Разные расы. Разные религии. Одна любовь

      Себастьян нервничал, он не мог выйти на связь с «Эхо». Если раньше он мог получить ответ с большим опозданием, минуя барьер, то сейчас все устройства молчали, а приборы на корабле и вовсе не работали. Будто кто-то постарался.       И император куда-то делся, он-то планировал поговорить с ним по поводу своего отлёта, обговорить нюансы и решить, как им быть дальше. Но после того как закончился праздник, Амир, сославшись на дела, ушёл. Быстро ушёл. Было видно, что он был чем-то крайне озадачен и взволнован. Весь на иголках. Будто что-то скрывал, но Себастьян не мог понять, что именно.       — Друг мой, ну что там?       «Всё хуёво», — хотел сказать бы Себастьян, но не стал и так волновать встревоженного мужчину. Ему и так нелегко, а тут ещё и это…       Подняв лицо к небу, он нахмурился и поджал губы. Цвет купола стал другим, более видным и насыщенным. Может, в том проблема? Если это из-за купола, то нужно сообщить Амиру, попросить, чтобы он убрал его, и…       — Себастьян, что с тобой? Ты побледнел, — встревожился Браун, подбегая к своему другу.       — Он знал.       — Кто знал, Себастьян? Ты о чём?       — Император знал. Он знает, кто занёс сюда вирус и кто хочет уничтожить Совет.       — Что ты такое говоришь? Они же пострадали, ты хочешь сказать, что они сами согласились на то, чтобы на их планету что-то закинули. Ещё и настолько серьёзное? Ты, верно, шутишь.       — Я не знаю, но мне не нравится всё это! Этот барьер. Вчера его не было! А сейчас, когда мы должны улетать, все приборы отключились.       Габриэль нахмурился и нервно потёр костяшки пальцев, которые дрожали. Да, ему тоже показалось всё очень странным, но всякое могло случиться, может, из-за того, что барьер неожиданно взбунтовался, император и покинул празднование вчера? Конечно, он мог и объяснить, перед тем как уйти.       Вспышка сбоку заставила Габриэля недоуменно поднять глаза в небо и увидеть летающий корабль другой сборки. Но разглядеть он не смог, сильный удар по голове помешал этому. Пронзительный крик Фаня до самого отключения стоял в ушах.       Противный писк в голове. Мутным взором он пытался рассмотреть того, кто напал на него сзади, но смог разглядеть только чёрный размытый силуэт. Сбоку упал Себастьян, а следом и он сам с разбитым виском. Больше он ничего разглядеть не успел.       Очнулся он рывком с болью во всём теле, будто его волокли по земле. Особенно болела голова, куда пришёлся удар чем-то тяжёлым. Его мутило, и от резкого света хотелось умереть.       — Второй очнулся, босс!       Пронзительный крик, похожий на скрежет, заставил поморщиться и повернуть лицо. Это были существа непонятного происхождения, Габриэль не видел таких раньше. Лысые, с чёрной кожей и белыми глазами, где не было даже зрачка. Существа были настолько худы, что виднелись обтянутые тканью кости. И их внешний вид в целом был кошмарным, отталкивающим. Безумным.       Один из них подошёл к Габриэлю и дёрнул его за волосы, чудом не сняв скальп. Стиснув зубы, стараясь не кричать от боли, Браун, прищурившись, смотрел на существо.       — Смазливый, его можно хорошо продать, — вынес вердикт белоглазый, поворачиваясь к кому-то. По-видимому, к главному. — После как выведаем коды. Что прикажете делать с этим?       — Что угодно, только не убивать. Мы должны получить коды, а после… — главный нехорошо усмехнулся и бросил что-то белоглазому. Это был нож.       — Всё будет в лучшем виде, — Габриэлю не нравилось всё, о чём они говорят. И где Себастьян, почему его нет здесь? Вздрогнув от чьего-то крика, Браун заозирался по сторонам, пытаясь найти источник, но он был в этом месте один вместе с похитителями.       — Смазливый, на твоём месте я бы сразу ответил, если, конечно, мордашка дорога и другие части тела. Назови коды, и ты останешься в живых, частично.       — Какие коды, вы о чём?! — с трудом произнёс он, сглатывая тугой ком в горле. — Я простой лекарь, у меня нет нужной вам информации! — попытался соврать, но, видимо, белоглазый располагал какой-то информацией. Недобро оскалившись, пришелец покрутил в руках длинный нож и резко всадил в человеческую ладонь, которая была привязана к подлокотнику стола. Закричав, человек с ужасом посмотрел на торчащий из него нож и поднял полные ужаса глаза на белоглазого.       — Будешь и дальше молчать, я всажу это тебе в ногу, а потом отрежу палец.       Габриэль вздрогнул и зажмурился от боли, когда нож резко вывернулся, до этого прокрутившись по часовой стрелке в нежной плоти. Пытки продолжались и продолжались, как и обещал мучитель, начав увечить сначала ногу, вбивая оружие в нужные места, чтобы человек не умер от потери крови. А потом… Устав слушать ложь, пришелец отрезал палец на левой руке. Сначала мизинец, а потом и безымянный. Он бы продолжил и дальше, но чьи-то крики резко прекратились, и белоглазый остановился, настороженно повернувшись к двери.       — Кау, ты там? — крикнул белоглазый и медленно пошёл на выход, выхватывая огнестрел и целясь.             Тяжело дыша, Габриэль, закусив разорванную губу, выдохнул через нос, посмотрев на свое тело. Всё было очень плохо, а если представить, что будет дальше, и вовсе страшно. Он был весь в своей крови, а ногу и вовсе перестал чувствовать. Но Габриэль надеялся, что это из-за шока, а не из-за того, что пришелец там что-то повредил. Опустив лицо, посмотрел на верёвки и сдался. Он слишком слаб, чтобы даже пытаться. Его пытали несколько часов, больше часа, если быть точнее.       Как там Фань? Все ли с ним в порядке… Габриэль надеялся, что да. Выстрел заставил Брауна поднять глаза и напряжённо начать всматриваться в проём, куда ушёл похититель. Но после выстрела была тишина. Потом были шаги, быстрые, тяжёлые.       — Человек? — раздался взволнованный голос. Габриэль нервно рассмеялся и выдохнул, стараясь позвать Рейна. А это он! Браун был уверен. Но вышел лишь тихий хрип: от длительных криков пропал голос. Но сантинианец всё равно его нашёл, войдя в «пыточную», где на стуле сидел привязанный человек полностью в крови.       — Габриэль? — позвал Рейн, подбегая. Чешуйчатый хвост взволнованно метался по грязному полу, а руки, боясь прикоснуться к раненому, замерли в миллиметре от человеческой кожи. — Великий Орм… Сейчас, подожди! Не беспокойся, всё хорошо… Уже хорошо… Прости, прости!       Габриэль на всё это лишь устало дышал и вздрагивал от любого прикосновения. Распутав верёвки, Рейн опустил взгляд на изрезанную ногу и нервно дёрнул уголком губ, будто воин был в ужасе от увиденного.       — Это кровь? — в ужасе спросил Рейн. — Как мне помочь? Не молчи, скажи что-нибудь! — и в страхе начал искать, чем перевязать рану. Нашёл чистую на вид скатерть и как можно нежнее начал обматывать ею ногу, всё время бросая взволнованный взгляд на человека, когда тот стонал сквозь зубы. Закончив с этим, сантинианец хотел взять Габриэля на руки, но стоило ему только прикоснуться, как лекарь вскрикнул и слёзы полились из глаз.       — Мрак…       — Давай, только осторожно, я потерплю, — всё же прохрипел Браун, протягивая искалеченную руку. Воина перекосило, но он собрался и осторожно, как можно нежнее, поднял человека на руки, как девушку. Габриэль, ухватившись за мощную шею, опустил лицо на чужое плечо, пытаясь абстрагироваться от боли. — Себастьян, как он? — но Рейн не ответил. Однако по лицу было понятно, что с ним уже всё хорошо. И это успокаивало. Прикрыв глаза, он наконец смог без страха быть убитым уснуть, убаюканный чужим дыханием и тёплыми руками.

══════════════════════════

      Себастьян бывал в разных местах, даже в плену, но такое с ним случилось впервые. Их похитители были теми, кого он искал. Кто ещё будет выпытывать коды, с помощью которых можно стереть с лица Земли любую планету и любую организацию. Это оружие находится на трёх планетах, которые когда-то объединились против общего врага. В их число входила и Земля.       И он не мог их сказать, Марран знал, что будет, если он сдастся. Миру конец! Поэтому он терпел любую боль и любые издевательства над собой, даже когда ему вырезали правый глаз, он не проронил ни единого слова. А когда Себастьян был на волоске от того, чтобы отрубиться, в комнату вошёл император. Он бы посмеялся над этим обескураженным выражением, которое отобразилось на лице Амира, но ему было не до смеха. Его предали, еще и так оригинально. Поэтому Себастьян никому не доверял, он знал, на что способны другие. Но этому пришельцу хотелось довериться, и вот что вышло. Ему воткнули нож в спину, наверное, со стороны он казался наивным дураком, раз так повёлся.       В ту же секунду, отведя взгляд на того, кто в этот момент хотел разрезать ему рот, Себастьян закрыл глаза, смирившись.       Звуки разрезающей плоти заставили Маррана в недоумении посмотреть на падающего похитителя с проткнутым мечом в груди.       — Арима, Боже, что они с тобой сделали? — император на фоне него выглядел ещё жальче, будто не до конца понимая, почему это произошло. Протянув руку к лицу человека, у которого был сломан нос и рассечена бровь, Амирхан отдёрнул её в ту же секунду, как Себастьян поднял на него глаза… До этого пустая глазница была скрыта за растрепанными волосами, но ни в тот момент, когда Марран с нервной улыбкой посмотрел на него.       — Надеюсь, император получил то, ради чего он это сделал. Только не могу понять, ради чего? Деньги — вряд ли, может, слава для твоего вида, как помощников в истреблении Совета?       Амирхан дёрнулся, отступая назад, не выдерживая пронзительного взгляда.       — Надеюсь, ты повеселился.       — Я не думал, что они сделают это… Я, я просил их не трогать тебя!       — Значит, вы ещё больший дурак, чем есть… Им нужна информация, которой мы обладаем, и они сделают всё, чтобы её достать. Война идёт, и, видимо, вы, император, на совершенно противоположной стороне, нежели я… — сказав это Себастьян, опустил лицо и дёрнул левую руку, смещая кости, чтобы выбраться из верёвки.       Закончить это варварство не дал император, который подбежал к человеку и сам разрезал верёвки. Оттолкнув сидящего на коленях Амира, Себастьян, хромая, пошёл на выход, выдёргивая руку, когда император попытался ему помочь.       — Где Габи? — хмуро посмотрел на сантинианца Себастьян. Амир сник.       — Его забрали уже, он в безопасности, — торопливо выпалил шанхэн, видя, как темнеет лицом человек. Он уже не знал, как исправить всё то, что он натворил. — Арима, прости меня, я виноват. Да и… Я раньше не думал, что у нас будет что-то вместе, как у пары! Если бы я знал…       — Просто помолчи, — отрезал Себастьян, морщась.       — Я распущу гарем! — начал торговаться сантинианец, вспоминая, что земляне собственники и не делят свою пару ни с кем. По закону император должен иметь гарем, чем больше гарем, тем влиятельнее правитель, но он и есть закон, так что разберётся со всеми недовольными. — И… и ты будешь равным в браке!       — Ты предал меня!       — Я тебя даже не знал в тот момент, когда уже обо всём было обговорено!       — Но потом-то ты мог мне сказать, намекнуть! Я бы и слова тебе против не высказал, понял бы! Но ты молчал, молчал до последнего! И я бы простил тебя, если бы ты был рядом в этот момент, но тебя, сука такая, не было там! И здесь тоже! Меня резали, твою мать! — проорал в бледное лицо императора, ударив сломанной рукой по чужой груди. — Так что заткнись и не смей оправдываться! Я же, дурак такой, уже думал о том, чтобы подать в отставку и жить с тобой. Поверил, что ты меня любишь или хотя бы ценишь.       — Я люблю тебя, поверь!       Себастьян дёрнул головой, будто его только ударили с ноги в живот, и резко вынул торчащий нож из стены, всадив его императору в ногу. Тот от неожиданности не успел никак отреагировать, охнул и опустился на колено, в недоумении глядя на человека, посмевшего его ранить.       — Это то малое, что я сейчас ощущаю, — сказал это, дрогнув голосом, Марран, а затем развернулся и медленно пошёл к их с Габриэлем дому, по пути собирая свои вещи. Он не знал, следует ли за ним сантинианец, да и если и шёл, то пусть даже не пытался бы вновь заговорить.       Добравшись, Себастьян первым делом, войдя в дом, увидел Габриэля, который с перевязанной ногой обрабатывал свою руку, где отсутствовало два пальца до костяшек. Браун, завидев его, охнул, и хотел было подобраться с кровати, но был твёрдо уложен назад рукой Рейна. Себастьян благодарно кивнул воину и притянул стул к себе, уселся напротив друга.       — Боги, Себастьян, что они с тобой сделали! — горестно протянул здоровую руку к лицу, отодвинул тёмную чёлку в сторону, смотря на пустую глазницу. Вид был, наверное, не самый лучший, если судить по лицу Габи, который с трудом сдерживал слёзы. — Давай хотя бы обработаю и вправлю тебе нос, прошу, — взмолился лекарь.       Себастьян кивнул и присел рядом на кровать, прикрывая глаза, пока Браун мельтешился с ним, леча. Руке тоже оказали помощь, перебинтовывая сломанные пальцы и кости. На глаз повязали повязку, как у пирата. Всё ужасно чесалось, но Габриэль строго-настрого запретил лезть туда грязными руками. Он послушался. Император тоже пришёл, с тревогой наблюдая со стороны. Но человек не удосужился даже взглянуть в его сторону. Габриэль, видя, что друг никак не отреагировал и даже заледенел телом при виде правителя, понял, что в этом всём виноват не кто иной, как Амирхан. Фань спал под боком, обхватив маленькими ладошками туловище тата.       — Говори всё как есть или проваливай, — холодно произнёс Себастьян, когда Габриэль закончил. Император вздрогнул от тихого человеческого голоса, отвёл взгляд, но заговорил, присев на стул.       — Наша раса долгие годы работала на Совет, много воды утекло с тех дней. Но пришло время, когда Цитадели мы стали более не нужны. Нас выкинули, будто ненужный мусор. Мы разозлились, была война, которую мы проиграли. Мы не были полностью уничтожены, но получили множество ограничений. Мы ещё нескоро сможем выйти в космос.       — И из-за ваших же действий вы решили, раз такая пьянка, давайте уберём Совет! Так, что ли?!       — В какой-то мере, — не договаривая, ответил сантинианец. — Два года назад одна из рас, которая когда-то была в составе Цитадели, решила начать войну. Они предложили нам альянс, мы согласились.       — Вы согласились и на вирус? — спросил Габриэль.       — Нет. Мы до последнего не верили, что это как-то связано с договором с Пиаши. А когда уже отрицать очевидное не вышло, нам сказали, что всё идёт по плану и скоро придёт помощь от Совета.       — Помощь в виде тех, кто знает коды, — Себастьян рассмеялся, будто сказал какой-то анекдот.       — Верно. Есть четыре кода. Один был отдан Земле, один у Совета, два других — у калианцев и кайлистесов. Один им известен.       — Совета, да? — догадался Габриэль.       — Верно. Осталось ещё три, и тогда Совет Цитадели падёт, — тихо закончил император, потирая ногу, в которую недавно человек всадил нож. Себастьян приложил руку к своему лицу, чуть слышно взвыв.       — Я ахуеваю. Стоп! — Себастьян в ужасе посмотрел на Амира. — Хан и Эрик сейчас на другой планете, которая тоже запросила помощь. Это тоже с целью добыть коды?       — Верно.       — Блять. Так, отключай свой ебаный барьер, мы улетаем! Живо! — скомандовал Марран, подбегая к правителю.       — Нет! Я не буду это делать. Ты погибнешь, я этого не хочу! — воспротивился сантинианец, тоже вставая, нависая над человеком, который зло вспыхнул и схватил пришельца за грудки. — Можешь кричать на меня, бить, всё что угодно, но я не пущу тебя. Не хочу терять тебя, ты слаб и умрёшь там.       — Там мои друзья! Если я не предупрежу их, они погибнут!       — Я усилил барьер, сейчас на планету никто не сможет проникнуть без моей помощи, а также вылететь из неё.       Себастьян замахнулся, чтобы влепить наглому пришельцу по лицу, но наткнулся на твёрдый взгляд и… лишь больно сжал нос.       — Друг мой, император прав, мы там не помощники. Не в этом виде.       — И что прикажешь, сидеть на жопе ровно и ждать?!       — Да, именно это мы и сделаем. Отправим сообщение на Эхо, предупредим и расскажем всё, что знаем.       — Хорошо, — сдался Марран, скрещивая руки на груди. — Не надейся, что я всё простил, — вызверился он, как только Амир заурчал на низких нотах, утыкаясь носом в шею человека, но попыток выбраться из объятий не делал, лишь недовольно прожигал драконью макушку.       — Благодарю, — послышался слабый голос Габриэля, который принял из рук Рейна миску горячего супа. Сантинианец довольно кивнул и забрался с ногами на кровать, которая прогнулась под весом двух взрослых тел и одного маленького. В этот момент в голове воина крутилось многое, но самое главное — нужно обезопасить этого слабого, слишком доброго человека. Он был уверен, что с этим он точно справится, а анаки поможет.