастун от шума ворочается и тут же успокаивается, а в салоне снова повисает неловкая тишина. – Даже не знаю, что и говорить, – бормочет под нос Матвиенко. Позов тоже начитает улыбаться, как умалишенный и смотрит на старшего товарища. – Ебу-у-у-учий случай, – довольно растягивае он. – Бля, да я всеми руками и ногами за любой кипиш с этими двоими тогда. Готов уже готовить гигантский план их свадьбы. Что предлагаешь дальше делать? Воля снова утыкается в телефон, видимо, пишет что-то Ляйсан в ответ, и сначала даже не замечает вопрос, но потом все же отрывается от гаджета и отвечает. – Правильный вопрос, Дмитрий Темурочич, очень правильный вопрос, – тянет он. – Я хочу сделать их тайный фан-клуб. – Чего блять? – Сережа даже притормаживает от такого заявления и смотрит на Пашу. Слава Богу, ну или кому-то там, никого рядом не едет. – Того. Хочу сделать их тайный фан-клуб, а то если открыто действовать будем, нам от Стаса а-та-та прилетит по самое не балуй. – Не, это вы точно без меня, – приходит в себя Матвиенко и снова набирает скорость. – Они бы круто смотрелись вместе, все дела, но в этой идее я не участвую. Это слишком бредово, мы ж как десятилетние безумные фанаты будем. – А я все ещё за, – вдруг отзывается Поз, все также по-безумному улыбаясь во все тридцать два. Воля, уткнувшийся уже было снова в телефон, поднимает голову. – Уже готов венчать нашего Тошку-картошку с тем красавчиком Арсением. Фан-клуб Артонов будет, получается? – О, – снова утыкается в телефон вожатый, – вот и название появилось. А то я только тебя спросить хотел. – Пиздец, фан-клуб Артонов... – ошарашенно бормочет под нос Сережа скорее себе, чем остальным, просто чтобы усвоить сам факт. – Да-да, Серж, Артонов, – ехидно смеётся Дима, смотря на то, как Паша увлеченно печатает что-то в чат. – И мы тебя всегда будем ждать с распростёртыми объятьями в нашей тайной организации... – Вам привет от Ляси, если что. И она с нами. – Ну а кто бы сомневался, – все ещё в состоянии охуевания ворчит Матвиенко. – Ой да ладно тебе, – наконец-то отлипает от гаджета Паша, – давай реально с нами, а? Если даже не будем сводить этих слепых придурков по грандиозным планам, то как минимум проведем весело время вместе. Будет что вспомнить потом. – У вас же это все равно будет последняя смена, – напоминает Дима. – Точно надо что-то ебнутое сделать, – Сережа уже хотел перебить его, но Позов вовремя поправляет сам себя, – побыть в организации лагеря– не считается, так кто угодно может. Матвиенко озлобленно сжимает руль. Следующие минуты две только и слышно, что его пыхтение, сопение Шастуна сзади и тихая музыка, доносящаяся из колонок. – Уговорили, ладно... А парням его согласие как сигнал: Воля моментально протягивает сжатую руку по направлению к Позову и они стукаются кулачками. – А вы знали, падлы, что я соглашусь, да? – Ну ко-неч-но, любезнейший мой друг, – самодовольно улыбается и складывает руки на груди Паша, – ты просто не мог не согласиться.

***

Пока Попов и Фролова что-то (точнее, кого-то) весьма увлеченно обсуждают, вожатая, пользуясь тем, что ее не замечают, тихонько достает телефон и открывает мессенджер.

Ляйсан Утяшева 11:43

Чур это я первая начала шипперить Шаста и Арса!!

Сообщение тут же отправляется сразу в два чата. Павел Воля 11:44 Поздно, я начал это делать ещё утром в школе :)

Ляйсан Утяшева 11:44

:(

Обидно. А она ведь действительно хотела быть первой на этом стрелковом поле. Павел Воля 11:46 Позов с нами, если что. Тоха уснул, так что мы немного обсудили эту тему. Павел Воля 11:47 Матвиенко вроде пока ломается, но скоро будет тоже за. Ну афигеть. Они там ещё и втроём обсуждают всю эту тему.

Ляйсан Утяшева 11:47

Только при Стасе этот голубой огонек не устраивать, помнишь же правила?

Павел Воля 11:47 Эх, обидно, но ладно, сейчас придумаем что-нибудь. Немного затянувшееся молчание парня интриговало: что же на этот раз выдумает Павел Алексеевич Воля, чтобы обойти запреты? Публично пошлет начальство? Съест десять дошираков разом в качестве протеста? Разрисует одну из дверей радугой? Или же он... Павел Воля 11:49 Мы с Позом решили, что создадим их тайный фан-клуб. Неожиданно, но когда-то и это должно было случиться.

Ляйсан Утяшева 11:50

Ты уверен?... Фан-клуб шиппа Шастуна и Попова??

Павел Воля 11:51 Фан-клуб Артонов. Девушке явно нужно время, дабы осознать, что ее парень сейчас на полном серьезе только что придумал название для шиппа двух его друзей. Осознать и не упасть со смеху. Хоть бы не заржать, Арсений же рядом сидит, палиться нельзя.

Ляйсан Утяшева 11:53

Ты серьезно уже придумал название?

Павел Воля 11:53 Вообще-то, МЫ. Сейчас говорили и в процессе оно как-то само придумалось. Класс, он ещё и не один такой болван.

Ляйсан Утяшева 11:54

Ой, придурки... Я с вами.

Павел Воля 11:54 Это даже не обсуждается, милая. Ну конечно, не обсуждается– если бы она не написала по этому поводу, Паша так бы и не сказал. Павел Воля 11:56 Ладно, Лясь, как приедем– напишу. Люблю тебя.

Ляйсан Утяшева 11:56

Жду вестей. Парням привет. Люблю <3

Улыбаясь от переполняющих ее нежных чувств, девушка выключает телефон и закрывает глаза, не дожидаясь ответа от второго адресата: все равно тот пока что не может ответить. Но буквально через секунду телефон тихонько вибрирует от пришедшего сообщения. Ляйсан сперва осторожно смотрит в сторону так и не заметивших ее пробуждения друзей, и лишь потом снова включает телефон и тыкает пальцем на новое уведомление. Станислав Шеминов 11:57 Хах. Лохня ты, Лясь. Я ванговал это ещё сегодня утром. Здороваться подходошел к Шасту, а он про Арса тут же что-то спросил. Вот же и попались ей, бедной-несчастной, эти двое с одинаковыми мозгами в самые близкие люди. Везёт ей на людей, ой как везёт. Конечно же, про точно такую же догадку своего парня она говорить не будет: огрести по шапке от начальста всё-таки не хочется. Да и идея с тайным фан-клубом ей понравилась. Совсем чуть-чуть, только Паше не слова.

Ляйсан Утяшева 11:59

А ты чего пишешь? Ты же за рулём вроде как.

Станислав Шеминов 11:59 Я на заправку заехал, бенз кончился, заодно кофе купить решил.

Ляйсан Утяшева 11:59

А, поняла

Минутное затишье перед очередной бурей в чате. Самая напряжённая битва не выстоит перед этим накалом, происходящим прямо здесь в этой переписке. Кто же первый успеет?...

Ляйсан Утяшева 12:00

Ставлю, что первым Арс признается.

И что он сверху :3

Станислав Шеминов 12:00 Ставлю что Шаст сверху. Помнится, кто-то когда-то говорил, что у лучших друзей один мозг на двоих. Кажется, этот неизвестный человек был все же прав.

Ляйсан Утяшева 12:01

АХХАХАХХА, ну и кто теперь лох?)))))

Станислав Шеминов 12:01 Бля, не успел. Ну давай тогда я заодно скажу, что Тоха первым признается, чего бы и нет. Станислав Шеминов 12:01 А лохня тут все ещё ты, Лясь.

Ляйсан Утяшева 12:01

Кто как обзывается, тот сам так называется))))))))))

Ага, только тогда она тоже лох получается, сама же по сотне раз за день так его назывывает. Заодно она теперь повелитель говна, Стас-Руки-ножницы и просто пидрила.

Ляйсан Утяшева 12:02

Ладно, на что спорим-то?

Станислав Шеминов 12:03 На желание мб? Станислав Шеминов 12:03 Типично, но зато можно тебя заставить фотки отбирать, муахахахаха Проверять фотографии со смены– это отдельный вид пыток. Да, надо бы придумать что-то ещё более изощрённое в ответ...

Ляйсан Утяшева 12:03

Станислав, вы изверг, в курсе? Но ладно, давай действительно на желание.

Станислав Шеминов 12:04 Ну все, забились. А теперь я поехал.

Ляйсан Утяшева 12:04

Удачки, Шем

Хитро лыбясь, девушка снова кладет телефон в сторону, на этот раз уже окончательно, и прикрывает глаза. Ехать ещё где-то час, но отдохнуть все же надо... ...ведь смена обещает быть очень увлекательной.