Разные расы. Разные религии. Одна любовь

      Шели медленно прогуливалась по городскому рынку, держа в руках плетёную корзину с овощами и фруктами. День выдался сегодня тёплым, а лёгкий бриз и запах водорослей, принесенные со стороны моря, заставили её утонуть в воспоминаниях о доме.       Прошёл месяц с момента, как она ушла от мужа. Прошёл месяц, и она с тоской смотрела в даль, сидя на веранде временного дома её сына. Скоро Маар вновь улетит в космос, оставив её совсем одну. Родители Джека были милой парой, Шели всегда хотела таких же отношений со своим супругом, такую же любовь и поддержку. Она хотела, чтобы её ценили. Больше ей ничего и не нужно было, всего лишь любовь мужа.       И сейчас, покинув шумный город, она держала путь к маленькому домику возле берега прозрачной воды, который укрывало дерево с розовыми цветами. Под ним всегда сидел Маар и читал, лёжа на коленях своего супруга.       Томас и Джил распрощались и уехали на родину неделю назад, обещая звонить и писать письма. Шели привыкла к бойкой женщине, и она не хотела расставаться, Джил стала для неё подругой, которой у неё никогда не было. Дилар запрещал заводить новые знакомства, говоря, что они плохо влияют на супругу и она начинает много говорить не по делу, перечить. Оглядываясь назад, Шели понимает, что их отношения, их брак был болезненно неправильным. Она видела это в глазах сына, когда Дилар кричал на неё и поднимал руку, но закрывала на это глаза. Запрещая себе думать, что любовь ушла. А была ли она вообще?       Первое время она ждала, что Дилар придёт и попросит её вернуться домой вместе. Может, даже попросит прощения, но после… Она перестала тешить себя надеждами и оглядываться по сторонам в надежде увидеть знакомую фигуру в толпе. Незачем разбивать себе сердце ещё сильнее. Больно отпускать, но так будет лучше. Правда же?       Сглотнув тугой ком в горле, Шели зашла в дом, находу снимая платок с волос. Коричневые локоны волнами струились за её спиной, доставая до самых ягодиц. Дилар бы не одобрил. Он всегда ревностно относился к ней, ревновал к каждому мимо проходящему мужчине, на которого она даже не обращала внимания, ведь… Весь её взор был всегда направлен только на него одного.       Тихо напевая себе под нос, она не заметила, как в дом кто-то зашёл. Тихий стук тяжёлых ботинок сначала насторожил Шели, но после она мягко улыбнулась и, не поворачивая головы, спросила, мелко нарезая для салата овощи:       — Маар, вы уже с Джеком вернулись? Подождите немного, я скоро подам на стол.       Шели потянулась к высокой полке за специями и встала на носочки, оголяя для чужого взора худые ноги. На ней было приталенное тёмно-синее платье, что обрисовывало песочную фигуру. Ей нравилось это платье. Она купила его, когда ходила в город и случайно наткнулась на него. Сначала она хотела пройти мимо, зная, что такое платье не одобрит Дилар, но стоило этой мысли появиться, как пришла другая: «Я больше не его жена». Дилар никогда не разрешал ей носить платье в облипку, чтобы её тело было видно другим, сначала подводное собственническое отношение нравилось Шели, но после… она возненавидела это.       — Маар, ты не представляешь, что сегодня произошло. Помнишь молодого господина, который живёт в доме напротив? — Шели нахмурилась, получив молчание в ответ, но посудила, что сын просто не запомнил того мужчину. — Тот, который пригласил меня на ужин в эту пятницу, — нож замер, стоило женщине услышать удивлённый, полный негодования вздох. — Так вот. Он мне подарил цветы, представляешь? Какие я люблю, маленькие и жёлтые. Мне так давно не дарили цветы, шуршик. Я растерялась, по правде сказать, — Шели грустно усмехнулась. — Может, ты был и прав, сказав, что мне нужно развеяться и принять приглашение, — она подняла глаза и посмотрела в окно, наткнувшись на то самое дерево, под которым целовались Джек и её… сын. Маар? Нож в руке опасно замер над её пальцем, и она, прикрыв на секунду глаза, не оборачиваясь, дрожаще спросила:       — Дилар?       — Я вижу, что ты недолго печалилась, раз уже по мужикам чужим идёшь.       Резкие слова с болью отдались в сердце. И положив нож на доску, она развернулась к мужчине. И то, что она увидела, поразило её. Дилар схуднул, появились мешки под глазами, а кожа была настолько бледна, словно давно не видела солнечного света. Но что осталось неизменным — так это стальной взгляд и военная выправка.       — Мы развелись, Дилар, — устало ответила Шели, отведя в сторону взгляд. Она боялась, что если посмотрит в его глаза, то зарыдает и попросится обратно.       — А я смотрю, ты и рада! И как оно? — громко крикнул мужчина, всплеснув неверно руками. Голос дрожал, а глаза подозрительно начали блестеть.       — Как что? — не поняла вопроса миридка.       — Удовлетворяет лучше чем я?! На цветы польстилась и на речи! Подумала, что твой бесстыдный вид поможет выскочить повторно замуж?       — Да, польстилась. И да, мне нравится то, как галантно со мной обращаются, будто я ценное сокровище. И это уж точно не твоё дело, выйду ли я замуж во второй раз или нет!       — Ты моя жена, моя и точка! И ты немедленно вернёшься ко мне, иначе я… Иначе Маар мне больше не сын!       Шели нервно усмехнулась. Дилар замер, и на губах появилась улыбка.       — Пошли домой, ты и так исчерпала моё благосклонное настроение.       — Отрекайся, Дилар. Мне уже всё равно. Маар вырос, проживёт без покровительства, — услышала бы она себя месяц назад, рассмеялась бы, а сейчас ей было все равно.       — Что? — не ожидая услышать такого ответа, мужчина стёр с лица триумфальную улыбку, нервно дёрнув плечом. В груди неприятно заледенело.       — Я не вернусь. Да и куда возвращаться? К тебе? В дом, где меня не любят и не ценят? Я устала, Дилар. Отпусти меня, прошу, — под конец голос начал выдавать мольбу, глаза заблестели, но Шели не дала себе пролить слёзы. Только не перед ним. Только не сейчас.       — Замечательно! Я уйду и я не вернусь. Никогда! Это конец.       Дверь громко хлопнула, ставя точку в разговоре.       Шели тихо, словно боясь, что кто-то услышит, сказала:       — Я знаю, что это конец. Давно знала.