Научиться любить ... снова.

— Спасибо большое! — Ямашита Томохиса поклонился продавщице, забрал подарок и уселся в машину: он спешил домой, чтобы подготовиться к встрече и привести себя в порядок. Ямашита немного нервничал, ведь предстояло сделать важный шаг — признаться в любви своему парню, Каменаши Казуе... Они познакомились всего четыре месяца назад — не очень большой срок, но Казуя особенный, в него невозможно не влюбиться. По крайней мере, Ямашита считал возникшее чувство именно любовью. Он тепло улыбнулся, вспоминая совместное времяпрепровождение, ужины, страстные ночи... Сексом с Каменаши они занимались часто и везде, где только могли. И он чувствовал, что готов сделать следующий шаг — признаться и предложить совместное проживание. Ночной клуб "Сейрейтей" был очень популярен среди токийской молодёжи, именно там Каменаши решил отпраздновать свой день рождения. Пробираясь среди веселящейся толпы, Ямашита на ходу раскланивался со знакомыми и искал любимого... Есть! Подошёл, обнял, страстно поцеловал... Нехотя оторвавшись от желанных губ, шепнул: — С днём рождения! У меня есть подарок, только надо выйти — он в машине. Но правда была в том, что он стеснялся дарить имениннику игрушечного медведя на глазах у многочисленных знакомых. Да и признание хотелось сделать в спокойной обстановке, а не стремясь перекричать громкую музыку. Каменаши кивнул и вышел следом. Подойдя к машине, Ямашита достал игрушку и повернулся к стоящему позади парню: — Казуя Каменаши! Эта игрушка — не просто подарок. Видишь, на спинке иероглиф «любовь»? Это значит, что вместе с ним я дарю тебе себя, свои чувства. Казуя, я люблю тебя и хочу, чтобы мы начали жить вместе. Он отдал подарок и стал ждать утвердительного ответа, абсолютно не сомневаясь. Каменаши вроде бы растерялся, принимая игрушку, но потом улыбнулся: — Томо, ну ты даёшь! Ну, ты и романтик! — Так ты согласен? — Конечно, нет! Что?.. Что?!!!!!!!! Ямашита изумлённо уставился на любимого, не веря своим ушам. А тот снова улыбнулся, но улыбка вышла издевательской: — Послушай, ты — милый, классный, секс с тобой — офигенный, но любовь? Боже упаси! Видя, что до стоящего в ступоре парня никак не дойдёт, Каменаши разозлился: — Да достал ты уже меня! За ручку подержаться, поцелуи при лунном свете, романтические свечи и ужины... Ты всегда, постоянно со мной, разве в туалет не сопровождаешь, спасу от тебя нет! Ямашита почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы от жгучей боли и обиды. Разве это плохо — постоянно быть рядом с человеком, который нравится, которого, возможно, любишь? Разве плохо — желать романтики, дарить нежность?.. — Не нужен ты мне! И это забери! — Каменаши всучил застывшему парню мишку, развернулся и ушёл обратно в клуб. «Не нужен ... не нужен»... Как больно-то!.. А следом накатила бессильная злость — Ямашита размахнулся и выбросил, не глядя, ставший ненужным символ любви, уселся в «тойоту» и уехал домой — переживать своё горе. Тегоши Юя рассматривал фотографии. Они лежали повсюду – на столе, на полу, на диване. Почему-то снимки не нравились… Модели — безупречны, пейзаж подобран сногсшибательно, но чего-то не хватало… Тегоши, в который раз, вглядывался в картинки недавней фотосессии, отпивая из кружки ароматный кофе. Хоть на улице и был поздний вечер, но ему ещё предстояло работать. Не найдя объяснения неприязни к фотографиям, он решительно поднялся с дивана. Хочешь – не хочешь, а идти придется. Надевая куртку в прихожей, Тегоши размышлял о том, есть ли ещё на свете идиоты, которым приходится шататься по ночным улицам, подбирая подходящие места для съёмок. Днём его вызывал директор и одарил этим заданием — крупная фирма заказывала романтичные рекламные фото в стиле боке, за хорошую работу они готовы заплатить круглую сумму. А так, как он — лучшее достояние Агентства, то и выкручиваться придется ему, это начальство ясно дало понять. Поэтому, одевшись потеплее, Тегоши шагал по ночной Сибуе. Наступила ночь, по широкой улице шатались толпы людей, втекая в ночные магазины и клубы. Яркие неоновые огни создавали праздничную атмосферу. Покрутившись немного у памятника Хатико, он пресек оживленный перекресток и свернул в первый попавшийся темный проулок. После мерцания тысяч огней, темнота неожиданно окутала юношу, он остановился на мгновение, дожидаясь, пока глаза привыкнут к перемене освещения. В тот момент, когда неясные серые тени стали сливаться в подобие картинки, издалека послышался странный разговор. «Казуя Каменаши! Эта игрушка — не просто подарок, видишь, на спинке иероглиф «любовь»? Это значит, что вместе с ним я дарю тебе себя, свои чувства. Казуя, я люблю и тебя и хочу, чтобы мы начали жить вместе», — голос был очень знакомым, и парнишка бесшумно двинулся в сторону двух силуэтов, чтобы убедиться в своей догадке. Увиденное заставило вжаться в каменную стену. Да, Тегоши правильно узнал одного из говоривших, это был Ямашита-сан — продавец фототоваров из магазина на Гинзе, куда часто заходил Тегоши для покупки необходимых принадлежностей, тем более, что именно в том месте можно было найти абсолютно всё — от новомодных дорогих приспособлений, до раритетных вещиц. А еще — фотографу нравился сам продавец, и желание увидеть привлекательного парня толкало приходить в магазин снова и снова. Если бы кто-то осмелился сказать, что Юя влюбился, он бы, не раздумывая, дал в лицо этому нахалу. Но сейчас Тегоши невольно стал свидетелем неприятной сцены. Какой-то смазливый и модно одетый парень говорил его знакомому такие обидные вещи, что захотелось выйти на свет и хорошенько впечатать незнакомца в фонарный столб. Но он не сделал этого, ибо тот, излив свой яд, впихнул подарок в руки опешившему Ямашите и гордой походкой удалился. А оставшийся в одиночестве парень был настолько подавлен, что у Тегоши сердце невольно сжалось в груди. Пока он собирался с мыслями, Ямашита со злостью швырнул плюшевого медведя на серый асфальт и тоже исчез. Сзади послышался надрывный визг шин, и сразу же мимо него на полной скорости промчался автомобиль. Постояв еще несколько мгновений, Тегоши подошел к месту злополучного разговора, наклонился и поднял грязную игрушку. В лицо юноши смотрели печальные глаза-пуговки. Тегоши погладил свалявшуюся шерстку: — Не грусти, дружок. Пусть тебя бросили… Но нельзя унывать. Хочешь, я буду твоим новым хозяином? — он стер мутный потёк на щеке медвежонка и, прижав того к тонкой курточке, вышел на светящуюся ночными гирляндами улицу. *** Ямашита проснулся ранним утром и выключил будильник — пора на работу. Неспешно принял душ, позавтракал и покинул дом. Вопреки всем ожиданиям, отказ Каменаши не вверг в пучину чёрного отчаяния, хотя, поначалу, он ночи напролёт прижимал подушку к лицу в надежде остановить бегущие по щекам слезы. Было больно, мучительно больно, и казалось, что нет смысла жить дальше, но время — а прошло уже три месяца, любимая работа, да и некоторые постоянные клиенты поддерживали в нем интерес к жизни. Особенно один клиент — невысокий рыжеволосый паренёк по имени Тегоши Юя, часто забегавший в магазин за разными мелочами к своим многочисленным фотоаппаратам. Его улыбка, весёлая и задорная, звонкий смех — очень немногое, что поддерживало Ямашиту. И он решил поближе познакомиться, может, даже угостить обедом... «А неплохо было бы иметь такого друга». Тегоши спешно собирался. Путаясь в рукавах новомодной рубашки, он пытался одновременно натянуть джинсы. Получалось плохо. В итоге парнишка свалился на пол, больно ударившись локтем о стеклянный столик. Шипя и ругаясь, встал на четвереньки, потирая ушибленное место. Взгляд встретился с глазами-пуговками. — Что, Пи, ты меня жалеешь? — медвежонок сочувственно глядел на хозяина. — Я в порядке, не волнуйся, — он поднялся с пола, завершая маневры с одеванием. Сложив фотоаппарат и несколько объективов в объемную сумку, подмигнул плюшевой игрушке: — Не грусти без меня! – и выбежал на улицу. Поймав машину, назвал адрес магазина фототоваров. Нужно было купить плёнку — сегодня он собирался снимать по старинке, на обычную, тридцати пяти миллиметровую. Пока такси катило по утреннему городу, можно было немного передохнуть и привести мысли в порядок. Тегоши уже привык с утра забегать в магазин на Гинзе, хотя от дома это был не ближний путь. Зато появлялась возможность лично убедиться, что Ямашита ещё не вышел из депрессии. Хотя Тегоши как мог, старался подбодрить парня, рассказывая веселые казусы, происходящие во время фотосессий. На личные темы не заговаривал, опасаясь, что продавец может неправильно понять интерес к собственной персоне, и тогда те незначительные фразы, которыми они обычно перебрасывались, исчезнут из жизни. Такси остановилось около знакомой витрины, быстро расплатившись, он выскочил на улицу. Колокольчик на двери звякнул, и Тегоши вошел в освещенный яркими лампами зал. Погрузившись в свои размышления, Ямашита не заметил, как добрался до магазина. Открыл, выключил сигнализацию, посчитал кассу и приготовился к рутинному рабочему дню. Небеса были благосклонны — самым первым клиентом оказался как раз Тегоши. Решившись, он улыбнулся: — Привет! — Пррривеет, — опешил Тегоши, впервые с того происшествия в Сибуе увидев радость в глазах продавца, и солнечно улыбнулся в ответ. Ободрённый, Ямашита осмелел и спросил: — Можно пригласить тебя на обед? Или ужин? Просто... ты здесь очень частый гость, и здорово помог мне, сам того не зная... хочу тебя отблагодарить... ну, и познакомиться поближе. Мне кажется, мы могли бы стать друзьями, — он закусил губу в ожидании. Сказать, что Тегоши удивился — это ничего не сказать. Впервые Ямашита сам заговорил с ним, а тут ещё и приглашение на обед… — В обед я не могу, у меня съёмка. Но я согласен на ужин, — он постарался скрыть изумление и смущённо улыбнулся. — Вот и отлично, я заканчиваю в шесть. Зайдёшь сюда или за тобой заехать? — просиял Ямашита. Тегоши прикинул в уме: — Ммм… До шести я должен закончить. Подъеду сюда к закрытию. А теперь не покажешь ли мне вот эти пленки? Продавец кивнул и следующие полчаса они проговорили исключительно на профессиональную тему. Когда дверь за парнишкой закрылась, Ямашита снова улыбнулся, чувствуя, как боль и горечь постепенно исчезают при воспоминании о солнечной улыбке постоянного клиента. Да, день явно задался. Тегоши вышел из магазина окрыленным. Ему определенно понравилось предложение Ямашиты и его искренняя улыбка, и он был рад, что наконец-то появится возможность пообщаться вне магазина и стоящей кругом аппаратуры, без всего этого официоза. К слову об аппаратуре… Тегоши поспешно взглянул на часы. — Ксо! – воскликнул он и побежал ловить такси. *** Отсняв сложную по задумке фотосессию, Тегоши посмотрел на циферблат: стрелки неумолимо приближались к назначенному сроку. Сегодня время явно не на его стороне: без двадцати шесть и пробки на дорогах. Он быстро со всеми попрощался, отказавшись пойти с моделями в караоке-бар, перед ним стояла другая задача — за оставшееся время успеть добраться до Гинзы. Влетев в подъехавшее к остановке такси, парнишка быстро назвал адрес, пообещав водителю дополнительную плату, если они доедут вовремя. Кое-как пригладив растрепавшиеся волосы, Тегоши откинулся на заднее сиденье, и вскоре увидел знакомое здание — таксист явно рассчитывал на чаевые… Ямашита закрыл магазин и стоял в ожидании около своей «тойоты» — новый знакомый немного опаздывал. Но тут рядом остановилось такси, и он улыбнулся — из машины резво выбежал Тегоши, умудрившись зацепиться штаниной за дверцу автомобиля. Допрыгав на одной ноге до ухмыляющегося Ямашиты, он смущённо улыбнулся и проговорил: — Извини, я спешил, как мог, но на дорогах пробки и фотосет затянулся… Заверив, что всё в порядке, Ямашита спросил, когда они уселись в автомобиль: — У тебя есть любимый ресторанчик, или доверишься моему выбору? Тегоши ненадолго завис… Да, у него был любимый ресторанчик, находящийся на Омидэ Ёкотё в Синдзюку, который едва ли вмещал десяток посетителей, и был дорог именно своей заброшенностью. Но Тегоши никогда и никого не пригласит туда, чтобы лишний раз не бередить старые раны, а случайно прозвучавшее во фразе Ямашиты слово «доверие» одновременно испугало и приободрило мальчишку. Тегоши вынырнул из своих мыслей, растягивая губы в улыбке — он попробует довериться чужому выбору: — Я устал и плохо соображаю… Предоставляю право решать тебе, — и поклонился. — Хорошо, — кивнул Ямашита, плавно трогаясь с места. Ехали недолго — автомобиль остановился около небольшого уютного ресторанчика возле парка Икебукуро. "Готей-13" нравился Ямашите тем, что был полностью традиционен — в напитках и еде, никакой американщины или европейщины. Они расположились за низким деревянным столиком и стали разглядывать меню. Тегоши поразил выбранный ресторан, чем-то напоминающий тот, о котором не хотелось вспоминать, наверно, своей традиционностью… Выбрав сет с роллами и чашку саке, он поглядывал на сидящего напротив парня, замечая, что тот явно хочет что-то сказать, но никак не соберется с мыслями. Наконец, Ямашита глубоко вздохнул, решив не тянуть резину, а высказать прямо, что на душе лежало: — Юя, спасибо тебе. За твою улыбку и характер. Тегоши слегка смутился. Значит, от внимания продавца не укрылись невинные старания приободрить, а желание услышать, что Ямашита все же отпустил болезненные переживания, перевесило, он нерешительно посмотрел на собеседника: — Почему ты меня благодаришь? Я ничего такого не сделал… — и тут же, без перехода, — у тебя что-то случилось? — Тегоши затаил дыхание в ожидании ответа. Ямашита печально улыбнулся: — Ну, последние три месяца для меня были очень непростыми... а по правде говоря, мне причинили жуткую боль... и я едва справился. Мне помогло общение с тобой… Твоя весёлая и задорная улыбка. И я бы очень хотел, чтобы мы подружились, что скажешь? «Ну, последние три месяца для меня были очень непростыми...», — Тегоши вспомнилось растерянное лицо Ямашиты, когда тому впихнули обратно в руки медвежонка с трогательным бантиком на шее. «А по правде говоря, мне причинили жуткую боль...», — застывшие слезы и, описав широкий полукруг, игрушка с размаху врезается в стылый асфальт. «И я едва справился», — отрешенный, безжизненный взгляд темных глаз, когда он подошел на следующий день и, сам не зная зачем, стал рассказывать смешную историю про несговорчивую модель. Все эти картинки быстро пронеслись в голове, останавливаясь на собственном воспоминании: — У нас нет будущего, — спокойный насмешливый голос. — Ты с ума сошел? О чем ты говоришь, Рё? — Я уезжаю. Завтра, — всё тот же будничный тон. — И не пытайся меня остановить. Я всё решил. — Как ты мог решить всё за нас? За меня? — Тегоши непонимающе уставился на парня. — «Нас» больше нет. Нет, понимаешь? — Нишикидо начинал злиться. — И хватит так жалобно на меня смотреть! Всё кончено! Тегоши быстро замотал головой в разные стороны, пытаясь отогнать те слова, что кричал ему в лицо Нишикидо, но они проникали в самое сердце, царапая острыми гранями, оставляя рваные раны. Как же больно! Он схватился за кофту на груди, будто бы это могло помочь. — Я люблю тебя, Рё, — тихо прошептал Тегоши как заклинание, способное разрушить стену, что внезапно выросла между ними, поднял полный отчаянной надежды взгляд на того, кто вот уже два года был для него всем — любимым, другом, партнером — всем миром. — Прекрати унижаться! Словно девка, в самом деле! — Нишикидо больно схватил за подбородок, сжимая пальцы на красивом лице. — Ты жалок! Он резко отдернул руку, отвернувшись, и продолжил, снова переходя на безразличный тон: — Ты тормозишь меня. Мне нужно двигаться дальше. Тебе, между прочим, тоже. У тебя хорошие задатки, но ты только и делаешь, что фотографируешь меня. И забиваешь на всё остальное. Я так не могу. Не могу быть только твоим. Мне предложили работу в Штатах, и завтра я уезжаю. Повторяю – не пытайся меня остановить! Так он ушел из его жизни навсегда, а Тегоши еще долго сидел в их любимом кафе, стирая с лица бегущие слезы. И некому было их остановить, лишь собственная рука все еще сжимала на груди яркий кусок материи. И когда Ямашита сказал: «…твоя весёлая и задорная улыбка. И я бы очень хотелось, чтобы мы подружились, что скажешь?» — Тегоши вынырнул из болезненного воспоминания и робко улыбнулся. Время не стоит на месте, он стал одним из лучших фотографов Агентства, жизнь потихоньку налаживается. А этот парень, сидящий напротив, ему нравится. Никого не оказалось рядом тогда, когда его мир рухнул, но осознание того, что сам он смог кому-то помочь, наполняло сердце радостью. — Почему бы не попробовать? — Тегоши улыбнулся шире, — я согласен! Ямашита вздохнул с облегчением и предложил, поднимая бутылочку с саке: — Тогда, давай выпьем за начало крепкой дружбы. Кампай! Тегоши взял свою пиалу: — За начало! — он сделал большой глоток. Роллы оказались вкусными, а тёплое саке согревало израненную душу. Или это был Томохиса? Тегоши наблюдал, с каким аппетитом Ямашита поглощает закуски, и улыбался. А когда тот удивленно поднял бровь, в надежде понять что же его так веселит, мальчишка не удержался и рассмеялся в голос — уж очень забавно тот выглядел, перепачканный соусом, с искренним недоумением на лице. Вообще, Тегоши смеялся за сегодняшний вечер больше, чем за всю последнюю неделю, но было некогда думать об этом, так как сидящий напротив парень опять пытался запихать огромный кусок себе в рот, и, конечно, снова запачкался. Они много разговаривали. Тегоши узнал, что Ямашита — сирота, у него есть собственная квартира в Роппонги, и тот достаточно обеспечен. В целом, парнишка был доволен, возвращаясь домой. И только выйдя из «тойоты», на минуту показалось, что сегодня как-то мало было Ямашиты, словно не успел что-то договорить или дослушать. Они обменялись номерами телефонов, и теперь появилась возможность чаще встречаться вне магазина фототоваров — Ямашита пообещал это, и Тегоши радостно улыбнулся, забегая в свою квартиру. — Привет, Пи! — руки обняли медвежонка. — Я сегодня ужинал с твоим прошлым хозяином, — нос уткнулся в мягкую шерстку, — и знаешь, не думаю, что он хотел тебя обидеть. Просто отдал не тому человеку, — парнишка чмокнул блестящий черный носик, и достал телефон. Пальцы быстро набрали сообщение: «Мне понравился сегодняшний ужин». Ямашита с удовольствием растянулся на кровати, удовлетворённый сегодняшним вечером. Новый знакомый оказался очень весёлым, милым, забавным — кажется, Тегоши насмешила привычка Томохисы запихивать в себя множество еды, ну, так надо благодарить природу и метаболизм — сколько бы он ни съел, всё равно оставался в хорошей форме. Тут пиликнул мобильник, прерывая думы, оказалось — мэйл от Тегоши. Ямашита тихонько засмеялся — да, ужин понравился не только ему. Озорно улыбнувшись, набрал несколько провокационный текст, с интересом размышляя об ответной реакции парнишки: «Ты — замечательный человек! Хочу видеться с тобой чаще!». Когда, спустя несколько минут, мобильный зазвучал мелодией пришедшего сообщения, Тегоши хитро глянув на медвежонка, настрочил ответ: « Я такого же мнения о тебе. Послезавтра подойдет? Мне достались приглашения на монохромную фотовыставку. Составишь компанию?» Дождавшись на экране надписи: «С удовольствием!», Тегоши сонно потянулся и отправился расстилать кровать. *** Для Ямашиты этот рабочий день тянулся, казалось, нескончаемо долго. Может, потому, что завтра они собирались с Тегоши на фотовыставку, и он никак не мог дождаться этого момента? Наконец, с облегчением закрыв дверь за последним клиентом, он написал: «Во сколько мне быть готовым?» Собираясь домой, всё время ожидал ответа Тегоши, который так и не приходил. Время шло и Ямашита начал волноваться — может, парнишка передумал или у него другие планы, или Томо ему надоел?.. Укладываясь спать, он положил телефон рядом на подушку, и когда почти погрузился в сладкую дрёму, тот подал звук. День был тяжелым, у Тегоши не было ни одной свободной минутки, чтобы отправить хоть полстрочки новому другу. Когда он, наконец, добрался до дома, часы показывали полпервого-ночи. На экране мобильного горел нераскрытый конвертик — мэйл от Ямашиты. «Надеюсь, я не разбужу его», — подумалось внезапно, но пальцы уже набрали: «Я заеду за тобой в половине шестого. С нетерпением жду завтра». Быстро разлепив глаза и почитав сообщение, Ямашита ответил: «Жду с нетерпением» и, успокоившись, заснул. А утром задумался, во что же ему одеться? Он нечасто ходил на подобные мероприятия и всегда надевал классический костюм, но сейчас решил отбросить формальности, выбрав чёрные обтягивающие джинсы и чёрную же шёлковую рубашку, улыбнулся своему отражению и поспешил на работу. Народу было достаточно много, он не заметил, как пролетело время, опомнился лишь, когда увидел заходящего в магазин Тегоши. На следующий день боги были благосклонны к фотографу, никаких форс-мажоров, у него даже оказалось свободное время, чтобы заехать домой и переодеться. Тегоши стоял перед огромным шкафом в размышлениях. Раз выставка в черно-белых тонах, он выбрал узкие чёрные брюки и тонкую белую рубашку, закатал рукава до локтя и расстегнул верхнюю пуговицу, поглядел в зеркало — оттуда на него смотрел стройный рыжеволосый парнишка с ярко блестящими от предвкушения будущей встречи глазами. Добравшись до знакомой вывески, Тегоши глубоко вздохнул и решительно толкнул дверь. Увидев Ямашиту, на мгновение оторопел — весь в чёрном, обтягивающие джинсы и струящаяся по телу рубашка, выгодно подчеркивали красивую фигуру, — стоило огромных усилий взять себя в руки, чтобы откровенно не пялиться. Стараясь не выдать внутреннего волнения, Тегоши широко улыбнулся и поздоровался: — Привет! Я немного раньше назначенного времени. Но ты работай, я подожду. — Привет! Отлично выглядишь. Ага, я сейчас, — улыбнулся в ответ Ямашита. К счастью, последний покупатель довольно быстро покинул зал и, выждав ещё минут десять для очистки совести, продавец закрыл магазин. Когда они уселись в машину, Ямашита повернулся к сидящему рядом Тегоши, держа одну руку на руле, а другой — включая музыкальную систему: — Ну, командуй — куда ехать надо? — Нам нужно в Эбису, в Музей фотографии. Друзья там организовали выставку, и я обещал прийти на открытие. Так что мы с тобой — почётные гости, — он улыбнулся, заметив, как вытянулось лицо нового друга. — Мне сказали, что будет организован банкет. Припарковав машину на стоянке, они неспешно вошли в огромный зал. Тегоши сразу почувствовал себя в своей стихии, он поприветствовал хозяина выставки за руку, представив Ямашиту, как близкого друга, похвалил приятную обстановку и, распрощавшись, потянул парня за рукав в сторону чёрно-белых полотен, на ходу рассказывая о своеобразной технике исполнения снимков. Ямашите было чрезвычайно интересно слушать, так как он, пусть и косвенно, был причастен к миру фотографий. А Тегоши мог рассказывать часами, но вовремя остановился, чтобы не утомить друга, предложив выпить шампанского, которое разносили услужливые официанты и немного перекусить у длинного шведского стола. От еды Ямашита отказался, он не был голоден — пообедал в рабочий перерыв, а вот шампанского с удовольствием выпил. И решился задать вопрос: — Ты так воодушевлённо рассказывал о своей работе, но я почти ничего не знаю о тебе. Где живёшь, чем ещё интересуешься, есть ли у тебя семья? Мне ведь хочется узнать тебя немного ближе. Если тебя смущает обилие людей вокруг, мы можем сходить в какое-нибудь тихое место. Услышав про «тихое место» Тегоши напрягся, именно таким образом когда-то давно они с Нишикидо нашли тот уютный ресторанчик, ему не хотелось повторения подобной истории, поэтому он предложил: — Давай смоемся отсюда, мы засвидетельствовали свое почтение и теперь можем уйти. Тут недалеко есть небольшой парк. Может, прогуляемся на свежем воздухе? Ямашита согласно кивнул, и они незаметно покинули зал. — Я живу в Западном Токио, у меня небольшая квартира, — начал рассказывать Тегоши, пока они брели по тропинке в сторону парка. — Мама с бабушкой живут в Йокогаме, отца нет, он бросил нас, когда мне было два года, и я его почти не помню. Отучился на фотографа, сейчас занимаюсь этим профессионально. Фотография — самое главное мое увлечение. Со средней школы занимался танцами, но после выпуска бросил, как-то наскучило. Ещё я люблю наблюдать за людьми, столько нового можно узнать по чужим лицам. Может, отчасти поэтому мне нравится ловить чужие эмоции в объектив камеры… — Тегоши задумчиво поглядел на спутника. Они как раз дошли до лавочки в конце аллеи и уселись. Ямашита повернулся к парнишке: — Ну, тебе повезло больше, чем мне — у тебя хоть кто-то из родителей жив. И в ответ на вопросительный взгляд нехотя проговорил: — Они погибли... очень нелепо, — он отвел глаза, устремив взор вдаль, но, все же, продолжил: — Видишь ли, я — гей, и родители об этом узнали совершенно случайно. Отец запланировал мою свадьбу с дочерью одного из своих друзей, не спрашивая меня, конечно. Они как раз выходили из ресторана, закончив переговоры, когда на другой стороне улицы увидели меня, целующегося с парнем... Отец в ярости побежал на красный свет, мать — за ним, в попытке остановить... Так я в один момент остался сиротой... Ямашита повернулся, ожидая реакции на своё признание и молясь про себя, чтобы парнишка не принял предложение дружбы за нечто иное. Слушая рассказ, Тегоши пытался представить, каково это — в один момент потерять родителей, и ощутил безграничную пустоту, такую звенящую, что закладывало уши. Поддавшись внезапному порыву, он заключил в объятия сидящего рядом парня: — Тебе, наверно, было очень тяжело. И ты винил в этом происшествии себя… — отстранился, заглядывая в глаза, — так как теперь я — твой друг, прошу: позволь мне поддерживать тебя, — он склонил голову в ритуальном поклоне. Ямашита удивился и никак не ожидал, что тот так разволнуется, но было приятно, очень... Поэтому, в ответ на поклон, он притянул парнишку к себе, крепко обнимая: — Спасибо... я очень рад, что ты — мой друг. Сильные руки дарили тепло, закрывая от окружающего мира, и Тегоши было слышно, как быстро стучащее чужое сердце выравнивает свой ритм, успокаиваясь. Но, в то же время, собственное стало набирать обороты, отрывистыми толчками разгоняя кровь по венам. Звон в ушах добрался до самой высокой ноты, пустота взорвалась яркими искрами, и внезапно все стихло, остались только мерные удары в груди Ямашиты. Ямашита вдруг почувствовал себя очень хорошо, словно так и должно быть, так, как было ещё до того, как его бросили, и он наслаждался этим неожиданным покоем, пока их не потревожила проходящая мимо парочка, странно покосившаяся в сторону лавочки. Тегоши невольно засмеялся, отодвигаясь: — Кажется, мы смутили этих милых людей, — парнишка озорно поглядел на Ямашиту, поправляя воротник рубашки. — Уже поздно, на правах друга я прошу отвезти меня до дома, не хочу снова в такси… А твоя машина такая удобная… — и он подмигнул улыбающемуся парню. Тот рассмеялся и неожиданно даже для самого себя, ласково взъерошил рыжие волосы. Парни поднялись и, обнявшись, направились к машине... *** Если человек постоянно испытывает радость, то время для него летит незаметно. Так было и с Ямашитой. На дворе был август, три месяца прошло с того памятного разговора в парке. Три месяца, наполненные тихим счастьем и крепкой дружбой. Они с Тегоши очень часто выбирались куда-нибудь: в кино, на фотовыставку, аттракционы или просто гуляли по побережью, разговаривая обо всём на свете. Порой Тегоши гостил у него, иногда оставался на ночь — в таком случае, он благородно уступал гостю постель и слушать не хотел возражений. Под влиянием этой дружбы Ямашита раскрепостился, стал больше улыбаться, депрессия покинула его, и он благодарил судьбу за столь верного друга. Мог ли Ямашита вообразить, что однажды увидит в молодом фотографе поразительно красивого мужчину? Три месяца пролетели незаметно. Каждый день, с утра, Тегоши забегал к другу на работу — это уже становилось своеобразным ритуалом. Они перекидывались парой слов, пока выбирали очередную примочку для камеры, затем он, счастливый, бежал на работу. Продавец фототоваров стал значимой частью Тегошиной жизни. Им нравилось ходить вместе на выставки, где Тегоши без умолку рассказывал о чужих работах, необычной технике, новаторской постановке сюжета. Ему нравилось, как Ямашита внимательно слушал эти словоизлияния и важно кивал головой, когда юноша, хватая за запястье, тащил к очередному шедевру. Они много гуляли, и Тегоши часто представлял себе, как органично бы вписался друг в тот или иной пейзаж. Однажды, Ямашита забрал его с работы и привез в Одайбу. Глядя на Токийский залив, они стояли в лучах заходящего солнца. Волосы развевались на ветру, а тёплые лучи ласково гладили лица. Когда Ямашита подошел к волнорезу, раскинув руки в стороны и закрыв глаза, Тегоши не удержался и достал фотокамеру. Он стал снимать, и даже не заметил, что впервые с момента расставания с Нишикидо, снимает кого-то, кто не является «работой». Он думал лишь о том, что игра света в волосах парня замечательно подходит к бликам солнца на горизонте, что темные пятна от яростных брызг на светлых джинсах сочетаются с трепещущими на ветру рукавами футболки. Ямашита напоминал ему птицу, готовую взлететь в вечернее небо, которая радостно ловит крыльями свободу полета. И он снимал, снимал до того момента, пока не закончилась пленка, а в голове вертелось одно: «Фотографии выйдут просто замечательными». *** В начале августа, Ямашита пригласил поехать в Сендай на празднование Танабаты. Тегоши работал сверхурочно, чтобы взять выходной на весь день, и это не осталось незамеченным. Когда он уже собирал вещи, чтобы уйти домой, к нему подошла Аюми-чан — молодая женщина-стилист, поинтересовалась: — Тегоши-кун, ты так много трудишься в последние два дня. Зачем? — Меня пригласили поехать на праздник звезд, — он улыбнулся девушке. — Ооо… Так это свидание? — она поглядела на него с уважением, словно тот совершил героический подвиг. Фотограф только хотел объяснить, что все не так и он едет с другом, но Аюми его прервала: — Я рада за тебя! А то ты всё время один ходишь. Я уж думала, что девушки тебя совсем не интересуют, — она подошла ближе и заговорщицки прошептала, — а давай мы тебя принарядим? Думаю, ей понравится… Парнишка лишь растерянно кивнул, переваривая слова стилиста. — Вот и славно. Жду тебя завтра в семь утра, — она снова подмигнула ему, — не опаздывай. И вот, Тегоши стоял около своего дома в ожидании знакомой «тойоты». Аюми вырядила его в серое с сиреневыми рисунками кимоно, завязав волосы в какую-то необычную прическу. А когда парнишка стал возмущаться, что выглядит слишком по-женски, стилист быстро пресекла монолог: «Ты ничего не понимаешь в женщинах! Нам нравятся кавайные мужчины!» Ямашита подъезжал к дому друга, когда заприметил сногсшибательную красотку, с причудливой причёской, в сером праздничном кимоно, пробежал взглядом по стройной фигурке — хороша, нечего сказать! И каково же было изумление, когда та, неспешно подошла к машине, открыла дверцу и голосом Тегоши произнесла: — Сегодня я буду каваем! — Ты прекрасен! — непроизвольно сорвалось с губ Ямашиты. Тегоши засмеялся в ответ, а про себя подумал: «Значит, не только женщинам нравятся кавайные мальчики», а Ямашита, очарованный этим зрелищем, внезапно понял, что друг — поразительно красивый юноша, в которого вполне можно влюбиться. Обещая себе над этим подумать, он тронул с места. Смущенно улыбаясь, Тегоши поглядывал, как уверенно Ямашита ведет машину, мысли как-то сами собой привели к тому, что тот — очень красивый, поэтому всю дорогу, парнишка смотрел в окно, чтобы собственные глаза не смели глядеть на загорелые ключицы, выступающие из глубокого выреза Томомхисиной кофты. Сендай встретил их шумной толпой, запрудившей улицы, разодетой в праздничные одежды, так что Ямашите стало неловко, что он одет в классические серые брюки и тончайшую белую кофту, которая, правда, открывала и выгодно оттеняла загорелую грудь. Выйдя из прохладного салона, парни влились в разгоряченную толпу, медленно продвигаясь к основному месту празднования. Тегоши веселился и радовался, как маленький ребёнок, показывал разные интересные вещи, а Ямашита... А тот во все глаза смотрел на, отчего-то, нового и очень красивого Тегоши, подмечая каждую деталь, каждую чёрточку, каждую улыбку... И чем дольше он смотрел, тем яснее понимал, что тот ему нравится, очень нравится... Гораздо больше, чем просто друг... Наконец наступила ночь… Ноги гудели. Еще бы, столько времени провести в разноцветной толпе! Хотелось побывать везде, поэтому они обошли, казалось всё, что только можно обойти, и снова вернулись на площадь, где охапками стояли бамбуковые ветки. Сотни разноцветных бумажек – тандзаку, шелестели на ветру. Тегоши потянул к ним Ямашиту, чтобы загадать свои заветные желания. Смеясь, они выбирали цветные бумажки, пихались локтями, отбирая друг у друга понравившийся листок. Ямашита что-то быстро начертил на тонкой табличке и, привязав ниточку, забросил на деревце: — Написал? — он обернулся к Тегоши, который никак не мог придумать чего же такого важного пожелать. «Хочу, чтобы мы отпустили свое прошлое», — аккуратно вывел юноша, и, отодвинув широкие рукава юкаты, завязал тандзаку на ветке: — Хай! — затем жалобно посмотрел на друга, — давай немного передохнем, — он указал взглядом на свободную скамейку под деревом, украшенным цветными лентами, вот-вот должен был начаться фейерверк. Тот сочувственно улыбнулся: — Устал немного, правда? — Ямашите было хорошо, очень хорошо и это настроение не желало отпускать, толкало на мелкие проказы, в темных глазах засветились озорные искорки… Когда друг подхватил Тегоши на руки, парнишка от неожиданности взмахнул рукавами и вцепился в широкие плечи, а потом заливисто засмеялся. Кто-то рядом зааплодировал, видимо, приняв за девушку, отчего он сильнее прижался к шее парня, зарываясь лицом в темные волосы. От Ямашиты едва уловимо пахло лёгким парфюмом и чем-то родным, знакомым, перемешиваясь с запахом духов. У Тегоши закружилась голова, а на щеках заиграл румянец, нужно было отстраниться, но щека прижималась к теплой коже, и хотелось ещё немного, ещё чуть-чуть продлить момент. Ямашита опустился на лавочку, усаживая Тегоши на колени. В ответ на немного шокированный взгляд, смутившись, объяснил: — Ну, ты такой красивый... и достоин немного большего, чем жёсткая лавочка... — а по правде говоря, просто захотелось узнать, каково это — держать в объятиях Теши, прижаться к нему, вдохнуть его запах... Сердце Тегоши сбилось с ритма, он поднял взгляд на парня и увидел, как в его глазах вспыхнули цветные огни — начался фейерверк. Чтобы не выдать волнения, парнишка засмеялся: — Да, я определённо пользуюсь спросом! Я же сегодня кавай! — он легко вскочил на ноги, ощутив, как Ямашита нехотя расцепил пальцы, и протянул руку, наполовину скрытую широким рукавом юкаты, — пойдем, оттуда лучше видно. От громких хлопков и криков заложило уши, оба смотрели в темную бездну. А сверху огненными вспышками бесчисленные звезды спускались с небес. Ямашита крепко держал узкую ладошку, наблюдая за фейерверком, но все мысли были обращены на друга. Внезапно захотелось больше времени проводить с Тегоши, видеть его улыбку, окружить заботой... Хотелось постоянного присутствия в своей жизни. На секунду вспомнился Каменаши, но он не почувствовал ничего, кроме безразличия... Стало понятно, что сердце готово к новой любви и это полностью заслуга Тегоши. И в следующую секунду Ямашита сделал то, что велело ему сердце — обнял за талию, прижимая к себе. Тегоши почувствовал, как рука, отпустив ладонь, переместилась на талию. И тут же вторая легла на оби — он оказался в объятиях. Сквозь какофонию звуков, Тегоши различил тихий шепот: — Знаешь, я ведь абсолютно счастлив... Спасибо, что появился в моей жизни, ты дал мне силы жить дальше... Широко распахнутыми глазами Тегоши смотрел, как горит ночное небо. Казалось, легким не хватает воздуха, и парнишка часто дышал. В висках стучала кровь, а по телу прокатилась волна мурашек. Глубокий вдох, он откинул голову назад настолько, насколько позволяли объятия, так же тихо прошептав: — Кажется, я тоже счастлив… — и тут же освобождаясь, — всегда к твоим услугам, — Тегоши склонился в ритуальном поклоне. Откинутая голова на плечо, тихий мелодичный голос, и Ямашита на верху блаженства... А потом — суровая правда жизни — Тегоши освободился и поклонился. Опять. Не выдержав, он расхохотался: — Теши, пожалуйста, перестань мне кланяться, я чувствую себя почтенным старцем. Мы же друзья, давай без церемоний. Тегоши рассмеялся следом, прогоняя нервное напряжение — тело еще хранило чужое тепло, и сквозь смех, проговорил: — Хай… — Я есть хочу. А ты? Может, поужинаем где-нибудь? — Ямашита вспомнил, что они ничего не ели с утра. — Хорошая идея, я готов проглотить слона, — и новая волна смеха накрыла обоих. Отыскав в этом безумии небольшое кафе, где как раз оказалось несколько свободных столиков, они заказали обильный ужин. Тегоши сам не ожидал, что сможет столько всего съесть. Выкатываясь из стеклянных дверей, он думал, что если к нему привязать ниточку, он запросто улетит как воздушный шар. Чуть отодвинув длинные полы юкаты, Тегоши забрался на переднее сиденье с ногами. В салоне едва слышно играла музыка, почти бесшумно работал кондиционер. Он прислонился головой к запотевшему стеклу: — Сегодня был замечательный день. Мы столько всего увидели… Эти люди… Они были полными надежд, когда писали свои пожелания на табличках… — он начинал говорить все медленнее, погружаясь в дрему. — Кажется, я засыпаю… — встрепенулся, — нет, так нечестно, тебе ещё вести машину… И если я усну, тебе будет одиноко… — попытался приподнять потяжелевшие веки, — кстати, а что ты на…пи…сал на тан…дза…ку?.. Рыжие прядки упали на лицо, но Тегоши не убирал их — мальчишка спал. — Что я хочу снова полюбить, — тихо ответил Ямашита, но этого уже никто не услышал. Аккуратным движением убрав волосы с красивого лица, Ямашита минутку полюбовался посапывающим каваем и поехал домой. К себе. Во-первых, Тегоши никогда не приглашал в гости, во-вторых, не хотелось будить спящего, так что, решение было вполне логичным. Подняться с парнишкой на руках было бы проблематичным, если бы не Уэда Тацуя, его сосед, поздно возвращающийся домой. Выходя из машины, Ямашита заметил его, позвал и шепотом объяснил, в чём дело. В итоге, он нёс на руках сладко сопевшего Тегоши, а Уэда бесшумно открывал и закрывал двери. Отворив квартиру друга, сосед кивнул на прощание и ушёл, а хозяин, прекрасно ориентирующийся у себя и без света, отнёс свою ношу в спальню. Разул, снял юкату, окинул восхищённым взглядом стройную фигурку и накрыл одеялом. Перед уходом всё же не сдержался, мягко коснулся губами лба и быстро вышел. Эту ночь ему предстояло провести на диване, только сон не шел, поэтому Ямашита старательно обдумывал и анализировал свои чувства, и львиную долю занимал человек, лежавший в его постели...