Разные расы. Разные религии. Одна любовь

      Со дня на день у Сета должны были начаться роды, по словам врачей, ребёнок уже готов. Михаил ждал этого дня с дрожью в коленках и с пеленой на глазах, он чуть ли не каждую минуту спрашивал у бабочки: «А не началось ли? Ты уверен? Точно?!» — чем достал порядком не только своего мужа, но и врача, которому посчастливилось вести беременность Сета.       Положив на тумбочку «сто и один совет для родителей», мужчина посмотрел на ноанца, сидящего в кресле: тот, перебирая детские вещи, сортировал их по размерам. Кроватка была собрана и поставлена возле кровати с мягким одеяльцем, где были вышиты милые зверята, на которых омми иногда залипал.       — Золотинка, чего ты там хмуришься? — мужчина, видя, что ноанец какой-то не такой, более тихий, чем в иное время, забеспокоился.       — А мои роды кто будет принимать? — хмуро спросил Сет, прикусывая клычками нижнюю губу.       — Как кто? Габриэль же ведёт твою беременность, он и будет. Другого врача на корабле у нас нет, нам ещё повезло, что у него нужные нам знания, чтобы он смог принять у тебя роды.       — Но он же яр, — густо покраснев, ноанец вскочил с кресла, встревоженно смотря на Михаила. Как это понимать? Когда придёт время и ребёнок будет выходить на свет, он будет в очень открытом состоянии, всё же видно будет! Где это видано, чтобы омми перед чужим яром был в неглиже и с раздвинутыми ногами! Стыда не оберёшься!       — Ну да, не вижу в этом ничего такого. Для него ты пациент, как и куча других.       — Но… но я омми! Нельзя так. Нельзя, чтобы другой видел, только муж.       — Малыш, пойми, девушки-врача на корабле нет, а я, простой вояка, и помочь тебе не смогу. Но если тебе будет легче, то я буду присутствовать при родах. Хочешь?       — Присутствовать? Ил, ты же яр, это не положено и тем более грязно! Это яры не должны видеть! — испуганно прокричал омми, смотря на человека огромными глазами. Где это видано, чтобы яр присутствовал при столь порочном деле?! Ноанец должен всегда представать перед супругом только в лучшем виде, а никак иначе. — И я не хочу, чтобы врачом был этот твой Габриэль. Нет.       — Но!       — Нет!       — Хорошо, он не будет принимать роды у тебя, я что-нибудь придумаю, — Михаил устало согласился и прикрыл лицо ладонью. Где он достанет женщину акушерку? Они, мать его, в открытом космосе, день Х со дня на день наступит, а до лежащего порта очень много времени на перелёт. Неделя — это минимум.       — Ой, — человек резко вскинулся на потрясённый вскрик, посмотрел на ноанца. — Ил… — дрожаще позвал Сет, обхватывая свой живот руками. Он почувствовал, как по ногам потекла вода.       — Так, спокойно! Это всего лишь отошли воды. Это нормально. Так, давай руку, — Михаил с трудом держал себя в руках, но понимал, что если сейчас поддастся панике, то подведёт свою бабочку, а супруг и так бледный, будто в первый раз.       — Мне страшно… Нет! Нельзя, у нас нет врача!       — Есть у нас врач, пошли! — мужчина под локоть вёл ноанца к медицинскому сектору, где уже вовсю ждал Габриэль.       Сет, брыкаясь и скуля, никак не давал привести себя в смотровой кабинет. Михаил, боясь сделать больно, потратил много времени на уговоры, которые ноанец не хотел слушать, оставаясь категорически против. Устав слушать отказы и крики, Михаил впихнул пришельца внутрь и картой закрыл дверь, чтобы тот не сбежал. На слёзы он старался не обращать внимания.       — Началось, — только и сказал мужчина, видя, что внимание врача полностью направлено на парочку.       — Воды отошли? Схватки были? — нацепив очки и перчатки, врач начал осмотр. Сет, застыв с открытым ртом, зажмурился, схватив своего мужа за руку.       — Воды только-только отошли. И схватки начались в то же время, да? — Сет энергично закивал, из-под ресниц наблюдая за врачом, что оголил его живот и приложил к нему какое-то устройство.       — Пульс в норме: сто тридцать ударов в минуту. Жизненные показатели удовлетворительные.       — Ну вот, а ты переживал, всё хорошо, — пытался хоть как-то успокоить свою золотинку Росс.       — Мих, уложи свою… своего мужа на кушетку, мне нужно кое-что проверить.       — Лап, давай, потихоньку залезай, — Сет сморгнул беспомощные слёзы, послушался. Оказавшись на кушетке, он замер.       — Так, посмотрим, — смазав холодным гелем кожу и нацепив присоски, Габриэль перевёл взгляд на экран с сердечным ритмом и изображением. — Нужно кесарить, ребёнок вперёд ногами лежит, и локти в сторону расставлены, не выйдет своим путём. Подпишите, что согласны на операцию.       — Что? — Сет недоуменно посмотрел на человека и на то, как ему протягивают какие-то бумаги и ручку. — Что такое кесарить?       — Малыш, так получилось, что ты не сможешь родить естественным путем, поэтому врач разрежет вот тут, — Михаил нежно дотронулся до низа живота. — И достанет ребенка, ты ничего не почувствуешь. «Только потом».       Сет недоуменно моргнул и опустил взгляд на свой живот. Мгновение, и пришелец резко вскинулся и обхватил себя руками, начал кричать.       — Нет! Нет! Я должен сам!       — Но…       Михаил пытался внушить Сету причину, почему это нужно, но пришелец его не слушал, только отбивался и зло стрекотал на врача, который подходил к нему с маской, из которой шёл какой-то странный запах. Рот преобразился, разделяясь, отпугивая каждого, кто подойдёт.       — Бабочка, тише! Никто не желает тебе зла, так нужно…       — Нет!       Михаил в растерянности смотрел на врача, который дёрнул головой, намекая на серьёзные меры. Мужчина нахмурился. Он не хотел силой усыплять бабочку, но по-другому было никак! Габриэль сказал, что раскрытие идёт не как у людей, а быстрее, и скоро будет поздно что-либо предпринимать. Кивнув Габриэлю, Михаил постарался как можно мягче уложить кусающуюся и дерущуюся бабочку на кушетку, держа за острые плечи. Антенки на голове угрожающе колыхались, а глаза почернели.       — Предатель! — слёзно прокричал Сет, дёргаясь в крепких руках.       — Прости, Золотинка.       — Так, держи своего супруга, сейчас я поставлю ему укол и надену на него маску, смотри, чтобы он её не скинул.       — Хорошо, — от укола Сет заверещал с удвоенной силой, а маска летала чуть ли не по полу. Кислородная маска была надета лишь спустя десять минут. Двое мужчин, тяжело дыша, смотрели на пришельца, который был в отрубе. Переглянувшись между собой, каждый начал делать свою работу.       Пока врач оперировал резал его бабочку, он отрешённо смотрел в стену перед собой, а очнулся только тогда, когда услышал детский плач. Подорвавшись, мужчина подбежал к Габриэлю и принял уже завернутого малыша на руки. Он был маленьким и пухленьким. Он ожидал увидеть сморщенного и чутка страшного малыша, как тогда, когда был на парных родах со своей сестрой, но этот малыш был как пупс. Румяный, с золотым пушком на голове и полностью чёрными глазами, имелись ещё очертания губ и пасти, а также длинные усики с мелким пушком. Когда малыш открыл рот, он увидел мелкие острые зубки.       — Привет, малыш, вот ты и родился, — Михаил погладил большим пальцем пухлую розовую щёчку, улыбнулся.       Обернувшись на Сета, он увидел, что Габриэль держит ещё одного малыша.       — Э, ещё один?! — Габриэль задумчиво кивнул, обтёр второго ребёнка и, завернув в пелёнку, отдал Михаилу. — Но был же один, — второй малыш скривился и недовольно дёрнул усиком. Второй был больше, а волосы темнее, чем у первого, но тоже с золотистым пушком. — Вот ваш папочка-то офигеет, — дети слаженно зевнули и что-то пискнули.

══════════════════════════

      Сет пришёл в себя через два часа. Габриэль ожидал, что пришелец будет долго отходить после наркоза, но Сет только недовольно обвёл окружающих взглядом и отвернулся. Оказалось, что его тело излечилось, и бабочка встала на ноги с момента пробуждения уже через десять минут, когда ему надоело злобно смотреть на Михаила.       Михаил пристыженно посмотрел на обиженного пришельца, напомнив о ребёнке детях. Сет тут же подорвался и побежал в каюту, не слушая, о чём ему талдычит человек. Михаил, добежав до каюты, вошёл в спальню и застыл. Сет встревоженно смотрел в люльку и дёргал усиками.       — Сет?       — Их двое! — в прыжке прикрикнул пришелец, встревоженно смотря на человека, выжидая реакции на сказанные слова.       — Да, я заметил, — губы сами собой начали расползаться в широкой улыбке. Михаил подошёл и заглянул в кроватку, где тихо посапывали малютки с топорщенными пушками на головах. Он видел настолько маленьких детей только у сестры. Взять их тогда на руки у него не хватило храбрости, он всё боялся, что не сможет удержать и уронит их, чего доброго. — Малыши очень похожи на тебя.       — Так и должно быть, — удручённо сказал Сет, отворачиваясь. — Они омми.       — Как назовёшь?       — Что? — неуверенно переспросил пришелец, сгибая усики.       — Имя. Какие имена будешь давать им?       — Обычно этим занимается старшее поколение, но сейчас другие обстоятельства, — бабочка, нахмурившись, замолчал, задумчиво смотря на детей. Прошло несколько минут, прежде чем ноанец жалобно посмотрел в сторону человека.       — Я? — настолько удивившись такой возможности самому подобрать детям имена, мужчина показал на себя пальцем. — Кхм, думаю, Кевин и Коуди им подойдут. М? — пришелец неуверенно произнёс, будто пробуя на вкус, и кивнул.       — Необычно, но мне нравится. Эти имена что-то означают у вас на планете?       — Да, Коуди означает «полезный», а Кевин буквально означает «благородного рождения», — Сет был удивлён тому, какое значение несли эти имена, ведь обычно омми не смели давать имена с глубоким смыслом, на такое могли рассчитывать лишь яры, и то не все. Ведь имена — билет в лучшее после смерти.       — Хм, а-а твоё?       — Имя буквальная трактовка имени Михаил — «Богу подобный», моя матушка была религиозна, можно сказать, она была больна своей верой во Всевышнего. Отец не вынес этого и ушёл из семьи, а я остался, — Михаил опустил глаза и вспомнил, как годами мать поддавалась болезни, и даже таблетки не смогли помочь. Он старался не обращать внимания на сумасшедшие бредни, но однажды она не узнала родного сына, смотря подолгу в пустоту и улыбаясь. Врачи, как один, говорили, что почвы для волнений нет. Ха, как же. Однажды, когда он не уследил, она вышла на балкон, открыла окно и выпрыгнула, расставив руки, словно птица. Не хватило всего мига, чтобы схватить её, и она уже лежала на асфальте, когда он с до сих пор протянутой вперёд рукой смотрел вниз, забыв, как дышать.       — Мы встретимся с твоими родителями? — Сета хоть и поразило то, что отец яра ушёл из семьи, но задавать вопросы не стал. Он видел, как болезненно скривился человек при одном только упоминании ухода.       Михаил хмыкнул.       — Вряд ли, — Михаил нахмурился, брови сошлись вместе, образуя складку. — Я хочу поговорить о том, что будет после того, как год подойдёт к концу.       — Что ты имеешь в виду?       — После того, как работа подойдёт к концу, мы должны будем уехать домой.       — Оу, вот как, — пришелец прикусил щёку изнутри и сглотнул тугой ком в горле. Сет предвидел это. Человек, скорее всего, привезет их к себе и оставит на неопределённое время, улетев обратно в космос.       — Куда ты хочешь отправиться? — спокойно спросил человек, не видя метаний супруга.       — Что? Куда хочу?       — На Землю я не вернусь, там уже долгое время неспокойно. Потому я спрашиваю: куда ты бы хотел отправиться после…       — Я-я не знаю, — сконфуженно потупил взгляд, жар опалил щёки. — Я отправлюсь туда же, куда и мой супруг.       — Как смотришь на то, чтобы купить небольшое судно? — бабочка удивлённо вскинул усики, сжав края своего одеяния пальцами. — И думаю, что, пока дети будут расти, мы присмотрим что-то стоящее для их будущего, планет на свете много.       — Звучит замечательно, Ил.       — Я рад, Золотинка.       Коснувшись ладонью его щеки, Михаил улыбнулся и со всей нежностью прошептал:       — Спасибо тебе, — Сет вспыхнул и прижал усики к волосам. Ему как никогда не хватало вуали, чтобы спрятаться от прожигающего взгляда мужчина, в котором было столько любви… это подкупало и пленило. Омми не знал, почему его благодарят и за что, но, проследив за тёплым взглядом, он всё понял. — За них, — ещё никогда Сет не чувствовал себя таким любимым и желанным, а ради столь тёплых рук и мягких губ с колючим лицом хотелось поверить… в последний раз.