Безумная любовь: Новое начало

      Вишнёво-красный «мустанг» 65-го года летел по ухабистому неровному асфальту на удивление извилистой дороги, ведущей к Готэмской психиатрической больнице Аркхэм.       Не стыдясь в выражениях, водительница кабриолета буркнула себе под нос смачное словцо, когда не сумела вовремя объехать выбоину прямо перед тем, как узкая дорога перешла в приусадебный участок, который, как отметила она, находился не в лучшем состоянии, чем битумное полотно проезжей части. Девушка пустила машину вперёд, чтобы избежать очередной противной выбоины, а также разглядеть парковочное место, где не будет никому мешать.       Впрочем, эта задача оказалась до смешного простой: справа, на ближайшем месте, она заметила табличку с надписью: «д-р Харлин Квинзель».       — Доктор Харлин Квинзель, — девушка лучезарно улыбнулась, ехидно сделав акцент на должности. Теперь она на самом деле была врачом. Настоящим практикующим психиатром.       Она аккуратно заехала на парковку, выверяя расстояние так, чтобы её машина стояла ровно посередине между соседними. Харлин не знала, правда ли, что плохое вождение — это «блондиночный» стереотип, но раз уж почти все неприятные ярлыки обычно липли именно к ним, она решила: пора доказать обратное.              С неё хватит. Хватит быть «той самой» девчонкой. Хватит играть роль пустоголовой куклы. Харлин собиралась создать для себя новую репутацию — такую, которой можно гордиться.       Мать всегда говорила, что первое впечатление — решает всё. И Харлин Квинзель была как никогда готова произвести своё.       — Держись, Аркхэм,— я иду, — сказала она своему отражению в зеркале заднего вида, пристально вглядываясь в широко раскрытые голубые глаза. Она прищурилась, пытаясь придать взгляду хоть какую-то «жёсткость».       Слишком уж часто она выглядела невинной — почти по-детски, — но это придётся оставить за дверью. Харлин Квинзель не была слабой и не собиралась становиться чьей-то добычей.       Ещё раз придирчиво осмотрев себя, она потянулась к расчёске в бардачке и, заправив на место последний выбившийся светлый локон…       Проверив и перепроверив макияж, она достала из бардачка на панели управления гребешок и зачесала последнюю строптивую прядь светлых волос на положенное ей место в причёске.       Сойдёт.       — Не облажайся, Харли, — она пригрозила пальцем своему отражению. — Не. Об-ла-жай-ся.       — Харлин, приятно наконец-то познакомиться. Я доктор Джоан Леланд. — Брюнетка средних лет протянула ей руку. Харли поставила на пол дипломат и пожала её, стараясь не выглядеть слишком нетерпеливой или робкой. Она хотела, чтобы коллеги видели её как уверенную, компетентную молодую женщину, которой, как девушка полагала, она и была.       — Просто зовите меня Харли. Все так делают.       Джоан приятно улыбнулась, и продолжила:       — Полагаю, вы нашли своё парковочное место?       Харли кивнула.       — Да, нашла. — Она желала сказать что-нибудь ещё, как-нибудь уточниться, что помогло бы впечатлить или заинтересовать её новую начальницу, но не засыпать же комплиментами само учреждение? Хоть это место и не было первой психиатрической больницей, в которой ей пришлось побывать, Харли со всей смелостью могла заявить, что оно самое ветхое.       — Как насчёт оставить вещи в кабинете, и я проведу вам экскурсию?       Харли молча проследовала за доктором Леланд в комнату, находившуюся в конце вестибюля мимо разнообразных сан-пропускников, содержащих охранников в бронежилетах; металлодетектора и комнаты, именуемой как «санобработка мета-людей». Помещение, в которое они пожаловали, оказалась ординаторской с раковиной в углу и микроволновкой на столе. Двое мужчин в одинаковых белых халатах сидели в креслах, ведя непринуждённую беседу.       — Это доктора Грэхем и Чейн, — сперва Леланд указала на мужчину слева, а затем — справа от себя. — Джентльмены, познакомьтесь с нашим новым психиатром, Харлин Квинзель.       — Но вы можете называть меня Харли. — Она улыбнулась, забыв на секунду, что пыталась зарекомендовать себя, как серьёзного специалиста.       — Обычно, здесь — в Аркхэме — мы придерживаемся обращений по фамилии, доктор Квинзель. Это служит хорошим примером для пациентов, — мягко поправила Джоан.       — О, — Харли понадеялась, что лицо не стало таким же красным, каким ощущалось. — Разумеется.       Девушка слегка неловко кивнула своим новым коллегам и несколько неуклюже приставила портфель к стене. До того как Харли могла счесть, что обустроилась, доктор Леланд развернулась на каблуках и вышла из комнаты без единого слова. Поняв намёк, Квинзель засеменила вслед за ней, убавив темп только когда смогла догнать врача.       Женщины свернули за угол, пройдя очередной сан-пропускник, и сразу оказались в конце широкого коридора. У стен тянулись камеры с прозрачными дверями, и Харли могла слышать отголоски оживленных разговоров между заключёнными… то есть «пациентами», доносящихся до её ушей.       В то время, пока Харли осматривалась вокруг, доктор Леланд резко остановилась, и девушка, заметив изменение в движении, вовремя притормозила, чудом не врезавшись в начальницу. Признаться, та ещё бы выдалась ситуация.       — Пожалуйста, не сочтите за грубость, Харли… — Леланд произнесла её имя так, словно дух товарищества был для неё чуждым понятием. — Но почему вы здесь?       Харли оказалась застигнута врасплох таким прямым вопросом.       — Ч-что, простите?       Черты лица женщины немного смягчились.       — С такими оценками как у вас, вы могли бы пойти куда-угодно. Почему вы здесь? Зачем посвящаете себя этому?       Харли вздохнула с облегчением. Похоже, доктор Леланд подразумевала под вопросом комплимент. Ответ был прост.       — По правде говоря, Джоан, меня просто очаровывает криминальная психика, особенно у трудных личностей. На самом деле, работать здесь — это своего рода мечта.       — Это быстро пройдет, не волнуйтесь, — фыркнула Джоан, двинувшись далее по коридору. — Надеюсь, в ваши планы не входит написание разоблачения о нас. Эти люди могут за милю учуять деньги. Они животные, и воспользуются любым рычагом или кажущейся слабостью, чтобы одержать верх.       Харли старалась не отставать от начальницы, имевшей, на удивление, быстрый шаг.       — Что же, нельзя отрицать толики гламура, присущей этим суперзлодеям…       Теперь они проходили мимо первой группы камер. Из двери слева выглянул мужчина и принялся одержимо облизывать стекло.       — Но нет, в принципе, в Аркхэме я не только из-за того, чтобы привнести изюминку в свою характеристику, — договорила Харли.       — Тогда есть шанс, что вы здесь выживете, — отозвалась Леланд, снова остановившись, и повернулась спиной к, казалось бы, пустой камере.       Харли посмотрела поверх плеча женщины на тепло освещённую комнату с тремя стенами. К стеклу была приставлена полка, на которой виднелись многочисленные растения в горшках. Харли заметила, что одно из них расцвело. Его малиновый бутон приковывал к себе всё внимание.       — Отойди от стекла, Джокер, — громко приказала Леланд одному из пациентов вне поля зрения Харли, затем вздохнула и понизила голос обратно до разговорного уровня: — Вы довольно быстро узнаете обитателей. Поймёте какие из них безнадёжны, а какие просто заблудились. В большинстве случаев, это самое простое деление.       Харли, отвлечённая этим моментом, наблюдала, как из-за кирпичной кладки камеры появилась женская рука с лейкой: её владелица хотела полить растения. Девушка прищурилась, не в силах понять, был ли зелёный оттенок кожи руки всего лишь игрой света или каким-то странным состоянием.       — Но что насчёт других случаев? — поинтересовалась она, пройдя мимо доктора к уже скрывшейся из виду руке с лейкой. — Те, которые не столь банальны?       Доктор Леланд обернулась осведомиться, куда направилась Харли.       — Мастера манипулирования. Расставят силки и обведут вас вокруг пальца раньше, чем вы сумеете понять что к чему. Вы должны постоянно напоминать себе, что владеете ситуацией. И что не бессильны. — Леланд смотрела недолго. — А эта? — пальцем она указала на камеру, возле которой теперь стояла Харли. — Худшая из них.       — Кто? — Переведя взгляд от доктора Леланд на камеру, Харли оказалась сраженной наповал рыжеволосой красавицей, внезапно возникшей по другую сторону стекла. Это не было игрой света — её кожа действительно имела зелёный оттенок. Как же странно. Однако больше всего Харли была поражена её глазами. Они сияли почти тревожным оттенком арлекина, словно были окрашены электрически заряженным волшебным маркером.       — Ядовитый Плющ, — промурлыкала рыжая в ответ на вопрос Харли, почти что касаясь губами стекла. — Рада знакомству.