Кукушата

Матвей вломился в комнату старших, чуть снова не поймав лбом дверь ванной, и подавился собственным сердцем, машинально поднес руку к горлу, пытаясь вернуть бешено стучащий ком на место. Под локоть поднырнул Данилка, за спиной зашебуршался, кажется, Валя. Матвей отстраненно зарегистрировал это в сознании, пока перелезал через отодвинутую к самой двери Федькину кровать, чтобы добраться до Эльки. Она сидела возле выдернутой с корнем розетки и выла, трагически скривив рот. Илья и Федька стояли у противоположной стены, сжимая в руках сломанные ножницы и кривую спицу и виновато переглядывались. Разумеется, Эльку не било током. Матвей это сразу понял, не мог не понять, но всё равно мысленно сжался, коснувшись ее плеча, приготовился почувствовать удар. И тут же подхватил ее на руки, оттащил подальше от розетки, взревел, оборачиваясь к Федьке: — Какого хрена?! Элька, почуяв потенциального сочувствующего зрителя, завыла еще громче. Вокруг рта у нее отчетливо нарисовался зловещий белый треугольник. — Тихо! — велел Матвей. Элька обиженно икнула и относительно умолкла, всё ещё сотрясаясь от рыданий. В дверях столпились Данила, Валя, Оля, вооруженный деревянной лопаткой Руслан и даже Славка. — Что это такое? — спросил Матвей, кивая на розетку. Илья поймал на себе интенсивный взгляд Матвея и на всякий случай тоже разревелся. — Федь, — умоляюще сказал Матвей. — Мы хотели посмотреть, что там в комнате, — упавшим голосом ответил Федька. — Они думали, привидения или зомби, а я говорю, что ничего такого, просто вещи. И в скважину ничего не видно, ну, мы решили… Помнишь, как в прошлой квартире было слышно в розетку, когда соседи чихали… — Совсем уже? — вопросил Матвей. — Мы аккуратно, — тихо ответил Федька. — Она и так на соплях держалась. Там просто подцепить — да и всё. И мы провода не трогали, мы же не дураки… Матвей свирепо пригладил бороду и спросил: — Почему Эля плачет? Федька пожал плечами. — Эль, тебя током ударило? Ты трогала провода? — принялся выяснять Матвей. — Покажи руки. Не обожглась? Элька помотала головой. Матвей поймал ее руки в свои, убедился, что ожогов нет, и спросил: — А чего ревешь тогда? — Я тоже хотела ломать розетку, а они всё сами сломали, ничего не оставили, — горестно прогнусавила Элька.