Я люблю тебя больше чем брата

***

      Сейл стоял в главзале оперевшись о стену рядом с детьми, иногда перебирая свои локоны. Те сейчас сидели на диване, в месте "где тебя никто не раздавит", при этом что-то яро обсуждая.       — Говорю, мы должны поехать туда! — громко сказала Мико, указывая на экран.       — Не знаю Мико… У нас школа… Да и автоботы сильно заняты… — пробормотал Джек, смотря на экран вместе с девушкой и Рафом.       — А я вам на что? — спросил Сейл, приподняв бровь.       — Вот-вот! Да и у нас три дня выходных, а Хиган длиться по два или пять дней. Мы должны там быть. За одно сделаем тебе прическу по лучше! — громко и восторженно сказала Мико.       — Нормальная у меня причёска! — громко сказал Джек, возмутившись подобным заявлением.       — Э-э-эм… Без обид, но твои волосы выглядят хуже, чем мои после нефтяной ямы. Эх… Потом неделю их отмывал… — усталым голосом пробормотал Сейл.       Джек на это нахмурился, но затем, с задумавшимся лицом посмотрел на сайт, на котором было объявление о провидении в одном из городов Японии аниме-фестивале, куда можно приехать на машинах. И что там будут рады всем гостям.       — Ну-у-у… Нам нужно спросить разрешение у Оптимуса. — сдавшись, пробормотал Джек.       — Легко! Смотрите и учитесь! — азартно заявил Сейл, после чего выпрямился, — Ори! Можешь подойти? — громко крикнул мех, от чего Рафу пришлось прикрыть уши.       После этого крика, Оптимус, который до этого стоял за терминалом, развернулся и подошёл к Сейлу. Ему было ещё очень тяжело общаться с братом после той разведки. Любое его прикосновение вызывало в нём жар, который просто испепелял его изнутри. Единственным способом расслабиться — были ночные ванны. Но и они стали всё меньше помогать ему.       — Да Сейл? — Прайм старался контролировать свои эмоции, даже при брате, но это тоже стало даваться с большим трудом.       — Мы тут хотим на пару дней съездить в Японию на фестиваль… Можно нам пойти? — спросил Сейл, при этом состроив глазки.       — Ну-у, активности десептиконов пока не замечалось… А как насчёт родителей детей? — спросил Оптимус, теперь смотря на сидевших рядом людей.       — Мои опекуны считают, что я на ночёвке. Пусть так и думают! — гордо заявила Мико, смотря на Прайма.       — Эм… Мои тогда тоже. Уроки я уже сделал, так что проблем быть не должно. Наверное… — пробормотал Раф почесывая затылок, ведь понимал, что так просто ему не отделаться.       Теперь все смотрели на Джека в ожидании его ответа. Получив четыре разных взглядов, он тяжело вздохнул.       — Я сообщу маме, что мы поедем с автоботами на пару дней… — усталым голосом сказал Джек.       — Да! — восторженно крикнула Мико, подскочив на месте. Столик, на котором стоял ноутбук, зашатался, но Раф вовремя успел убрать саму технику.       — В таком случае, я даю разрешение. Если вам понадобится земной мост, то сообщите Рэтчету или одному из команды. Надеюсь ваши… выходные… пройдут без происшествий. — с едва заметной улыбкой ответил Прайм. Вообще, этот человеческий термин он и сам давно не имел. Но как для лидера, слово "отдых" для него должно быть на последнем месте.       — Класс! Ты лучший Ори! — радостно воскликнул Сейл, и резко обнял брата за талию, при этом немного его сжимая.       Это, казалось бы, простое действие, бросило Прайма в невероятную дрожь, как никогда раньше. Он изо всех сил старался подавить её. И казалось, у него это выходило… Но тут он заметил взгляд Мико, которая пристально смотрела на него с хмурым выражением лица. Это сильно смутило Прайма. Ведь, если она на кого-то так смотрела, значит понимала, что тот что-то скрывает…       — И так… Мико — тащи ту карту! Чувствую, косплеев мы наберём! Раф — ты за связи! В случае экстренной ситуации, или когда этот парад закончится, ты позвонишь на базу! А Джек… Будь Джеком! Всё ясно? — стал возбуждённо командовать Сейл, наконец отпустив своего брата.       — Да. — кратко ответил Раф, не отрываясь от ноутбука.       — А-ага… — промямлил Джек, немного поёрзав на месте.       — Всё будет сделано. — сказала Мико с улыбкой. Но её взгляд сново вернулся к Оптимусу, при этом сделавшись ещё и слегка гневным.       Это заставило Оптимуса смутиться ещё сильнее, японка словно кричала — «Я всё знаю, идиот!». Странно что та, кто даже не являлась кибертронцем, смогла увидеть его проблемы. Даже команда, которая знает Оптимуса уже несколько, а некоторые и не одну тысячу лет, до сих пор не задавалась вопросом к своему лидеру — «Оптимус, ты в порядке?». Или что-то наподобие того…

Порой у него такое чувство, что он и не бот вообще…

      Многие верят, что Праймы не способны чувствовать. Что они и простыми кибертронцами то даже не являются… Это очень сильно давит — ведь все так многого от него ждут. Но он такой же живой бот, со своими обычными проблемами…

С которыми ему не с кем поделиться.

      Но после того, как на базу прилетел Сейл, ему стало значительно легче, ведь в отличие от той же команды — он никак не изменил к нему отношения. Максимум что изменилось, так это шутки, особенно касающийся его роста. Порой это даже раздражало Сейла — «Знаешь Ори, мне как-то неудобно дотягиваться до тебя! Матрица не может… Ну там, оставить тебя сексуальным, но при этом компактным?» — так он говорил. И порой, Оптимусу было сложно сдержать свой смех от вспыхивающего брата. Когда ещё один бот называл его младшим братом.       Но теперь, этот самый бот являлся его… Деликатной проблемой, которую он пытается как-то решить. Но не он, не даже матрица, которая настойчиво обжигала грудь своего носителя на протяжении всех этих дней, не смогли заставить его разлюбить своего брата. Ему кажется, что его любовь только возросла, как и чувствительность от его прикосновений. Его тело буквально жаждет их, хотя разум настойчиво отвергает.       — Эм… Оптимус… — вдруг послышался голос японки, заставивший Прайма посмотреть на неё. — Ты не можешь донести меня до терминала? Я там свой рюкзак с картой забыла. — спокойным тоном сказала Мико поднявшись с дивана.       — Конечно.       С этими словами, Прайм взял Мико на свою ладонь и понёс её к нужному месту.       Сейл продолжал сзади что-то взволнованно бубнить, вызывая улыбку у лидера.       — Ему очень хочется на этот фестиваль. — Оптимус посмотрел на заговорившую с ним Мико, — Ему так понравилось аниме — особенно хентай. И он так им вдохновился, что теперь горит желаем посмотреть всё… К счастью, он не такой смертный для этого. — с усмешкой сказала Мико.       — Я заметил. Сейлу очень понравился ваш мир. Кажется, что он никогда не покинет эту планету… — последнюю фразу Прайм проговорил с грустью.       — Это было бы классно. Но мы, люди — смертные. И ему пришлось бы катать меня на своей ладони, когда мне будет уже за семьдесят. Мне… не очень этого хочется…       — Ничто не вечно… Сейл научился это понимать, и всегда вспоминает то что потерял с улыбкой… Тебя будет в особенности.       Так они подошли к терминалу. Опустив свою руку на стол, Прайм помог японке слезть с его руки, после чего та стала осматриваться в поиске рюкзака.       — А что насчёт вас с Сейлом? — спросила девушка, при этом заглядывая по углам.       — Я буду рад за брата, куда бы он не полетел. — спокойно и уверенно сказал Оптимус, хотя в глубине искры понимал, что не хотел бы отпускать брата.       — А разве вы не пара? — внезапно спросила Мико.       Эти слова сильно ударили по Прайму. Хоть он и понимал, что девочка уже поняла всю суть его проблемы, но такого мнения он не ожидал… Неужели его поведение рядом с Сейлом — настолько очевидное?       — Мы братья, и наши отношения строятся исключительно на этом. — попытался ответить Прайм с той уверенность — которая у него осталась.       — Разве? Прости, но вы выглядите как какая-то влюбленная парочка в мелодрамах. Да и с такой искренней любовью я ещё не видела… — пробормотала Мико, сосредоточенно ища свой портфель.       Прайм сглотнул ком в горле и посмотрел в сторону Сейла и мальчиков, которые яро что-то обсуждали. Возможно планирование дня. Джек что-то говорил по телефону, скорее всего с Джун, но сейчас это не имело значение…       — Он мой брат. Родственник. На Кибертроне — это запрещено законом. Кровные родственники не могут быть вместе… — монотонно ответил Прайм, хотя в голосе присутствовала горечь, которую он пытался подавить всеми силами.       — Хм… Что-то такое есть и у нас на Земле. Но разве это мешает любви? Я понимаю, многим это кажется отвратительным… Но видно, что ты привязан к нему и искренен с ним. Как и он с тобой… — наконец японка обнаружила свой портфель. — Ну что ж… Сейл, я готова! Мы можем ехать прямо сейчас, одежду и еду купим по дороге, и я даже знаю где! — и с этими словами, девушка соскользнула с терминала, уже зная способ, как слезть с него, хотя подняться наверх без помощниц очень проблематично.       А Прайм в это время находился в неком пространстве. Он конечно расслышал последнюю фразу Мико, но не понимал её посыла… Может, она имеет виду, что Сейл тоже любить его? Это конечно тоже правда но…

Это не та любовь, которую хотел Прайм

      Иногда Оптимус не понимал свой народ. Они — бигендеры, говоря на человеческом языке. Они могут спокойно быть как с мужским, так и с женскими особями, да и эти формальности не нужны, ведь фемки — это достаточно редкий феном на кибертроне. Так что таких проблем с ориентацией, как на Земле, как таковой нет… А вот с родственниками — совсем другая история. Он никогда не мог понять — почему совет так жестоко поступал с такой любовью? Может, это одна из причин, почему он присоединился к Мегатронусу. Ведь того волновали только умения бойца, а на остальные характеристики было как-то всё равно.       Да даже его лучший друг Рэтчет, с отвращением относиться к такому… И это не только совет постарался, но и слухи, что от таких пар рождались уродливые спарки, и многие думали, что Сейл — это продукт такой любви. Это очень бесило Оптимуса, ведь его альфы родственниками, да даже дальними, вообще не являлись. Но стоило только Сейлу выйти на улицу, как шёпот и осуждения тут-же наваливались на его брата.

Это мерзко…

      Так что Рэтчет, как врач, не понимал, зачем подвергать искру таким испытаниям, если у дитя не будет шанса на нормальную жизнь. Он даже пару раз пытался разузнать про его альф, но Оптимус ничего не говорил, да и он мутно что-то помнил о тех временах, но одно он знает точно, что дани любил их беспамятства.       Так что Прайм дал себе обещание, что как только они начнут восстанавливать кибертрон, он отменит этот закон. Сначала он думал, что таких меха, презирающих любовь между родственниками — много. Что он и сам к ним относится…

Но он ошибался

      Это произошло на Кибертроне, в самый разгар войны. Когда их было гораздо больше, а его друзья ещё не исчезли в космосе. Тогда он просто шёл по их старой базе, наблюдая, как Ковчег находится на среднем этапе своей сборки. Было достаточно тихо, и ничего необычного не происходило.

Пока он не зашёл на склад…

      Сначала он и не собирался туда идти, пока не обнаружил инсектикона, принадлежавший одному из солдатов — Санстрикеру. Очень давно, Санстрикер принёс личинку жука, которая потеряла свой дом из-за их вмешательства, а вернее Метроплекса, который просто раздавил его семью.       В начале Санстрикер держал его в тайне. Об этом знал только он и его брат-близнец Сайдсвайп. Тот с теплотой принял жука, говоря, что его брат любит подобных зверушек, хотя для первого инсектикон был членом семьи. Но потом об этом узнали, и к удивлению автоботов, Прайм позволили его оставить. «Мы причастны к разрушению его дома, и это меньшее, что мы можем сделать.» — так сказал Оптимус.       И жук рос. Но были те, кто сильно недолюбливал его. К примеру Клиффджампер, который относился к таким вещам негативно. И хотя Санстрикер со Сайдсвайп всеми силами отгораживали инсектикона от него (и сам жук не отходил от своего хозяина), тот всё равно продолжал ворчать.       Но Сейчас не об этом… Прайм сразу заподозрил неладное. Что этот жук сидит без своих хозяев, рядом с приоткрытой дверью бокса? Когда он подошёл к инсектикону ближе, то понял, что тот мирно спал, иногда шевеля своими желтыми усиками (что даже казалось милым). Прайму всегда было интересно, станет ли он больше? Или, сможет выучить их язык? Ведь они так мало о них знают, а это такой шанс…

Но сейчас не об этом

      Прайм осторожно, чтобы на разбудить жука, приоткрыл дверь ещё сильнее, чтобы понять, что именно привело его в этот отсек. Ведь эта часть базы была не такая уж людная, можно даже сказать заброшенная, из-за чего Оптимус любил здесь гулять. Заглянув в отсек, он встретил только кромешную тьму и пару ящиков, ничего более… Может, инсектикон просто потерялся?       — С-Сайдсвайп… Сильнее… — тут послышалась тяжёлая вентиляция. Оптимус повернул оптику к тому месту, откуда исходил звук, и почувствовал, как всё внутри него сжалось.       В кромешной тьме можно было увидеть двух ботов. Если судить по общим очертаниям и светодиодами, которые освещали некоторые участки корпусов — это были Санстрикер и Сайдсвайп. Но не тот факт, что они находились здесь шокировала Прайма…

…а коннект Сайдсвайпа, в порту Санстрикера

      — М-м-м… Вижу, сегодня ты реально напряжен… Тебе так было это нужно? — спросил Сайдсвайп хрипящим голосом, ведь он не только ехал своими бёдрами туда-сюда, но и держал Санстрикера.       — К-Клифф снова пытался убить десептиконов, хотя те были беззащитны… Как же меня это бесит в нём… — с рычанием пробормотал Санни, а затем завыл в шею брата.       — Да… Меня тоже… Это бесит. Но зато — ты весь мой. — в голосе Сайдсвайпа читалась явная улыбка.       — Лучше займись полезным. — съёрничал Санстрикер, и дернул своими бедрами. Сайдсвайп моментально простонал, чем и воспользовался золотой ламбо, страстно поцеловав его.       Прайм тут-же закрыл дверь, а затем прислонился к ней спиной. Он пытался переварить то, что только-что увидел.

Близнецы… Вместе?

      Хотя это объясняло их исключительную связь и работоспособность вместе. И похоже, они даже сливались, раз Сайдсвайп, без коммуникатора, мог сообщить, что Санстрикер рядом или что ему нужна помощь… Даже с инсектиконом они всегда возились вместе, несмотря на какое-либо негодование со стороны команды.

Но что теперь делать?

      Матрица обожгла грудь Оптимуса, словно говоря, что тот должен разорвать эту связь. Но сам он никак не хотел этого делать.       Война для этих двоих стала шансом, шансом иметь свои отношения без страха, что их убьют. Хотя они и сейчас могли погибнуть, но это не важно. Важно то — что команда может негативно отнестись к их отношениям, ведь не смотря на свержение сената, функционалистические правила ещё соблюдали некоторые мехи. И есть вероятность, что они устроят самосуд…

Нет. Он не допустит этого.

      Развернувшись, Оптимус направился обратно, мысленно обещая, что никому и никогда не расскажет о том, что видел. Ведь правила ещё существовали и их соблюдают, а Санстрикер и Сайдсвайп нарушают их. Боты захотят наказание, но Прайм не может этого допустить. Но и против большинства трудно пойти… Нужно больше времени и людей, чтобы это провернуть.       Но до этого дело не дошло, т.к. однажды Санстрикер просто пропал на мисси, вместе с инсектикон. Сайдсвайп умолял его найти, но все верили, что тот их предал. И когда все попытки Сайдсвайп организовать спасательную операцию получили поражение, он тоже исчез. Тогда автоботы потеряли невероятных бойцов, а кто-то и друзей. Оптимус лишь надеялся, что сейчас у них всё хорошо…       Посмотря на своего брата, который уже начал подготовку к отъезду, Прайм тяжело вздохнул. Он до сих пор не знает, что ожидать от реакции Сейла. Тот всегда нейтрально относился к отношениям. На интерфейс всегда положительно, а на отношения…       Искра болезненно кольнуло, и Прайм с тяжелым вздохом повернулся к терминалу, не зная, как именно ему поступить. Он очень боялся потерять своего брата, но и с такими чувствами в искре он не в состояние прожить…

Это сводит его с ума

***

      После некоторых обсуждений, дети с Сейлом и Смоукскрином поехали на фестиваль, обещая, что будут сообщать о своём положение, и в случаи экстренной ситуации вернуться на базу.       И так на два дня база оказалась в полной тишине, которая многим не нравилась (кроме Рэтчета). Дети, конечно, присылали сообщения, а Мико даже фотки с косплеями и всякой всячиной. К примеру, на одной фотке она была одета как Хацунэ Мику — виртуальная 3D певица Японии, держа в руке блинчик с шоколадом, бананом, мороженым и разнообразной подсыпкой. А рядом с ней Сейл, разукрашенный неоновыми красками и нарядный.       Одним словом, дети действительно веселятся, но когда они вернуться — так никто и не написал. Хотя сейчас только понедельник, а значит ещё три дня выходных, если правильно судить.

Но вернёмся к одной персоне…

      Оптимус зашёл в отсек Сейла, и его встретил полностью разрисованный и слегка грязный отсек, но в целом, в полне не плохой...

Но…

      — Как он сохранил его в таком хорошем состояние, спустя все эти ворны? — удивился Оптимус, поднимая старое термоодеяло с пола. — Мне кажется, оно старше тебя, Сейл…       Сколько себя помнил Прайм, это одеяло всегда было с Сейлом, даже на войне. По мнению его брата — «Иметь своё собственное одеяло, это самое важное на свете.» — хех, странное убеждение… Но возможно, по этой причине он так хорошо его и берёг, в отличие от себя.       — Праймус… Фиолетовый не изменился, но такое чувство, что оно стало пушистее. — пробормотал Прайм, поднеся одеяло к фейсу, — И как такое возможно?       Но Оптимус вдруг почувствовал странный запах. Поняв, что тот исходит от одеяла — он сильно удивился. Принюхавшись сильнее, он немного поменялся в лице, а затем глубоко вздохнул.       — Я же просил тебя Сейл — не используй тот лак. Хоть это и твой рецепт, но он очень странно пахнет.       Прайм стал принюхиваться сильнее, и не заметил, как уткнулся лицевой в мягкую ткань. Его оптика слегка потухла.       — Но… так легко понять, что он принадлежит тебе… Твой запах всегда имел специфику. — Прайм глубоко вздохнул, — И запах краски, когда ты рисовал, и шампуня, который ты использовал для промывки, и…       Прайм распознал ещё один запах. Сначала он не мог понять, что это. Но когда понял — его лицевая стала нагреваться. Но он не убрал лицевую с одеяла, даже не смотря на предположение.       — Сейл… Я же просил не делать это на одеяле… — тихо прошептал Прайм, вдыхая запах с одеяла глубже, — О Праймус… Что же со мной происходит? — Прайм убрал фейс с одеяла. Но посмотрев вниз, он понял, что из щелей паховой брони вытекает лубрикат, — Это уже точно не нормально, раз запах Сейла так влияет на меня… — почти умоляющим шёпотом проговорил Прайм.       Он осторожно подошёл к платформе Сейла, и присев на неё — полностью закутался в одеяло. Он сильнее принюхался к одеялу, вбирая всё больше запаха, который как сильный энджекс завораживал его обонятельные схемы.       — Я не должен делать этого. Особенно здесь. Но этот запах… — говорил Оптимус, глубоко вдохнув в одеяло и доставая свой коннект из пазов, — …просто прекрасен. Да и Сейл не скоро ещё вернётся, так что… — со стремительно краснеющей лицевой, Прайм стал медленно гладить коннектор, при этом иногда его сжимая, — А-ах… С-Сейл… — простонал он, уткнувшись в одеяло.       Теперь его движения стали более уверенными и резкими, а стоны громче и труднее сдерживаемыми. Оптика приобрела пьянеющий вид.       — Ох Праймус! Это так… нгххх… Хорошо… — Прайм всё сильнее старался сдерживать себя, но понимал, что его возбуждение брало вверх, — Нгггхх! Ох, Сейл...Я люблю тебя! — простонав Прайм уткнулся в одеяло слегка укусив его и держа одной рукой, чтобы оно не упало.       А тем временем произошёл интересный момент. Дети с Сейлом и Смоукскрином вернулись гораздо раньше чем планировалось. Изначально это было связано с завершением фестиваля, а затем ещё и предки Рафаэля потребовали у него вернуться домой, что сильно расстроило мальчика.       Но подбодрив его тем, что ещё когда-нибудь это повторять, они весёлой кучей вернулись на базу. Вещи было принято решение оставить на базе, т.к. объяснить родителя наличие как минимум пяти костюмов, в придачу с приличной кучей жрачки, будет проблематично.       Мико тоже осталась на базе, т.к. её домой ещё не звали. А Джек с Рафом поехали на Смоукскрине по своим дома. Ведь, как было сказано выше, Рафу нужно было срочно домой, а Джек просто не любил оставлять маму надолго.       Как только со всем этим разобрались, Сейл пошёл в ванную, чтобы смыть себя весь неоновый окрас, а после пойти в свой отсек и расслабиться. Да… Этот день был очень насыщенным, и небольшой отдых не помешает.       Но Сейл знал, что если он нигде на базе не встретил Оптимуса — то тот либо на на задании, либо у него в отсеке. И выйдя из ванны, Сейл направился туда с ухмылкой. «Интересно, что именно Ори там делал? Может, снова решил отругать за беспорядок?»       — Хэй Ори! Я везде тебя ищу, и подумал что… — начал было Сейл, но открыв дверь — застыл как вкопанный, — «Святое дерьмо… Что за?!.» — даже мысленно Сейл не мог описать шок от увиденной картины.       Оптимус, накрывший одеялом, поглаживал свой массивный коннект. Его оптика была закрыта, а лицевая слегка закрыта одеялом и покрыта густым румянцем.       — Ох… Сейл… Ахххх! — Прайм даже не обратил внимание, что дверь открыта, продолжая ублажать себя с закрытой оптикой и уткнувшись в мягкое одеяло.       — Э-э-э-э… Ори? — услышав до боли знакомый голос, Оптимус тут же распахнул глаза, только что бы увидеть, как Сейл, стоя в дверях, смотрит на него неописуемым взглядом.       — О… П-привет, Сейл… — нервно сказал он, глупо улыбнувшись. «Я дезактив…»       — Что. Ты. Делаешь? — монотонно пробормотал Сейл, подходя к брату. Увидя выражение лица брата, Оптимус запаниковал, ведь знал это лицо. Страх того, что он может сейчас потерять Сейла — взял вверх.       — Я… я могу объяснить! — громко вскрикнул Оптимус. Его руки стали дрожать, отпустив ещё напряженный коннект, но всё возбуждение сошло на нет.       — Постарайся… — пробормотал Сейл, скрестив руки на груди.       Мелко дрожа, Прайм попытался оправдаться, но не мог вымолвить и слова. Он никогда такого не чувствовал: ни на войне, ни когда от Прайма требовался приказ. А сейчас он как маленький спарк, оказавшийся на пороге жизни и смерти.       — Я… Я… — дрожь стала ещё сильнее, когда он понял, что ему никак не отвертеться.       — Оптимус… Говори мне правду…       Вот оно… Имя, которое Сейл называл только в самых наихудших ситуациях. Прайм замер. Ещё никто так не ударял его в искру, и омыватель сам потёк по его щекам.       — Это чувство появилось у меня давно… Я… Я понимаю, что это неправильно. Но я не могу сопротивляться. Эти чувства… Они выжигают меня из внутри. А тело… Не под мои контролем… А если просто, то ты… Ты мне нравишься… И ни как брат… Мне нравится находится рядом с тобой, видеть тебя счастливым. Но… Я хочу, чтобы это счастье, было и со мной… Я не заставляю тебя и не принуждаю… Мне жаль, что тебе пришлось увидеть меня в таком состоянии… — слова выходили ровно, хоть и с паузами, а по щекам рекой тёк омыватель. Когда он закончил, то просто стал ждать, в покорности опустив свой шлем.       — «Ты только посмотри на него… Он точно бросит тебя… Или в лучшем случае — будет испытывать к тебе отвращение… Вот к чему привели твои чувства, так что гордись этим.» — шептал голос в голове Прайма, который явно усмехался над слабостью Оптимуса.       А тот и не отрицал этого… Но ничего не мог поделать со своей предательской искрой… Даже сейчас он хотел бы взаимности Сейла. Но это лицо… Оно говорило о многом… Так что сейчас он просто старался не двигаться, ожидая, когда топор упадет на него.       — Чш-ш-ш… Не волнуйся, Ори… — успокаивающе тихо проговорил Сейл, положив ладонь на щеку Прайма, — Всё хорошо. Не плачь… — приподняв голову брата, Сейл вытер большим пальцем омыватель с его щёк.       Прайм не знал, как реагировать на это. Он и не рассчитывал, что после такого, Сейл вообще захочет прикоснуться к нему, или хотя бы заговорить с ним…Хотя он и не к такому прикасался. И когда его брат наклонился к нему, он никак не отреагировал.       — Я люблю тебя… — шёпотом проговорил Сейл, но не успел Оптимус осознать их смысл, как Сейл прикусил его шею.       — Ахх!!! — Прайм, от этого действий, буквально задохнулся.       А тем временем, Сейл начал облизывать шейные магистрали, иногда покусывая своей острой дентпластиной, двигаясь в вверх. И когда он провёл своей глссой по лицевой, он тут-же сунул её в рот Ори, от чего тот вскрикнул, не ожидая, что глосса его брата такая длинная.       — О-о-о… Мой… — Прайм явно пытался что-то сказать, но ничего кроме стонов не вырывалось из его горла, — «Как хорошо.» — мысленно подумал мех, и стал отвечать брату, сплетая свою глоссу с его.       Они так и продолжали переплетать свои глоссы, хоть омыватель так и продолжал течь по щекам Прайма. Тот и сам не понимал почему — от того горя, или счастья?       — Я вижу, у тебя проблемы Ори… — голос Сейла, казалось, входил в самую искру Прайма, — Ты пытался удовлетворить себя? — спросил Сейл, и один манипулятором начал гладить низ живота брата.       — Д-Да… У меня возникли… трудности с этим… — голос Прайма дрожал, а сознание, казалось, находилось в некой дымке.       — Оу… — Прайм увидел, как хищная ухмылка растянулась на лицевой Сейла, — Действительно? Ну что ж… Думаю, я могу… — тут Сейл убрал манипулятор с живота, опускаясь ниже к коннектору, — Помочь с этим. — и затем сжимая его.       Прайм резко закричал, а весь корпус пробила дрожь.       — С-Сейл! Что ты делаешь!? — сквозь громкие стоны спросил он, не веря в происходящее. Искра пульсировала с бешенной скоростью, а антифриз стекал по подбородку.       — Разве не видно? Просто расслабься, и позволь тебе помочь… — промурлыкал Сейл, начиная делать новые, необычные для Оптимуса движения по коннекту, но которые буквально сводили с ума.       — О Праймус — Оптимус зажмурил оптику, в бессильной попытке сдерживаться.       А Сейл снова начала облизывать его шею, иногда покусывая, и не прекращая свои действия на коннекте.       — Аггхх! Сейл! Сейл, прошу остановись! Остановись! — громко кричал Прайм, стараясь перехватить руки брата.       — Остановиться? Почему? — спросил Сейл с интересом.       — Я… Я сейчас… Перезагружусь… — дрожащим голосом произнёс Прайм.       — Неужели ли? — промурлыкал Сейл, — Тогда… — он коснулся основания коннекта, — Сделай это… — прошептал Сейл прямо над аудио.       — А-а-а-а-а-а!!! — громко крикнул Прайм, и трансфлюид выплеснулся наружу, немного испачкав ладонь Сейла.       Это была самая сильная перезагрузка, которую получал Прайм за последнее время. Его процессор ходил кругом, а корпус дрожал, словно брат безжалостно коннектил его несколько часов подряд… А ведь это были просто прикосновения.       — Твой трансфлюид такой сладкий, Ори… — услышав голос Сейла, Прайм посмотрел на него, — Настолько, что он сводит меня с ума. — и прям на его окулярах, Сейл облизнул ладонь, слизывая прозрачную, слегка голубоватую слизь.       От такого зрелища лицевая Прайма снова загорелась, и он поспешно отвернулся. Невероятный стыд от осознания того, что только что произошло, ноющей болью отозвалась в его процессоре.       — Посмотри на меня… — заметив, что его брат сейчас ужасно смущён, Сейл положил на щеку Оптимуса свой манипулятор, — Я ведь не навредил тебе? — спросил Сейл, поворачивая голову Прайма к себе.       — Н-нет, я… Эх… Просто мне не верится, что мы это сделали. — прошептал Прайм, смотря на свои запачканные бёдра и обмякший коннект.       — Хе-хе-хе… Ну что ж… Так получилось. — промурлыкал Сейл, уткнувшись в шею брата, — Я так долго этого ждал. И мне повезло застукал тебя вот так… Хотя, я надеялся на признание, но и так прекрасно.       — Ты знал!?       — Если честно — давно. И я терпеливо ждал, когда ты мне признаешься… Это так забавно, Ори… Ты ведь знаешь, что от меня тебе ничего не скрыть.       На это Оптимус снова смущённо отвернулся, не в силах что-либо ответить. Он никогда не чувствовал себя таким идиотом. То есть всё эти ворны, что он мучился в отчаянных попытках заблокировать свои эмоции и не обращать на них внимание — его чувства были взаимны?! Но его самобичевание прервал

Внезапный стук в дверь…

      — Сейл, это я, Смоукскрин… Я могу открыть дверь? — спросил робкий голос, словно считая это огромной просьбой.       Прайм почувствовал, как всё внутри него похолодело. И смотря на весь этот беспорядок, его можно понять. Кто знает, что может подумать новичок…       Но внезапно Сейл повалили его на платформу, а после накрыл их обоих одеялом, при этом усевшись на брате сверху, заставляя Оптимуса в недоумение смотреть на него снизу вверх.       — Да! Конечно, Смоуки! Входи!       Через секунду дверь открылась, и в отсек вошёл элит гвардеец.       — Прости, что захожу так поздно, просто… — но он резко замолчал, с любопытством разглядывая представшую перед ним картину. И когда братья были уже готовы к полному провалу, малыш спросил, — А что вы делаете?       — Тренируемся! Да Ори? — громко спросил Сейл, тыкая локтем брата.       — Д-Да… Мы тренируемся. — Оптимус подтвердил эту абсурдную, совершенно не похожую на правду прикрытие, мечтая провалиться сквозь землю. Да кто вообще в такое поверит?!       — Это… Секретная тренировка? — Хотя нет. Смоукскрин действительно поверил в этот бред.       — Да! Секретная тренировка, между братьями. — с ухмылкой ответил Сейл, и Прайм изо всех сил держался, чтобы опять не покраснеть от двусмысленности этих слов.       Смоукскрин пару минут изучал их взгляд, и Прайм впервые за всё прибывание этого мальца в их рядах понял, насколько у того был наивный и усталый взгляд. Неужели он всегда такой… Почему он не замечал этого раньше?       — Ну да… Простите… Я зайду позже… — произнёс после долгого молчания гвардеец, и повернулся обратно к выходу.       — Не беспокойся Смоуки, я рад тебе в любое время! — прокричал Сейл в спину другу.       Как только дверь закрылась, Сейлс с глубоким вздохом убрал с них обоих одеяло и встал с брата, а сам Оптимус приходил в себя после случившегося.       — Нам нужно быть осторожнее с этим, Ори. Самое главное — не делать это на базе. — пробормотал Сейл, начиная собирать свои локоны.       — Да… Ты прав. — однозначно согласился Прайм, ведь если бы это был кто-то по мимо Смоукскрина — так легко они бы не отделались.       — И думаю, нам стоит делать это на разведках, патрулях, или просто прогулках. В дали от базы. — и как только Сейл собрал свои "волосы" в хвост, он посмотрел на брата самым предвкушающим и голодным взглядом, на который только был способен, — И тогда я сделаю с тобой такое, о чём ты даже в самых смелых мечтах не представлял…Столько идей и реализаций, мой дорогой. — многообещающе подмигнул Сейл, развернулся и ушёл.       Прайм, который продолжал сидеть на платформе в полном шоке, сначала посмотрел на дверь, а затем на опять привставший коннект, после чего его лицевая снова накалилась и он в беспомощном стоне закрыл её ладонями.