Кукушата

— Я замерз, — самым капризным своим голосом объявил Илья. — И я, — тут же подхватили Элька и Данила. Матвей по привычке сгреб в кулак бороду. Конечно, они замерзли. Дождь так и моросил, и в доме, кажется, было даже холоднее, чем на улице. В семье снова царил разлад: младшие ныли, Славка куксилась из-за лужи на полу, Федька остервенело гуглил что-то насчет хомяков, а Руслан вообще слился по-тихому после завтрака. Матвей вычерпал из погреба несколько ведер воды, потом вытащил теплую одежду, разворотив добрую половину коробок, потом долго и придирчиво осматривал обогреватели. У одного провод погрызли мыши, оставалось еще два. Опытным путем Матвей установил, что включать оба сразу нельзя: выбивает автомат. Пришлось включить один в задней комнате. Это событие немного разнообразило день. Сначала дети хихикали, слушая, как внутри обогревателя щелкает и плюется масло, потом Илья чуть не обжег себе нос, а на десерт Элька притащила клетку с Иисусом и маленькими апостолами, как их нарек Федька, и пристроила ее впритык к ребристому боку обогревателя. — Эль, ты с ума сошла?! — возмутился Матвей и отодвинул клетку. — Не трогай! Это мои хомяки, я хочу, чтобы им было тепло! — забасила Элька, вцепившись в клетку с противоположной стороны и пытаясь снова ее придвинуть к обогревателю. — Ты их кремируешь. Матвей решительно расцепил Элькины пальцы и унес клетку назад, рассудив, что прохлада и покой для хомяков полезнее, чем шум и жар от обогревателя. Элька горестно рыдала им вслед. — Им там лучше, — попытался было сказать Федька, но Элька его перебила, захлебываясь слезами: — Не лучше, не лучше, не лучше! Матвей снова укутал клетку пледом, понадеявшись, что Иисус не заест стресс детьми. Или пускай заест? Одной проблемой меньше… Руслан соизволил явиться к обеду, когда всё уже относительно устаканилось. — Где ты шаришься? — хмуро спросил Матвей, когда он заглянул на кухню, и Руслан неопределенно пожал плечами, кивнул на сумку: — Стирку принес. Матвей прищурился. Значит, всё-таки что-то нечисто. Ну какой подросток будет добровольно стирать каждый день, да еще просиживать у какой-то бабки по несколько часов, пока цикл не закончится? Занес одежду, ушел, потом вернулся и забрал чистое. — Друзей завел? Теперь уже прищурился Руслан: — А это всем нельзя или только мне? — Да ради бога! — всплеснул руками Матвей. — Но предупредить-то можно было? Руслан молча подхватил сумку и оттащил ее в ванную. Матвей слышал сквозь шкворчание рыбных палочек, как он там чем-то грохочет и стучит. Дожарив третью сковородку, Матвей сгрузил умеренно подгоревшие палочки и переваренную картошку на тарелки и крикнул: — Обед! Дети гуськом потянулись на кухню. Разбирали тарелки и вилки, возвращались в заднюю комнату, спорили, кто где будет сидеть. — На диван рыбой не ляпать, — крикнул Матвей и взял оставшуюся тарелку. По пути он заглянул в ванную и хмыкнул, увидев сооруженную Русланом сушилку: каркас от раскладушки с натянутыми струнами бечевки, уложенный на ванну.