Лучший стрелок

      — Он снится мне. Почти каждую ночь. Говорит, что он живой, что мы поторопились. Он хочет, чтобы я нашла его, но я не знаю, где он. Каждый раз, засыпая, я оказываюсь в сумеречном лесу. Вокруг меня мертвые деревья. Я оглядываюсь по сторонам, но не вижу ничего, кроме безжизненных стволов. Мне кажется, что на меня кто-то смотрит. Я зову его по имени, едва слышно, потому что мне страшно. Я начинаю плакать, и тогда он окликает меня и выходит из-за деревьев. Я вижу его силуэт. Я знаю, что это он. Но я не знаю, где он. Я кричу: «Билли! Это ты?». Он отвечает «да», а потом просит: «Найди меня». Я спрашиваю: «Где ты?». Он говорит: «Здесь». Но я не знаю это место. Не знаю, понимаете?       Максин прячет глаза в ладони, стараясь не расплакаться. Миссис Коул откладывает клипборд в сторону и заботливо гладит девушку по руке, предлагает ей стакан воды. Макс выпивает половину, вздыхает. Ей становится немного легче.       — Макс, я знаю, мои слова не принесут облегчения, но такое бывает. Когда мы теряем близких, нам снится, что произошла чудовищная ошибка, что они на самом деле живы и здоровы. Так было с моим покойным мужем. Он постоянно снился мне на протяжении десяти лет и с каждым новым сном выглядел все лучше и бодрее, чем в последние свои дни.       Максин кивает головой, но по глазам видно, что она не согласна. Эти сны для нее имеют гораздо большее значение.       — Есть еще кое-что, о чем я должна вам рассказать, — говорит Макс и при этом отчаянно краснеет. — Иногда мне снятся немного другие сны…       Миссис Коул кивает, подбадривая ее продолжать.       — Только в этих снах мы с ним находимся не в лесу.       — Говоря «с ним», ты подразумеваешь своего брата? — уточняет психолог.       — Да.       При слове «брат» девушка краснеет еще сильнее. Дальнейшие слова даются ей с большим трудом.       — Расскажи поподробнее об этих снах. Ты упомянула, что место, в котором вы оказываетесь — это не лес?       — Иногда это берег моря. Мы сидим на песке, он смотрит на меня и улыбается, но не так, как улыбался, когда разглядывал себя в зеркале, и не так, как бывало, когда он сказал о ком-нибудь гадость. Он улыбается так, как будто все дурное позади, как будто теперь все будет хорошо и…       Макс втягивает носом воздух и судорожно выдыхает.       — Что ты чувствуешь, когда он тебе улыбается?       — Что-то светлое и радостное, словно счастливые детские воспоминания. Еще мне становится тепло и немного больно.       — А где именно больно? — интересуется миссис Коул.       — Вот здесь.       Ее ладонь касается груди чуть ниже шеи.       — Максин, ты сказала «иногда это берег моря». Какие места еще тебе снятся?       — Машина.       — Автомобиль?       — Да, его автомобиль. Раньше он всегда отвозил меня в школу и домой после занятий. Я всегда ненавидела эти поездки, потому что… Потому что он говорил мне гадости, а иногда даже причинял боль…       — Причинял боль?       Макс кивает и хватает себя за руку чуть выше запястья.       — Мне снится это. Будто он снова схватил меня за руку, но я почему-то ее не вырываю, а просто смотрю на него, и он вдруг наклоняется ко мне, близко-близко, заглядывает в глаза и… У меня начинает сильно биться сердце, как будто я… Как будто я… Но это ведь ненормально! Он же мой брат!       Миссис Коул прикусывает карандаш и задумчиво качает ногой в потрепанной туфле.       — Насколько я понимаю, вы с Билли не являетесь кровными родственниками?       — Нет, но… Это не важно, я помню его с самого детства, я всегда ненавидела его и никогда ни о чем таком даже не думала.       — Ты действительно ненавидела его?       — Нет! То есть… Да, я сильно злилась на него, он себя ужасно со мной вел, и эти плакаты на стенах в его комнате с… Женщинами. Они были просто отвратительны. Мне хотелось их сорвать и разбить зеркало, в которое он постоянно пялился, и еще наговорить ему кучу гадостей, а лучше запустить в него чем-нибудь тяжелым или вылить тарелку с хлопьями на его чертову укладку, а потом достать с полки чемодан, сорвать с вешалок его проклятые шмотки, сунуть все это в его гребаное Камарро и сказать, чтобы катился на все четыре стороны! Что вы делаете?       Макс вдруг замечает, как миссис Коул что-то быстро строчит в своем клипборде, и ее глаза расширяются от ужаса.       — Зачем вы это записываете? Я не хочу, чтобы об этом кто-то узнал!       — Не волнуйся, милая, — успокаивающе говорит миссис Коул. — То, о чем мы здесь говорим, останется между нами. Я просто делаю некоторые пометки для себя, чтобы помнить последовательность нашего разговора, только и всего.       — Вы ведь… Не считаете меня ненормальной? — спрашивает Макс. Ее глаза нервно поблескивают.       — Не больше, чем других подростков, с которыми мне доводилось общаться. Я думаю, что ты очень здравомыслящая девушка, Максин, — искренне говорит психолог.       Макс откидывается на спинку стула и отводит взгляд в сторону. Ее длинные рыжие волосы успели заметно растрепаться, хотя все это время она сидела практически неподвижно.       — Как давно ты поняла, что не испытываешь к Билли ненависть?       Макс задумывается.       — Когда узнала, что он… Попал в неприятности. Неприятности, из-за которых… Погиб.       — Что ты в тот момент почувствовала?       — Я испугалась за него. Мне хотелось, чтобы это была ошибка, чтобы он на самом деле ни во что не вляпался, чтобы… Господи, чтобы все стало как раньше. Пусть бы он оставался говнюком и самовлюбленным засранцем, пусть бы орал на меня, но, пожалуйста, хоть бы все было как раньше! Простите.       Она тянется за стаканом и выпивает остатки воды.       — Иногда мне снится, что он в моей комнате. Будто бы я лежу в постели а он стоит и смотрит на меня, а потом садится на край кровати и берет меня за руку.       — Как именно он берет тебя за руку?       — Очень нежно.       — В этот момент ты испытываешь страх?       — Нет. Иногда я тянусь к нему, и он позволяет себя обнять. Я обнимаю его и чувствую запах сигарет, и геля для укладки волос, и запах его духов, и кожаной куртки, которую он носил, и тепло его тела — я чувствую абсолютно все, понимаете? Словно это не сон, словно он реален. Словно я сейчас проснусь, а он рядом. А потом… Все распадается на мелкие кусочки. Мы куда-то проваливаемся, падаем и оказываемся на полу в Старкорт молле. И он лежит у меня на руках, весь в крови, с огромной дырой в груди. И я вся в крови — в его крови. Он смотрит на меня, а я ничего не могу сделать, абсолютно ничего.       Ее подбородок вздрагивает, и из глаз катятся слезы.       Миссис Коул знает: после этой беседы Макс будет чувствовать себя опустошенной, но потом ей станет немного легче. Она смотрит на сидящую перед ней худенькую рыжеволосую девочку. Под ее большими заплаканными глазами залегли глубокие синяки, и психолог задается вопросом: а спит ли она вообще? На какую-то долю секунды ей чудится, что на груди у Максин огромная выжженная дыра. Миссис Коул быстро моргает, справляясь с воображением. Она берет клипборд, исписанный обрывочными фразами: «утрата», «подростковая влюбленность», «эротические сны», «влечение к брату». Она быстро вычеркивает их, оставляя только «утрата».       Все остальное останется между ними.