Кукушата

Федька не подвёл, ждал под козырьком у хостела, комкая в руках свитер. При виде кота он ощутимо напрягся, прищурился — очки надеть почему-то забыл. — Да это не Матроскин, — успокоил его Матвей, подходя поближе. — Давай свитер сюда. Он вообще-то хотел завернуть кота, чтобы незаметно пронести в номер, но свёрток выходил очень внушительный и подозрительный. — На, подержи. Только не выпусти. Матвей сунул кота Федьке и надел свитер. — Пап, — обеспокоенно сказал Федька, держа кота на вытянутых руках. — Давай сюда. Под свитер кот засунулся не без протеста, в процессе украсив рукава длинными зацепками, но результатом Матвей остался доволен. Он оглядел своё отражение в голубоватом полузеркальном окне и спросил: — Ну как? Беспалевно? Федька хмыкнул. — Ну, или как там у вас это называется по-молодёжному, — улыбнулся Матвей, поглаживая подвижный и немного асимметричный живот. — Пап, камера же, — сказал Федька и ткнул пальцем куда-то вверх. Матвей задрал голову и убедился, что камера под козырьком действительно имеется. — Ёлки!.. А и ладно, Федь, кто там их смотрит. Матвей решительно взялся за массивную скобу двери, одной рукой придерживая кота. — С животными же нельзя, — сказал Федька. — Мы никому не скажем. Федька хотел было сказать ещё что-то, но Матвей жестом остановил его и решительно распахнул дверь. Адреналин приятно покалывал, хотелось смеяться, как в студенческие годы во время вылазок в общагу к девчонкам, и Матвей прямо чувствовал на себе подозрительные взгляды. Но он всё-таки пронёс кота, прикрываясь Федькой, и ничем себя не выдал. — Пап, — с беспокойством сказал Федька, когда они шли по узкому коридору. — Не дрейфь. — Ну пап! — Да всё нормально, — сказал Матвей и отпер дверь их номера. В проходе между кроватями громоздились какие-то баулы. — Федь, это что? Федька виновато пожал плечами: — Я пытался тебе сказать. Это шахматисты на турнир приехали, восемь человек.