Двадцать три дня

Наруто боялся потерять счёт времени и счёт дням, хотя лучше бы, наверное, потерял. Он вообще не был уверен, как здесь идёт время, но что-то подсказывало — отпущенный срок подходил к концу. Едва окончилась война, Хагоромо сказал, что им нужно кое-что обсудить. Чтобы реинкарнации Индры и Ашуры собрались в одном месте, вот только для чего — не уточнил. «Вам нужно поговорить, чтобы вам никто не мешал, — сказал. — А напоследок, может, и у меня найдутся для вас полезные слова», — добавил. По мановению рук Мудреца Наруто затянуло в вихрь, а вместе с ним ещё троих. В своих спутниках он опознал Мадару, Саске и Хашираму. Спустя десятки секунд свободного полёта в темноте, они очутились в неизвестном месте, или же вовсе в другом измерении. Вот только самих истоков их воплощений — Индры и Ашуры — видно не было. Хагоромо сказал: я надеюсь, вы договоритесь. Кивнул задумчиво, после чего исчез, оставив вопросы. Наруто меньше всего хотел ждать. Находиться здесь и бездельничать, когда в их мире было столько дел, казалось пыткой для нервов и совести. Но был человек, который хотел вернуться ещё больше него — и это Саске. Он сразу попытался применить свою пространственно-временную технику, но она не сработала. И вообще техники здесь не работали. Может, это была специальная мера предосторожности, чтобы они не подрались, а именно поговорили. Оставалось ждать. Несколько часов никто из них не начинал разговор. Пили чай, молчали. Мадара часто закрывал глаза, словно в попытках доказать себе, что он не с ними, Хаширама, наоборот, обводил всех взглядом, задерживаясь на лице своего друга-соперника-врага. И, вероятно, самой большой любви. Слишком уж много нежности во взгляде — томной, невысказанной. Саске отводил взгляд, когда Наруто пытался что-то в нём высмотреть, и злился. Тоже молча, только кулаки сжимал. У него явно были какие-то планы. На фоне его злости Наруто даже успокаивался, понемногу расслабляясь. Он допустил мысль: может, это даже неплохая передышка. После всего. Пространство, в котором они оказались, напоминало очень светлую квартиру, только окон не было — свет исходил от стен, и их цвет, казалось, менялся в оттенках. Комнаты оказалось две, а не четыре, и в каждой комнате по кровати. — Какое-то недоразумение, — возмутился Мадара. Саске буравил всех окружающих тяжёлым взглядом, словно он попал сюда по их вине, и теперь был вынужден это терпеть. Мадара, посмотрев на него, только пожал плечами и хмыкнул. На вопрос в глазах Наруто сказал: — Либо Рикудо Хагоромо чакру экономил, либо хотел посмотреть, что мы будем делать… в замкнутом пространстве, плотно прижатые друг к другу. Наруто не был уверен, но ему показалось, что в конце Мадара добавил «извращенец» себе под нос. «Неужели старик поскупился? Трудно поверить, что ему не хватило чакры или времени. Хотя… и такое может быть», — рассуждал про себя Наруто, неистово отметая версию про старика-извращенца, которому интересно понаблюдать, что они будут делать в четырёх стенах. Он фыркнул и мотнул головой, отгоняя нелепость. Хаширама пожал плечами; его происходящее не смутило, и новые факты не обеспокоили. Само воплощение дзена. — Не собираюсь спать с ним в одной комнате, — прошипел Саске, глядя на другого Учиху. — И ни с кем в одной кровати, — на всякий случай бросил взгляд на каждого. Мадару такая дерзость злила, но он не спешил это показывать. — Можешь спать в коридоре, — пожал плечами он, совладав с собой. Хотя Наруто всё же показалось, что у него дёрнулся глаз. — Я только «за», — и перешагнул через порог. Всё же в коридоре Саске не остался. Просто потому, что не привык уступать. Наруто не стал пытаться что-то выяснить или поменяться и молча пошёл в другую комнату. Следом за ним — Хаширама. В теории они должны были ладить между собой лучше, чем с людьми из другой комнаты, так как были реинкарнациями одного предка. На этот раз теория работала. Хаширама в первую ночь был спокоен и тих. Держался на расстоянии, которое позволяла кровать, дышал мягко, ненавязчиво грел со спины. Спать не мешал. На утро Саске был более мрачным, но менее злым. Зато виднелось несколько синяков на теле, и у Мадары — тоже. Видимо, подрались, а потом поговорили. Или наоборот. Первыми, как ни странно, поговорили Хаширама с Мадарой. Хаширама… попросил прощения. Мадара, который сначала, казалось бы, готов был разразиться праведным гневом, в итоге попросил прощения тоже. Недомолвки из прошлого ушли, но осталась недосказанность настоящего. Неопределённость и неизвестность будущего. На вторую ночь Хаширама обнял его со спины, и Наруто позволил. Объятия казались тёплыми и убаюкивающими, Наруто накрыло чувство, будто проблемы могли решаться и решались без его участия. Можно было спокойно спать, растворившись в безмятежности, в кои-то веки отдав свои заботы кому-то… другому. На третий день Саске хмуро косился на Мадару, и Наруто спросил, что произошло. Вместо Саске ответил Мадара: — Он брыкался так, что я ушёл спать на пол. — Правда, забрал с собой одеяло и футон. И я замёрз, — изволил дополнить Саске. — Ты мог одеться. — В ту одежду, которую постирал после битвы, и которая ещё мокрая? — повысил голос Саске. Мадара пожал плечами, словно это его не касалось. — Тогда спи спокойнее, чтобы я не уходил, — усмехнулся. После пары минут гляделок они, наконец, отвлеклись друг от друга. Наруто не заметил, кто там выиграл. — Саске, а что ты планировал делать после окончания войны? — он, наконец, озвучил давно тревожащий его вопрос. — Как будто вы знали, что выиграете, чтобы планировать, — отпустил смешок Мадара. Наруто проигнорировал. Не знали, но всё равно… — Ты злился, когда попал сюда. Словно боялся что-то пропустить или не успеть, — добавил он. — Не твоё дело, — огрызнулся Саске. — Расскажешь — легче станет. Всё равно мы здесь неизвестно сколько пробудем. Надо как-то коротать время. Кулаки Саске разжались, словно он только что понял это, но зато сразу смирился. — Я хотел стать Хокаге, — сказал глухо. Все посмотрели на него вопросительно. — Но идеальный момент уже упущен, — Саске поднял на Наруто отчаянный взгляд: — Я хотел убить тебя, Наруто. Светлые брови нахмурились, а Хаширама, сидящий рядом, сжал запястье под оранжевым рукавом. — Вот как? И зачем же? Почему ты внезапно захотел стать Хокаге? — нервно спросил Наруто. Мадара рассмеялся. — Видимо, наличие всех Хокаге на войне его вдохновило. И прельстила власть, да, Саске? — он повернулся к своему далёкому родственнику. Наруто тоже ждал ответа. Саске закрыл глаза, чуть морщась от унизительных слов, и вздохнул. На провокацию он не повёлся, ответил сдержанно: — Не совсем. Я хочу вынудить великие страны продолжить сотрудничество. Я могу сделать это с помощью страха. Пленить всех хвостатых и использовать их как гарантию мира, в случае необходимости — как оружие. — Ты! Да как ты смеешь! После всего, что мы прошли! — не выдержал Наруто, подскочив со стула. Он вспомнил свою битву с Пейном, а после их совместную битву с Мадарой и Кагуей, свои обещания хвостатым… Это всё пронеслось в голове за секунды. И с Саске… они ведь стояли плечом к плечу! Как можно?.. — Возвращаться к тому, что было! Неужели ты так ничего и не понял?! — он бессильно упал назад. Слишком свежи были воспоминания, а Наруто слишком устал. Он опустил голову на руки, пока Саске молчал. — Я считаю, что Мадара был отчасти прав. Людям нужен стимул для сотрудничества. И самый эффективный стимул — страх, — парировал Саске, не обращая внимания на вопли некогда друга. Мадара усмехнулся, но довольно безрадостно. — Ты мыслишь почти как Нагато, — Наруто закрыл глаза, не веря, что снова встретился с подобным — на сей раз в лице Саске, от которого ожидал чего угодно, но не очередной извращённой идеи о мире. — Но даже он в итоге признал, что этот путь ложен. В чём смысл сотрудничества, если оно не ведёт к счастью? — В том, что у них была бы надежда, что они меня победят. Я бы не делал лишнего, но сделал всё, чтобы меня не убили, время от времени давая им возможность почувствовать шанс на победу. Я был бы надзирателем. Люди крепче всего сплочены перед ликом общей угрозы. Мадара хмыкнул. — Перестаньте пытаться сделать из мира тюрьму, — голос Наруто сел от злости. — Я и не пытался, — заметил Мадара. — Да, ты пытался сделать оранжерею, — вскинулся Наруто, но Хаширама снова сжал его запястье, и он выдохнул. Мадара фыркнул, сложил руки на груди и отвернулся, не желая оправдываться. Да, они все понимали, что Мадара не знал о финальных этапах применённой техники, но говорить об этом сам бы Мадара точно не стал. Ему было проще назвать себя злодеем, чем лишний раз признать, что его обманули. Тот день закончился тревожно — они так ни к чему и не пришли. А ночью Наруто прижимался к Хашираме, ища тепла, обнимал его руками и ногами во сне. С утра Хаширама поцеловал его в висок и ненавязчиво чмокнул в губы. Наруто не придал этому большого значения, оно показалось чем-то естественным — как поцелуй родственника. А то, что они спали в одной кровати, убирало неловкость, сближало. Благодаря открытости и спокойствию Хаширамы, простому и лёгкому подходу Наруто, им было комфортно вместе. Вряд ли у Саске и Мадары было так. Иногда Наруто казалось, что в пузыре замкнутого пространства стирались границы между прошлым и будущим. Ведь Хаширама — Основатель Конохи и Первый Хокаге, Наруто точно станет Хокаге в будущем, а сейчас они были так близко — до невозможности. Несколько минут тишины в объятиях казались почти блаженством, они доверяли друг другу свой сон и не боялись за беззащитную спину. Наруто впервые поблагодарил Хагоромо за эту возможность отдохнуть, хотя совесть всё ещё иногда покалывала, что он сейчас не со всеми. Но не только он. Саске с Мадарой, наверное, было в разы труднее делить комнату — ведь они сражались насмерть всего-то несколькими днями ранее. А между ним с Хаширамой не было не то что войны, даже боя не было. Родственность их заключалась в чём-то большем, чем в крови, и это почему-то особенно ощущалось с утра. После обеда Наруто рассматривал свои руки, всё не решаясь задать вопрос. А задать его нужно было, Наруто не оставлял себе права отступить. Собравшись, он поднял взгляд одним рывком и спросил почти спокойно, лишь дрогнувшие губы и обеспокоенные глаза выдавали волнение: — Саске, скажи мне, чего тебе не хватает? Что тебе даст это решение? — Наруто хотел продолжить вчерашние откровения. — Мне? — Саске смерил его холодным взглядом. Он выглядел уверенно и неприступно, словно ждал этого вопроса. Словно у него уже были ответы на все дальнейшие. — Ничего. Моя жизнь давно ничего не значит, — он сложил руки в замок и произносил слова монотонно, будто проповедовал давно известные всем, кроме Наруто, истины. — Я лишь пытаюсь уравновесить поступки моего брата и придать его жертве хоть какой-то смысл. Он хотел мира? Ради этого он вырезал клан? Так пусть этот мир наконец-то настанет. — Не та-а-ак, — болезненно протянул Наруто. И повторил: — Не так. Поверь мне, Итачи не хотел таким способом. — Не хотел таким способом? Он способами не перебирал. Цель оправдывает средства — вот чему следовал мой брат. — Он сожалеет об этом. Мы с ним говорили. Он сам мне сказал. — Это не важно. Саске не хотел его слушать. Это удручало, но Наруто должен был его переубедить. — Саске, — несмело произнёс он, не зная, как повлияют на него эти слова. — Если ты потерял смысл жизни, то позволь времени его вернуть. — Время не может мне ничего вернуть, — с нажимом отчеканил Саске. — Только забирает. Даже сейчас. Чем дольше сижу с вами, тем больше теряю решимость. Тем больше сомневаюсь, что все действия и попытки имеют хоть какой-то смысл. Но даже в этой бессмыслице я прав. Это решение — самое верное. Оно единственное, которому я могу последовать. — Это не так, Саске. Это не так, — повторил Наруто как мантру и снова посмотрел на свои руки. Они не возвращались к этой теме несколько дней. Говорили о чём-то отвлечённом, но Наруто всё никак не мог уйти от мыслей о Саске и его гиблой идее. И это было правильно, иначе все те годы, которые Наруто бегал за Саске, не имели бы смысла. Идти нужно до конца — таково было кредо Наруто. Хаширама заметил его состояние, а вот Наруто заметил не всё. Не заметил, что между ним и Хаширамой что-то начинается. — Я верю, что у тебя получится помочь Саске, переубедить его, — Хаширама обнял его и прижал к себе. — Я так хочу, чтобы у вас вышло лучше, чем у нас с Мадарой. Я на твоей стороне и ты можешь на меня рассчитывать, — его каштановые волосы закрыли Наруто боковой обзор. Наруто погладил его руку и сказал: спасибо. — Я действительно не хочу убивать Саске, даже если он будет непримирим. Лучше уж тогда мы оба умрём в битве. Хаширама помолчал, а потом спросил: — Ты осуждаешь меня за то, что я убил лучшего друга ради защиты Деревни? — вопрос звучал без возмущения, но и без просьбы его понять, просто устало. Наруто ответил не сразу. Хаширама отпустил его из объятий и дал возможность смотреть на себя. Сам смотрел в глаза Наруто, пока тот не наклонил голову. — Нет. Я просто не смог бы выбрать что-то одно, не смог бы жить так. Пожертвуй я чем-то одним, я бы больше не был целым. От моего мира осталась бы половина. Это слишком больно, лучше сразу умереть. Но я верю, что умирать пока не придётся, — Наруто поднял голову и преувеличено бодро улыбнулся, щуря глаза. Хаширама дёрнул уголками губ. — Мы сделаем всё, чтобы обошлось без крови. Даже Мадара сейчас хочет переубедить Саске. У нас получится, — простые слова придавали сил и уверенности, окутывали теплом. Хаширама обнял за плечи, и Наруто облокотился на него, прижался к груди, вдохнул пряный запах. Первый Хокаге оказывал поддержку как давно знакомый друг, и Наруто принимал её с открытой душой. Его взгляды, прикосновения, слова были пропитаны заботой, от чего становилось легче на душе. С ним Наруто чувствовал себя сильнее и наконец удовлетворил тактильный голод — Хаширама баловал его объятиями, трогал запястья, гладил по спине ласково и ненавязчиво. Наруто не находил ничего зазорного в том, чтобы сесть к нему на колени только за тем, чтобы находиться ближе и смотреть друг другу в глаза. Близость стала такой комфортной и естественной, что Наруто не отдавал себе отчёт — они переступают границы. И то, что происходит сейчас, выльется во что-то ещё. И будет иметь последствия. Отдавал ли себе в этом отчёт Хаширама? Даже если да, остановить он это не мог. И не хотел. С прибытия сюда прошла неделя. И в какой-то степени находиться в замкнутом пространстве становилось трудно. Проснувшись утром они лежали на кровати, не обнаружив в себе сил вставать. Хаширама поглаживал его живот незамысловатыми, простыми движениями. Наруто привык к ним за первые десять секунд и не обращал внимания. Они даже успокаивали. — Наруто, у тебя были девочки? — спросил мелодично. Спокойно, без тени смущения в карих глазах. А вот Наруто смутился внезапному вопросу и даже ласкающую руку убрал. Но ответил честно: — Нет. — Хочешь кое-что попробовать? — непринуждённо. — Что? — Наруто повернул голову и встретился с собеседником глазами. Хаширама улыбнулся и медленно наклонился к его лицу, коснулся губ. Провёл по ним языком. Сердце забилось чаще, но Наруто не стал отталкивать. Это больше не было похоже на поцелуй родственника, но мозг ничего не обрабатывал, сосредоточившись на восприятии. Хотелось узнать, что дальше. Хотелось ещё. И Хаширама толкнулся глубже, не получив сопротивления. Наруто даже ответил, схватив за длинные волосы на затылке. Хаширама придавил его к кровати, накрывая собой. А дальше не было ничего, кроме осознания, что он целуется с Хаширамой Сенджу, Основателем его Деревни, и послевкусия чужого языка во рту. Наруто стало смешно от этого осознания, но оно его совершенно не смущало: все делают по мере своих возможностей, а кто-то выходит за их пределы, и все, собравшиеся здесь, были как раз из таких. Сам Наруто неделю назад спасал мир, и в будущем станет Хокаге. Смущало, что Хаширама не из его времени, и неизвестно, сможет ли остаться с ним. Наруто коротко облизал губы, а Хаширама поцеловал ключицы и прошёлся языком по яремной впадине прежде, чем отстраниться. Весь день Наруто посматривал на него украдкой, так и не решившись задать вопросы: «Что это было?» и «Что это значит?» Зато весь день засматривался на пухлые губы Хаширамы, вспоминая, как вкусно с ним целоваться. Если в такие моменты Хаширама бросал на него заинтересованный взгляд, Наруто быстро отворачивался, но продолжал размышлять, чуть краснея. Если Хаширама предложит попробовать что-то ещё, Наруто, скорее всего, согласится. Рассматривая Хашираму в очередной раз — ведя взглядом по линии шеи и спускаясь к обрамляющим её ключицам, Наруто понял, что и сам не прочь попробовать их на вкус — вылизать, прикусить — и выцеловать шею, начиная от яремной впадины. Наруто заметил на себе хмурый взгляд Саске и вздрогнул. Сердце сжалось от того холода и боли, что он встретил в этих глазах. Переключился мыслями на него — с какой бы стороны подойти и как помочь… Эти мысли шли тяжело и грузно, в отличие от лёгких и приятных мыслей о Хашираме, но они были необходимы, Саске нужно было вернуть в норму, хоть немного восстановить его душевное равновесие. Первым говорить начал Мадара — видимо, в продолжение к общему старому или их личному с Саске разговору. — Наруто прав. Не трать время на глупости. Рано или поздно тебя одолеют. Ты будешь заклеймён как никчёмный, — он усмехнулся, — потому что вряд ли как великий злодей. А то и вовсе стёрт из истории. А если… Мадара хотел сказать что-то ещё, но Саске его перебил: — Ты много умничаешь, — хмыкнул язвительно. — Посмотри на себя. Хотел быть благодетелем, но что из этого вышло? Тебя обманули, — с каждым словом Мадара хмурился всё больше. — Твои идеалы растоптали, а мечта лопнула как мыльный пузырь. Мадара, наверное, очень злился на эти слова по ещё свежим ранам — кулаки рефлекторно сжались, но он сдержался, только видно было, как напряжённо сведены скулы. — Я уже не полагаюсь ни на чьи пророчества и слова, — продолжил Саске. — Твоя сомнительная репутация тебя никогда не останавливала. И мне плевать, если меня заклеймят. Тебя одолели бы мы с Наруто, если бы не встрял Зецу. И единственный, кто сможет противостоять мне — это он, — Саске бросил острый взгляд в его сторону, и сердце Наруто сжалось. Он ждал этого разговора, но в то же время боялся его. — Саске, — наконец, подал голос Хаширама и тронул соседа за плечо. Наруто повёл рукой, но ладонь его не сбросил. Расслабленность и неясность, посеянные с утра Хаширамой, мешали сосредоточиться на Саске. Сейчас он говорил, пока Наруто молчал, тем самым спасая ситуацию. — Никто, абсолютно никто не будет счастлив от твоих поступков. Даже Итачи. И тем более — ты. «Замечание дельное, — мысленно кивнул сам себе Наруто. — Это может помочь. Но не так сразу. Саске упрямый, захочет сделать наоборот. Даже если знает, что проверять тут совершенно нечего». Саске эти слова задели, потому что в них чувствовалась правда, которую он и сам знал. Итачи не был счастлив с самого начала своей жизни, и Саске никак не мог этого изменить. В жизни самого Саске счастье закончилось к четырём годам. Их прошлое — там было полно ошибок. Что Саске мог сейчас — почтить память брата и сделать для мира то, что не успел он. — Да что вы понимаете? — озлобленно посмотрел Саске на всех и остановился на Хашираме. Мадара вздохнул, и этот вздох заставил Саске вспомнить беседу с Основателями. А ведь и правда… Хаширама кое-что понимает. Ведь именно он первым принял решение, которое стало частью будущей идеологии. Может быть, личный пример Первого стал каплей в потоке, подтолкнувшего Итачи к тому поступку. Заметив сомнения в его глазах, Хаширама продолжил: — Я сожалею, что не нашёл другого решения. И я уверен, что Итачи — тоже. — Это точно, — быстро кивнул Наруто, чтобы не упустить момент. — Он сам признался мне. — Но почему не мне?! — не выдержал Саске. — Ты бы не прислушался. Не услышал. Хаширама тоже не услышал всё то, что я хотел ему сказать перед уходом, — подал голос Мадара с неприкрытой иронией. — Может быть, я не услышал потому, что ты не сказал? — возвращая издёвку, ответил Хаширама. — Я пытался намекнуть, — бросил острый взгляд Мадара и нахохлился. — Ах, намёки… — Хаширама потёр глаза, словно вспоминая былую усталость и огорчение. — Как я должен был их разгадывать? Ладно бы ещё время было… Но ты ушёл. А потом напал с лисом. Как я должен был это понимать? Знал бы я, до чего ты додумался, всё иначе могло бы быть, — Хаширама развёл руки со спокойствием, с которым говорят о старых законченных историях. Мадара фыркнул и сложил руки на груди, надувшись. Признавать свои косяки он не любил. — Ладно, в любом случае мы тут заперты, и у меня нет доступа к внешнему миру. Так что наш бой откладывается на неопределённый срок. Но будь готов, Наруто, — предупредил его Саске. Наруто поспешил возразить: — Нет, Саске, ты мне нужен. Мне нужна твоя помощь, а не бой. — Какая помощь? — Саске скептически выгнул бровь. — Я объясню. Только дай мне время, — слова прозвучали решительно, а взгляд голубых глаз был полон уверенности. — Оно у нас пока есть, — не очень охотно отозвался Саске. Это был первый шаг навстречу. Первое согласие с его стороны. И Наруто не мог не обрадоваться. Вечер наступил волнительно, не так тихо и спокойно, как раньше. Наруто чего-то ждал. От Хаширамы. И ожидание оправдалось. — Тебе понравилось с утра? — спросил Хаширама тихо. Наруто помедлил с ответом несколько секунд, но в итоге уверенно кивнул. — Можем продолжить, — усмешка тронула подвижный рот. — Что будет, — выдохнул Наруто в губы, — в продолжении? — Я тебя зацелую, — Хаширама рассмеялся и посмотрел пьяняще с какой-то глубокой признательностью. — Потому что ты — лучший. Ему было весело, но он никогда не был так серьёзен. А Наруто откинулся на спину и не задавал больше вопросов, хотя и не до конца понимал, с чем связана такая похвала. Хаширама действительно его зацеловывал. От кончиков пальцев ног до макушки. А потом прижался горячо и прошептал на ухо: — Я хочу тебя. Не спросил, но ждал ответа. Вопрос задал Наруто коротко и растерянно: — Как? В ответ гибкие пальцы пробрались между ягодиц и погладили, слегка надавливая на сфинктер. Наруто звучно выдохнул и кивнул, неожиданно легко обозначая своё «можно». — Это не больно? — уточнил, поворачивая голову, когда стоял уже на четвереньках. Боли не хотелось, но смелости было хоть отбавляй. Наверное, потому вопрос прозвучал несколько… запоздало. — Я тебя подготовлю, — мягко промурлыкал Хаширама на ухо. Наруто упёрся лбом в кисти рук и стал ждать. Хаширама проник в него с трудом, но мышцы разошлись под давлением, пальцы заскользили благодаря обилию смазки, которую он создал специальной техникой. После трёх пальцев и закончилось терпение, потраченное на то, чтобы Наруто действительно не было больно. Хаширама выдохнул — нутро перед ним было готово его принять. И обхватило плотно, как раз, как надо. Наруто застонал, подавшись вперёд от непривычного болезненного давления — тело хотело уйти, но Хаширама придержал за бёдра, замер, давая привыкнуть, прошёлся дыханием за ухом, опустился губами на шею, покрыл поцелуями, заставляя расслабиться, и только затем протолкнулся глубже. Наруто подрагивал от новых ощущений: длинные волосы щекотали спину, тело покалывало тысячами мелких иголок, задницу распирал толстый член. Он переминался на коленях, но удобнее не становилось. Хаширама за спиной усмехнулся и начал двигаться: сначала медленно, словно на пробу, но постепенно ускоряясь. Наруто в ответ застонал и закусил подушку: в движении стало лучше. И Хаширама не сдерживал своё дыхание, крепко держа и прижимая к себе — Наруто ощущал жар его ладоней на бёдрах, жар внутри себя. Инстинктивно хотел вырваться, но сознанием хотел сдаться. Хотя Наруто не знал, как всё пройдёт, он выбрал довериться с самого начала. Хаширама нашёл особенный угол и стал входить, задевая чувствительную точку. Наруто вскрикнул от внезапного ощущения, пробившего словно ток, разлившегося по венам сладким нектаром, опьянившим. Ему много и не надо было, чтобы не сдержать стон наслаждения — чаша переполнилась. Хаширама наклонился к влажной от пота спине и стало ещё горячее. Поцеловал шею, лизнул за ухом, почти лёг сверху, опираясь руками о кровать. Наруто прогнулся и свёл лопатки, дотрагиваясь макушкой до его плеча. Хаширама поцеловал его в висок. Ритмичные толчки, приносящие томно-жаркую сладость, почти доходящую до болезненной остроты, продолжались. У Наруто поплыло перед глазами, дыхание стало прерывистым, а стоны — несдержанными. Хаширама покрывал поцелуями шею и плечи, а плотное трение о простату высекало искры в сознании, в белых всполохах тонул окружающий мир, а остаточное неудобство рассеивалось в волнах подступающего оргазма. Сознание успокаивалось. Дрожь в теле усилилась и Наруто застонал совсем громко, не думая о том, что его могут услышать — да если бы и подумал, не придал бы этому значения. Он даже не понял, кто из них кончил первым, одновременно это было или нет, но знал, что их оргазмы взаимосвязаны, как единое целое. В какой-то момент он сжался, и громкий стон Хаширамы донёсся до его ушей, а следом внутрь него хлынула тёплая лавина чужого семени. Странно и непривычно, влажно, липко… Наруто тронул рукой свой запачканный живот. Так пусто и легко. Ничего не тяготило, и Наруто быстро проваливался в дрёму. Его ненавязчиво сопровождали полусонные мысли. Хаширама… неужели он способен так легко довести его до беспамятства? Наверное, его называют богом шиноби ещё и поэтому… Во сне Наруто чувствовал себя так, будто никогда ничего не существовало, только ритм движения сплетённых тел в темноте, биение сердца в невесомости. Танец чакры, колебание волн… Что это такое? Он ощутил себя бестелесным, пока его не прижало сверху разгорячённой, чуть влажной тяжестью. Дыхание обожгло шею, внутри и снаружи стало липко, словно он спал в тропиках вблизи вулкана и лава проходила у него между ног. До прошлой ночи он не знал, что может кончить от члена в заднице. Не ожидал, что может кончить во сне. Но утро встретило его некоторыми открытиями, и Наруто пришлось отметить, что всё когда-то познаётся впервые. Пытаясь принять новую данность, он спросил у Хаширамы: — Ты хотел просто трахаться или хотел меня? Хаширама повернулся к нему, подпирая рукой голову, посмотрел в глаза. — Я хотел трахаться,. — Наруто начал хмуриться. — С тобой, — складки на лбу понемногу разгладились, а Хаширама улыбнулся. — Ладно. Мне даже понравилось, — Наруто сказал прежде, чем подумал и смутился. — Я просто ответил до того, как ты спросил, — он посмотрел на Хашираму, чуть краснея. — Это хорошо, — Хаширама не рассмеялся, а бережно погладил его плечо и невесомо поцеловал. — Мало кому нравится в первый раз. Через три дня Наруто изложил Саске свою стратегию. До этого они с Хаширамой обсуждали, как лучше всё подать, а во время беседы Хаширама держал его за руку, придавая уверенности. — Быть в тени Хокаге? Неплохо, — Саске воспринял просьбу стать Первым Помощником далеко не так радужно, как хотелось бы Наруто. Но этого и стоило ожидать. Саске, чуть наклонив голову к плечу, буравил его тяжёлым взглядом чёрных глаз. — Если не можешь придумать ничего лучше, соглашайся, — вдруг прокомментировал Мадара, и Саске молниеносно повернулся к нему. — Что-то ты сам не захотел жить в тени Хокаге! — упрекнул. — У меня было много причин, — парировал Мадара и поджал губы, словно собирался сказать что-то крайне неприятное. — Но пройдя свой путь, я знаю, что в одиночку общее благо не построишь. Ты сам видел, что у меня получилось, и у тебя лучше не получится, — слова дались ему тяжело, словно он вытаскивал из горла камни. — Именно потому, что твоя идея оказалась неудачной, ты не тот, кого стоит слушать, — огрызнулся Саске. Мадара покачал головой, а потом повёл плечом, словно отгонял неприятную мошку. — Ладно. Я подумаю, — наконец взвесил Саске. — Но только подумаю. Это не значит, что я соглашусь. В конце концов, твоя идея мне не нравится. Она наивна. Мадара насмешливо хмыкнул. «Твоя тоже», — тихо сказал он родственнику, Саске поморщился, но ответить сейчас же помешал Наруто: — Правда? Спасибо, Саске! — он облегчённо выдохнул, положив ладонь на сердце и игнорируя замечание Саске. Ещё один шаг был сделан успешно. Мадара вздохнул, надеясь, что они придут к консенсусу раньше, чем через год. Теперь Саске перевёл возмущённый взгляд на него: — Рассуждаешь ты хорошо, но твоё время уже прошло, — язвительно произнёс он. — Или… Что сам планируешь делать? Мадара помолчал, на его лице едва заметно отразились грусть, тоска и усталость. — Я не думаю, что вернусь в земной мир, — наконец сообщил он, решив не изображать всесильного и не отрицать очевидное для самого себя. Спорить, препираться и держать образ несокрушимости было уже поздно. — Моё тело было истощено, и хотя без проблем функционирует здесь… — он посмотрел на себя, ещё раз отмечая, что слишком цел после извлечения Джуби, и добавил: — Вряд ли это надолго. Так что пользуйся моментом и прислушайся к советам. Может, хотя бы тебе получится передать последнюю мудрость. Саске поджал губы, давая понять, что в мудрости Мадары он не заинтересован. — А вы, Первый? — он перевёл взгляд на Хашираму. — Моё тело стало обычным, — невозмутимо произнёс он. — Думаю, это тоже временно. Когда мы достигнем цели, ради которой нас собрал Мудрец, я, скорее всего, отойду в Мир духов, как и Мадара. — То есть это всё для нас? — голос неожиданно подскочил вверх, и Наруто прокашлялся. — Чтобы мы приняли правильное решение? — предположил он с серьёзным взглядом. . Мадара поморщился, обозначая, как же он рад быть вынужденной нянькой. Особенно для такого упрямца как Саске, которого приходилось переубеждать, чтобы их поколение не наделало тех же ошибок, что и предыдущее. — Точно сказать нельзя. Время покажет, — задумчиво ответил Хаширама. Признания обоих Основателей поселили в сердце грусть и преждевременную тоску, которой бы не было ещё несколько дней назад. Их уход был естественным и нужным, чтобы не нарушался порядок вещей, его стоило ожидать. Но Наруто это всё не казалось таким уж правильным. Было ли их помещение сюда на самом деле необходимым? — Я хочу сделать кое-что для тебя, — сказал Хаширама вечером и посмотрел игриво в глаза. — Обалдеешь. Наруто вобрал в лёгкие побольше воздуха, готовясь к неизвестному и, возможно, новому. И весь воздух из лёгких вышел, когда Хаширама опустился на его член ртом. Было так влажно и горячо, что Наруто казалось — всё его сознание сосредоточилось внизу живота, пульсировало тугим сгустком под жарким языком, в чужих губах. Хаширама причмокнул; Наруто закрыл глаза, жмурясь. Член скользнул дальше, почти в горло. Хаширама обхватывал его губами, сжимая щёки, и смотрел из-под тёмных ресниц. Наруто казалось, словно он тонет в сладкой фруктовой смоле, когда смотрит в эти глаза. А ещё Хаширама издавал звуки, словно ему очень нравилось то, что во рту. Наруто каждый раз прошибало. Ему вспоминалось, как он ел в детстве конфеты, звучно смакуя. Но Хаширама не мог получать столько удовольствия. Его получал Наруто, когда тот прижимал венки языком, дрожал, когда Хаширама мял его бёдра и гладил пальцами чувствительную промежность. Но особенно хорошо было, когда плоть погружалась во влажную мякоть почти на всю длину. Наруто не хватало воздуха в лёгких, он глубоко и звучно дышал, а под конец совсем распалился, подаваясь навстречу и издавая звуки погромче Хаширамы. Он попытался предупредить, что скоро кончит, но Хаширама убрал руку со своего плеча и не отстранился. Лёгкий укол стыда потонул в общей неге удовольствия. Наруто никогда не было так хорошо, как сейчас. Наутро он подумал: как Хаширама смог такое провернуть? Где он такому научился? Потянулся к нему рукой под одеялом и случайно уткнулся в пах. Полувставший член говорил о том, что его обладателю что-то снится. Либо же вчерашнее возбуждение не удовлетворилось дрочкой и оставило свой след. Наруто знал, что это означает и к чему может привести, но сбегать не было и мысли. Хоть он и проснулся раньше, оставлять спящего Хашираму в таком состоянии казалось бесчестным. Он опрокинул его на спину и устроился между ног. Стянул фундоши, посмотрел на головку. Пока Хаширама спал, можно было не торопиться и дать себе свыкнуться с мыслью, что он возьмёт в рот чужой член. Наруто легонько подул и заметил, что у Хаширамы дрогнули веки, брови напряжённо двинулись к переносице и приоткрылся рот. Потом коснулся головки губами, внимательно следя за выражением лица над собой. Хаширама замычал сквозь сон. «Ну ладно, пока спит, можно попробовать. Быть может, он даже не узнает». Наруто погрузил головку в рот, пососал. Когда свыкся с ощущением на языке, протолкнул глубже. Но рвотный рефлекс взял своё, и он подался назад. Отдышался. Приступил снова. И тут Хаширама открыл глаза. Сначала удивлённо поморгал ресницами, потом просиял в улыбке. — Так ты тоже?! — он то ли не договорил от радости, то ли решил, что и так всё сказал. Наруто вопросительно посмотрел на него. Что «тоже»? Хаширама погладил его волосы и прежде, чем Наруто отстранился, пояснил: — Тоже хочешь сделать приятно. Это, знаешь… я рад, — он сощурил тёплые глаза, проведя большим пальцем по щеке. Наруто всё же выпустил член изо рта, оставляя на нём свою слюну. Мокрые и припухшие губы шевелились с трудом. — Лицо не трогай, — поняв, что прозвучал резко, Наруто смягчился, поясняя: — Это отвлекает. Я не делал этого раньше, — честно признался он. Хаширама понимающе кивнул. Они с Мадарой и вовсе познали близость в двадцать один, хотя могли бы и раньше, если бы не оказались из враждебных кланов. А может, тогда наоборот бы всё случилось позже: кто знает? Зато потом они навёрстывали упущенное, используя любую предоставленную возможность. В общем, сейчас уже не важно. Наруто между ног возбуждающе старался и смотрелся красиво. От теплоты его рта не только кровь приливала к паху, но и почему-то щемило сердце. Хаширама понимал, что не заплачет, хотя если бы и заплакал, то сейчас — от радости. А вот если он возьмёт инициативу, придержит за затылок и толкнётся глубже, то слёзы могут навернуться уже у Наруто. Это могло отпугнуть, и Хаширама не стал так делать. Наруто догадался помогать себе рукой, раз уж взять глубже не получалось. И всё же он отстранился раньше, чем Хаширама смог получить желаемое, вызвав разочарованный стон и вынужденные размышления: либо Наруто выдохся, либо ему просто надоело. Либо — были другие планы. Если так, то их надо было узнать. В любом случае, мириться с тем, что есть, Хаширама не собирался. Наруто поднялся и вытер рот, обозначая, что он закончил. Хаширама приподнялся навстречу. Его член стоял крепко и требовал внимания. — И что теперь будем делать? — он кивнул на низ живота, игривость в голосе смешалась с хрипотцой, приобретая немного хищные нотки. Но Наруто не боялся, на его щеках лишь появился приятный юношеский румянец. Он понимал, что сам довёл до такого состояния, но не знал, что делать дальше. Взгляд говорил о том, что он готов принять ответственность, и Хашираме это очень нравилось. Он предложил решение, подтолкнув Наруто на футон — на этот раз спиной, придерживая за плечо. — Надеюсь, на этот раз не придётся растягивать долго. Иначе, — он сладко выдохнул в ухо, и Наруто вздрогнул, — это будет мучительно, — прошептал. Наруто не сопротивлялся и не боялся ни этого тёмного блеска в глазах, ни глубоких утробных ноток в голосе. Он понимал, что Хашираме нужно. И он сам хотел этого, хотя и не осознавал до конца. Они понимали друг друга как мужчина — мужчину. Однако Наруто хотел его сейчас вовсе не как мужчина. Он раздвинул ноги и придвинулся ближе, почти насаживаясь на разгорячённую плоть. — Не спеши, — сказал Хаширама и поцеловал в губы. Наруто прислушался. Разумнее было прислушаться. В этот раз они смотрели друг другу в глаза. Было не так глубоко, как стоя на коленях, но впечатлений едва ли не больше. Хаширама тягуче целовался. А в прошлый раз только дышал в загривок. В этот раз можно было читать эмоции — и видеть радость в глазах другого, обниматься и прижиматься, когда хочется, а не только чувствовать объятия со спины. Млеть от близости, заглядывая в глаза и получая там такой же честный отклик, как ощущает в своих. Понимать, что ты ценим и нужен. На всех уровнях. Такого, казалось, невозможно достичь с Саске. Хаширама толкнулся особенно размашисто и сильно, и получилось глубже, чем они оба ожидали. Наруто непроизвольно сжался, когда его наполнило уже знакомым ощущением. Вот так. Правильно. Все довольны. Хаширама любит его как человека, а не как героя. И Наруто любит его как человека, а не Хокаге. А Саске не любит его совсем. Никого не любит. И тем не менее… Спустя неделю говорит он неожиданно приятные вещи. — Я принял решение. Я дам тебе время, Наруто, — тёмные глаза посмотрели в упор. — Время устроить мир. Я посмотрю, что ты сможешь. Если ты провалишься, то действовать начну я, — Саске выдвинул условия с серьёзным лицом, внимательно следя за мимикой Наруто, словно хотел убедиться, что тот запомнит. — Сможем мы, Саске. Я хочу, чтобы ты мне помог. Был со мной, — Наруто почти радовался. — Ты нужен. Не только мне, но и Конохе. — Ты уверен? У меня плохая репутация, — Саске нахмурился. Наруто показалось, что Саске хочет поверить, а, значит, сейчас ему нужно быть уверенным за двоих. И всех в Деревне он убедит в полезности Саске. — Она стала лучше после войны, — сказал Наруто, натянув воодушевляющую улыбку. — Если ты не будешь её снова портить, мы хорошо сыграем на этом, — Наруто пытался звучать убедительно, продолжая лучезарно улыбаться. Саске хмыкнул. — Я не буду играть хорошего. И я не ты, Наруто, — предупреждающе сказал он. Хотел напомнить? Наруто и так помнил, что они разные. Разные и похожие одновременно, он никогда не забывал. Именно поэтому… спасти Саске было так же важно, как спасти мир. Наруто не мог пожертвовать одним ради другого. — Но ты не плохой, Саске. Обещай, что поможешь мне. И я помогу тебе, если позволишь. — Мне не нужна твоя помощь. Если с момента твоего вступления на пост Хокаге начнётся хоть одна война между пятью странами, я приму меры. — Сурово, — заключил Наруто. — Но я постараюсь, чтобы повода у тебя не было. Только инопланетяне вроде Кагуи не считаются, — поспешно добавил он. — Ладно, инопланетяне не считаются, — согласился Саске, посчитав, что это резонно. На следующий день появился Хагоромо.