Молчание насекомых

Россия, 2017 год

Рассказать тебе, как появилась моя коллекция насекомых? О, вряд ли тебе понравится. Это ведь особенные насекомые: все они когда-то были людьми, но совершили неверный выбор. Глупо попались в банку искусного натуралиста. Ты думаешь, есть страховка от неверного выбора и от нарушения обещаний? Попробуй не нарушить свое, а там посмотрим: может, и ты пополнишь коллекцию. Все в моем инсектарии были убеждены, что никогда не нарушат обещание. Возможно, ты скажешь, что это я обманул их. Но кто обманет тебя лучше самого себя? Позволь начать с истории вот этого жука-бронзовки. Думаю, ты видел таких в цветах, особенно они любят сидеть на ярких флоксах. Красивый, правда? С зелеными переливающимися надкрыльями, крупный и мощный, эталонный экземпляр. Как жаль, что в образе человека он почти утратил все свои лучшие черты. Когда-то у него было имя, когда-то его любила семья.

***

В то утро Вадим проснулся от нестерпимой головной боли. Его привычно тошнило, в глазах двоилось, и, конечно, он совершенно не помнил, что делал накануне. С кем он провел эту ночь? Или вечер? Или день? Или неделю? Он уже не помнил, все сливалось в мутную череду тяжелого похмелья. Вадим сполз с грязного матраса без простыни, на котором расплывались следы подсохшей рвоты. На полу звякнула армада пустых бутылок, о которую споткнулся жилец облупленной квартиры со следами некогда аккуратного ремонта. Когда вообще все перевернулось? Вадим чувствовал, что в это утро все перевернется еще больше. И не ошибся, найдя мятый клочок бумаги. На прикроватной тумбочке лежала короткая записка: «Я уехала и забрала детей. Не ищи нас». Некоторое время до затуманенного сознания Вадима не долетал смысл сказанного, а потом хмельную муть стряхнул пробирающий до костей ужас. Она все-таки ушла! Она давно угрожала бросить его за эти темные периоды запоев и буйства. С каждым годом те становились все длиннее, каждый раз находился все более ничтожный повод опуститься на дно бутылки. — Когда мы поженились, ты был другим! У тебя была нормальная работа, а теперь все я одна тяну, еще тебя… — упрекала жена. Они прожили вместе почти десять лет, почти десять лет она водила его по всем возможным врачам, психологам и даже медиумам их небольшого города, развешивала и раскладывала заговоренные травы и бумажки, молилась и просила его стать нормальным. С каждым посещением нового помощника Вадиму становилось только более противно, а стыд он тоже топил в алкоголе. Ему казалось, что это из-за жены он потерял работу. Чудилось, будто весь город перешептывается из-за ее усилий. И все-то сетуют, какая она несчастная жертва. Будто другие мужики не выпивали… Хотя, конечно, не все из них пропадали на дне бутылки на несколько недель, а то и на месяц. Если бы не его периоды «исчезновения»! Как же так все сложилось? Сначала Вадим честно работал администратором в магазине. Все выглядело пристойно, несмотря на нередкие «посиделки» с грузчиками. Вроде ничего страшного. Разве же нельзя немножко «принять на грудь» после работы? Конечно, можно, как он считал. Можно раз в неделю, можно раз в день. Вскоре стало словно «можно» в обеденный перерыв, затем и в любое время — тайком в подсобке. А потом кто-то обнаружил пропажу двух бутылок дорогого коньяка. Сперва Вадим пытался свалить на грузчиков, но потом подняли записи камер видеонаблюдения. Как же глупо он забыл об этих новомодных штучках, которые натыкали в каждый затрапезный магазинчик! О чем вообще думал? Да не думал, конечно, совсем не думал. По счастью, разбирательство и возможное уголовное дело замяли, и снова все благодаря слезам жены. Как же, двое детей, а он-то кормилец, он-то отец семейства, куда же его привлекать, куда же его в тюрьму… Ох, много, много слез было. И вроде все забылось, отдали деньгами, восполнили недостающее, но Вадима все равно вскоре уволили. Потом, после череды случайных подработок, вроде бы все наладилось: два или три года он вообще не прикасался к спиртному и успел поработать продавцом-консультантом в салоне связи. Казался и себе, и окружающим приличным человеком. В тот период жена сидела во втором декрете, они радовались рождению дочери и еще на что-то надеялись, даже не ходили к врачам и «магам». Тогда в квартире появились кондиционер, новый диван, прикроватные тумбочки и сам спальный гарнитур, который теперь покрылся грязными разводами и следами от непотушенных сигарет. Несколько раз Вадим рисковал сгореть в собственной квартире. Наверное, к лучшему, что жена ушла, наконец освободилась из этого грязного ада, в который превратил их жизнь «отец семейства». Но Вадиму от этого легче не делалось: он метался по квартире загнанным зверем в поисках оправдания себе. Он то обвинял жену, то сокрушал себя. «Когда все пошло не так?» — требовал он ответов у мироздания, но откликались только жужжащие на кухне мухи, кружащие над горой немытой посуды. Гора… Значит, и записка лежала на тумбочке не один день, а он не замечал, словно разучился читать, став животным, даже хуже. Ничтожным насекомым — так он себя ощущал, пробуждаясь после запоев, точно выбираясь из вонючего липкого кокона. Только без крыльев и возможности возродиться в качестве чего-то прекрасного. — Проклятая жизнь… Что же мне делать? — простонал Вадим, глядя в треснувшее зеркало, висящее над замызганной раковиной в ванной. Когда он успел его разбить? И когда в расколотом куске стекла поселилась эта уродливая опухшая рожа? Он еще помнил свадебные фото, где он выглядел подтянутым мужчиной тридцати лет, примерный семьянин и прилежный работник. А теперь из зеркала таращился обрюзгший старик. Но прошло меньше десяти лет. Все покрылось серой пленкой бессмысленности. Он понимал, что вскоре окончательно опустится. Возможно, превратит дом в притон, куда соберутся такие же пропащие. И что еще ему оставалось? Хорошо хоть квартира досталась от родителей: судебного процесса по разделу имущества он бы не вытерпел, не смог бы собрать разбегающиеся мысли и наверняка оказался бы на улице. Впрочем, пока никто не подавал на развод. Она просто уехала! Она пока не бросила окончательно! Светлая мысль пронзила немного прояснившийся разум Вадима: значит, он еще мог что-то вернуть на круги своя, выбраться из пропасти. Снова его будут водить по медиумам и психологам, снова кто-то будет разгребать грязную посуду, снова он будет ощущать себя нужным, пусть и всегда виноватым. А надо-то всего лишь немного привести себя в порядок, всего немного. Он всегда говорил: он сильный, он просто немножко попробует, а потом немедленно прекратит. Ну, может, не немедленно, может, через день, через два… Через неделю… И так он попадал в замкнутый круг. Но теперь Вадим обещал себе, что он будет сильным, по-настоящему сильным. «Или все бесполезно? Или… Нет! Все будет, точно будет», — решил Вадим, садясь за обеденный стол с подкошенными ножками, когда-то даже симпатичный продукт шведской компании. И жили же они раньше, как нормальные люди, покупали мебель из ДСП, вешали на стены картинки, клеили обои в детской. На праздники жена старалась сделать так, чтобы Вадиму не полагалось пить: то его ненавязчиво просили кого-то подвезти, то для детей наряжали сказочным персонажем. Но все это исчезло, утонуло… И праздники, и машина, и мало-мальски приличный смартфон, и ноутбук — все он вынес, продал невесть кому. И сама жизнь утонула. Пусть он и обещал себе быть сильным, но надо было как-то смирить колокола в голове. Убеждая себя, что это в самый последний раз, Вадим выбрался на улицу, щурясь от яркого света. — Полагаю, вы идете в магазин за выпивкой? — внезапно донесся из-за спины размеренный низкий голос. Как будто из воздуха, соткался высокий силуэт. Вадим мог поклясться, что еще секунду назад никого там не было. Хотя вряд ли в его мерцающем нестройными образами сознании нашлось бы место клятвам. Уже долгое время он не мог достоверно ручаться за увиденное, услышанное или сделанное. — А тебе-то что, чмо? — грубо рыкнул Вадим на этого странного человека, который будто сбежал с дурацкого показа высокой моды. Потому что не ходят приличные мужчины с длинными белыми патлами, да еще с фиолетовыми линзами. Хотя одет незнакомец был обычно, как офисный работник: серый костюм, начищенные ботинки. Но все же что-то выдавало в нем вовсе не специалиста по бухучету или продажам. Вадим успел приглядеться к служащим, когда работал курьером. Только именно из-за этой последней работы он и ушел в долгий запой: недавно его выгнали, когда он потерял важные документы заказчика. — Я могу помочь вам, — спокойно отозвался человек, ничуть не обижаясь. Вадим сам не заметил, как у него в руках оказалась тоненькая рекламная брошюрка с телефоном и адресом. На черном сдержанном фоне вырисовывался золотой силуэт мотылька, ниже шла подпись: «Магистр Насекомых. Решаю ваши проблемы, если вы хотите, чтобы проблемы были решены». К странному слогану прилагался телефон, рядом с ним шла пометка: «Адрес на данный момент», как будто человек часто переезжал. — Эй, а ты… — вскинул голову Вадим, но рядом уже никого не оказалось. Человек с белыми патлами просто растворился, не сел в машину и не двинулся прочь по улице. Разве что упал в канализационный люк, но поблизости и люков не виднелось. «Проблемы, проблемы… Да, у меня проблемы», — неуверенно рассуждал Вадим уже ближе к вечеру. Он не понимал, почему оставил при себе странную брошюрку. Он ведь уже не верил в помощь медиумов, а тут на него вышел потомственный маг. Это все из-за жены! Это она надоумила всех этих стервятников, а в небольшом городе слухи разлетались слишком быстро, особенно между такими сомнительными типами. Хотя в их сети он попал сам… Вадим разрывался от противоречий, не зная, кого ненавидеть, кого винить. Хотелось плакать, но не получалось. Он сидел, догрызая засохшие консервы, наверняка заботливо оставленные женой, ведь сам он уже давно не покупал продуктов. И хотел плакать. Но не мог. В груди набухал огромный пузырь, точно внутри разрастался кокон насекомого, точно в нем свивался кто-то другой. Иное существо. «Так больше нельзя. Нельзя! — подумал Вадим. — Да! У меня проблемы! Большие проблемы!» Он выхватил брошюрку и набрал номер, радуясь, что в квартире пока не отключили за неуплату телефон. — Вы решили записаться на сеанс? — раздался в трубке приятный голос. — Да! — выпалил Вадим, облизывая пересохшие губы. — Когда вам будет удобно? — мягко продолжил «потомственный маг». Вадим понял, что у него нет дел, время не имело для него никакого значения. Он отвык от таких вопросов, от факта, что чья-то жизнь подчинена распорядку. После звонка он впервые за долгое время испытывал интерес хоть к чему-то, в череде сумрачных дней появился какой-то смысл. И этот потомственный маг-фокусник необъяснимо отличался от прочих шарлатанов. — Сегодня! Нет… уже ночь. Э… завтра! Завтра в полдень! — сбивчиво назначил встречу Вадим. — Хорошо, записываю вас, — хладнокровно продолжил Магистр. — Приходите по адресу, указанному в брошюре. Вадим отрешенно слушал гудки в трубке. Похоже, Магистр Насекомых не так уж стремился заполучить новых клиентов, не заливал уши пустыми обещаниями чудесного избавления. И тем отличался от прочих обманщиков. Впервые за многие месяцы бессмысленных мытарств в затуманенной душе проснулось любопытство, и Вадим пообещал, что непременно явится в полдень. И ему даже удалось проснуться чуть раньше указанного времени. К тому моменту он не притрагивался к спиртному почти сутки, его ломало, по спине градом катился пот, но Вадим решил, что явится к магу трезвым, чтобы не попасться в какую-нибудь ловушку с документами, и даже сдержал данное себе обещание. В полдень он отправился по указанному адресу, удивившись, что Магистр Насекомых, этот типчик в недешевом костюме, снимает полуподвальное помещение на окраине города, совсем недалеко от Вадима. Но, похоже, все шарлатаны не любили привлекать к своей персоне слишком много внимания. Полуподвал выглядел обычным, хотя Вадим сперва подумал, что окажется в темных казематах, где его будут поджидать крепкие ребята с заточками. «Ну, мужик я или нет?» — сказал он себе и шагнул за порог, толкнув глухую черную дверь. Никаких молодчиков с заточками, естественно, не оказалось. И вместо увешанных коврами стен взгляду предстало помещение с сотней пластиковых и стеклянных контейнеров, наполненное стрекотом насекомых, который сливался в единый звук, сравнимый по громкости с гулом мотоцикла. Освещенные яркими лампами контейнеры стояли на множестве витиеватых стеллажей с фиолетовыми узорами. А внутри них сидели самые разные твари: бабочки, жуки, стрекозы, пауки и другие незнакомые создания с шестью и восьмью лапами. «Маг он или этот… натуралист?» — нахмурился Вадим, сверяя адрес с брошюркой. — Вы уже пришли. Вовремя, — вновь испугал внезапным появлением патлатый маг, бесшумно выходя из-за стеллажа. — Так кто ты такой? — не помня о вежливости, начал с порога Вадим. Впрочем, собеседник тоже не привык здороваться, отвечая: — Магистр Насекомых, как и написано. — И ты это… от алкоголизма лечишь, что ли? — с сомнением пробормотал Вадим, когда Магистр Насекомых указал ему на мягкие серые кресла-мешки, поставленные вокруг невысокого столика с кофейником и чашками. Вадим неуверенно погрузился в объятья кресла, все еще озираясь на контейнеры. От стрекота крыльев начинала болеть голова. — Нет. Я лечу почти от всего, если клиент хочет быть вылеченным. Разумеется, речь не о переломах и хирургическом вмешательстве, — отозвался Магистр Насекомых. — Вы гипнотизер? Психолог? Что-то я не пойму… Вадим злился на себя. Он повелся на всученную рекламную брошюрку, будто ему не хватало этих нелепых визитов к медиумам. А может, теперь они напоминали о жене, о той заботе, которой он лишился. — Немного и то, и другое, — мелодично продолжал Магистр Насекомых, протягивая плотный лист с витиеватыми вензелями, но без текста. — Моя методика крайне проста: вы даете себе обещание и подписываете вот этот документ. Условия придумываете сами, настраиваете себя, серьезно обдумываете и пишете: «Обещаю себе, что…» — далее следует ваше пожелание, которое вы обязуетесь не нарушать. — А что делаете вы? — помотал головой Вадим. — А я наказываю вас, если вы нарушаете обещание, которое дали себе, — пугающе блеснули фиолетовые глаза Магистра. — Странные условия. — Так уж я работаю. Вы даете себе обещание, я слежу за его исполнением. Если нарушите один раз, то я напишу предупреждение-напоминание и пришлю его вам. Если два — постучу в ваши двери лично. А если третий раз — придет наказание. — Вроде кармического проклятья? — насмешливо крякнул Вадим. — Или как там у вас, магов-медиумов. — Вроде. Вы превратитесь в насекомое. Видите? Я предельно честен. Вадим только посмеялся от нелепости угрозы, но тон Магистра не настраивал на веселье. Ледяные прозрачно-лиловые глаза смотрели прямо и неподвижно, а тонкие губы были плотно сжаты. — Согласен. Сколько с меня? — кивнул Вадим. Он чувствовал, что это первый и последний визит к магу-шарлатану. Несколько раз убеждения этих лжецов даже срабатывали, хотя Вадим подозревал, что он сам мог настроить себя на период трезвости. Но внутренняя борьба всегда давала сбой. — О, нет-нет, это мое, так скажем, хобби, — блеснули ровные зубы Магистра Насекомых. — Все бесплатно. — Это хорошо. Знаете, с работой сейчас везде не очень, времена такие… — привычно оправдывался Вадим, хотя никто не требовал объяснений. — Да, разумеется, — будто сочувственно покивал Магистр Насекомых. — Повторю: вы не должны нарушать обещания, данного себе. Иначе вы лишитесь всего. Я не преувеличиваю и не преуменьшаю. Я не буду погружать вас в сон или гипноз. Это ваше испытание, вы даете обещание себе, а не мне. — А кто же тогда вы? — Ваш палач, если угодно. — Палач, конечно, — откровенно рассеялся Вадим, с легкостью выводя на бумаге предложенной перьевой ручкой: «Обещаю себе больше не пить. Потом на всякий случай добавил: «Не пить алкоголь». — Обещание принято. Если вы еще хоть раз притронетесь к спиртному, ждите свою кару. Магистр Насекомых убрал документ, прочитал обещание, и в лиловых глазах потомственного мага появилась необъяснимая тоска, от которой Вадиму сделалось страшно. Гул насекомых грянул нестройным оркестром, заставляя зажать уши. Вадим не помнил, как покинул подвал. Очнулся он уже дома. Он сидел и таращился на стену с ободранными обоями. Кто их так искромсал? То ли они с женой подумывали сделать ремонт в период его просветления, то ли он швырял что-то в стену в период нетрезвости. Нет, Вадим решил, что дальше так существовать нельзя. Вот он дал обещание. Магистр Насекомых предупреждал, что произойдет нечто ужасное, если Вадим притронется к спиртному. Очередной маг сулил помощь. Хотя нет, он грозил покарать, а в момент подписания документа в подвале сделалось по-настоящему жутко и бесприютно. И несколько недель Вадим действительно боялся. Он даже устроился на какое-то время грузчиком в тот магазин, из которого его с позором выгнали, убедив бывшее руководство в своей новой трезвой жизни. А впрочем, жизни ли? Все ему виделось серым и бессмысленным, еда отзывалась безвкусностью картона. Жена не собиралась возвращаться, она не оставила адрес и сменила сим-карту. По старым телефонным номерам все ее друзья и родственники немедленно бросали трубку, узнавая его осипший голос. «Трезвым я тоже никому не нужен», — думал Вадим, все глубже погружаясь в апатию. Каждый день горло сводило от жажды, хотя он часто хлебал воду из-под крана. Вадим мучился, поддерживаемый лишь данным самому себе обещанием. Гипнотизер же предупреждал! Да что еще более ужасное могло произойти? Вадим сгорал изнутри! Нет, он просто не мог сдерживаться. Дурацкая бумажка останавливала каких-то три недели, но потом и она, и сам визит к Магистру начали восприниматься как очередной нетрезвый сон. Обещание, данное себе? Да, разумеется, обещание, но то был Вадим из прошлого, у того Вадима не так горело внутри. «А как же планы вернуть жену?» — вскидывался внутренний голос, но Вадим тут же душил его, обвиняя жену во всех неудачах. Конечно, это из-за нее он уже не устроился бы ни на одну приличную работу в городе. Из-за нее все знали о его репутации, даже распоследний Магистр Насекомых. «Да пошло оно все!» — немо прокричал Вадим и направился к магазину. За несколько недель трезвости от старательно избегал взгляда на прилавки с алкоголем, буквально проносился мимо них. Теперь же он жадно схватил заветную бутылку и скрутил крышечку еще на лестничной клетке в подъезде. Не помогли заговоры этого очередного шарлатана, не сработало убеждение себя. В жизни Вадима осталось слишком мало смысла, чтобы еще беречь себя для чего-то. Он отхлебнул разом не меньше половины бутылки, точно надеясь немедленно умереть от отравления. И, похоже, действительно умер: мир вокруг помутился, закрутился яркой сменой образов. Прошлое и будущее перемешались. Где-то он рвал обои, где-то с размаху отвешивал оплеуху… жене. Она отлетала к стене, плакала и проклинала, закрывалась от него в ванной, а потом начинала спешно закидывать вещи в разбитый чемодан. А он ревел диким зверем, требовал остаться, переходил на угрозы. Потом отключался, падал спящей тушей. Но сон не отменял того, что он делал. «Да я… я бил ее! Дурак, и после этого надеялся, что она вернется?» — ужаснулся Вадим, все больше и больше заливая проклятую память. Так вот что он на самом деле стремился забыть в свой последний запой, не потерю какой-то дурацкой работы: он начал избивать жену, она не выдержала и сбежала, наверное, вовремя. Вот и все. Это был конец его жизни, конец зыбкой нормальности. В него потеряли веру, его больше не собирались водить по психологам и колдунам, его перечеркнули, он сам себя перечеркнул незримым косым крестом, как ошибку в тетрадке. — Откройте, это второе предупреждение, — настойчиво твердил кто-то низким голосом из-за двери, но все смешивалось кружением непонимания. Из прошлого доносился голос или из настоящего? Когда-то стучал в дверь, а Вадим валялся на полу в коридоре, и тело не желало слушаться. «Кто там… кто… Магистр… Насекомых», — бормотал Вадим, но не шевелился. Поздно, слишком поздно. Истрепалась и истлела бумажка с обещанием, пропали буквы и чернила. Вадим тоже истрепался, исчез. Он сжимался, он обрастал паутинными нитями. Кокон внутри рвался наружу, обволакивая бесконечным кошмаром. Но чем больше накидывалось нитей, тем легче делалось отравленному телу. Только ужасно болели кости, ломило спину, будто прорезались крылья, руки и ноги то ли истончались, то ли удлинялись. Но Вадим уже ничего не мог поделать, да и не пытался. Он больше не сопротивлялся кокону, который уже давно рвался изнутри, веля превратиться во что-то новое, уводя от беспросветной прошлой жизни, которую Вадим сам разрушил.

***

— Добрый день, уважаемый жук-бронзовка. Как же так вышло, что вы не услышали ни первого, ни второго моего предупреждения? — донесся голос, и над прозрачной стеной показалась огромная беловолосая голова недавнего мага. Голова? Стена? Нет, ничего не существовало, это точно был один из снов или, скорее, бред «белой горячки», но для нее мысли текли непривычно ясно и последовательно. Вадим ощущал свое тело, каждую его частичку — ноги, руки, крылья. Крылья? Какие еще крылья? Он дернулся и понял, что все происходит неправильно: он перекатился на брюшко и встал на шесть щетинистых лапок. Никаких ног или рук. Он… Он оказался в теле жука. Сознание отказывалось поверить, уговаривало пробудиться. — Кто? Что? Где я? — задрожал голос Вадима. Только голос ли? Он стрекотал прозрачными крыльями с переливающимися зелеными элитрами. — В моей коробке насекомых. Отныне вы не нарушите свое обещание. Полагаю, в этом теле вас не будет тянуть на спиртное, — мягко усмехнулся Магистр Насекомых. Он не соврал, он исполнил угрозу. А Вадим-то не верил, что среди сотен шарлатанов может попасться один настоящий маг. — Что… кто я? Что ты со мной сделал?! — вскричал Вадим, вскидывая шесть тонких лапок. От ужаса он хотел расплакаться, но глаза жука не содержали слез. Он хотел закричать, но во рту жука не обреталось голоса. Оставалось только беспорядочно метаться по замкнутому пространству инсектария. Если бы не его слабость, если бы не пагубная тяга сделать себе хуже, наказать себя за бездарные годы и расставание с женой, он бы не барахтался среди грунта в этом пластиковом контейнере. В тщетных уговорах проснуться от кошмара прошел один день, другой, третий, неделя — как в тумане очередного запоя, но с совершенно ясным человеческим разумом. И вот Вадиму ничего не осталось, как поверить, что он теперь изумрудный жук-бронзовка. Но отчего-то в этом теле, на пике отчаяния, он ощущал себя больше человеком, чем в привычной оболочке. Магистр Насекомых вырвал из пут катящейся в пропасть жизни, вытащил из кокона истинную сущность. Но Вадим не хотел, чтобы это произошло настолько буквально! Но оставалось только тихо жужжать в инсектарии, понимая, что отныне это навечно. Он погружался в бесконечное стрекочущее молчание насекомых.

***

Вижу, история оставила неприятное послевкусие? Ты считаешь, что я обманул несчастного человека? Не помог? Не вылечил? Может, и вовсе просто хотел пополнить коллекцию? Считай, как тебе больше нравится. Я не заключаю сделок, лишь слежу за исполнением обещаний. Да, Магистр Насекомых не самое доброе создание, можешь даже считать меня злодеем. Но попавшие в мой инсектарий на самом деле не желали исцеления. Теперь все эти люди-насекомые — мои подручные, которые возвращают человеческий облик только по моей воле. Это был их выбор. Я прихожу последним обещанием, требуя не совершать роковых ошибок. Но, похоже, никто из коллекции по-настоящему не сознавал цену.