Один способ возненавидеть и четыре полюбить

Год назад - Игра окончена, - еле слышно произнес он, поставив, как ему казалось, точку в начатой ими игре. - Ты об этом сильно пожалеешь! – выкрикнула она ему вслед, продолжая оставаться в постели. Не став реагировать на ее угрозу, Эдриан молча уехал прочь из места, которое приводило его в отчаяние. Приехав в ночной клуб, которым управлял Лукреций, Райли сразу поймал на себе его вопросительный взгляд, заключавшийся в пристальном рассматривании босых ног. - Я устал, хочу расслабиться, - тяжело вздохнув, произнес Райли и Лукреций, не задавая ему лишних вопросов, подозвал двух танцовщиц. - Мистер Райли - владелец этого клуба, очень хочет расслабиться, надеюсь, вы поможете ему в этом, - строго сказал Лукреций и девицы повели Райли за собой в VIP-комнату. Проведя в клубе почти неделю, предаваясь плотским утехам с танцовщицами, Эдриан окончательно потерял счет времени и смог почти забыться. - Эдриан, там к тебе пришли полицейские, – с круглыми от испуга глазами произнес Лукреций, ворвавшись в комнату в самый разгар секса. - Простите, я ненадолго отойду, - учтиво произнес Райли трем обнаженным девушкам, лежавшим на красных атласных простынях. - Эдриан Филипп Райли младший? – спросил мужчина, показав значок полицейского. - Да, - спокойно ответил Райли и его тут же схватили. - Вы обвиняетесь в изнасиловании Грейс Теренс Райли, а также в попытке скрыться от правосудия, - речитативом сказал полицейский и Лукреций попытался вырвать парня из их рук. - Ничего страшного, не вмешивайся, - как можно спокойнее произнес Райли Лукрецию, заставив его остановиться. - Но ведь это не правда, - запротестовал он. - Ты же просто пришел отдохнуть сюда, к тому же ты никогда не насиловал Грейс! - Это решит суд, - строго ответил полицейский и показал двум другим, чтобы те одели на Райли наручники. Полицейские застегнули на его руках наручники, отчего Лукреций снова попытался вмешаться, но, увидев, как один из защитников правопорядка достал табельное оружие, успокоился. - Все будет хорошо, дядя, не переживай, - произнес Райли, уходя под конвоем. - Если бы была жива Сьюзан, она бы мне этого не простила, - начав переживать, сказал Лукреций. Проведя сутки в общей камере в полицейском участке Райли постоянно крутил в своем сознании последние сказанные слова Грейс: «Ты об этом сильно пожалеешь!». Игра, ставшая смыслом общения, игра, которая сблизила их, смыла границы между дозволенным, открыв самые грязные желания. Через день к Райли пришел адвокат, нанятый отцом. Выглядел он очень подавленным и напряженным. Пролистав все страницы уголовного дела, открытого на Райли, он вытер платком пот со лба, а затем начал говорить. - У стороны обвинения есть неопровержимые свидетельства против тебя. - Какие? – пытаясь вспомнить их сексуальные игры, спросил он. - Две проститутки утверждают, что ты заставил Грейс заниматься с ними сексом, при этом непосредственно наблюдая за этим со стороны. Конечно, слова проституток можно было купить. Сама Грейс после сделанного ей обвинения сразу же прошла медицинское освидетельствование, у нее были найдены следы спермы, поэтому тебе придется сдать анализы, чтобы опровергнуть свою причастность к этому. - Это моя сперма, и я правда наблюдал за тем, как они занимались сексом втроем, - отрешенно сказал Райли и лицо адвоката вытянулось от удивления. Сидя в комнате для допросов под пристальным вниманием видеокамер вместе с адвокатом, купленным для него отцом, Эдриан внезапно перенесся в прошлое. Ему снова было пять лет и он снова был в охотничьем домике вместе с матерью. "... Люди слишком жестоки, слышишь?" – раздался голос матери в его голове. Она снова смотрела на него тусклыми зелеными глазами, но теперь ему казалось, что она желает, чтобы он присоединился к ней, отдохнул от нахлынувших проблем, расслабился в вечности. Все время с момента, когда она эгоистично покончила с собой, Райли не мог понять ее, чаще всего думая, что она просто не любила его. Теперь, находясь под заключением в ожидании суда, он неожиданно понял ее поступок. - Единственный выход, - прошептал он, потерявшись на задворках своего сознания. - Какой выход? – спросил адвокат, в очередной раз вытерев пот с лица. - Извините, - сказал Райли, определившись с планом действий. - Как я уже говорил, в лучшем случае тебе грозит тридцать лет, в худшем - пожизненное заключение, - выпалил адвокат, наверное, подумав, что быстрый ответ будет здесь более уместен. - Пока будет идти следствие, тебя отпустят под залог, так что тебе не придется провести еще одну ночь с наркодилерами и ворами. - Хорошо, постарайтесь сделать все возможное, - ободряюще сказал Райли, но его взгляд продолжал оставаться пустым. - И еще, пожалуйста, не приближайся к Грейс, пока идет следствие по делу, - сказал адвокат и Райли кивнул ему в ответ. Вернувшись на время на свободу, Райли первым делом позвонил Лукрецию из ближайшего таксофона. - Ты как? Что вообще происходит? Почему она на тебя заявила? – затараторил он, не давая возможности Райли ответить. - Ларри, все будет хорошо, - сказал Райли и повесил трубку. Сняв на последние сто долларов номер в дешевом мотеле, Райли точно знал, что ему предстоит сделать, чтобы наконец почувствовать спокойствие, которого у него почти никогда не было. Заглянув в минибар, находившийся под телевизором и найдя в нем только дешевое светлое пиво, он сел на вонявшую чужим потом кровать. Он не осознавал до конца, что именно им двигало. Может быть, желание обрести покой, может быть, нежелание признать свое поражение в игре с Грейс, а, быть может, его вечное одиночество после того, как он стал лишним в идеальном мире отца. Решив не вдаваться в размышления перед кульминационным моментом своей жизни, он достал из кармана опасную бритву, подаренную отцом на совершеннолетие. Увидев гравировку, сделанную на заказ отцом: «Мужчине - мужские поступки», - Райли с сарказмом улыбнулся, поняв всю иронию сложившейся ситуации и, закатив рукава, сделал два глубоких пореза на запястьях. Алая густая кровь заструилась по рукам, начав стекать на дешевый синтетический ковер. Перед глазами все медленно поплыло и он откинулся назад, упав на кровать. Люстра, висевшая на потолке, начала медленно вращаться, заставив его следить за ней. Вся окружавшие его вещи стали пульсировать в такт его ослабевающему сердцебиению. - Вот он, финал... Я так долго его ждал... - подумал он и, еле заметно улыбнувшись, закрыл глаза. - ... Как он? Он будет жить? – послышался голос Лукреция в кромешной темноте. Он заунывно всхлипывал, находясь где-то неподалеку. - Как ты мог, мелкий мерзавец, сделать со мной такое? Сначала Сьюзан покинула меня, теперь попытался ты... - бурчал он и Райли почувствовал, что его кто-то крепко держит за руку. - Больно, рука… - застонал он, начав открывать глаза, и Ларри стал обнимать его, давя еще сильнее. - Я не умер? Где я? – спросил Райли после того, как Лукреций закончил его радостно обнимать. - Ты жив и ты в больнице, – ответил Лукреций. - Почему я жив? – рассматривая висевшую над головой, капельницу спросил Эдриан. - После твоих слов о том, что все будет хорошо, я понял, что хорошо вряд ли будет, поэтому позвонил на телефонную станцию и попросил отследить входящий вызов. В общем, так я и нашел тебя в ближайшем от таксофона мотеле, – довольно произнес Ларри. - Зачем?! – сорвавшись на крик, начал он, - зачем помешал все закончить!? - Когда-то я дал обещание своей сестре присматривать за тобой. Может, я не образец для подражания и не авторитет, но я не могу позволить своему единственному племяннику закончить так же, как позволил закончить сестре. Сказанные им слова немного успокоили Райли и он, тяжело вздохнув, попытался похлопать по плечу Ларри. Слабость в руках дала о себе знать и вместо похлопывания получилось поглаживание. - Кстати, эта стерва пошла на мировую, признав часть своей вины в произошедшем. Так что, дорогой, тебе запрещено приближаться к ней менее чем на сто метров. И, учитывая твою «легкую невменяемость» и стресс, пережитый в раннем детстве, суд принудил тебя к посещению психолога. – радостно сказал Ларри. - Ты снова свободен! "Она признала свое поражение или это лишь часть начатой ею игры?" - подумал он, еще раз посмотрев на перебинтованные запястья рук.