Ужасное происшествие или начало новой жизни?

Скарлетт впервые самостоятельно осторожно поднялась на ноги и подошла к зеркалу. Выглядела она ужасно: волосы спутаны, кожа бледна, глаза опухли от слёз. Женщине показалось, она похудела даже больше, чем когда жила впроголодь в Таре. Нужно было что-то делать с этим, и срочно. Миссис Батлер позвала Присси, и та помогла ей привести себя хоть в относительный порядок. Пусть нездоровый цвет лица и непривычная худоба никуда не делись, но всё же теперь она была одета и причесана, была готова к встрече с Реттом хотя бы физически. Скарлетт вышла из своей комнаты и немного постояла, опершись о стену. Слабость ещё давала о себе знать: голова женщины кружилась, ей трудно было стоять на ногах, но она не позволит себе больше сидеть в спальне без дела! Она просто сойдёт с ума, если не будет заниматься чем-то, и даже не из-за того, что ей надоела одна и та же обстановка. Сегодня приходил доктор Мид, и он сообщил ей то, что она ну никак не ожидала услышать. Это потрясло её. Она проплакала несколько часов и с трудом смогла взять себя в руки. Теперь ей просто необходимо чем-то заняться или куда-то уехать. Тот же доктор Мид предложил ей побыть некоторое время вдали от Атланты, и она уже знала, куда поедет. Осталось лишь поставить в известность мужа, который не навестил жену ни разу после того дня, когда шантажом заставил ту подчиниться себе. Он присылал подарки, цветы, но сам больше не появлялся. Скарлетт слышала часто его смех, голос, когда он играл с Бонни и старшими её детьми, и ей хотелось завыть от бессилия и злобы. Он, который никогда ни во что не ставил ее слова, вдруг решил послушаться и больше не приходить. Пусть лучше бы ни одного подарка она не получила, но появился бы он. Скарлетт прекрасно понимала: она бы скандалила, выражала свое недовольство, но лишь недолго. Одного его прикосновения или взгляда достаточно, чтобы она покорилась ему. С каждым днём любовь к мужу ширилась в ней, а образ Эшли Уилкса таял, растворялся. Сейчас она бы и мысли не допустила, что могла когда-то любить его. Нет. Вот он, высокий, широкоплечий, темноволосый — её муж. Его невозможно не любить! Конечно, боль за потерянное дитя не исчезала, но она с огромным трудом заставила себя признать: виноваты они оба, не только Ретт, им обоим и нужно чинить разрушенное. Она готова была попытаться, даже прокручивала в голове различные варианты развития событий, но лишь до сего дня. Теперь все кончено. Она не будет больше ничего делать и Ретту не позволит, сделает все возможное для этого. Миссис Батлер замерла на верхней ступеньке лестницы и мертвой хваткой вцепилась в перила. О, как ей не хотелось больше никогда видеть это место. Лучше бы спалить его дотла, но нет… Это невозможно. Скарлетт вздохнула и, гордо подняв голову, сделала первый шаг вниз, но тут же отдернула ногу обратно. Нет. Нет. Она не сможет. А вдруг… Женщина еле слышно всхлипнула, пытаясь не позволить всплыть вновь тем страшным воспоминаниям, которые преследовали ее каждую ночь. Ей просто необходимо было перебороть себя, перебороть этот страх, иначе она просто возненавидит себя за слабость. "И где же эта прислуга шляется, когда так нужна», — в раздражении подумала она и топнула ногой. Ей нужно решиться! Не хватало только, чтобы Ретт увидел, как она трусливо дрожит, не осмеливаясь спуститься вниз. Вот тогда его насмешкам не будет конца. Всю жизнь станет припоминать. Нет. Она не должна позволить этому произойти. Она должна сделать первый шаг! Должна! Уверенные шаги, которые она бы узнала из тысячи, заставили её дыхание сбиться с ритма. Скарлетт крепко зажмурила глаза и в бессильной злобе ударила одной рукой по перилам. Шаги приближались. Почему-то женщина не смогла понять, с какой стороны: быть может, из-за легкого головокружения, и поэтому чуть не вскрикнула, когда его сильные теплые ладони легли на плечи, когда аромат его парфюма окутал её, проник в легкие. — Скарлетт, — мягко произнес Ретт и отступил на шаг от лестницы. К своему удивлению, она сделала то же, отпустив злосчастные перила. — Я не знал, что ты уже встала. Мужчина мягко повернул её лицом к себе и внимательным взглядом прошелся по всему телу, особое внимание уделив глазам. Он нахмурился, отметив про себя ещё пока не совсем здоровый вид жены, да и еле заметное покраснение глаз не скрылось от его внимания. Сердце мужчины замерло и пустилось вскачь. Наконец он мог увидеть её при свете дня. Наконец мог коснуться её. — Ретт, — прошептала Скарлетт одними губами и больше ни слова не смогла произнести, все слова куда-то затерялись. Как же он был красив, уверен в себе, как силён, её Ретт. Ну почему она так поздно поняла это! Почему лишь тогда, когда уже ничего не будет больше хорошо?! Она же не сможет без него. Не сможет! Но должна. Скарлетт посмотрела в эти любимые глаза, в которых теперь сияла любовь, ничем не скрытая. Она набрала в грудь воздуха, но… — Скарлетт, я вижу, тебе еще тяжело долго стоять. Пойдем в спальню. Там поговорим. Она лишь кивнула на справедливые слова мужа, и он, приобняв женщину за талию, довел её до своей комнаты и усадил на постель. Лицо её вытянулось в удивлении, а он лишь улыбнулся ей, отошёл, чтобы закрыть дверь, и вернулся к постели. — Я… — начал он, но женщина подняла руку. Она не могла позволить ему заговорить. Если он начнёт, ей уже не хватит сил сказать то, что она должна. — Ретт, — она прокашлялась и сжала в пальцах юбку платья. — Ретт, я скажу первая. Я… — она на миг зажмурилась, а когда ощутила его ладонь на своей руке, отдернула её: знала, что его прикосновение не облегчит ей задачу. — Я уезжаю. Уезжаю в Тару. Может, навсегда. Лицо мужчины стало каменным. Он ничего не говорил, лишь слушал. Слушал и ушам своим поверить не мог. Он ждал упрека, ждал выговора за что-то, выражения недовольства, но она, его Скарлетт, будто изменилась за те недели, что проболела. Ушла из неё эта чертинка, толкающая на необдуманные поступки, исчезло то, благодаря чему она всегда могла ответить, благодаря чему глаза её горели огнем. Она стала другой, бледной. Но почему? Что сломило её? Неужели это ужасное происшествие? — Детей я забираю с собой, чтобы ты был свободен. Мы будем жить в Таре. Ты, разумеется, можешь навещать нас. Я не могу запретить тебе это, но… — Нет. Это слово Ретта заставило Скарлетт смолкнуть и резко повернуться к мужу. Оно было произнесено так безапелляционно, так жёстко, что она не посмела продолжать. Несколько минут комната была погружена в тишину, и только сотни мыслей, хаотично носившихся в её несчастной голове, не давали женщине взять себя в руки и успокоиться. Она даже не могла уловить хоть одну из них, чтобы сосредоточить на ней своё внимание - так скоры они были. Потом Ретт медленно вздохнул и заговорил. Каждое слово его было наполнено холодом. От той мягкости, которую Скарлетт слышала совсем недавно, не осталось и следа. — Ты можешь ехать, но не надолго. Дети останутся со мной, и это не обсуждается. Когда ты придёшь в себя, ты вернёшься обратно, в этот дом. Ретт не мог позволить ей уйти навсегда. Нет! Он будет окружать ее любовью и заботой. У неё будет все, чего она только не пожелает, но она не уйдёт. Ни за что! Скарлетт сначала опешила от его слов, но затем они как будто придали ей сил. Она сжала руки в кулаки. — Не смей указывать мне, Ретт, что и как делать! — тихо проговорила она, и глаза её, прежде безжизненные, загорелись огнём неповиновения. — Я уеду. Уеду навсегда, и ты не запретишь мне. Я не спрашивала твоего разрешения. Я только поставила тебя перед фактом, — всё беспокойство, вся боль сегодняшнего дня выливались из Скарлетт в этом словесном потоке. Ей становилось чуточку легче от этого. — Дети мои, и они останутся со мной. — Что-то я не видел в тебе особой привязанности к ним раньше. Ты все время проводила на своих чёртовых лесопилках, а всё остальное было тебе побоку, — возразил ей мужчина и окинул супругу гневным взглядом. — Хотя… — он усмехнулся. — Твой драгоценный Эшли Уилкс тоже тебя занимал чрезвычайно. Что, к нему направишься? Уйдешь от непутёвого муженька, испортившего тебе жизнь, и разрушишь семью своей кузины и лучшей подруги? Скарлетт даже открыла рот от изумления и растерянности. Как он мог даже предположить такое! — Я видел, — продолжил он, — как ты смотрела на этого Уилкса, как в твоей хорошенькой головке строились различные планы. Не предполагал, что и сейчас они не покидают твоих мыслей, — он прикрыл глаза, чтобы скрыть промелькнувшую боль. Значит, он опять ошибся. Она же звала его в бреду, хотела, чтобы он был рядом, успокаивалась от одного только его прикосновения или слова, и ни одного разу она не позвала этого Уилкса, а теперь хочет уехать? Уйти от него, Ретта? Ну не просто же так она придумала это. Должна быть какая-то причина, но как её вытянуть из этой упрямицы? — Ты идиот, Батлер, — прошипела Скарлетт, поднимаясь на ноги и покачнувшись от слабости, но сумела не упасть. — Я не вижу смысла продолжать этот разговор. Я уезжаю с детьми завтра, и ты не остановишь меня. — Ты еще не знаешь, на что я способен, дорогая жёнушка, — усмехнулся мужчина, загораживая ей путь и наклоняясь к её лицу. — В твоих интересах быть послушной. Иначе… Ретт смотрел на неё и любовался порозовевшими щеками, засверкавшими зелеными глазами. Она оживала, и это нравилось ему. — Иначе - что? — вскричала миссис Батлер. — Что ты сделаешь, Ретт? Мужчина предвкушающе улыбнулся и вдруг одним движением привлёк Скарлетт к себе. Она даже не могла ожидать этого его действия, поэтому не успела как-то помешать. Он нашел её приоткрытые губы и завладел ими, вкладывая в этот нежданный поцелуй всю страсть и жажду, все эмоции, накопившиеся за те долгие дни без неё. Руки его крепко, но осторожно держали её. О, это было непередаваемо. Женщина желала и боялась того, что это закончится. Желала, понимая, что с каждым мгновением этого сумасшедшего поцелуя она теряет возможность уйти от мужа, а боялась, потому что, когда поцелуй завершится, она будет слабой перед мужем. Он поймёт, какой властью обладает над ней, и ничто, никакое её слово или действие не сможет уверить его в обратном. Губы Ретта лишь на миг оторвались от её губ, и второй поцелуй оказался ещё сокрушительнее. Голова Скарлетт предательски закружилась, в глазах потемнело. Она уже не видела перед собой его горящих глаз, остались лишь его горячие властные губы и руки, не отпускающие её. Она сдалась, ответила на поцелуй и ощутила, как он стал ещё смелее. Руки его дрогнули на миг. — Скарлетт, — выдохнул он между жаркими поцелуями. — Моя жена. Я так долго ждал этого момента. — Ретт, — прошептала женщина и сама коснулась его губ. Она не сможет покинуть его. Нет, но как ему сказать о том, что… Тихие слезы покатились по её лицу, делая поцелуи солеными на вкус. Мужчина мягко отстранил свою любимую от себя, одной рукой погладил ту по мокрой щеке, помог сесть на постель, а потом устроился рядом и сжал её тонкие пальцы. Взгляд его черных глаз стал жестким и непреклонным. — Никто, слышишь, никто не посмеет тебя у меня отнять, Скарлетт. Я не позволю. Я и так слишком долго ждал тебя, чтобы сейчас отдать какому-то идиоту. Скарлетт прикрыла глаза, наслаждаясь прикосновением его рук, его словами. Раньше бы она победно улыбнулась. Ведь он, её Ретт, у неё под каблуком, и она может делать с ним всё, что только пожелает, но теперь ей это было не нужно. Осталась лишь горечь от того, что она не ценила мужа тогда, когда могла подарить ему счастье. Силы притворяться у миссис Батлер просто больше не было. Она вздохнула и тихо произнесла: — Ретт, муж мой, я… — Не смей мне возражать, Скарлетт, — резко прервал её мужчина. — Нет, — вздохнула она. — Я не стану. Вновь лицо её утеряло румянец, глаза потускнели. — Нет никакой другой любви, кроме тебя. Пусть я долго не могла понять этого, но всё же, — лицо Ретта стало спокойнее, улыбка появилась на губах. Он хотел обнять жену, но та не позволила. — Я ещё не договорила. Да, Ретт. Ты всегда был в моем сердце, даже тогда, когда я не подозревала об этом. В тебе я нашла защиту и опору, нашла поддержку и заботу. Ты прекрасный муж, — она поморщилась. — Это я всё портила своими грёзами о придуманной любви. Ты прав во всем, что касается Эшли. К сожалению, я поняла это, лишь оказавшись на пороге смерти. Я… Ретт привлек её к себе и мягко погладил по голове. Скарлетт замерла, слушая ровный стук его сердца, но не долго позволила она себе наслаждаться покоем. Ей нужно было договорить. После того, что Ретт узнает, он не сможет остаться рядом с ней. Они оба не смогут даже взглядов поднять друг на друга. — Я… — начала она и, подняв голову, встретилась с его нежным взором. — Я верила, что мы сможем попытаться что-то исправить. Пусть даже и запретила тебе приходить ко мне после того случая, когда ты заставил меня согласиться на твою помощь при осмотре доктором Мидом. О, как меня это взбесило, знал бы ты. Я хотела рвать и метать, но, Ретт, если бы не ты, у меня бы не хватило сил пережить ту боль, которую я испытывала, — что она говорит? Зачем? Скарлетт мысленно поносила себя всеми ругательствами, но остановиться уже не могла. Впервые она была честна с Реттом по-настоящему, не скрывала от него своей слабости. — Я же потом ждала тебя, ждала, что ты наплюешь на мои слова и будешь приходить. Подарки и цветы, что ты передавал, не заменяли твоего присутствия. Я отсылала их лишь потому, что теперь ничто материальное не важно для меня. Брови Ретта в удивлении взлетели вверх, но он промолчал. Сейчас не время было для слов. Он лишь чуть крепче сжал пальцы своей любимой. — Ретт, я ждала того дня, когда встану на ноги, чтобы встретиться с тобой и поговорить. Быть может, мы бы смогли склеить разбитое, но… — Мы сделаем это, — уверенно проговорил мужчина. — Нет, — медленно покачала головой Скарлетт. Вновь слезы показались в ее прекрасных и грустных глазах. Она попыталась высвободить свои руки из захвата теплых пальцев, но мужчина не позволил ей этого. — Сегодня я поняла: ничего не получится. Я уйду. Так будет лучше для всех. — Скарлетт, — проговорил Ретт. — Тому, что ты говоришь, должна быть какая-то причина. Ты можешь её назвать? Взгляд его стал пытливым, острым, будто хотел проникнуть в самое её нутро, чтобы высмотреть, вызнать то, что беспокоит ее. — Ретт, мне нелегко говорить то, что я… — она с трудом сдержала всхлип. — Я больше никогда не смогу иметь детей, а если даже и забеременею, это может стоить мне жизни. Ты достоин большего, чем ущербная женщина. Понятно тебе?! Скарлетт всё же нашла в себе силы и высвободила свои руки, закрыла лицо ладонями. Плечи задрожали в беззвучном плаче. Она попыталась встать, но ноги подвели её, и она вновь упала на кровать. Ретт смотрел на неё, и в ушах его еще звучали последние слова, которые произнесла жена. Она не может больше иметь детей: из-за его свинского поведения его любимая не сможет больше иметь детей? Нет. Это абсурд. Не должно быть так! Это какая-то ужасная ошибка! Он придвинулся к женщине и, преодолев слабое сопротивление, заключил в объятия. Сердце его обливалось кровью при виде её страданий, но он не отступит, не позволит ей нести эту ношу одной. Неужели она могла даже предположить иное развитие событий? Он подождал немного времени и проговорил строго: — Подними голову и посмотри на меня, Скарлетт. Миссис Батлер вздрогнула в его руках и медленно исполнила его приказ. Её грустный и безжизненный взгляд встретился с твердым и уверенным взглядом мужа. — Я не устану повторять то, чего не мог раньше и единожды произнести, жена. Мы с тобой совершили много ошибок и могли бы принести еще больше боли друг другу, если бы не этот кошмарный случай, заставивший нас измениться, всё переосмыслить. Я любил тебя, когда брал в жены и давал брачные клятвы, люблю и сейчас, несмотря на всё, что произошло. Моя рука всегда рядом, чтобы поддержать тебя, мои глаза всегда обращены на тебя, чтобы оберегать тебя от всякой беды, моё сердце уже давно бьётся в унисон с твоим, и мы дышим с тобой одним дыханием. Вместе мы преодолеем всё! По отдельности же жить нам уже невозможно. — Ретт, — прошептала Скарлетт. — И даже не думай возражать мне, моя дорогая, — улыбнулся мужчина. — Я весь мир готов к твоим ногам положить, лишь ради одной твоей улыбки. Как же ты допустить могла хоть одну мысль о том, что я смогу отпустить тебя после того, как столько грёбаных лет ждал момента, как смогу назвать тебя своей! Нет. Мы созданы друг для друга и будем вместе до конца дней. — Ретт, — еще раз прошептала женщина и спрятала лицо на его груди. Она была поражена его словами. Да. Он говорил ей, что любит и тогда, когда звал замуж и в те ужасные дни, когда она была при смерти, но сейчас это было сказано так безапелляционно, что она не смогла даже в мыслях что-то возразить. Осталось лишь… — Я тоже люблю тебя, Ретт Батлер. Знаю, без тебя жизнь потеряет всякий смысл. — Тогда… — проговорил он и зарылся губами в ее волосы. Женщина вздохнула, не веря, что всё так легко прошло и что Ретт не ушёл от неё, не оставил её одну. — Тогда нам пора скрепить наше примирение еще одним поцелуем, а может, и… Женщина медленно подняла голову и встретилась с любимыми глазами, которые были полны теплоты и нежности. И вновь губы их соприкоснулись, и долгое время не было слышно ничего, кроме тихих вздохов и того, как оба шепчут имена друг друга. Потом же Ретт мягко отстранил от себя жену и провёл рукой по её щеке. — Тебе нужно отдохнуть, Скарлетт. Ты ещё не совсем здорова. Я покину тебя ненадолго. — Нет, — прошептала она, вцепившись в его ладонь. — Нет. Прошу. Он сжал её пальцы и помог подняться. — Ляг здесь, — одним движением покрывало было отброшено в сторону, и мужчина помог своей любимой устроиться на постели, подложив под её голову мягкую подушку. Потом он придвинул к постели стул, накрыл Скарлетт покрывалом и сжал ее правую руку в своих ладонях. — Поспи, Скарлетт. Я не уйду, пока ты не уснёшь. Когда же ты проснёшься, я уже вернусь, — он запечатлел на её руке легкий поцелуй. Губы миссис Батлер растянулись в улыбке. Она не смогла скрыть своей радости. Как же ей было хорошо сейчас не бороться, не плыть против течения, а просто наслаждаться моментом. И сделать-то нужно было всего лишь одно — смирить свою гордость и открыться мужу, да ещё выкинуть из головы глупости, мешающие видеть то, что скрывалось за их пеленой. — Ретт, я так счастлива сейчас, — тихо призналась она, и муж широко улыбнулся. — А я-то как счастлив, любовь моя, — выдохнул он, осыпая её руку поцелуями. — Засыпай. Скарлетт с блаженным вздохом прикрыла глаза и вскоре погрузилась в крепкий сон. Ретт посидел немного рядом с супругой, потом медленно поднялся, склонившись, поцеловал её в приоткрытые губы и тихо вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Он должен был срочно встретиться с доктором Мидом, обсудить самочувствие жены и те слова, которые он услышал от неё, а дальше он уже решит как поступать: оставлять всё как есть, или же искать лучших врачей. Он знал: ему не будет жалко ни времени, ни сил, ни денег для ее выздоровления, но ему было ясно и то, что вне зависимости от вердикта врача он не оставит Скарлетт, не сможет разлюбить её. Они вместе будут шагать по жизни, вместе будут смотреть всем трудностям в лицо, вместе будут до последнего вздоха!

***

Прошло ещё несколько дней. Скарлетт быстро шла на поправку под постоянным наблюдением мужа. Он не отходил от неё ни на шаг, во всём помогал ей. Они много говорили обо всём на свете, молча смотрели друг на друга, любуясь, касались друг друга. Казалось, что именно сейчас первые дни после заключения брака. Теперь часто можно было слышать смех Скарлетт и вторящий ему хохот Ретта. Всё было прекрасно! Ночные кошмары тоже постепенно покидали миссис Батлер, благодаря нежным и крепким объятиям Ретта, его утешающим словам. И вот, настал тот момент, когда супруги отправились на прогулку. Скарлетт замерла на верхней ступеньке лестницы и зажмурилась. Она не могла пересилить себя! Не могла! Ретт сжал её ладонь и спросил: — Может, ты хочешь, чтобы я поднял тебя на руки, моя радость? Для меня это будет счастьем, но, — он вздохнул, — если ты не поборешь свой страх сейчас, дальше будет ещё сложнее. Посмотри на меня! Она, отступив на шаг назад, открыла глаза и встретилась с его уверенным взглядом. Он не отпускал её руки. — Скарлетт, я помогу тебе. Ты спустишься вниз, ощущая мою руку, мою поддержку. Я не позволю тебе упасть. Ты веришь мне? Миссис Батлер медленно вздохнула. Как она могла не верить ему? Но всё же ей было страшно. Нет. Она должна найти в себе смелость. — Я буду рядом, моя храбрая Скарлетт, я не отойду от тебя ни на шаг. Твёрдый, уверенный голос мужа придал ей сил, и она, ухватившись одной рукой за перила, сделала первый и самый сложный для себя шаг вниз. Ей казалось, она даже вдохнуть боялась в этот момент, но всё обошлось хорошо. Она ощутила твёрдую ступеньку и встала на неё. Ретт ободряюще сжал её пальцы и улыбнулся, а Скарлетт медленно продолжала свой путь по этой злосчастной лестнице. И наконец, она внизу. Будто полдня работала на плантации, столько пота сошло с неё, пока она преодолевала этот краткий путь. — Моя храбрая Скарлетт, — с гордостью повторил Ретт Батлер, обнимая её и целуя в губы. — Ты победила свой страх. Теперь тебе будет легче. *** Два года спустя. Скарлетт стояла на лестнице и смотрела на поднимающегося ей навстречу мужа, который только что вернулся из долгого путешествия. Он никаким образом не показывал то, что испытывает. Лицо его было замкнутым, непроницаемым, и в этот самый момент она испугалась, по-настоящему испугалась того, что все может повториться, ведь она ждала его, так сильно ждала, чтобы сообщить новость. Лицо ее утратило все краски. Она вцепилась в перила и не сводила глаз с отстраненного лица мужа, которое вдруг стало преображаться. В глазах появилась радость и теплота, губы растянулись в широкой улыбке. Он оказался совсем близко и коснулся ее щеки. — Что же ты побледнела, моя любовь, ты нехорошо себя чувствуешь? Она помолчала немного, собираясь с мыслями, и прошептала: — Ретт, я так ждала тебя, так ждала и скучала. — И я, Скарлетт, — ласково произнес мужчина и обнял её, но, увидев, как она держится за перила, чуть отстранился. — Что-то случилось? Опять дурные сны? Лицо Ретта стало обеспокоенным. Он положил одну ладонь на её похолодевшие пальцы. — Нет, — тихо ответила женщина и посмотрела мужу прямо в глаза. — Я должна сказать тебе… — Что же? — Я беременна, Ретт, — прошептала она и зажмурилась. Ну почему надо было говорить об этом здесь и сейчас? — Моя радость! — неверяще прошептал мужчина. — Это так? Это действительно так? Миссис Батлер, услышав его восторженный шёпот, не смогла не открыть глаза и увидела столько неприкрытой радости и счастья, что сама широко улыбнулась. — Да, Ретт. Да, — выдохнула она. Мужчина быстрым движением поднял её на руки, и она волей-неволей отпустила перила. Он сжал её в объятиях и покрыл лицо поцелуями. — Ты осчастливила меня, моя Скарлетт. Я теперь никуда не уеду, буду рядом, — прошептал он, поднимаясь с ней наверх, в их общую спальню. — А сегодня ночью я буду благодарить тебя. Скарлетт зарделась от его слов. Она-то знала, какая благодарность ждет её. Всю беременность муж не отходил от жены, следил за её самочувствием, консультировался у разных врачей. Он боялся, что роды будут тяжелыми, но благодаря его заботе и профессионализму приглашенных им докторов всё прошло относительно нормально. В свой срок на свет появилась Кэт, Кэт Батлер, ещё одна красавица-дочь, сестренка для Бонни. Ретт был очень счастлив, как и Скарлетт, впрочем. То, что произошло в то время, когда брак их почти разрушился, ещё не забылось, да и вряд ли забудется окончательно, но им была дана возможность скрепить свой союз вновь. Они не упустили её, и теперь семья Батлеров была многодетной: Уэйд, Элла, Виктория, Кэт, и кажется, супруги подумывают ещё об одном ребёнке. Скарлетт верит, что будет мальчик, и тогда она назовет его Джеральдом.