Altnights: Better be forgotten

      Утро добрым не бывает, и Том в который раз убедился в этом. Память, все так же неуклонно возвращающаяся к нему которую ночь подряд, пусть и раскрывала часть пятен его прошлого, но содержание хорошим от этого не становилось. В этом сне он видел финал своей прошлой жизни, кульминацией которой стала смерть Терезы и его попадание в Саркофаг. Наконец встав с кровати и спустившись на первый этаж, мужчина увидел, как хлопочет его семья на кухне. Поздоровавшись с ними и приведя себя в порядок в ванной, Том, чуть подумав, решил расставить все точки над «i» в своей памяти, потому незамедлительно пошел в мастерскую. Лежавший на рабочем столе прибор для воспроизведения воспоминаний был готов к работе еще сутки назад, и мужчина, не став оттягивать неизбежное, сел в кресло, где работал его приемный отец, прежде чем снять шлем. Надев на голову сложный узор из круглых нейроэмиттеров, соединенных линиями металла, он подключил провод к резервной копии жесткого диска и ожидал.       «Не думаю, что будет сложнее управляться, чем нейроинтерфейс экзоскелета», — пролетело в его голове, когда система, считав мозговую активность, пришла в действие.       Визуальный интерфейс, будто в его шлеме, проецировался поверх зрения, создавая эффект дополненной реальности.       — Система активна. Готова к воспроизведению, — ясно прозвучал слегка роботизированный женский голос в черепе пользователя.       «Как будто и не отключался от экзо, даже интонация та же. Система, начать воспроизведение», — мысленно отдал приказ Том.       — Выберите дату, — вновь раздалось в голове.       «С самого начала»       — Воспроизвожу с первой зарегистрированной даты. 1077 год.       В этот момент время для Доктора будто остановилось, дав место картинке. Но это было не только визуальным отображением, мужчина чувствовал все, что испытывал когда-то, вплоть до конкретных эмоций, генерируемых гормонами.       Яркое солнце слепило, не давая взглянуть ввысь, на безграничное синее небо. Мальчишеские руки тянулись вперед, чтобы обнять женщину, чье лицо система так и не сохранила, ведь тогда Том ей не пользовался. Подошедший сзади мужчина погладил ребенка по голове, приговаривая:       — Скоро зима, надо будет съездить в Урсус на отдых. Там есть город, Чернобог, ты вряд ли о нем слышал, сынок. Вот оно, богатое место этого мира. Уверен, тебе понравится.       — Согласна. Надо будет съездить, — ответила женщина. — А ты как думаешь, Том?       — Ну раз и мама, и папа согласны, то зачем мне отказывать? — в еще несформированном писклявом голосе Доктор узнал самого себя примерно лет в десять.       — Ну значит на том и порешили.       Оказавшись в объятиях всей своей настоящей семьи, тогда еще мальчик думал лишь о прекрасных зимних каникулах с семьей.       «Это… Это мои родители? Черт, совсем все позабыл. Что-то не так… Я не хочу уходить отсюда», — проносились мысли в голове уже взрослого Тома.       Внезапно картинка встала, и система, будто перемотав кассету вперед, произнесла:       — Начинаю воспроизведение. 1078 год.       «Эй, куда!» — отчаянно кричал в своих мыслях Доктор, не желая прощаться с теплыми воспоминаниями детства.       Холодный свет ламп внезапно заморгал, сопровождаясь громким треском. Выглянув из странной машины, что нынешний Доктор посчитал до неприятного знакомой, он увидел, как обломки крыши падали на людей, среди которых стояли его родители.       «Нет, нет, нет, нет, нет! Да какого хера!», — вновь кричал мужчина в своих мыслях, но отвечала ему лишь тишина. Он видел, как мальчиком бежал по узким коридорам, чтобы наконец выйти на поверхность, в заснеженный Чернобог. Найдя дом с разбитым окном, ребенок влез внутрь и спрятался. Следующее, что увидел Доктор — воровство еды и одежды, наблюдение за охотниками, просьба научить его убивать волков. Еще недавно счастливый ребенок теперь бегал по лесам, ставя ловушки в пошарпанной одежде и держа с собой лишь нож. Следующее воспоминание — продажа туши, держа которую, маленький Том испытывал… удовольствие. Ему понравилось отнимать жизни, но другим людям он не мог угрожать. Сама идея убийства разумных существ с самосознанием заставляла его отвращенно кривить лицо, и всю эту гамму эмоций сейчас испытывал взрослый Доктор. Внезапно снова наступила абсолютная темнота.       — Начинаю воспроизведение, 1080 год.       «С каждым разом все хуевее и хуевее. Я даже не знаю, что будет дальше. Черт, совсем в голове все перепуталось. Вернее, так было до этого момента», — пронеслось в голове Доктора, когда он увидел, как крадется где-то в деревушке. Мужчина видел, как его заметили и поймали жильцы дома за кражей, но… мальчик просто раскрыл все карты:       — Я Том Миллер, 1067 год рождения, родители Джейн Миллер и Юджин Миллер. Правда, их уже нет в живых примерно два года, но они были, да.       И внезапно для себя самого, мужчина видел, как… его пригласили эти люди. Лица, конечно, выглядели немного иначе, чем он их помнил, но это точно были они — его приемные родители.       «Вот тебе раз, этого я не вспомнил»       Вновь наступившую тьму и тишину нарушил голос.       — Начинаю воспроизведение, 1082 год.       Очередной день в школе закончился, и вернувшийся домой Том принялся за чтение книг по медицине. Это было одной из немногих вещей, что он действительно полюбил — помощь людям, спасение жизней, все то, что никогда не мог сделать.       — Начинаю воспроизведение, 1084 год.       Уже юношей Том пришел на открытый семинар по медицине, где обсуждалось лечение в «Золотой час» — идея, согласно которой оказание помощи меньше, чем за 60 минут после ранения, даже на поле боя, спасало 90% жизней. Рассказчиком выступала девушка, что казалась Доктору знакомой: внешний вид, стиль речи, все смутно отдавало чувством ностальгии. Следующее, что увидел мужчина — как будучи подростком спрашивал что-то у той самой ведущей семинара:       — Здравствуйте, я Том Миллер. Очень понравилась ваша лекция, но я хотел спросить, из вашего опыта — какие книги Вы посоветуете по полевому лечению и «Золотому часу?»       — Здравствуй, юноша. А не молод ты для таких тем?       — А разве важно, во сколько хочется помогать людям?       — Невежливо отвечать вопросом на вопрос.       — Что и к Вам относится.       — Твоя правда. Тогда записывай, сейчас перечислю.       Заполнив страницу блокнота, Том поблагодарил рассказчицу за помощь и быстро удалился, желая успеть в библиотеку до закрытия.       «Какое-то знакомое лицо. Фелайн, зеленый цвет, немного грубости… Как будто Кальцит описываю, хех», — подумал Доктор.       — Воспроизведение, 1085 год.       Горящие дома и крики людей не давали мыслить здраво. В страну, где жил Том, пришла гражданская война, и он видел, как с приемной семьей они сбегают из Боливара. На пути их побега со скромными пожитками встала разъяренная толпа революционеров, и когда гибель, казалось, была неминуема, их спасли неизвестные. Нашивки, правда, запомнились четко — башня белого цвета на черном фоне.       «Вавилон? Да, точно, я это помню. Это, кажется, Эйс? Ага, вот я взял от него какую-то бумажку. Как же давно это было…»       Теперь он видел, как трудится его приемный отец, настраивая экзоскелет, собирая такой знакомый «Миротворец» и «Пирсер». И вот через пару недель Том подает заявку в «Вавилон» полевым медиком, вместе с бумажкой от Эйса.       Теперь, из-за блока памяти экзоскелета, воспоминания стали более четкими и детальными. Том видел многочисленные бои, что проносились перед его глазами, смерти людей, раненых союзников, и всегда это сопровождалось гаммой эмоций.       — Воспроизведение, 1087 год.       И вот он добрался до переломной точки.       — На этой операции я буду вашим командиром. Меня зовут Кальцит. Надеюсь на вашу помощь в успехе этой миссии.       Операция… была двоякой. Они победили, но потери были куда больше, чем ожидал Том, и все из-за дурацкого приказа не открывать огонь. Мужчина видел, как взрыв бомбы на теле ребенка поглощает в огне союзников, боль пронзила его тело. Очнулся он уже в лазарете, и с ужасом обнаружил, что ног ниже колена, левого предплечья и правого глаза больше нет, и заменяли их механические протезы. Радовало только одно, в подвижности они не уступали органике. Доктор видел, как просит не вносить в личное дело степень ранения, чтобы не потерять работу, кормящую его семью.       — Воспроизведение, 1090 год.       Его пригласили в отряд «Эхо». Хотя, правильнее будет сказать «перевели», и было за что — выдающиеся навыки и не менее выдающаяся жестокость, с которой он сражался, запомнились надолго, нарекая его «Демоном Вавилона».       Том видел еще больше смертей, теперь его навыки медика почти не использовались, но таланты боевого характера наоборот, работали прекрасно.       В сумбурном темпе изображения прошлого проносились перед глазами, вплоть до смерти Терезы и попадания в Саркофаг.       — Воспроизведение завершено, — отчитался механический голос.       «Выключить систему», — мысленно ответил Доктор, и время вернулось к обычному ходу.       Он сидел все там же, на часах не прошло и пяти секунд, пока шло проигрывание его жизни. Наконец встав и уложив все обратно в кейс, мужчина вышел из мастерской, и, попросив помочь со сборами свою приемную семью, сам начал укладывать вещи. Выйдя из дома и попрощавшись, он вернулся к своей машине и сложил все в багажник, чтобы отправиться на место встречи с Мостимой.       Рычание двигателя наконец затихло, оставляя место тишине. Автомобиль, остановившись за пределами города, одиноко ждал владельца, который, закуривая, вспоминал, как когда-то в отряде «Эхо» бежал к транспорту эвакуации в этой же окраине. Отличие было лишь в том, что сейчас его жизни ничего не угрожало, но вспомнив информацию, полученную пытками, Доктор все же решил предостеречь и себя, и Мостиму, потому, открыв багажник, достал один из множества пластиковых кейсов. В мягкой форме лежал пистолет, что собрал его приемный отец, а во второй половинке чемодана находилась кобура с двумя уже заряженными магазинами.       «Хм, три полных по…» — Подумал Том, повернув один задней частью, после чего вернул его обратно, — «Ага, восемнадцать. Пятьдесят четыре потенциальных смерти — и это лишь в одном пистолете.»       Закрепив на правом бедре черную платформу с кобурой и подсумками и спрятав ее под плащом, мужчина запер транспортное средство и неспешно зашагал к площади.       — Лишь бы не пришлось всем этим пользоваться. Хотя, хуже будет, если появится нужда в «Рельсе», тогда явно дело дрянь, — негромко озвучил свои мысли Том, входя в черту города. Улица вела к северо-западному краю площади и, как артерия в организме этого населенного пункта, была полна людей, что стекались к центру на празднование. Подходя ближе к точке встречи, Доктор включил рацию и, отойдя в переулок чуть в сторону от толпы, обратился к человеку на той стороне приемника:       — Мостима, это Доктор, прием.       Через пару секунд с характерным шипением из динамика послышался голос:       — Прием, Доктор, слышу Вас. Уже добрались до города?       — Верно. Сейчас в пяти минутах до северо-западного края площади, где тебя искать?       — Тут есть магазин сладостей, сразу заметите по оранжевой вывеске, буду ждать там.       — Принято, двигаюсь.       Убрав в нагрудный карман плаща устройство связи, Доктор зашагал к указанному месту.       Пробираясь через потоки людей, что будто горная река, несли мужчину к площади, Том едва не пропустил яркую вывеску «Сладости столицы». Взглянув через стекло внутрь, он увидел Мостиму, обсуждающую что-то с продавцом.       Отворившаяся дверь коротким звоном оповестила о вошедшем. Говорившие повернулись в сторону звука.       — Добрый день, — Доктор перевел взгляд на девушку. — Рад снова увидеться, Мостима. Кстати, почему именно это место?       — С нашими работенками никогда нет времени себя немного побаловать, — она пожала плечами. — Вот и решила заодно прикупить чего-нибудь вкусного. К слову, тут довольно большой ассортимент, да и хозяин вполне добродушный~.       Торговец довольно ухмыльнулся:       — Проходите к прилавку, молодой человек, может, и Вам что-то приглянется.       — Молодым меня назвать уже сложно, но я подумаю над Вашим предложением.       Товары за стеклом переливались как новогодняя гирлянда, заставляя всех присутствующих глотать слюни и проверять кошельки. В конечном итоге Док сдался.       — Черт с Вами. Заверните немного этого мармелада и вон того печенья, побалую себя.       Пока продавец накладывал сладости в пакеты, к прилавку подошла Мостима.       — Чего Вы такой кислый?       — «Радуюсь» непредвиденным расходам. Спасибо, — он забрал свою покупку и обратился уже к Мостиме. — Думаю, нам пора. Если я задержусь тут еще на несколько минут, придется продать ногу.       Курьер коротко хохотнула, но все же прислушалась к словам Доктора, ведь и на ее кошельке долгое пребывание в этой лавке сказалось бы отнюдь не радужно.       — Всего доброго, заходите еще! — крикнул вслед за звоном дверного колокольчика торговец.       Двое вышли из магазина, направившись в сторону транспорта. Доктор подсуетился, убрав все лишние вещи с пассажирского сидения, дабы освободить место для спутницы.