Горячие признания

Я чувствую, как его сперма вытекает из меня. У меня нет сил даже говорить, мне еле хватает сил, чтобы дышать и мычать на все его ласки. Делаю пару глотков чая, чувствуя, как тепло течет по горлу. Сейчас он чрезвычайно нежен, я даже себе представить не мог, что Ганнибал может быть таким. Я хотел бы, чтобы у меня сейчас было чуть больше энергии, чтобы хоть как-то отреагировать, но я тщательно стараюсь это запоминать. Он так заботлив, что я чувствую себя чуть ли не младенцем, которого расцеловали и упеленали. Блаженно закрываю глаза, чуть слышно шепчу и эти слова являются отражением моего сердца. — Я люблю тебя, родной. Мне очень хорошо, я теперь полностью уверен, что я твой. Я проваливаюсь в сон, ощущая его тепло спиной и улыбаясь. Когда я открыл глаза, видимо, наступило утро следующего дня. Но какое-то время, я не мог сориентироваться в пространстве, для начала. Говорить о том, что у меня болело буквально всё — это не сказать ничего… Но на затылке я ощущал дыхание Ганнибала, хотя абсолютно его не слышал. От этого побежали мурашки по коже. Я лежал и думал разбудил ли я его тем, что проснулся, ведь моё дыхание тоже изменилось. От этих мыслей я почему-то начал глупо улыбаться, уже с утра практикуясь в дедукции. Стараясь не сильно кряхтеть, я повернулся и нежно коснулся губами его щеки и уткнулся в его грудь. — Доброе утро, Ганнибал. Как же приятно просыпаться с тобой. *** Я проснулся и почувствовал, как тепло стало на душе. И не от того что произошло, хотя и от этого конечно тоже, а от того, что я почувствовал запах любимого человека рядом. Он мой, он со мной он никуда не уйдёт, ведь счастлив в той же мере, что и я, наконец отдав себя в мою власть без страха и без остатка. Ну почти без страха! Я всё же не могу отказать себе в таком пикантном удовольствии, как иногда пугать моего мальчика, чтобы чувствовать терпкние нотки адреналина в его ошеломительном запахе. А ещё, я приготовил для него несколько волшебных приёмов, успокоющих его физическую боль, ну и конечно же тех, что подарят очередную порцию смущения, которая мне так необходима, но это будет чуть позже. А сейчас мне любопытно, что предпримет мой храбрый мангуст, проснувшись со мной в одной постели. И как будет выглядеть его смущение, обрамлённое нежными лучами солнца, когда он будет вспоминать, каким «открытым» я сделал его ночью и более того, как я этим любовался. Поймёт ли он, что именно меня завело больше всего и захочет ли это обсудить? Хм, хотя наверное нет, смущение пока не даст. И это мило. Словно улыбаясь собственным мыслям мурлыкаю в ответ: — Доброе утро, родной! *** Я слышу его бархатный голос над самым ухом и чуть вздрагиваю, и прижимаюсь ещё сильнее, главное пока не встретиться взглядом, хотя это неизбежно. Я вздыхаю, набираюсь мужества и поднимаю голову, с улыбкой и нескрываемым пока обожанием, смотрю ему в глаза, улыбаюсь и нежно касаюсь ладонью его щеки. Не выдержав и пяти секунд, перевожу взгляд и резко сажусь в кровати, и… О! Зря я это сделал… Чуть охнув и поморщившись, пытаюсь сильно не шуметь, и прикрывая рукой лицо от смущения, делая вид, что у меня разом зачесался нос и лоб, пытаюсь сползти с кровати. Предупредив вопрос отвечаю. — Я в ванную… *** Я вижу, как он пытается избежать взгляда. Вижу, как он усердно пытается скрыть своё смущение, а так же вижу его осознание того, что у него не получается это сделать. Сам не понимая того, я довольно улыбаюсь, разглядывая его лицо в солнечном свете. Я пропускаю сквозь свои пальцы его красивые тёмные волосы и начинаю нежно и любя гладить по голове своего мальчика. Он не выдерживает прямого зрительного контакта и смущённо опускает взгляд. Сказать, что я в восторге от этого — будет не правильно, ведь это слишком мягкая формулировка! Тепло расплывается по телу, растворяясь где-то внизу живота. Услышав, что он собирается принять в душ, улыбаясь, поспешил внести коррективы в его планы: — Ты читаешь мои мысли, только вот до ванной ты вряд ли дойдёшь, приляг пока, я обо всём позабочусь. В моей медицинской практике и не только медицинской, было много случаев, подаривших мне опыт, когда не имея лекарств, приходилось снимать сильную боль используя травы, аромамасла, массаж и расслабляющие травяные чаи. И если Уилл захочет, я подробно ему обо всём поведую. Ну а сейчас, когда он послушно улёгся, я направился в ванную и заткнув пробкой слив, включил тёплую воду, давая ей медленно набираться. Пока вода неспешно заполняла собой ванну, у меня было несколько минут, чтобы спуститься вниз, взять необходимые аромамасла, а также кружку травяного чая, свечи, подаренные Уиллом, заживляющую мазь и обезболивающий укол. Да, я знаю, что раньше у нас с Уиллом был не очень положительный опыт использования моих медикаментов, которые свели его в психиатрическую лечебницу, опять же, ради его блага, но сейчас… Сейчас всё по-другому. Я очень надеюсь, что он доверится и не испугается очень сильно. Я поднимаюсь обратно в ванную, выключаю воду, зажигаю свечи и добавляю в воду аромамасла. Вернувшись в спальню, протягиваю кружку травяного чая: — Выпей пожалуйста, он прохладный. Это чай с мелиссой, чабрецом и вербеной. Он подарит спокойствие и расслабление, снимет стресс. А как допьёшь, я сделаю тебе укол. Не бойся, это обезболивающее, просто доверься мне, а затем, я отнесу тебя в ванную, она готова. *** Услышав его слова и понимая насколько они верны, я прикусываю губу и киваю, соглашаясь со всем. — Хорошо, Ганнибал. А ведь я так резво ринулся, и только приподнявшись осознал, насколько был наивен. Всё тело ныло, и это даже можно было посчитать приятным ощущением, если бы оно не ощущалось везде. Я медленно опускаюсь на спину и рассматриваю потолок и смотрю на то, как утренний свет проникает в комнату через окно. Слышу звуки воды из ванной, прослеживаю за обнаженным мужчиной, который дефилирует из комнаты и обратно. Мой мозг стандартно всё оценивает и анализирует, но сейчас он делает это удивительно гармонично и комфортно для меня. Я даже хмыкаю и удивляюсь, что так можно. Когда Ганнибал протягивает мне чай, то спокойно пью. — Я вроде и так спокойный после сна, не боишься что после седативного чая я и вовсе усну. А вот увидев набранный шприц было неожиданно, мой взгляд сразу зацепился за содержимое. — Не очень я люблю иглы… Без особого энтузиазма перекатился на живот подставляя задницу для укола, понимая и убеждая себя, что это подействует быстрее любых таблеток. *** — Спасибо Уилл, мне очень приятно, что ты мне доверяешь делать тебе уколы, учитывая кхм… Я не смог закончить фразу не прочистив горло, но всё же пришлось, ведь у нас за плечами огромный опыт и отношения друг с другом в течении нескольких лет, которые сделали нас теми, кто мы есть и привели к этому волшебному утру. -… учитывая наш предыдущий опыт в этом вопросе. — всё же закончив свою фразу, произнёс я. Сделав ему абсолютно безболезненный укол, я поцеловал его в «пострадавшую» ягодицу, игриво подул на ранку, протирая спиртовой салфеткой! — Послушный мальчик! Повернись. Пока он поворачивается, я надеваю свой махровый халат и улыбаясь, смотрю на моего кудрявого ангела. Я подхватываю его на руки, держа его одной рукой под лопатками, а второй придерживая под согнутыми коленями, вижу, что он расположился удобно и несу его в ванную. Я не спеша погружаю Уилла в тёплую воду и усаживаюсь на стул рядом с ним. — По началу вода может обжигать кожу и заставлять щипать каждую ранку от моего укуса, но не переживай, это не продлится долго. Я погружаю руки в воду и принимаюсь плавно и аккуратно массировать его плечи, заставляя подаваться навстречу прикосновениям. — А по поводу чая, не переживай, ты не уснёшь, он лишь снимет стресс организма, а он есть и ты сам знаешь почему. Я прекрасно помню, что у тебя пары с 14 часов, поэтому подарить тебе дополнительный сон я не намерен, а вот сделать так, чтобы ты спокойно передвигался… Ну как… Относительно спокойно… Вот это вполне в моих силах. *** «Вот обязательно ему надо было напоминать, акцентировать на этом внимание?» В голове, всё равно, вихрем пронеслись малоприятные воспоминания. Но я их смахнул, как надоедливую муху. Мне осталось лишь выразительно на него посмотреть и тихо прошептать. — Да, да. Потом было очень забавно смотреть через плечо, как он чуть ли не заигрывал с моей ягодицей. — Совсем не больно. У тебя лёгкая рука… Когда Ганнибал будучи уже в халате берет меня на руки, словно принцессу, я стараюсь крепко держаться за шею и халат. — Ты меня так совсем разбалуешь, Ганнибал! Что потом будешь делать? Оказавшись уже в горячей воде было уже не до шуток и я сразу замолк, хотя от неприятных ощущений отвлекало сразу множество других факторов, таких как: свет, запах, его сильные руки на плечах. Тут же сердце пропускает удар и пальцы на ногах поджимаются. Я оглядываюсь. Что-то есть в этой атмосфере, о чём я долго мечтал и это прямо здесь сейчас. Я ухватываюсь за этот момент. — Хм… Спасибо большое. Я чувствую как мое тело расслабляться, вытягиваю ноги, брызгаю водой в Ганнибала, который в халате, а я голый… — А ты сам не хочешь помыться? Может присоединишься? Я, якобы невинно, облизываю губы и улыбаясь хлопаю глазами. *** Массируя плечи Уилла, я невольно усмехнулся про фразу, что у меня лёгкая рука, хотя я профессиональный хирург и это было действительно так, но учитывая то, чем я занимался во время хобби… Улыбка стала более хищной. — Я рад, что укол вышел безболезненным, а вот по поводу лёгкой руки, — я довольно хмыкаю и продолжаю — Многие люди бы с тобой не согласились. Подмигнув, я приятными касаниями спускаюсь по спине, оглаживая всю её площадь. — Ты такой красивый при свете свечей… Я наклоняюсь и целую эти сладкие и опухшие после ночи губы. Увидев, что Уилл начал баловаться и брызгать, я усмехнулся и отозвался на его вопрос: — Пока я не могу к тебе присоединиться, твоему телу надо расслабиться, да и потом. У меня конечно железное самообладание, ну посадив тебя голого, сверху, устроившись за твоей спиной, вряд ли я смогу сдержаться. А мне надо хотя бы сутки не касаться тебя… Там… Чтобы тебе было комфортно. Я беру ковшик и поливаю воду на его кудри. Вода аккуратно стекает по волосам, выпрямляя вьющиеся пряди. Я наношу на руки шампунь, с нотками сандала и вспенив его в руках, принимаюсь массировать пальцами голову, бережно запрокинув её назад. Пена, приятной пеленой обволакивает волосы, очищая их, расслабляя кожу под массажными движениями пальцев. Затем, я неспеша промываю кудри водой, смывая нежную пену, заставляя Уилла почти мурчать от удовольствия. Мягко промакивая его волосы и лицо полотенцем, я намыливаю руки, принимаясь бережно очищать его тело. Наклонившись, я мягко шепчу ему на ухо: — А на счёт того, что я тебя разбалую… Я готов баловать тебя всю нашу жизнь, заботится и носить на руках, если конечно ты не дашь мне повода желать обратного. *** «Многие люди? А многие ли из них выжили?» Я лишь ухмыльнулся и решил не озвучивать эту мысль. Не портить момент. От того, как его руки скользили по моей коже, мурашки пробежались по телу до кончиков пальцев. Прикосновение, комплимент и поцелуй сделали своё дело и заставили меня краснеть. А уточнение тонкого момента и вовсе вогнало меня в бардовую краску, я чуть поерзал прислушиваясь к ощущениям. Ну было не критично, но да, лучше не трогать. — Ааа… Хм… Мммм… Понятно, тогда понятно. Тогда конечно лучше подождать… Да. Потом меня моют, как маленького, а у меня перед глазами Уинстон, когда я его мою, хотя у него шампунь попроще чем этот. — Ммм, вкусно пахнет. Мне так приятно, что глаза уже соединяются в кучу. И я совсем расползаюсь по реальности. А мне ещё преподавать. Потом Ганнибал выдает очередную предупреждающую фразу в своем стиле. А у меня сейчас такое расслабленное состояние. — Милый, я хочу быть в твоих руках всю жизнь… Потом останавливаюсь осознавая. — Всю нашу жизнь. Мне уже чуть легче и проще двигаться, видимо укол и магия подействовали, поэтому я ухитряюсь притянуть Ганнибала за шею и поцеловать глубоко, а руки уже скользили под халат. *** — Мой мальчик, я вижу ты опять засмущался? Не хочу упустить возможность сказать ему о том, что я заметил, и что мне это ой как нравится. Ну, а так же добавить ещё немного смущения в его прекрасный вид. — Ты сразу выглядишь таким невинным, как будто совсем не ты вчера скулил и выгибался, м, и меня это очень заводит. Не могу остаться невозмутимым после его горячего поцелуя и добавляю: — Ну не стоит забывать о том, что несмотря на то, что я не могу тебя касаться, как вчера, у нас есть много других вариантов. Подмигнув, я оглаживаю его шею, нежно спускаюсь пальцами на грудь, а затем погружаю кисть в воду и провожу пальцами по его животу. Спускаюсь ниже пупка, провожу по линии, где должна быть резинка белья, спускаюсь на внутреннюю сторону левого бедра до колена и поднимаюсь выше, обхватив его, почти полностью вставший член. Провожу рукой несколько раз, глядя ему прямо в глаза и убираю руку. Отстраняюсь и наблюдаю. *** Я уже осознал в полной мере насколько сильно Ганнибал любит вгонять меня в краску. В принципе, я знал это давно, просто сейчас ещё раз в этом убедился. И его фраза про вчерашний вечер добавляет огня, и я уже ощущаю жар внизу живота. Потом, он лаская меня, опускает руку в воду. Он явно провоцирует и дразнит, я стараюсь не отводить взгляд, хотя соплю и закусываю губу, но после того, как он останавливается, у меня вырывается недовольный скулёж, которого я сам смущаюсь… Затем я всё же отвожу взгляд, прижимая колени к себе. — Да, конечно, у нас есть много вариантов. Внезапно у меня начинает урчать живот от голода. — Думаю я проголодался. Я по скорому обтираю все тело и ищу взглядом полотенце. *** Слышать его жаждущий полустон — это прекрасно, наверное поэтому я так люблю его дразнить. Вижу, что он начинает искать полотенце и недовольно цыкаю. — Я очень не люблю, когда меня торопят. Разве я сказал, что тебе пора вылазить? Я открываю шкаф под раковиной, достаю большое полотенце и кладу его на стул, где сидел. Одариваю Уилла достаточно холодным взглядом и говорю: — Я бы мог тебя вытащить и отнести в нашу постель, но за твоё самоуправство, дойдёшь самостоятельно. Вытирайся, вот полотенце, и жди меня в комнате, я поставлю готовиться наш завтрак и вернусь. Я ещё не закончил тебя обрабатывать. А завтрак испечётся где-то через час, так что придётся потерпеть. Посмотрю, что ещё можно придумать. Бросая на Уилла быстрый взгляд, выхожу из ванной и спускаюсь на кухню. Быстро замешиваю тесто для кексов, заливаю его в форму и ставлю в духовку выпекать. Вместе с этим, заранее тру шоколад и запускаю кофемашину. Подниматься не спешу, хотя хочется, очень интересно знать, что он предпримет, когда я снова вернусь в спальню. Ну, а пока, я принялся нарезать фрукты на лёгкий фруктовый салат. *** Понимая, что я нарушил обряд моего купания, будто это было каким-то таинством и видя, как Ганни не доволен, я осмеливаюсь показать язык только его спине. Но вдогонку все же отвечаю. — Спасибо, дорогой, но пока у меня тоже есть ноги. Хватит и того, что ты меня сюда нёс. Кряхтя я все же вылез из ванной, привел себя в порядок, почистил зубы и побрился, двигаться было слегка болезненно, будто я вчера марафон бежал километров на двадцать. Застелил постель, а вещи то мои внизу… Так в полотенце и пошел крадучись вниз, чтобы не спугнуть зверя. Я надеялся проскользнуть в прихожую, что мне почти удалось, зато в сумке я нашел свежее бельё, которое сразу же натянул. Наверное надо было идти наверх, но всё же заглянул на кухню. — Ммм, вкусно пахнет. *** Я нарезал киви, яблоко, банан, персик, манго и ананас в салатницу, заливая это лёгким йогуртом. Перемешав, добавил сверху тёртого шоколада и немного ягод. Закончив приготовление салата, слышу шаги в прихожей, насторожился, ведь Уилл должен был ждать меня наверху. Услышал шорох и приближающиеся к кухне шаги. Взяв нож, я встал за стену и подождал, когда уловлю запах незваного гостя, но на кухне был настолько концентрированный аромат пекущихся кексов, фруктов и сваренного кофе, что мне не удалось считать запах из прихожей. Когда порог кухни пересекли, не успев расслышать фразу и понять что это Уилл, я одним броском взял мужчину локтём в захват, обхватив горло и подставил нож к сонной артерии. Увидев, что это Уилл, я выругался, но не отпустил сразу. — Видишь, что бывает, непослушный мальчишка, когда ты не делаешь то, что я прошу или подкрадываешься? Хоть я и уверен в надёжности своей двери, но не забывай о том, что чаще всего я действую инстинктивно, именно поэтому я до сих пор жив. Слышу, как часто забилось его сердце, когда он оказался в столь беспомощном положении. Моё возбуждение было очевидно, и я не упустил возможность крепче вжаться в него бёдрами, чтобы он это почувствовал, не убирая нож от его горла. Толкнувшись пару раз, я спросил: — И что мне с тобой делать, мангуст, м? *** Не успел я закончить фразу, как меня тут же схватили крепкие руки и к шее приставили нож. Такого, точно я не ожидал, я толком и не понял, что случилось, но сердце уже колотилось и уровень адреналина поднялся, всё, как любит Ганни. Я старался не шевелиться и дышал через раз. Он меня отчитал, как школьника, но я почувствовал насколько он крепок и облизнул губы. — Прости, я не хотел так подкрадываться. А ты всегда настороже. Что со мной делать? Хм… Думаю для начала накормить. Я положил глаз на симпатичный и ароматный салат. Хотя, рука сама собой уже поглаживала его бедро и чуть выгнувшись я прижался задом к нему ещё плотнее. *** — Уилл, ты очень очень нетерпеливый мальчик. Я же ясно сказал, что ещё не закончил твою обработку и что завтрак будет готов через час. Я должен был взять питьевой йогурт и подняться к тебе наверх, чтобы обработать и возможно нежно поцеловать, но теперь, даже не знаю, заслужил ты моей ласки или наказания. Я почти невесомо надавил на кончик ножа, немного поцарапал нежную кожу, и провёл по шее языком, слизав несколько бордовых капелек. — Какой вкусный. Отпустив его и убрав нож на место, я отодвинул ему стул, приглашая за стол. — Присаживайся, поешь фруктовый салат. Я налью нам кофе. Кексы будут готовы через 40 минут. Так что поешь пока салатик, а после этого лёгкого перекуса, я всё-таки хотел бы тебя обработать. *** Мне запоздало озвучили план действий. Я ойкнул, когда он всё же придавил нож. Слегка касаясь, провел рукой по тому месту. — Надо будет не забыть заклеить пластырем. Мой дорогой наконец-то разрешил мне сесть за стол, да и сказал, что даже кофе нальёт. Я любуюсь им в халатике, он выглядит так по-доброму, так по-домашнему, ну если не считать того, что он меня чуть не прирезал минутой ранее. — Ты у меня такой хозяйственный мужчина. Тебе прям надо, чтобы всё было по полочкам и всё было по твоему. Ммм, вкусный салат. Я загребаю ложку за ложкой и стараюсь, чтобы йогурт не тёк по подбородку, потому что и правда, очень освежает с утра. А то чай давно проскочил. *** Слушаю его речь про то, какой я хозяйственный и соглашаясь кивнул. — Не напомнишь, родной, какой там третий пункт в моём профайле?! Вроде «педантичный». Так что не говори, что ты удивлён. Я игриво улыбаюсь, ставя чашки с горячим кофе на стол и присаживаюсь на своё место. — Приятного аппетита, Уилл. Вижу, как он уплетает салат и не могу сдержать ухмылки. — Так проголодался, мой мальчик, видимо много я твоих сил вчера потратил. Смотрю прямо в глаза, облизываю губы и делаю пару глотков кофе. *** Улыбаюсь его фразе про педантичность, а когда он успел прочесть свой профайл? — Просто так интересно за этим наблюдать в живую, это словно театр одного актера. Ты уникален и я тоже люблю на тебя смотреть, милый Ганни. Он ставит на стол чашки с горячим кофе и я тут же хватаю и отпиваю и конечно же обжигаюсь, но мне это нравится. Киваю на его запоздалое пожелание приятного аппетита, хотя нет это я, как некультурный голодный звереныш, накинулся на еду не дождавшись хозяина. Осознаю свою оплошность и то, в каком контексте я подумал о Ганнибале. Это меня самого шокирует и я меняюсь в лице. Чуть выпрямляюсь хрустя костями плеч и шеи, чешу голову, замечая, что волосы уже почти высохли. Я смотрю на стол, не могу смотреть ему в глаза. Грею руки о чашку которая обжигает. *** Услышав фразу про то, что я милый, поперхнулся. — «Милый» говоришь? Этот пункт добавишь в мой профайл? Мне интересно было бы видеть лицо Кроуфорда, и то, как ты ему это объяснишь! Я откровенно улыбаюсь и не могу сдержать смешок, принимаясь за салат. Вижу, как Уилл занервничал, опустил глаза. Хм, интересно почему? Если это случилось сразу после пожелания приятного аппетита, то видимо я его смутил тем, что на тот момент он ел уже минут пять. Хм. Успокоить или наказать за бестактность? Ладно. — Уилл, я хочу, чтобы ты расслабился. Мне не так важны твои манеры, как настроение и душевное равновесие. Ну, и конечно, я не упустил шанс его смутить: — А каким ты можешь быть хорошим мальчиком, ты мне ещё покажешь, в спальне, как поешь. Если конечно захочешь исправиться. Я подмигиваю, и улыбнувшись одними уголками губ, продолжаю есть салат. *** Мне приятно, что я смог рассмешить Ганнибала таким пустяком, но вряд ли это правда придётся объяснять Кроуфорду. После, от его прозорливости у меня мурашки поползли по спине. Я посмотрел на него, как на волшебника, который всё же умеет читать мысли. Киваю на его слова утешения. — Спасибо. Но он не был бы собой, если бы не добавил следующую фразу. — Вот сейчас доем, наберусь сил и всё всё тебе покажу! Я это смело, достаточно наивно и недальновидно громко заявляю. По его улыбке догадываюсь, что-то он задумал. Стараюсь не отвлекаться от салата и кофе. Через пару минут встаю, ставлю посуду в раковину и обнимаю его со спины. А в голове воспоминания из этой кухни в нашу прошлую встречу, где мне пришлось быть, ох каким смелым и преодолевать свою робость. Я целую его в ушко и шепчу: — Спасибо большое за завтрак. Было вкусно. Не удержавшись провожу язычком по ушку и шее, чуть прикусываю. *** — Я не сомневаюсь, что тебе есть, что показать. Я смотрю за тем, как он доедает и убирает посуду, хозяйничая на моей кухне, это вызывает милую улыбку, а когда он подходит и обнимает меня, целуя и лаская языком, я несдержался. Резко поднявшись, я подхватываю его на руки и сажаю на столешницу около раковины, занимая место между его ног, и рывком, держа за ноги, пододвигаю к себе. — Опасно провоцировать хищника, когда он и так голоден, не находишь? Я ухмыляюсь и кусаю его за ключицу, вылизываю шею, уделяя особое внимание свежей царапине от ножа. Беру его за волосы и резко сжимаю пряди, заставляя отклонить голову назад, открывая себе лучший доступ. Я целую его шею, ключицы, линию скул, а вместе с этим толкаюсь в него бёдрами, чтобы он чувствовал, как его маленькие шалости на меня влияют. — Глупый мальчишка, я могу не давая тебе зажить, трахнуть прямо на этой столешнице, без смазки, без подготовки, пользуясь слегка сохранившемся растяжением после ночи, но вряд ли ты тогда сможешь пойти на работу. Я продолжаю целовать его жадно и властно, но у меня так и не получается им насытиться. В очередной раз толкнувшись в него своей эрекцией, отклоняю его голову и почти рычу на ухо: — Раздразнить — раздразнил, а силёнок утолить мой голод хватит? Снова провожу кончиком языка по чувствительному месту за ушком и отстраняясь, смотрю в глаза своему кудрявому безумию. *** С моей стороны это было небольшой шалостью, но я не ожидал, что это вызовет такую бурю эмоций в Ганнибале. Он сажает меня на стол и задаёт вопрос на который я боюсь отвечать, любой ответ будет неверным. Потому что действия были очевидными. — Возможно… От его ласк я лишь цепляюсь за него, скрещиваю ноги за его спиной. Когда он хватает меня за волосы у меня вырывается стон, выдох, и я, снова понимаю, что у меня уже стоит. — Ты тоже меня не щадишь, господин Лектер. Он выбивает из меня стон за стоном, и теперь, утром, это ощущается и слышится по другому, иначе чем ночью. Это слишком очевидно при свете дня. Я понимаю, насколько это безумно и прекрасно, сейчас я уже не в себе, и уже готовы сорваться с губ призрачные обещания. Волосы падают на глаза. Я смотрю прямо на него. — Я хочу тебя В моих глазах безумие и огонь, я сжимаю пальцы на его руках и царапаю кожу. *** — Как же ты любишь ходить по краю, бесстрашный профайлер… Я чувствую, как он возбуждён, как прижимается ко мне, трётся о мой стоящий член, через мой халат и стонет… — Твои стоны сводят меня с ума, поскулить захотелось? Я до синяков сжимаю его ягодицы, слегка впиваясь ногтями и резко, рывком, приспускаю его бельё. Движение вышло настолько резким, что мне даже не пришлось его приподнимать. Ну что ж, если он так откровенно нарывается, можно немножко и попугать, чтобы почувствовал, почему нужно немного потерпеть. Я сильно прикусил его за шею, а затем резко и достаточно грубо, без смазки, ввёл в него два пальца сразу, чем вызвал сдавленный и короткий вскрик. А потом, делая паузу после каждого слова, в такт движениям пальцев, начал рычать ему на ухо, зная, как ему сейчас больно, после вчерашнего: — Теперь. Понимаешь. Почему. Ты. Должен. Быть. Терпеливее? Я вышел из него, почувствовав дрожь и услышав резкий выдох, то ли от облегчения, то ли от желания, чтобы я продолжил. — Так как расслаблять меня будешь, пока я не сорвался и не взял тебя, а, Уильям?! Я немного отстранился и выключил духовку, а затем посмотрел в его затуманенные глаза. *** Он видит, он чувствует моё состояние. Я как распахнутая книга для него. Он читает меня. Но вот его методы воспитания, я собак по другому дрессирую, или они у меня слишком избалованные? Он сжимает, кусает и насаживает меня на пальцы, слишком резко и неожиданно. Держусь за его плечи сильнее, стараясь ускользнуть от его пальцев, которые причиняют дискомфорт. Шепчу: — Да, понимаю. Ох… Я спускаюсь со стола и чуть отхожу в сторону. — Минетом. Я всё утро намекал и просил меня накормить, но ты не понял. Господи, если бы он знал как мне сложно было сейчас это говорить. Хочется провалиться сквозь землю. Смотрю в пол. — Пойдем наверх. *** — Смущаешься, мне это нравится, но к твоему сведению, белковая пища полезней на ужин. Хотя, я совсем не против тебя накормить, и только попробуй проронить хотя бы каплю… Я торможу его за руку, притягиваю к себе и целую его губы, прокусывая нижнюю. Слизав проступившую кровь, спрашиваю: — Подняться по лестнице сможешь или запрыгнешь на руки? *** Он наслаждается моим смущением и неловкостью. — Конечно же. Это же столько детей. Потом он снова кусается. Что я в университете скажу на это пока не понятно. Из вредности говорю. — Сам дойду, надо ж тренироваться. Хотя сам крепко держу его за руку, чтобы он шел рядом и вроде я совсем на него не опираюсь. *** — Ммм, у тебя ещё хватает сил ёрничать? Ну конечно, я подарю тебе миллион жизней, а ты их просто сглотнёшь, и не стыдно? Я нахально улыбаюсь и веду его за руку к лестнице, предвкушая, как он попытается подняться хотябы на пару ступенек. Естественно, после грубой ласки на столешнице, даже первые две ступеньки даются ему с трудом и он жалобно смотрит на меня в немой просьбе его донести. — Всё, упрямство закончилось, самостоятельный ты мой? Облизав его шею и прикусив мочку уха, я подхватываю его на руки и несу на кровать. Он держится так крепко, будто боится, что я куда-то денусь. Я кладу его на постель, накрываю своим телом, целую и шепчу ему на ухо: — Я хочу утолить твой голод, почувствовав твои губы на своём члене, сейчас же! ***