Кукушата

Славка вышла к завтраку хмурая, злющая, отчаянно матерящаяся вполголоса. Оказалось, кастрюлька, которую они с Русланом пристроили у нее в ногах, потому что на кровать тоже капало, перевернулась. — А я говорил, ты пинаешься! — торжествующе воскликнул Илья, и Славка кинулась его убивать. Матвей едва успел вклиниться, нажал на Славкино запястье, заставив ослабить хватку, и прикрикнул: — А ну прекратить! Слегка придушенный Илья захныкал в поисках сочувствия. — Прекрати провоцировать сестру, — сказал Матвей, отпуская Славку. — А ты… Славка воинственно вздернула подбородок. Руслан, раскладывавший по тарелкам кашу, весь напрягся, и Матвей мысленно чертыхнулся, понимая, что в глазах сына поведет себя либо жестоко, либо трусливо, то есть либо выпорет, потому что свинья, либо сдержится, потому что звонка в опеку боится. — А ты принеси одеяло. Повесим его сушиться. Славка молча утопала в дом. — Виктимблейминг во всей красе, — торжественно объявил Руслан. Матвей глянул на мирно жующих под грушей младших, решил, что в случае рецидива со Славкиной стороны успеет прибежать на помощь. — А ну-ка пойдем. Руслан молча проследовал за ним в дом, окинул вопросительным взглядом пустую заднюю комнату и констатировал: — Дивана нет, воспитывать негде. — Хочешь сесть? Пошли к тебе, — согласился Матвей, мысленно рисуя очко в свою пользу в их с Русланом противостоянии. В коридоре они встретились со Славкой, но она даже глаз не подняла, протолкнулась мимо, волоча за собой одеяло. Матвей закрыл за собой дверь, кивнул на кровать: — Садись, хотел же. Руслан остался стоять. — Ты про Славку многого не знаешь, — начал Матвей. — Да, я помню. В этой фразе было столько яда, что Матвей поторопился уточнить: — С ней сложно. У нее бывают заскоки, она может показаться… Ну, бессердечной, что ли. — Удивительно, что вы не родня по крови, — вставил Руслан. — Если ее ругать… Ну, она и так сама себя ругает, понимаешь? И в конце концов сама себя наказывает, если у меня не выпросит. Там всё… Матвей резко замолчал, закрыл и медленно открыл глаза. Проговаривать вслух оказалось сложнее, эмоции нахлынули. — Я просто пытаюсь ей показывать, что она не плохая, — договорил он. — Что у ее срывов есть причины. — Я тебе заранее соболезную, — серьезно сказал Руслан. — А? — Ты себе еще четверых таких же виноватых растишь. Матвей расстроенно закопался пальцами в бороду, а Руслан безжалостно его добил: — Одну спасаешь, остальных топишь.