Отдам душу за битьё баклуши

Пустота внутри распространялась, поглощала остатки самообладания и душевного равновесия. Недосып сказывался на внешности в виде мешков под глазами, а также настроении: раздражительность и замкнутость. Полный игнор всего окружающего, только непрекращающийся самоанализ. С вылазки прошло несколько дней. Уже две ночи подряд были беспокойными. Джу не могла лежать на месте. Крутилась, сминая простыню в комок, выходила на ночной прохладный воздух проветрить голову, надолго зависала в душевой. Из головы не выходила единственная мысль: ей нравилось убивать. Тогда, посреди боя с титанами, когда одного из товарищей гигант раздавил прямо над её головой, Чинджу пребывала в состоянии эйфории. Запах крови, вопли боли, застывший ужас в глазах людей — всё это ей нравилось. И от этого она сходила с ума. Антиморальность таких ощущений противоречила её укоренившимся убеждениям. На её руках была кровь троих людей. Последнего она без лишних раздумий зарезала, будто бывалая убийца. Она избегала откровенных разговоров с друзьями, на все вопросы отвечая уклончиво. От них не укрылось состояние подруги, но кому сейчас было легко. Разведкорпус понёс большие потери на этой вылазке. Роуна Джу тоже игнорировала, стараясь не сталкиваться с ним как можно дольше. Она знала, что он видел испытываемый ею экстаз посреди битвы. Знала, что он обязательно будет издеваться над ней. Вся такая современная городская, высокоморальная, но словила кайф от кровопролития. Ортон видела его идущим по коридору к кабинету командующего, и наблюдающим за тренировкой солдат. И всегда пыталась быстро скрыться из виду, чтобы не быть замеченной. Она не знала, что Дьяволу не нужны глаза, чтобы обнаружить её присутствие. Он всегда чувствовал приближение Джу, даже не имея желания знать где та находится. Всё больше загоняя себя в ловушку депрессивного уныния, Джу понимала, что снова ощущает себя той неудачницей, которой ничего не хотелось, кроме как лежать на кровати и многозначительно вздыхать. За ужином, катая горошину по тарелке, её мир медленно угасал, становясь мрачнее с каждым днём. Яркие оттенки, в которые он был постепенно окрашен за последние несколько лет, меркли всё быстрее, будто выгорали под солнечными лучами. Будто и жизнь хороша, у неё столько радости, но события, которые её радуют больно мрачные. От этого и пошла свистопляска самобичевания. «Зайди ко мне». Шёпот в голове разрезал сознание на две части. Одна всё так же корила Джу за бездумные действия, другая сопротивлялась голосу в голове. «Это важно». Дьявол не унимался, но Чинджу четко решила оставить общение с ним ещё на пару дней. «Мне напомнить тебе о твоём положении?» Она должна его слушать. Непослушание может только усугубить ситуацию. Лучше послушаться, сделать как он хочет. Тогда не будет проблем, жизнь дальше продолжится без помех. «Нет! Не надо его слушать. У меня своя голова на плечах. Не хочу его видеть, пожалуйста. Я хочу побыть одна». Она закрыла уши ладонями и зажмурила глаза. Ребята, ужинающие за одним с ней столом, напряглись. Каждый видел, что с их подругой что-то не так, и каждый раз на вопросы они слышали «всё будет хорошо, это пройдёт».

***

— Что тебе нужно? Чинджу стояла около двери, предварительно закрыв её за собой. Комната Роуна встретила её теплом горящего камина, запахом кофе и уютом от покачивающего в кресле парня. На вопрос он не спешил отвечать, лишь кивнул, приглашая Джу пройти дальше, его бесило поведение девушки. Эта её холодность, которую он не привык ощущать по отношению к себе от неё, вымораживала. Он был четко уверен, что бабские загоны должны рано или поздно пройти, но нескольких дней было достаточно, чтобы выбесить Дьявола. В течении последних недель, они были близки. Вместе засыпали, вместе проводили страстные ночи, вместе просыпались. Никаких романтических чувств, просто комфорт от ощущения женского тела рядом. Он стал к этому привыкать. Все же, Роун бывший человек, хоть и жил пару столетий назад. Он рассказал Ортон об этом в одну из совместных ночей. О том, как умер, как попал в ад, как стал Дьяволом и как его затянула жизнь безнаказанного убийцы. Возможно, он маньяк, возможно чокнутый, и всё же в Джу что-то было. Что-то, что заставило его скостить обязательства по договорам всем остальным дуракам, которые попадали в ловушку Сатаны. Он не подобрел. Он учуял запах большей выгоды, и исходил он от Чинджу. Роун видел в девушке большой потенциал, который начал по-настоящему раскрываться лишь после третьего совершенного ей убийства. Тот огонь в глазах, ровное дыхание и непоколебимое спокойствие. Хитчер убедился, что сделал верный выбор, он не прогадал поставив на неё все фишки. — Уже отбой был. Мне нужно вернуться… — А ты разве не на своём месте? Снова этот пытливый взгляд. По спине Чинджу пробежали мурашки. Она не понимала: Роун издевается или серьезно указывает, что её место в его комнате? Её место рядом с ним? — Что тебя заставляет сомневаться? Он медленно раскачивался в кресле, в руке держа кружку ароматного кофе. В комнате для абсолютного комфорта не хватало только большого кота, растянувшегося перед камином. Чинджу промолчала. Она и сама не знала когда начала сомневаться в словах Дьявола, ведь он никогда не давал повода усомниться в себе. Его грубая забота ей льстила. Весь этот интерес её самочувствием, подарки, минимальное внимание, которое он ей давал, вызывало в девушке желание отдать столько же и даже больше. Его настойчивость заставляла подчиняться. Хотя, кого она обманывает. Ей хотелось ему подчиняться. Ей это нравилось. Рядом с ним, под его руководством, она чувствовала себя сильной, хоть и была зависима от решений своего Дьявола. Она отрицала некие нежные чувства, что проникали в её сердце, постепенно разливаясь по крови. Понимала, что игра не стоит свеч, и взаимности ожидать глупо. Но было поздно: она уже пала под его натиском. Он был её личным кошмаром, от которого не хотелось просыпаться. И с каждым днём она все больше тонула в этой зависимости, в конец погружаясь с головой этот омут под названием Роун. Ночь проходила по большей части в тишине, нарушаемая потрескиванием брёвен в камине. Чинджу лежала под одеялом и не сводила взгляд с Дьявола. Спать желания не было, по крайней мере, одной. А Роун в постель не торопился, всё также сидел в кресле с уже опустевшей кружкой. Ему было что сказать девушке, целый ворох вопросов и порицаний роился в его голове. Так хотелось наорать на неё, вбить в её головёшку, какая она глупая и тут же обнять, защитить от окружающей её опасности. Он хотел оберегать и в то же время убить самому. Хотел подарить ей весь мир, и через минуту отобрать, растоптав последние крохи благоразумия. Сделать её самой счастливой и раздавить, уничтожить всё что она любит. Метания по разным полюсам разрывали мозг Дьявола. Он не понимал сам себя. Ещё ни разу за две сотни лет своего существования как Сатаны, Роун не ощущал столь разный спектр эмоций по отношению к людям. Чинджу была обычной. Ленивая, глупая. Что в ней такого? Он долго думал, наблюдая за Ортон. Как она спит, как ест, как сосредоточенно совершает манёвры на УПМ, как кусает губы, как стонет его имя, но ответ так и не находился. Может, только потому что она ничем не выделяется, и привлекает к себе столько его внимания? Все вокруг не такие, необычные, каждый со своей причудой, а она вот такая, самая простая. Просто Джу. Про неё нельзя было сказать, что она быстро всему училась, или освоила что-то на пять с плюсом. Она умела все по чуть-чуть, косячила частенько, получала нагоняй, и старалась в следующий раз выполнить возложенные на неё обязательства без ошибок. Роун заметил как за последние несколько лет девушка изменилась. Она больше не жалела себя, на каждой тренировке выкладывалась на полную, и только в последнюю неделю вновь дала слабину. Что-то в ней ломалось. Тот, приобретённый в кадетском училище, стержень трещал у самого основания, и крошился мелким гравием. Но отчего? — Что пошло не так? Вопрос заданный вслух, пронзил тишину. Чинджу смотрела на Роуна всё так же спокойно. — Заделался моих психологом? Ладно. Думаешь, если заставлять человека убивать, то он не двинется кукухой? Вопрос в лоб. Джу хотела выложить всё как на духу, но осознавала, что их взаимоотношения построены не на выгодных для неё условиях, и лучше выбирать выражения тщательней. Да, по договору, Роун не мог причинить ей вреда, но это условие не помешало ему впечатать её в дверь затылком. Он мог нарушить любое из условий, ведь договор принадлежал ему, Джу догадалась об этом сразу, как только прочла его до конца. — Тебе нравится убивать. Сухая констатация факта больно режет слух и душу, впивается словно тысячи осколков стекла. Роун присел на корточки рядом с Джу, заправил прядь волос за ухо, нажал на кончик носа издавая звук «пииип». Он всё так же забавлялся с ней. — Не смей обвинять меня в своих загонах. Шёпот на ухо, так чувственно и убийственно одновременно. Роун резал без ножа, произнося одну едкую правду за другой. — Прими себя такой. Хватит отрицать действительность. Тебе нравится смотреть на страдания других, ты любишь видеть боль, это доставляет тебе удовольствие. В этом нет ничего плохого. Он отстранился, снял одежду, и оставаясь в одних трусах, лёг рядом с Джу, целуя её в плечо. — Это твоё очарование, хотя бы для меня. Он причинял боль, тут же зализывая раны, оставляя после себя грубые шрамы.

***

Специальный отряд, сформированный для защиты Эрена и Хистории, стоял по стойке смирно и принимал указания своего капитана. Отмыть всё и везде, озаботиться лошадьми и обедом. Очень ёмко, но от этого не легче. Время шло неумолимо быстро. События сменялись одно за другим, в голове Джу была полнейшая каша. Она уже как неделю не видела Роуна и общалась с ним только мысленно. Этого совершенно не хватало. Чем больше её ломало, тем с большей остервенелостью она ежедневно выполняла любую порученную работу, пытаясь убежать от надоедающих мыслей об одном назойливом Дьяволе, который никак не хотел оставлять её в покое. Он появлялся в её голове всегда в самое неподходящее время. За мытьём полов в неудобной, а порой и компрометирующей позе, или за принятием пищи. Когда угодно, но только не в свободное время. В такие минуты Джу оставалась наедине с собой. Даже Саша молчала, казалось, уже смирившись с новыми чудачествами подруги. Недавно перед сном, сидя в их совместной комнате и попивая чай, они разговорились. Ортон поведала о своих проблемах. Сказала, что испытывала радость, а не страх, когда убивала титанов. Блаус ответила, что догадывалась об этом ещё со дня защиты Троста. Хоть Роун и навещал голову Джу, но в дали от него, все тревоги постепенно начинали устаканиваться. Разговоры по душам с подругой, народу вокруг не так много, да и последним убитым так и оставался Дерек. Самое главное Чинджу поняла с опозданием — чем дальше от Дьявола, тем ей спокойнее. Окончательное умиротворение привнёс Жан. Он нашёл её ночью, лежащую в траве и глядящую куда-то в темное небо, усыпанное звёздами. Присел рядом, сохранял тишину. Воспоминания о последних их посиделках всплыли в головах обоих. Комфорт. Одной было одиноко и холодно на улице, но с приходом друга, воздух будто нагрелся, а в душе зацвела милая ромашка. — Не спится? Джу подала голос первой. Жан усмехнулся. Обычно эта реплика принадлежала ему, но девушка его переиграла. — Решил что тебе скучно одной. Он лёг рядом. Они говорили о планах на далекое будущее, на такое же далекое как звёзды. Оба не верили, что доживут, но фантазировать им никто не запрещал. Обсуждали чудного и жуткого одновременно капитана Леви, рассказывали друг другу забавные истории, которые приключились с ними или которые удосужилось наблюдать. Беседа была плавной, на полушёпоте, разбавляемая смехом двух друзей. Избегали всего, что касалось титанов. Это было мрачное негласное табу, способное испортить настроение в один миг. Разошлись они по своим комнатам перед рассветом, пожелав друг другу добрых снов. И как она могла забыть, что вечера с Жаном дарили ей столько тепла? За одну такую ночь всё тело прогревалось до костей. Негативные эмоции уходили на задний план, уступая ведущую роль светлой надежде, и, кажется, мир снова начинал окрашиваться в яркие оттенки. И правда. Чем дальше Дьявол, тем на душе спокойнее.