Кукушата

— Я у тебя буду жить иногда, — решительно объявила Элька, заглянув в свежевыкрашенную кладовку. — Эля, — тут же одернул ее Матвей. — Что? Я же под кроватью буду, — сказала Элька и немедленно опустилась на четвереньки, чтобы продемонстрировать. — Один решил жить в кладовке, другая под кроватью, — сказал Матвей и картинно закатил глаза. — Потому что кто-то детей настрогал больше, чем спальных мест, — беззлобно откликнулся Руслан. — Ничего, с деньгами скоро станет получше, переедем, — ответил Матвей. — Нам нельзя переезжать! — испугалась Элька. — Мы же еще не нашли Иисуса! А вдруг он вернется, а нас нет? Матвей представил себе, как утомленный жизнью бородатый хомяк с рюкзаком возвращается домой, обнаруживает, что семьи больше нет, садится и закуривает, печально глядя в закат. — Мы ему напишем записку с новым адресом, — мрачно предложил Руслан. — Но он же не умеет читать! — возмутилась Элька. — Значит, нарисуем. — А, тогда ладно. Но лучше бы он нашелся вот прямо сегодня. — Элька тяжело вздохнула. — Пап, а мы переедем до того, как заберем нового братика, или после? — Кого? — переспросил Матвей, едва не выронив карниз, который старательно вправлял в штору. — Ну, про которого Руслан рассказывал, — беспечно пояснила Элька, выглядывая из-под кровати. — Я тоже шторку хочу. — Трепло! — возмутился Руслан. — Ой! — Элька расстроенно зажала рот ладонями, тут же их убрала, чтобы попросить: — Пап, ты притворись удивленным, это тебе сюрприз был. — Что ты несешь? — спросил Матвей, опускаясь на корточки. — Получается, Руслан по секрету рассказал, а я разболтала, — расстроенно вздохнула Элька. — Вот такой у меня язык без костей. Пап, а у всех остальных язык с костями, да? — Руслан, у Киры что, будет ребенок? — спросил Матвей. — А тебе-то что? Тебе можно, а ей нет? Матвей закрыл глаза, собираясь с мыслями. Значит, поэтому Кира так часто звонила и жаловалась в последнее время, хотя все эти годы твердила, что у них с Русланом новая жизнь, в которой Матвею места нет. Или не поэтому? — Эль, этот новый братик останется со своими родителями. Руслан, услышав это, фыркнул, но Матвей всё равно продолжал: — Ну, вы же все к маме Руслана не переезжаете, правильно? Хотя Руслан вам и брат. Иногда вот так бывает. Элька сосредоточенно нахмурилась и спросила: — А вдруг она нас всех усыновит? — Вот уж фиг, — возмутился Руслан. — Нужны вы ей… — Э-э, стоп! — Матвей решительно поднял руки, призывая детей заткнуться. — Откуда вообще взялась эта дискуссия? Кто кого усыновляет и зачем? Даже если у Киры родится ребенок, это ничего не меняет. — Кому как, — хмыкнул Руслан. — Это не меняет того, что вы шестеро — мои, — терпеливо сказал Матвей. — Можно мы уже повесим шторы? — Давно пора, — мрачно откликнулся Руслан. — Тебе еще головастиков из ванной убирать, а то скоро сантехник придет кран менять, а там они. — У нас в ванной головастики?! — воскликнула Элька, торопливо выбираясь из-под кровати. Матвей усмехнулся, слушая, как Элька топает в сторону ванной, как громко восхищается, как выбегает из детской встревоженный ее радостью Федька, как деловито объясняет, что там к чему. — Дай я, — вздохнул Руслан и поднял с пола карниз и штору. — Руслан… — А? Матвей потеребил бороду, соображая, как подступиться к терзающему его вопросу. — Ну? — нетерпеливо спросил Руслан, пытаясь приладить карниз к креплениям. — Ты у психолога был когда-нибудь? Руслан уронил карниз и возмущенно уставился на Матвея: — На что намекаешь? — Ни на что. Пытаюсь разобраться.