Кукушата

Матвей всё же выбрал несколько квартир и принялся обзванивать хозяев. Начал с единственного подходящего по цене и требованиям варианта, обшарпанной двушки. — Уже сдали, — ответил на его вступительную реплику грубоватый голос, и звонок оборвался. — Ладно, следующий, — как можно бодрее сказал Матвей и пробежал глазами по списку. Дети, кроме расклеивающих объявления Руслана и Эльки, напряженно следили за тем, как Матвей вбивает в телефон номер. — Алло. Женский голос в трубке показался не слишком стервозным, и Матвей начал: — Здравствуйте, я по объявлению. Квартира еще сдается? — Да. Будете смотреть? — Буду, — сказал Матвей и покосился на текст объявления. — Только у вас тут написано… — Без торга, — оборвала его хозяйка. — Без, — заверил ее Матвей. — У вас написано, с животными нельзя. А у нас четыре крысы. Может, как-то договоримся? — Читать научитесь, — отрезала женщина и бросила трубку. — Какая невоспитанная, — осуждающе сказал Илья. — Просто объявление давно висит, ее уже задолбали, — пояснил Федька. — Ничего, ищем дальше, — сказал Матвей. Следующий хозяин бросил трубку, узнав о количестве детей. Следующий потребовал предъявить их мать, услышал неготовность это сделать и начал в таких красках расписывать предполагаемые пороки Матвея, что тот уже сам бросил трубку. — Пап, а как это — растлевать? — спросил Илья. — Это как печку топить, да? Перезвони и скажи, что ты умеешь, мы потом погуглим и научимся. Матвей закусил губу и перед следующим звонком убавил громкость. Как оказалось, зря: никто не ответил. Пять объявлений спустя выяснилось, что никто не хочет сдавать квартиру отцу-одиночке с шестью детьми и четырьмя крысами. Не помогли ни рекомендации и справки с работы, которые Матвей обещал предоставить, ни попытки доплатить за крыс, ни заверения, что все документы в порядке. — Крыс надо отдать, — сказала Славка. Илья с Данилой возмущенно глянули на нее, потом просительно — на отца. Матвей покачал головой: — Даже не знаю. Если мы сейчас окажемся на улице, разве крысам от этого будет хорошо? А с ними нас никуда не пускают. — Нас и так никуда не пускают, — едва слышно заметил Федька. — Нас слишком много. — Мелких тоже можно отдать, — небрежно предложила Славка. — Или продать. — Слав, не паясничай. Сейчас настолько не до этого… — Матвей тоскливо потеребил себя за бороду. — Данил, Илюш, я понимаю, решение непростое… Данилка шмыгнул носом. — Давайте я вам потом куплю что-нибудь другое, — сказал Матвей. — Вместо мелких тоже можно купить что-нибудь другое, — не унималась Славка. — Что-нибудь полезное. — Да прекратишь ты или нет? — возмутился Матвей. — Никто никого не отдает. — Кроме крыс, — добавил Федька, и Матвей нехотя согласился: — Кроме крыс. Данилка с Ильей выглядели бесконечно грустными, побежденными, и у Матвея противно заныло под ложечкой. — Ну, может, временно куда-то их пристроим, а потом заберем, — нерешительно сказал он. — Вот только с жильем определимся… В замке скрежетнул ключ, а потом в прихожей затопало, загрохотало. — Папа! — завопила Элька. — Смотри! Она замерла на пороге гостиной, подняв над головой банку, в которой деловито копошился хомяк.