Один способ возненавидеть и четыре полюбить

Уютно устроившись перед телевизором в компании Райли и кастрюли самостоятельно пожаренного попкорна, Мэнди беспорядочно переключала каналы, пока не наткнулась на новости. - Сегодня состоится благотворительный вечер в честь открытия отеля «Рич Пэлас», который пройдет в центре культурного Нью-Йорка, на Манхэттене, – произнес речитативом диктор и на экране показали архивные записи семьи Райли, на которых мелькали то Райли старший, то его вторая супруга Элизабет. - Я бы хоть одним глазом хотела увидеть твою семью, этих напыщенных чопорных особ, – разглядывая мачеху Райли, сказала Мэнди. - Я могу пожелать сходить туда вместе с тобой? Его лицо вытянулось от удивления и он, положив обратно в кастрюлю попкорн, взятый им прежде, вопросительно на нее уставился: - Ты действительно хочешь пойти на благотворительный вечер, устроенный моим отцом? Это и есть твое желание? – спросил Райли. - Угу, – густо покраснев, ответила Мэнди и парень хитро ухмыльнулся, - просто я знаю, что без желания ты в жизни туда бы не пошел, ни под каким предлогом. - Просто это странно, что ты хочешь увидеть человека, которому была проиграна в покер, – сказал он. - Я не общаюсь со своей семьей в силу многих причин. - Вот видишь, поэтому я и хочу потратить свое желание на знакомство с твоей семьей, – сказала она, и он, напихав в рот целую горсть попкорна, скорчил кислую мину. - Что ты со мной делаешь, Мэнди Литтл! – сказал с набитым ртом Райли и сделал почтительный жест в ее сторону, дав понять, что он пойдет с ней на благотворительный вечер. - Мы идем! – вскрикнула она, набросившись на него и надавив на больную руку. - Ай! – взвизгнул он. - Не мучай меня, обычно это прерогатива моего отца. "Знал бы ты, что тебя ждет", – заметно погрустнев, подумала Мэнди. - О чем думаешь? – спросил он, заметив ее опустевший взгляд. - Обычный женский вопрос – что надеть на такое торжественное мероприятие, – сказала она, заставив его улыбнуться. - Ну, я все еще богат, – произнес он, поцеловав ее в макушку, а затем достал мобильный и стал искать с списке контактов номер Лукреция. - Я думала, мы сходим в магазин,- растерянно произнесла Мэнди после того, как услышала, что Райли, общаясь с Лукрецием, упомянул о платье с туфлями. - А я думал, что, пока он будет подбирать тебе наряд, мы предадимся плотским фантазиям прямо здесь на диване, – произнес он, стянув с нее футболку, которую прежде сам дал поносить. "Я должна признаться, рассказать правду", - мысленно произнесла она, начав чувствовать жар от прикосновений его рук по всему телу. Желание признаться сменилось страхом перед возможными последствиями. Мытарство мыслей в голове резко пропало, когда Райли перевернул ее на живот и звонко шлепнул ладонью по заду. - Эй! – вскрикнула Мэнди и почувствовала, как он поцеловал место удара. - И все-таки больно. Жар быстро охватил весь зад, заставив ее отвлечься от своих мыслей. Перевернувшись обратно на спину, она поймала на себе довольный взгляд Райли. - В моей гостиной не так романтично, как в лифте, – окинув взглядом гостиную, выполненную в пастельных тонах, произнес Райли. - Видимо, тебе понравились замкнутые пространства, – ответила Мэнди, попытавшись встать. Находясь сверху, он сразу же наклонился к ней, вжав рукой в мягкую обивку дивана. - Мне кажется или здесь пахнет сексом? – с иронией спросила она, и он подул на ее соски, заставив их «окаменеть». - Кто знает, очень может быть, – прошептал он, начав прокладывать дорожку из поцелуев, двигаясь от одного соска к другому. Двери лифта с щелчком распахнулись, заставив Райли быстро набросить на Мэнди свою толстовку. - Наверное, Лукреций, – произнес он и в гостиную, улыбаясь в тридцать два отбеленных зуба, заглянул Лукреций. - Мое почтение, дамы и господа,- с присущей ему помпезностью, произнес Лукреций, сняв с головы черный, усыпанный стразами цилиндр. - Привет, – густо покраснев, сказала Мэнди. - Дорогуша, чего стесняться, я там, – показав рукой ей на грудь, - видел достаточно. - Лукреций, - посмотрев на него с упреком, сказал Райли, - ты подобрал наряд для вечера? Тот закатил глаза к потолку и, томно вздохнув, показал два вечерних платья в пол. Первое было сшито из черного шелка, поблескивающего на свету, с вырезом на спине, доходившем до поясницы. Тонкие лямки были отделаны черным глянцевым бисером, который ниспадал вниз, рассыпаясь в витиеватый фактурный узор. Низ был расклешенным и за счет шелка казалось, что платье струится. Второе платье было изумрудного оттенка, выполненное из ажурного гипюра, который полностью обволакивал фигуру до талии. Низ платья имел двухслойный вид: снаружи гипюр, внутри темно-зеленый мокрый шелк, украшенный стразами в тон. Дополнялось все это большим разрезом на правой ноге, который доходил почти до ягодицы. - Зеленое, – не дав ей возможности сделать самостоятельный выбор, сказал Райли. - И мне кажется, оно более интересное, – добавил Лукреций, - к тому же, дорогуша, не всегда же тебе быть почти раздетой. - Спасибо, – сделав реверанс в одной футболке, произнесла Мэнди, на что Лукреций растянулся в довольной улыбке. В жеманных и в то же самое время ловких руках Лукреция Мэнди ближе к семи часам обзавелась прической в стиле «Голливуда 50-х годов»: большие крупные букли мягко обрамляли лицо, ниспадая на плечи. Темно-красная, почти бордовая, помада, на глазах только тушь. Сам Райли надел классический черный смокинг с бабочкой в тон к платью Мэнди. Встретившись с ней в коридоре, Райли удивленно посмотрел на нее, отчего она шлепнула ладошкой ему по плечу. - Если не нравится - пойду в джинсах, – буркнула она и он достал из кармана пиджака черную коробочку. - Это сувенир, – замявшись на месте, сказал он и открыл ее. Опустив взгляд с его застеснявшихся глаз на открытую коробочку, она обнаружила колье с изумрудами. "Я не могу, мне нельзя, это только все усугубит, секс был последней каплей", – начала корить себя в мыслях она. - Это просто сувенир, он ни к чему не обязывает, – сказал Райли и, не дождавшись ее ответа, надел колье ей на шею. - Я хотела тебе кое-что сказать, – начала Мэнди, опустив глаза. Слова предательски застряли в горле, никак не желая соскальзывать. - Что? – заметив ее нервозность, спросил он. В этот момент на этаж вошел Джим, крутя на пальце ключи. - Господин Райли, машина готова, – сказал он и бросил Райли ключи. - Спасибо, – произнес Райли, и, посмотрев на Мэнди, ободряюще сказал. - Ну что, твое желание скоро исполнится. - Хорошо, – передернувшись, сказала Мэнди, последовав следом за Райли к выходу. Медленно, почти величественно Райли вез ее к новому отелю, куда должна была съехаться вся элита города. Остановив ретро Кадиллак возле парадного входа, Райли сразу наделал много шума среди прессы. Ведущий благотворительного вечера, одетый в блестящий фрак, с вопросительным выражением на лице уставился на Райли и его спутницу. - Здравствуйте, как вас представить? – шепнул на ухо Райли он. Остановившись на доли секунды, он оглядел всех неизвестных зевак, жаждавших сенсацию. - Эдриан Филипп Райли младший, сын Филиппа Райли, – спокойно ответил он. Пресса, зашумев с новой силой, стала напоминать разъяренный пчелиный рой. - Сын? – судорожно начав искать его имя в списке приглашенных, спросил ведущий. - Если не верите, можете спросить у отца, – на тон повысив голос, сказал Райли и, крепко взяв Мэнди за руку, повел ее внутрь. - Нет, конечно! – старательно улыбаясь на публику, воскликнул ведущий, - добро пожаловать. - Спасибо, – еле слышно ответил Райли, начав злиться. - Ты злишься? – не выдержав, спросила Мэнди. - Можем уйти, если что-то не так. - Мы уже здесь, к тому же зачем было делать из тебя красавицу, – с иронией сказал он и она снова толкнула его в бок. Отец Райли, или, как все гости его называли, просто Филипп, общался с гостями, мило улыбаясь и смеясь над несмешными шутками. Элизабет Теренс Райли была одета в бело-золотистое платье с огромным белым меховым манто и о чем-то беседовала с конгрессменом и его женой. Увидев ее, Райли передернулся и, сделав пару шагов в сторону, скрылся за большим горшком с цветами. - Пока мы здесь стоим и пока ты ни чем не занят, я хочу тебе сказать, что я... - выпалила Мэнди в надежде, что он ее услышит, но он смотрел куда-то сквозь нее. - Грейс... - отрешенно сказал он и, обернувшись, Мэнди увидела приближавшуюся к ним молодую и очень красивую девушку с пепельно-белыми волосами. - Привет, как дела? – спросила она, вопросительно уставившись на Мэнди. - Это Мэнди Литтл, – с ошарашенным видом произнес Райли, опустив слова о том, кем именно Мэнди ему является. - Грейс Теренс Райли, его сводная сестра, впрочем, вы, наверное, в курсе, кем я ему являюсь, – сказала она и Мэнди словно замерла между двумя холодными статуями. Симфоническая музыка, люди с бокалами шампанского, огромный зал, украшенный цветами и лампами. Вроде бы столько людей собралось в одном месте, но этих двоих никто не замечал. - Ты не изменился, Эдриан, – еле слышно произнесла она. - Думал, ты во Франции, – произнес Райли и она попыталась дотронуться рукой до его щеки, но он резко отпрянул в сторону и ее бледное болезненное лицо сильно помрачнело. - Ну что ж, начнем представление, – криво улыбнувшись, сказала Грейс и, уходя, добавила. - Условия контракта выполнены, твои деньги уже переведены на твой банковский счет, указанный в контракте, Эмма. Чем дальше отдалялась Грейс от них, цокая шпильками по мраморному полу, тем тяжелее становился воздух вокруг них. - Что это было? О чем она вообще? – спросил Райли, схватив здоровой рукой ее за плечо и заставив посмотреть себе в глаза. - Прости, я хотела сказать, но так и не смогла решиться, прости... - прошептала она. Но было уже слишком поздно. Элизабет Райли, мачеха Эдриана, уже указывала пальцем на Эдриана двум охранникам. - Не надо было соглашаться, – произнесла Мэнди, попытавшись утянуть его за собой к выходу. - Скажи, что здесь происходит? Почему она назвала тебя Эммой? – начав злиться, прошипел Райли. - Меня зовут Эмма Хоул, – произнесла она и на ее глазах появились слезы. - Прости, все зашло слишком далеко...