Двадцать три дня

Находиться в одной комнате с бывшим врагом — то ещё удовольствие. Тем более, Мадара был им ещё несколько часов назад. Спать с ним в одной комнате — совсем уже дикость. Как будто у Саске и без него не были расшатаны нервы! И хотя жить до старости он не собирался, и нервных клеток должно хватить даже так — всё равно он предпочёл бы не делить общее пространство с Мадарой. Саске помнил катану в сердце и думал, что спать здесь не сможет в принципе. Как оказалось, смог. Видимо, настолько устал, что тело ради самосохранения отключило даже осторожность. После боя с Кагуей он готов был ещё сражаться с Наруто, но теперь — только спать. Странное место. То ли успокаивающее, то ли вытягивающее силы. Ночью он даже не проснулся, когда Мадара прижимался со спины, а наутро не мог ничего предъявить, так как Мадара встал раньше, не оставляя видимых следов. Саске просто знал, чувствовал кожей, что к нему прикасались. И запах. Саске хорошо научился различать запахи ещё когда был в лабораториях Орочимару. Его плечи пахли Мадарой. Это было ужасно. Да ещё и после катаны в сердце. Саске не хотел такую компенсацию. Она была не нужна. Он хотел отдельную комнату, но не мог её создать. Правда, подрались они не из-за этого. Мадара спросил, кто уничтожил их клан. Саске ответил. Мадара сказал, что Итачи был не прав. Он, очевидно, хотел подраться. Потому что если не это, то что? Саске было всё равно, что думает Учиха из прошлой эпохи о нём и его брате, хотел его игнорировать, но Мадару это не устраивало. Он сказал, что Итачи был не прав, оставив братика в Конохе. Лучше бы он сказал, что Итачи был не прав, оставив его в живых. Это бы Саске понял, но тут не выдержал. — И что было бы дальше? — спросил ядовито. В душе он хотел, чтобы Итачи всё ему объяснил и забрал с собой. Он обвинял брата и оправдывал его. Злился и не признавал этого, болезненно боготворил. Противоречия рассекали изнутри. Невозможность прийти к компромиссу внутри себя здесь и сейчас грозила конфликтом внешним. Мадара посмотрел на свои ногти на пальцах и ответил спокойно: — Тебя бы растил Итачи. И Обито. Знаешь, Обито хотел детей со своей Рин. Саске не знал, шутит Мадара или нет. Собрался, попытался ответить спокойно: — Я не знаю её. И Обито мёртв. Как и Итачи. К чему эти разговоры? — Все мертвы, — спокойно сказал Мадара. — До сих пор не могу поверить, что все Учихи сдохли. А ты — единственный, кто остался, — он посмотрел на него странным взглядом со смесью отвращения и нежности. И чем-то ещё. Сожалением? Саске не разгадал это сразу. — А я ведь их так берёг. — Тогда не нужно было приводить Девятихвостого. И подавать своему последователю пример. Мадара хмыкнул. — Дело не только в них, — сказал. Саске не мог поверить, что ему жаль. И Мадаре действительно было разве что немного грустно — это выдавали чёрные глаза. Саске даже немного смягчился. И промолчал. Не стал обвинять Мадару. Осмотревшись, сходил в душ, положил одежду в стирку, нашёл чистую юкату, переоделся. Юката была слишком лёгкой и не нравилась тем, что открывала ноги при неосторожных движениях. Мадара лежал на его подушке, на его стороне кровати. Увидев это, Саске разозлился. Сейчас он разом почувствовал, что у него нет ничего своего, а между ним и Мадарой — границ. Острое чувство заставило подойти и грубо спихнуть лежащего в сторону. Мадара вцепился в ворот его кимоно, и посмотрел так, словно только что проснулся: — Изу… — потом тряхнул головой и пришёл в себя. — Давно мне не снился брат. Ты очень на него похож, — он отпустил ворот кимоно, приглаживая ткань на груди. Саске не сразу ушёл от движения, Мадара усмехнулся. — Тебе говорили. — Он слегка отодвинулся и перевернулся на спину. — Это имеет значение? — Саске сузил глаза. Мадара пожал плечами. — На поле боя это тебя не остановило, — заметил тогда Саске. — Мой брат бы никогда не накинулся на меня с катаной. — Мадара издал смешок. — Ты выбрал неправильную стратегию. — Мне надо было тебя остановить. Хочешь сказать, мне надо было с тобой обниматься? Мадара повернулся к нему с хитрым прищуром: — Ты можешь обниматься со мной сейчас. Раз мы уже не воюем. И он снова сместился на сторону Саске. Саске ударил его прежде, чем подумал. Потому что Мадара оказался слишком близко со странным предложением. Мадара был ему не друг и не родной человек. Даром, что Саске похож на его брата. Мадара был не Наруто, от которого можно было такое ожидать. На удар Мадара ответил, схватив за кисть и выкрутив плечо. Обездвижил Саске за долю секунды, прижал сверху, шутливо стукнул подбородком возле лопатки. Саске вздрогнул: кожа к коже — неприятно, а юката сползла. Он извернулся, и Мадара его отпустил. Следующие удары попали в цель, словно оба не хотели уклоняться. Саске ударил ещё раз, а потом — Мадара. Потом они смотрели друг на друга, будто хотели что-то сказать, но не знали, как. Саске отстранился, уходя от ударов, давая понять, что не заинтересован в сражении. Мадара намёк уловил, криво усмехнувшись, но руку опустил. — Я не буду с тобой обниматься, — Саске направился к двери под острым взглядом Мадары, возвращая сползшую юкату на место. — Тогда хотя бы пойми, что не один живёшь, — бросили ему вдогонку. — Мне тоже это не нравится, но я хотя бы пытаюсь с тобой ужиться. Саске не сказал Мадаре, что он плохо пытается, потому что сам не пытался вообще. Мадара тоже переоделся в кимоно, а до этого, судя по свежему запаху, принял душ. От него больше не пахло ни потом, ни сухими цветами, ни начинающими гнить фруктами — этот едва уловимый флёр, витавший вокруг Мадары после извлечения биджу, ушёл. Саске заметил, что постель на кровати была другая. — Я поменял, — сказал Мадара, проследив его взгляд. — Мы спали в грязной одежде. Нам повезло, что здесь был ещё один комплект, иначе пришлось бы довольствоваться испачканным. Саске ничего не ответил. По сути, он и не спрашивал. — Ложись, — сказал тогда Мадара, хлопнув ладонью рядом с собой. — А то что? — Я хочу выспаться, и лучше бы тебе мне не мешать, — Мадара накрылся одеялом и больше угроз не прозвучало. Саске не был ребёнком, чтобы мешать специально. Книг здесь не было, Наруто с Хаширамой уже ушли к себе. Да и если бы он пошёл к ним, Наруто бы стал раздражать его вопросами и попытками переубедить. Нет уж, лучше тогда поспать. Даже рядом с ненавистным Мадарой. Но в этот раз так спокойно спать, как прошлой ночью, не получилось. Саске едва не подпрыгнул на кровати, когда его спину и шею защекотали волосы. Он с разворота приземлил руку на лежащее рядом тело. Мадара выругался, но бить в ответ не стал. Отодвинулся. В следующий раз Саске проснулся от того, что его обнимали, и ударил локтем назад. Он и не заметил, что сам придвинулся к другому Учихе. Мадара прошипел и оттолкнул его в ответ. Саске, пробурчав, что опять до него домогаются, потянул на себя одеяло. Он не помнил, как во сне закинул ногу на Мадару, зато проснулся от чужой ладони на своей лодыжке. Дёрнул ею, выбираясь из захвата, и снова стукнул Мадару. На этот раз Мадара, выругавшись, поднялся. Стащил одеяло и, закинув его на плечо, выпихнул Саске с футона. Забрав спальные принадлежности с собой, ушёл на пол. Саске хотел было возразить, но возражать было не совсем справедливо. Он укутался в оставленную ему простыню, но всё равно замёрз. Идти к Мадаре под одеяло или просить вернуться было ниже его достоинства, и поэтому до утра он перебивался короткими промежутками сна и бодрствования. Когда он просыпался и растирал тело, пытаясь согреться, приходили непрошеные мысли о том, что он отступает и сдаётся раньше времени. Саске скрипел зубами на то, что старик заманил их в ловушку. Чего он от них хотел? Учитывая, что здесь не работали ниндзюцу, он хотел, чтобы они договорились. Саске это очень не любил. Днём Наруто стал расспрашивать его о планах. Конечно же, этого стоило ожидать… Чего Саске не ожидал, так это того, что Мадара займёт нейтральную позицию. Пока нейтральную. В насмешливом тоне, когда он выражал своё мнение, скрывалась скорее поддержка Наруто, чем Саске. К тому же, Мадара молчал на упрёки в свой адрес. — Ты действительно хочешь стать Хокаге? — спросил он, когда они остались наедине. — Да, — решительно ответил Саске, окинув его тяжёлым взглядом. — Быть Хокаге такая морока, — протянул Мадара, беспечно потягиваясь. — Ты не был им, — коротко отрезал Саске. Мадара сощурил глаза. — Но поверь мне, я знаю. К тому же, он должен заботиться о благе своего народа. А что собираешься делать ты? Просто вселять страх — недостаточно. Подумай хорошенько. Меня одолели и тебя одолеют. А если не одолеют, то от следующих битв планета загнётся, вот и всё. Ты приведёшь мир к разрушению. — Не тебе говорить вообще, — Саске нахмурился и сложил руки на груди. — А кому? — Мадара выгнул бровь. — Я воспитал Обито. Обито взрастил Пейна. Твоя идеология отчасти происходит от меня. И я знаю, что она неправильная. Так кому говорить? Складка между бровей стала глубже. — Ты делал то, что считал нужным. И не имеешь права мне указывать, — чуть подумав, Саске добавил, желая придать себе этими словами уверенности и ярости: — Ты не сможешь мне помешать. — Разумеется, — Мадара усмехнулся. — Ты считаешь, что прав, потому что не видишь других вариантов. Я просто не хочу, чтобы ты продолжал свои несчастья. А ещё — что ты сможешь сделать, если мы не выберемся? Саске не стал отвечать. Очевидно, что ничего. Но и Наруто тогда ничего не сможет. Мир будет жить без них. Недопустимо. — Вам лучше договориться. Выслушай хотя бы его предложение, — сказал Мадара на следующий день. Саске закатил глаза. Он поселился с Мадарой, чтобы найти спасение от Наруто. Но, похоже, спасения не было нигде. — Я знаю, что он предложит. Но я не хочу этого, — Саске старался отвечать коротко и по существу, но Мадару не отпугивал резкий, недружелюбный тон. Саске совсем не ожидал, что Мадара станет переубеждать его, помогая Наруто, а не просто наблюдать, насмехаясь над его попытками. Это оказалось серьёзным просчётом, Саске так хотел, чтобы его просто оставили в покое! — Почему? На этот простой вопрос Саске не мог ничего ответить. Он хотел, наконец, найти свой путь, а не опять слушать кого-то. Мадара покачал головой и невесело усмехнулся. — У вас есть время всё обдумать и взвесить, — он искоса посмотрел на Саске и через несколько секунд добавил со вздохом, отворачиваясь: — Не понимаю, правда, почему я тоже здесь застрял? Картинным жестом Мадара потёр переносицу, а потом бросил на него такой взгляд, словно Саске был ребёнком, а Мадару заставили с ним возиться. Но Саске не был ребёнком, и в ответ на такую дерзость скрипнул плотно сжатыми зубами. Вспомнив, что вестись на провокацию как раз-таки признак незрелости, он вынудил себя промолчать. Поджал губы и отвернулся, понемногу успокаиваясь. Если Мадара тяготился им, то и он не просил Мадару в соседи. Возможно, он заслужил несколько очков уважения у своего родственника, а, возможно, нет. Однако в решении не отвечать были плюсы: Саске понял мотив того, кто едва не устроил конец света — эгоистичный и до невозможности простой: чем быстрее Саске примет простую и удобную всем истину, тем скорее освободится Мадара. Вот он и старается. У него нет ни причин, ни желания задерживаться в земном мире. Он уже сделал всё, что хотел, и понял всё, что мог. Тем не менее Саске иногда казалось, что он видит желание сделать что-то хорошее в усталых хитрых глазах. Вот только Саске не верил, что будет хорошо. Его приучили выбирать между «плохо» и «ещё хуже», такова была его реальность. Вечером Мадара,то ли сжалившись, то ли следуя какому-то своему плану, вернул одеяло и футон на кровать. И вернулся сам. Саске радовался одеялу и не радовался своему соседу, и хотя всё ещё был зол, выгнать Мадару не пытался. Перспектива спать в тепле смягчила его настрой. Однако с Мадарой он не мог продержаться долго. — Если будешь дёргаться, как той ночью, свяжу, — на полном серьёзе заявил он, глядя Саске в глаза. Саске возмущённо поджал губы. Хотелось сказать что-то едкое. — Ты тоже руки не распускай, — ответил коротко, но, чуть подумав, расщедрился: — Может быть, связывать придётся именно тебя, — и окинул Мадару оценивающим взглядом, какие любил бросать на него сам Мадара. Тот всего лишь хмыкнул. Жаль, что одеяло было одно и нельзя было поставить хоть какую-то перегородку. Приходилось контактировать. — Всё-таки на меня ты похож больше, чем на Изуну, — выдал перед сном Мадара, поворачиваясь спиной. — Это чем же? — Саске не смог сдержать яд в голосе. Ему не нужна была эта информация, но взыграло любопытство. — Огрызаешься, как я. Саске закатил глаза и, не желая поддерживать этот разговор, тоже повернулся спиной. Что для Саске было оскорблением, для Мадары было просто воспоминаниями. Когда он узнавал в Саске себя, у него просыпались чувства, среди которых было сострадание. И желания, среди которых — желание помочь. — Что ты делаешь? — Саске проснулся от того, что наглые руки шарили по его телу вполне себе… осознанно, судя по услышанному в ответ смешку. Он грубо схватил бесстыжего родственника за запястье и растерянно замер. Саске был возмущён до крайности, но не знал, что делать дальше. Единственным понятным сценарием было хорошенько врезать, но он… решил повременить. Мадара очень любил драки, и это могло распалить его ещё больше. Похоже, в нём всё ещё жил тот первобытный устрой, что сильный диктует правила и берёт что хочет. Хотя… в ком он не жил? Саске было что ответить на такие выпады, но он решил хотя бы дождаться объяснений. Или же заставить Мадару объясниться. — Представляю, что ты мой брат, — мягким тоном произнёс Мадара, словно почуяв незаданный вопрос. Саске ощутил спиной его улыбку, и глаза расширились. — Ты совсем с ума сошёл?! — он резко повернулся к Мадаре, чтобы посмотреть в лицо. Видеть глаза и понять, издевается он или окончательно тронулся умом. Конечно, Саске знал, что Мадара псих, с самого начала, но сколько вообще граней у его безумия? Не то чтобы Саске хотел узнавать, ему и своего было достаточно… но как-то же нужно было делить комнату… Мадара рассмеялся, сказал: — Не злись. — Ты извращенец, да? — Саске прищурил глаза с видом знатока. Мадару это заявление не смутило, и он, словно отвечая, насмешливо похлопал Саске по бедру. Саске выдохнул сквозь сжатые челюсти, сосчитал до пяти. — Отвали от меня, иначе я убью тебя прямо здесь, — предупреждающе процедил сквозь зубы. Мадара вскинул брови, но руки убрал. — Чего ты злишься, я не понимаю? Что плохого в том, чтобы я тебя немного потрогал? Война же закончилась, а мы, к тому же, последние… Договорить ему не дал Саске: — Погоди-ка. Ты сейчас серьёзно? — Саске начал почти спокойно, но не сдержался: происходящее не просто выходило за рамки нормального, а доходило до грани абсурда. — Что такого?! А то, что ты меня не привлекаешь, Мадара! И я не хочу, чтобы ты меня лапал! — Какой неженка! — фыркнул Мадара и отвернулся, демонстративно обидевшись. Будто это Саске повёл себя грубо и нелепо. Саске тоже фыркнул, не замечая, как похоже это у них прозвучало. И, отворачиваясь, подумал, что ещё одна такая выходка, и Саске поможет Мадаре отправиться на тот свет, если уж он так хочет. — Ты совсем уже с головой не дружишь?! Я не собираюсь трахаться с тобой! Просто потому… Потому что… Да здесь вообще не нужны объяснения! — Саске сбросил одеяло и поднялся с кровати. Ему не хотелось думать, как Мадара заключал перемирие с Хаширамой, раз говорит такие вещи! «И вообще, раз мы помирились, то могли бы и потрахаться. Здесь всё равно делать нечего», — вот что Саске услышал секундами ранее. Мадара остался лежать с невозмутимым видом, заложив руки за голову, пока Саске пускал пар из носа, пытаясь пригвоздить своего родственника взглядом к земле, а ещё лучше — закопать. Но, увы, его даже смутить не получалось. — Мне всё равно, что ты обо мне думаешь, — сказал Мадара. — Ты просто ничего не понимаешь. У тебя ограниченное мышление. — Это у тебя ограниченное, — Саске готов был взорваться от такой наглости. — А мне и не нужно понимать твой бред, — выпалил на одном дыхании. Если бы здесь можно было пользоваться чакрой, Саске бы давно всё сжёг, чтобы не осталось ничего — ни кровати, ни Мадары, ни нелепых предложений. — Если тебе скучно, то бери и тренируйся, — хороший совет, данный глупому родственнику, немного успокоил Саске, однако… Мадара повернулся на бок, лениво подперев голову рукой, и насмешливо вскинул брови: — Зачем? — спросил. — Мне недолго осталось, — с мрачной и одновременно ободряющей осознанностью произнёс он, после чего перевернулся на живот и многозначительно посмотрел через плечо. В беззащитной позе этот страшный человек выглядел более… мягким. Может быть, даже… привлекательным. Саске вздохнул, яростно отогнав лишние мысли. Важнее то, что в таком случае его совет не имел никакого смысла. Но это совсем не означало, что!.. Теперь нужно было придумать занятия для себя и скучающего сумасшедшего. Но перед этим хотелось сказать Мадаре что-то едкое, отомстить за весь принесённый дискомфорт. — Мадара, — Саске начал говорить прежде, чем подумал, стоит ли. Это означало одно: Мадара нарушил его равновесие. — Тебе не кажется, что Изуна мог умереть, чтобы избежать твоих домогательств? — с губ слетела внезапная догадка, едва Саске вспомнил слова Мадары, сказанные ночью. Мадара нахмурился, а его мышцы напряглись, словно он готовился ударить. Саске проследил за тем, как он сжал и разжал кулаки, а потом… Рассмеялся. И как-то разом расслабился. Брови Саске поползли вверх. А Мадара сказал: — Я не домогался его. Точнее, — он хитро посмотрел на Саске, — Изуна не был против моих домогательств. Хотя… много мы и не успели, — Мадара то ли подмигнул, то ли просто лениво прикрыл один глаз. — Может, он боялся тебе отказать? — недоверчиво спросил Саске, чувствуя, как подымается отвращение. Если бы Итачи делал такое с ним… Ох, Господи… он бы… он бы… Саске готов был возненавидеть Мадару за свои мысли. Он вовсе не хотел таких отношений с братом, но пришлось признать: лучше бы Итачи домогался его, чем убил клан, обманул… и всё, что было дальше. Саске бы стерпел. Отогнал преступную мысль, что, может быть, ему бы даже понравилось… А потом он бы стал сильнее Итачи, и старший брат позволил бы… они бы могли… Ох, не стоит об этом думать! Саске захотел ударить и себя, и нагло ухмыляющегося Мадару. Всё то, что было, сделало Саске тем, кем он есть сейчас. Сильным и сломленным. Хорошо, что он хотя бы не занимался инцестом, как Мадара. — Ты совсем не знаешь Изуну, — сказал тот. Саске посмотрел на него с опаской и неприязнью. — Если честно, я и не хочу. И напомню тебе, что я не он. Оставь меня в покое, — с этими словами он покинул комнату, громко хлопнув дверью, всерьёз подумывая о том, чтобы напроситься ночевать к соседям. У Наруто и Хаширамы такой фигни твориться не должно. Остановился Саске на полпути. Хорошенько подумав и всё взвесив, он решил, что пока не стоит. Во-первых, там тоже всего одна кровать, которая явно не рассчитана на троих, да и на вопрос, что же случилось между ним и Мадарой, придётся отвечать. Поэтому Саске, оставив Мадару допивать чай на кухне, ушёл в комнату пораньше, затащил одеяло и подушку в ванную и закрылся там. Футон он оставил Мадаре только потому, что в ванную он всё равно не помещался. Наверняка Мадара обрадуется. Но он это более чем заслужил. Вечером к нему, вопреки ожиданиям Саске, никто не ломился. С утра тоже. Но Саске на всякий случай выходил в комнату осторожно, оглядываясь по сторонам. Даже удивительно, что Мадара его не караулил нигде, а оказался на кухне с Наруто и Хаширамой, и готовил завтрак. Сегодня они не разговаривали о чём-то важном, а Мадара не делал никаких поползновений в его сторону. Настроение Саске постепенно возвращалось в норму, и если первый день он провёл как на иголках, постоянно ожидая нападок, то на второй день, не получая их, начал успокаиваться. Больше всего это было похоже на затишье перед бурей. Вечером Мадара заговорил с ним. — Вернись уже из ванной. Никто не будет тебя насиловать, — фраза догнала Саске, когда он уже собирался запереться, но зачем-то притормозил. Словно ему было интересно, что скажет родственник. Не встречая сопротивления от Мадары, он уже не скрывал своих намерений оставить его без одеяла в одиночестве, но это всё равно не давало чувствовать себя свободно. Саске повернулся со злостью во взгляде: — А если тебе приснится Изуна, и ты подумаешь, что он — это я? — спросил холодно. Саске знал, что так просто всё не закончится, но совершенно не знал, к чему готовиться. Мадара усмехнулся. — Изуну не нужно было насиловать, — то ли задумчиво, то ли мечтательно сказал он, рассматривая свои пальцы, а потом перевёл взгляд на Саске, и в глазах вспыхнули азартные искры. — Неужели ты меня так боишься? — губы растянулись в усмешке. — Настолько слабее меня, что не сможешь дать сдачи? — Мадара выгнул бровь. — Думай что хочешь, мне с тобой спать неприятно, — Саске дёрнулся, но перед тем, как успел закрыться, Мадара поймал его за плечо. Двигался он всё ещё быстро, и в тайдзюцу, пожалуй, выигрывал у Саске. — Тогда, — голос Мадары спустился на октаву, выказывая серьёзность его намерений. — Ты возвращаешь мне одеяло, и спишь где хочешь. В ту ночь Мадара его не трогал. Как и не заводил странных разговоров с утра. Саске уже начал было расслабляться, думая, что его родственник успокоился — однако Мадара не мог успокоиться так легко. На кухне Мадара начал разговор, которого избегали все, а больше всех — Саске. И Саске не ожидал от него такого участия в теме, которая должна быть ему самому болезненна. С подачи Мадары он ещё на шаг приблизился к тому, чтобы сдаться. Саске мог злиться сколько угодно, но ничего не мог поделать с уходящей словно сквозь пальцы решимостью. В этих стенах она покидала его с каждым новым днём. А Мадара, осуществив свой коварный план, вёл себя как ни в чём не бывало. — Слушай, Саске… ты на днях предлагал мне тренироваться. Но почему же не тренируешься сам? — спросил он незадолго после того, как Саске пришлось выслушивать их мнения. Словив тяжёлый взгляд, Мадара невинно хлопнул ресницами. Он прекрасно понимал, какой дискомфорт доставил, и в душе наверняка потешался. Может, даже оправдывал себя, что это на пользу миру и самому Саске. Может, Мадара даже чувствовал себя героем. Саске скривился. И задумался. — Не твоё дело, — сказал. Мадара пожал плечами и не стал спорить. — Просто дай знать, если захочешь потренироваться. Саске не спросил, с чего вдруг он будет сообщать Мадаре о своих намерениях. И с чего вдруг тот интересуется? Решил составить компанию? Однако сама мысль была разумной. Саске не тренировался чуть больше недели, и пора было возобновить занятия. Хотя бы тайдзюцу, здесь всё равно ничего другого бы не получилось. Другое дело, что он обычно не делал это в доме. Условия неподходящие, да и места мало. Как здесь развернуться и ничего не сломать? Разве что метать сюрикены по стенам… Неожиданно для себя Саске нашёл ещё один плюс в этой идее — возможность накостылять Мадаре и выпустить пар. — Сегодня начну, — сказал Саске тихо, скорее себе, чем собеседнику. Но Мадара услышал и обратил внимание. — Давай спарринг, — произнёс по-доброму, и это напрягло. От его улыбки Саске сразу насторожился, ища подвох. Заметив это, Мадара рассмеялся. Сказал, успокоившись: — Да ничего такого. Тренироваться самому — скучно. А вот спарринг устроить — другое дело, — он наклонился вперёд. — Ты не настолько слаб, чтобы я заскучал. Да и тебе будет полезно, потому что я не настолько ослаб, чтобы ты меня победил, — Мадара поднялся и подошёл к нему вплотную, почти касаясь лбом лба. Длинные волосы защекотали щёки, и Саске, смутившись, отступил на шаг. Мадара улыбнулся с тенью какой-то неловкости, занёс было руку для чего-то, но передумав, опустил. Развернулся к Саске спиной — почти доверительный жест. Саске что-то там слышал про слабость Мадары — что он не любит, когда кто-то смотрит в спину. «И дышит в затылок», — подкинуло сознание. — Через пару часов, — сообщил Саске, сглатывая. — Предлагаю сейчас. Зачем тянуть? — Мадара бросил через плечо. Потянулся. В глазах блестел игривый огонёк. Саске впору было насторожиться, но он морально устал, и просто отметил этот факт. Главным правилом было не сломать во время поединка кровать как важный стратегический объект. Остальное — можно. Поединок длился хороших пятнадцать минут, но вот шея Саске оказалась зажата локтём Мадары, и тот дышал почти в ухо. Отпустил, когда Саске сказал, что от такой близости ему жарко. Мадара рассмеялся, а Саске отстранился, как только ушёл из захвата. Оба тяжело дышали, легко Мадаре эта победа не далась. Сказалась в первую очередь не разница в силе, а опыт — Саске нравилось так думать. К тому же, у Мадары будут синяки — эта мысль тоже грела. Он прислушался к своим ощущениям, к тому, на что не обращал внимание в пылу боя. Теперь казалось, что Мадара иногда слишком тесно прижимался к нему, двусмысленно и как-то неправильно. Но, возможно, это Саске выискивал подвох, помня поведение своего родственника. За следующие дни они провели ещё четыре спарринга. В двух из них победу удалось одержать Саске, хотя и пришлось выкладываться на полную. — Давай-ка мы сделаем так. Победитель в спарринге будет получать награду, — сказал Мадара перед шестым поединком. — Какую ещё награду? — Саске напрягся с нехорошим предчувствием. — Победитель выполняет желание проигравшего, — просто сказал Мадара, легко пропуская свои волосы между пальцами. Но Саске уже слишком хорошо знал его, чтобы довериться непринуждённому тону и расслабиться. — Я подозреваю, какое может быть у тебя желание. А у меня насчёт тебя их нет. Так что это не подходит, — холодно отрезал Саске. — Послушай, — Мадара посмотрел на него, и в его тёмных глазах виднелась почти просьба. — Мне ведь действительно скучно. А у тебя мотивация будет не проигрывать. Саске криво усмехнулся. Вестись на такую дешёвую агитацию он не собирался. — Давай лучше как раньше: просто потренируемся. Наверное, это было ошибкой — так говорить. Мадара уловил его заинтересованность и отказался. Отказался и на следующий день, когда Наруто изложил ему свой план, а Саске пообещал подумать, потому что другого выхода всё равно не было. Они сидели взаперти, и основным занятием для них стали мысли — непривычно для шиноби. Разбавлять их получалось сном, едой и тренировками. Теперь без тренировок Саске остро ощущал их нехватку, Мадара оказался несносным, но хорошим спарринг-партнёром, а теперь почти не разговаривал с ним — ну точно умышленно! — игнорируя. Сам он общался с Хаширамой, а Саске общаться с Наруто не стремился и чувствовал себя одиноко. А Наруто… …держался за руки с Хаширамой, порой почти обнимаясь с ним. Разве что не целовался, стыдливо оборачиваясь на Саске, когда тот смотрел, не понимая, что вообще происходит. Теперь, кажется, Саске начал понимать, но не хотел верить. Да быть такого не может! Или может?.. Он вспомнил поползновения Мадары в его сторону. Чему тут удивляться, он же ненормальный. Но вдруг Хаширама приставал к Наруто, как и Мадара к нему? Наруто согласился?! Что между ними происходит? Саске посмотрел на это с другой стороны. Того, что Мадара ненормальный, это не отменяло, но что, если его предложение было не более чем способом провести время? Нескучно и приятно, если повезёт. Саске слышал, что даже между мужчинами бывает… неплохо. Просто Саске слишком серьёзно к этому отнёсся в силу характера и устоявшихся убеждений. Теперь же он отметил тот факт, что за время тренировок он привык к телу Мадары, и даже привык к самому Мадаре за проведённый вместе срок. Саске не видел в нём союзника или друга, Мадара всё ещё оставался пакостным недругом, но всерьёз считать его врагом уже не получалось. Саске с долей ужаса отметил, что мысли о близости с Мадарой не вызывают былого отвращения. К тому же, это спарринг, и Саске не обязательно должен проиграть. Точнее, он может выиграть, а если и нет, ему не обязательно придётся раздвигать перед Мадарой ноги. Как Учиха, Саске не мог пойти на уступки в тот же день, когда решил, что пойдёт на них. Он гордо выждал три дня со своего отказа и согласился на четвёртый с таким видом, что он всего лишь по прихоти принял предложение Мадары. Ответом ему была понимающая усмешка. Мадара тоже был Учихой и видел в его поведении больше, чем могли усмотреть другие. К тому же, Мадара бы не был собой, если бы не припрятал несколько козырей и теперь не смеялся победно. Саске кривился, в душе он надеялся не проиграть, но, с другой стороны, хотел выяснить, что загадает Мадара. Интересно и страшно. Адреналин в крови поднимался даже больше, чем во время схватки. Отступать Саске не собирался, раз пообещал — выполнит. Не то чтобы Мадара позволил бы ему уйти от договора… но честь — штука важная, и Саске не хотел ею сейчас пренебречь. Да и казалось, что проще выполнить условия, чем объясняться и искать защиты у соседей. Мадара оправдал ожидания: это было именно то, чего Саске опасался (и совсем немного хотел попробовать). — Надеюсь, это не будет грубое насилие? — спросил, вставая на локти, когда Мадара раздвигал его ноги пошире. Держать ровный пренебрежительный тон стоило больших усилий, и, увы, Мадара это понимал. — Потерпишь немного, — усмехнулись в ответ. — Не будет, — добавил он снисходительно уже без улыбки. Сначала было скорее неприятно, чем как-либо ещё. Больно, когда Мадара добавлял пальцы и проталкивался глубже, но когда погладил чувствительное место, стало гораздо лучше. Саске не ожидал, что внутри него может быть что-то, настолько отзывчивое к подобным ласкам. Пальцы вышли, и Саске неожиданно для себя ахнул, услышав в ответ довольный смешок. В следующую секунду он почувствовал крупную головку, упирающуюся в задний проход. Мадара уже сочился смазкой и не хотел ждать, пока Саске будет полностью готов. Саске дёрнулся вперёд в попытке избавиться от мокрых давящих касаний, но Мадара грубо сжал бёдра и удержал на месте. Саске почувствовал, как внутри него родился испуг — слишком быстро развивались события, но попытался расслабиться. Понимание, что он сам согласился и жалеть поздно, жужжало в сознании противной мухой. Мадара с довольным смешком толкнулся внутрь, и Саске зашипел. Заметив это, он погладил поясницу, сжал ягодицы, разводя их пошире, и Саске покраснел, понимая, что так лучше открывается вид на входящий член. Мадара наклонился, прихватил зубами за шею, а потом провёл языком по коже, вызывая дрожь. Места таких касаний горели, задница саднила, а длинные волосы щекотали спину. Саске ощущал, как пытаются сжаться мышцы, но уступают напору Мадары. Сопротивление добавляло боли, и Саске попытался отвлечься — благо, было на что: Мадара практически накрыл его собой, и Саске ощущал его дыхание — как ходит грудь и как воздух обжигает затылок. Губы над ухом приказали расслабиться, а пальцы накрыли соски, сминая. Саске выдохнул сквозь зубы, краснея больше, раздвинул колени пошире и попытался принять Мадару, пока у того не кончилось терпение. Непривычно мягкие для шиноби пальцы одобрительно погладили его по позвоночнику, и Мадара протолкнул член настолько глубоко, насколько смог. Саске выпустил весь воздух из лёгких — ему показалось, что в него вошли на всю длину, и сделал глубокий вдох. Мадара начал двигаться и, разгорячившись, шлёпнул его по ягодице; Саске вздрогнул и напрягся — Мадаре снова пришлось его расслаблять. Руки прошлись по телу, а между лопаток коснулись губы, оставляя жаркий поцелуй. В сплетении нервов этого места распустился огненный цветок, и Саске захотелось снять кожу, просто чтобы унять эту остроту, чтобы Мадара не мог касаться его так сладко и мучительно. Влажные губы, крепкие руки, твёрдый член, слишком плотно охваченный стенками кишки и трущийся грубо — Саске мимо воли сосредотачивался на них. Выносить это молча было трудно, и он сжал зубы. Мадара ускорялся быстрее, чем он мог подстроиться под такой темп. Саске был уверен, что в итоге Мадара сорвётся совсем. Опасался этого и оказался прав — как только член стал ходить легче, Мадара стал толкаться размашистее и интенсивнее, а у Саске заплясали цветные пятна перед глазами и мир размылся. Он упал на локти, а от падения в небытиё удерживало ощущение крепкой хватки на бёдрах, толчки и пока ещё терпимый жар. Саске цеплялся за простынь. Мадара теперь казался ему монстром не только из-за боевых умений. Потерявшись в пространстве и времени, он открыл блаженную пустоту сознания. Всё внимание занимали ощущения, его заполнял собой Мадара. Тело вздрагивало, внутри был словно эпицентр землетрясения. Саске казалось, что он распадается на части от глубоких толчков, и таки впал в небытиё. Только горячая струя семени вернула его в чувство — как вулкан, подумал он своим разомлевшим мозгом. Мадара же обхватил его член рукой и стал быстро надрачивать. Саске было удивился, но его удивление быстро смыло накатившим оргазмом. Мадара не спрашивал, понравилось ему или нет, зато сам выглядел довольным, что одновременно унизительно укололо и польстило самолюбию Саске. Саске подумал: хоть всё было и не так плохо, как ему представлялось, с тренировками придётся повременить. И вообще тренироваться получится реже, если Мадара будет согласен только так. А судя по его виду, теперь он на меньшее и не согласится. В тот же день Мадара завёл с ним почти задушевный разговор. — Знаешь, а ведь нас обоих бросили братья, — протянул он с полублаженной улыбкой. — Похожая в чём-то судьба. Саске покосился на него: он не был настроен искать схожести в их судьбе, зато его удивил тон. Неужто, по мнению Мадары, секс вывел их на новый уровень доверия? Саске так не считал и не чувствовал, но решил промолчать о том, что его брат был, вероятно, гораздо полезнее в жизни, чем брат Мадары. Промолчал и потому, что он действительно не знал брата Мадары, да и прошлое Мадары толком. Саске не хотелось рыться там, поэтому он спросил о настоящем: — Что бы ты сделал, если бы встретил своего брата? Мадара посмотрел на него, не скрывая изумления, и улыбнулся. — Я бы его наказал за то, что он меня бросил, — помолчал, всматриваясь в реакцию Саске. — Но не сильно, ведь я же его люблю, — закончил со вздохом. Смятение на лице Саске чуть смягчилось, а на лице Мадары появилась коварная ухмылка. Он придвинулся к Саске и обнял за талию, проговаривая тихо возле уха: — Ну, знаешь, как мы с тобой сегодня, только пару ночей напролёт. Я бы… — Не надо мне подробностей! — перебил его Саске, резко поднявшись на ноги, и перед тем, как выйти из комнаты, бросил на Мадару осуждающий взгляд. На следующий день Саске заметил в Мадаре две нежелательные перемены: он ещё больше обнаглел и вдобавок обленился. Потому что на этот раз он предложил даже не спарринг. — Давай сыграем в «Камень, ножницы, бумага». Кто выиграет — загадывает желание. Саске удивлённо посмотрел на Мадару. Тот был сама невозмутимость. — Я не играю в такие глупые игры. Давай хотя бы спарринг, — посмотрел на Мадару требовательно. — Как же хорошо, что мы нашли с тобой общий язык, — промурлыкал Мадара, толкаясь и придерживая Саске за бёдра. Спарринг они всё-таки устроили — на этот раз Мадара взял хитростью, оглушив Саске непонятно откуда взявшейся доской. «Ну ничего, — подумал Саске. — Я запомнил твои секретные приёмы. И завтра смогу тебя одолеть». После Мадара спросил, сколько он ещё планирует тянуть с ответом Наруто. Саске сказал, что сколько нужно будет, столько и будет тянуть, и вообще, это не его, Мадары, дело. Мадара пожал плечами и усмехнулся, сказав, что пока Саске ему даёт, он не против здесь задержаться. «Хоть год просидим — мне всё равно, — сказал торжествующе хитрым тоном. — Я, знаешь, пятьдесят лет в пещере сидел. И Обито был со мной только пять», — он насмешливо посмотрел на Саске и поинтересовался совсем каверзно: может, юному Учихе нравится трахаться, вот он и тянет? За что и получил убийственный взгляд и руку, сжавшую горло. Взгляд у Мадары был бесстрашный, а сам он по-прежнему улыбался. Саске опустил руку и подумал: Мадара, перепробовавший всё, не имеет права его осуждать. Голос на задворках сознания говорил, что если убрать глупые шутки, то Мадара и не осуждает, просто хочет выбраться отсюда и, может, уберечь Саске от ошибок. Саске злился ещё и потому, что в глубине души уже принял их идею, но сознательно всё равно продолжал сопротивляться. Мадара в тот день проиграл ему спарринг. Саске не мог сказать точно: то ли это его мастерство улучшилось, то ли просто улыбнулась удача, однако он прижимал Мадару к полу и старался запечатлеть этот образ на своей сетчатке. — В общем, — Мадара встал, когда Саске его, наконец, отпустил, — раз уж у тебя нет ко мне желаний, то можем считать, что на этот раз у нас был просто спарринг. Так ведь, Саске? — с хитрой издёвкой протянул он. — Нет, — теперь была очередь Саске усмехаться, он грубо схватил Мадару за плечо и толкнул к перилам кровати. — Думал, я не захочу попробовать теперь? Снимай штаны. — О, — только и выдал Мадара. — О-о, — понимающе протянул. Не сказать, что он был напуган или огорчён. В его глазах плескалось удивлённое веселье, когда он бросил взгляд через плечо. — Не забудь хорошенько растянуть, — предупредил. — У меня очень давно не никого было. А это тело вообще девственное, — Саске прислушался, сглатывая раздражение от поучительного тона. Мадара оказался тесным, Саске даже казалось, что теснее, чем он сам. Саске бы не был собой, если бы не прислушался ровно настолько, насколько посчитал нужным. Он не брал слишком много смазки и Мадару растянул ровно настолько, чтобы самому комфортно войти. Мадара вдруг выпрямился и забрался коленями на кровать, Саске отвлёкся. Помедлив пару секунд, развернул его лицом к себе. Мадара нахмурился. — Хочу видеть твоё лицо, — сказал, ухмыляясь, Саске, перед тем, как вставить. Мадара фыркнул, но отказать значило проявить слабость. Можно было съязвить, конечно, что не хочет видеть рожу Саске, но он промолчал, уступил. Когда Саске вошёл — сделал больно, но Мадара, знавший много боли, зашипел скорее от неожиданности: слишком быстро и грубо, Саске не давал привыкать ни ему, ни себе, но хуже, разумеется, было Мадаре. Он не мог полностью списать это на юношескую импульсивность, ему казалось, что Саске просто хочет причинить ему боль. Но потом то ли Саске посочувствовал и смягчился, то ли вспомнил, как делал ему приятно Мадара, и наклонился к соскам, стал обводить языком сначала один, а затем — второй, и, забирая в рот, посасывать. Не то чтобы Мадара отличался там большой чувствительностью, но приятно было получать ласку. И он начал постанывать, не слишком громко и развратно, но он видел: Саске нравилось. Это даже нельзя было считать притворством: постепенно внизу живота набирался сгусток удовольствия и дулся, как шар, который рано или поздно взорвётся. Искры током расходились от простаты по всему телу, и Мадара застонал громче. Саске тоже. Вытираясь, Мадара не удержался от комментария: — А говорил, что я тебе не нравлюсь. Саске хмыкнул, потянул уголок рта вверх и сказал с усмешкой: — Здесь выбор невелик, — он бросил строгий взгляд на Мадару — А ты всегда хочешь секса. — Не переводи на меня стрелки, — Мадара перекинул копну своих непокорных волос на плечо и опёрся рукой на кровать. — Твои желания — это твои желания. Он слишком разомлел, чтобы спорить активно, но лениво спорить всё же мог. Саске нельзя было назвать опытным и умелым, но Мадара всё же сумел словить с ним кайф. И вместо того чтобы пререкаться, он решил ошарашить Саске открытием. — Думаешь, я один здесь хочу трахаться? Склоняю тебя к сексу, такой плохой… — он прикрыл глаза с чувством собственного достоинства. Саске нахмурился, не понимая, к чему этот разговор идёт, и молчал. — А вот Наруто Хашираму плохим не считает, и претензий к нему никаких, — Мадара повёл плечом, его насмешливая улыбка перешла в оскал. Саске не нашёлся с ответом, до него не сразу дошёл смысл сказанного, а когда понял — не хотел верить. — В смысле? — Саске сощурился и сложил руки на груди. Мадара устало прикрыл глаза и повторил его жест. — Как можно не замечать очевидного, — он вздохнул и открыл один глаз. — Я тебя прошу, Саске, нельзя быть таким слепым, — сказал он поучительно и открыл второй. — Хаширама и Наруто тоже ебутся, — он посмотрел в глаза, как сыграл финальный аккорд, предвкушая реакцию. И она его не разочаровала. — Что?.. — тихо спросил Саске, опуская голову. Мадара наклонил голову к плечу, наблюдая: нельзя сказать, что Саске совсем ничего не замечал. И с уверенностью можно было сказать, что это ему не нравилось. Саске злился, что слова Мадары подтверждались его личными наблюдениями, Мадара видел, как он закипает. Царапины можно игнорировать, но глубокий порез — нельзя. Мадара разрезал его иллюзию глубже. Пока что Саске быстро взял себя в руки и, кашлянув, ровным тоном произнёс: — Доказательства? Мадара снисходительно выгнул бровь и пожал плечами: — Можешь у них спросить. Но даже это не нужно. Просто замолчи и послушай внимательно. Саске нехотя последовал совету. И через пару секунд его глаза расширились. — Да ладно?.. — неверяще спросил он, переведя ошарашенный взгляд на Мадару. — Но эти… — он запнулся, — звуки ещё не значат… Мадара зло рассмеялся. — А ты умеешь отрицать очевидное. Саске замолчал, пытаясь переварить происходящее. — Как давно… ты понял это? Хаширама тебе сказал? — попытался он отвлечься от мучительного осознания. — Не говорил. Я умею наблюдать и слушать, — ответил Мадара. — И слишком хорошо знаю Хашираму. А твой Наруто как открытая книга. — Он не мой, — сказал Саске по инерции и покраснел, потому что продолжал слышать стоны за стеной. Мадара продолжал усмехаться, а Саске со словами: «Я не желаю подслушивать!» — заперся в ванной. Улыбка постепенно сошла с лица, оставляя лишь лёгкий намёк на себя. Сегодня им стоило поговорить по душам. Мадара знал, что лёгким этот разговор не будет, и честно дожидался, пока Саске выйдет, но тот, как назло, задерживался, а терпение у Мадары заканчивалось. Он постучался. Саске не ответил, и тогда Мадара применил универсальное: «Я вхожу!» — моментально услышав голос протеста. Он усмехнулся, сложив руки на груди и елейно продолжил: — Жду тебя через пять секунд. Если не выйдешь, я буду считать, что ты очень хочешь принять ванну со мной. Саске открыл двери с мыльной головой, крайне угрюмым видом и полотенцем вокруг бёдер, Мадара не удержался от смеха. А потом задержался взглядом на тазовых косточках и быстро облизал губы, посмотрел в глаза. — Чего тебе так срочно понадобилось в ванну? Дай хотя бы шампунь смыть! — Саске краснел от наглых рассматриваний родственника, явно чувствуя себя некомфортно в таком уязвимом виде. Мадара в конце концов махнул рукой, сказав, чтобы через десять минут Саске был готов к важному разговору. — Что за важный разговор, Мадара? — Саске буравил его недовольным взглядом, высушивая волосы. — Я хочу кое-что рассказать обо мне и Хашираме, о тебе и Наруто. Тебе нужно это знать, — взгляд Мадары вынудил прекратить все лишние действия и слушать внимательно. Саске сложил руки на груди и кивнул. Мадара принял это как знак продолжить: — Так уж получилось: я и Хаширама, ты и Наруто являемся реинкарнациями детей Хагоромо: Индры и Ашуры, а также воплощениями Инь и Ян. Мир и благоденствие возможны только когда мы сотрудничаем… — Это россказни, — прервал его Саске. — Мир возможен там, где соблюдают правила. — А то, что ты здесь, это тоже чьи-то россказни? — скептично хмыкнул Мадара. — Старик Хагоромо строил этот мир, его слова имеют больший смысл, чем ты думаешь. Ты можешь упрямиться, но ты живёшь в мире, в котором он закладывал основы. Не слушать его — вести себя подобно ребёнку, не желающему внять словам родителя. Саске фыркнул, но не стал ничего говорить. Мадара вздохнул и продолжил: — Я понял то, что написано на плите, неправильно, но теперь, когда мы знаем правду, глупо совершать те же ошибки. — Ты просто хочешь выбраться отсюда, тебе всё равно, что будет потом, — Саске продолжал прожигать Мадару взглядом, и его слова не были лишены смысла. — Смогу ли я вообще сотрудничать с Наруто? Примут ли меня, преступника, в деревне? Тебя ведь это не волнует. — Саске, — Мадара призывал на помощь всю свою выдержку, чтобы не перейти на повышенные тона и не нагрубить как-нибудь. — Я не могу сказать, что уверен в вашем успехе, но я знаю точно: что бы не вышло из вашего сотрудничества, будет лучше, чем убийство друга. — Я не уверен. — Лучше поверь, — сказал Мадара. — В конце концов, разойтись можно всегда, а вот сойтись — нет. Пока Наруто жив, его можно убить, но если он будет мёртв… — Я понимаю, к чему ты клонишь, — Саске потёр виски, закрыл глаза и помассировал веки. — Однако я не могу согласиться с этим так просто. — Тебе не нужно согласиться с этим прямо сейчас, но чем раньше ты примешь это, тем лучше. — Для кого? — поднял Саске скептичный взгляд. Мадара закатил глаза, но вернулся к серьёзному выражению без намёка на насмешку: — Ты успокоишься, мы освободимся. — Ах да. Освободиться — это и есть твой корыстный мотив, — Саске показывал всем своим видом, как подобные разговоры его раздражают. — Я вполне могу тебя понять, хотя и не обещаю помочь. — Саске… — Мадара подался вперёд и сложил пальцы домиком, — мой корыстный мотив здесь ни при чём. Хагоромо не хочет, чтобы его сыновья в очередной раз поубивали друг друга, не хочет разрушений для этого мира. Поэтому он запер нас здесь. Но даже его чакры не хватит держать нас здесь вечность, поэтому ты можешь тянуть время и, проигнорировав все наши добрые намерения, творить, что вздумается, когда выберешься. И если у тебя всё же получится осуществить задуманное, — Мадара сделал паузу, следя за тем, понравилось ли Саске то, что Мадара признал его силу, и недовольно поджал губы, поскольку на лице собеседника не виднелось никакой радости. Записав это как не сработавший трюк, Мадара продолжил: — В какой-то момент ты начнёшь сожалеть о своём выборе, но ничего нельзя будет вернуть обратно. Меня остановили, Саске. Но кто остановит тебя, чтобы спасти мир? Саске задумался. Действительно, вседозволенность может свести с ума. Если он убьёт Наруто, родится ли кто-то такой же сильный? И не убьёт ли Саске его раньше, чем тот вырастет? При мысли о детоубийстве Саске вздрогнул. Или он вырастет и убьёт постаревшего Саске как тирана? И что потом случится с миром? Хаширама говорил, что мораль и стандарты закладывается поколениями. Родители учат детей, а те — своих. Смогут ли родители научить детей ценить мир? Как долго сохранятся эти ценности? Возможно, дольше, чем его век. Что ж… — Возможно, я обрадую Наруто, — сказал Саске. — Но не сегодня. Я ещё не всё взвесил. Мадара улыбнулся. Сегодняшней цели он достиг. Саске показалось, что улыбающийся Мадара смотрел на него с желанием сберечь и позаботиться. А ещё Мадара его хотел. И в следующие дни он выискивал предлоги, чтобы затащить Саске в постель, и Саске приходилось признать, что делал он это весьма искусно. А несколько предлогов Саске подкинул и сам. — Хашираме нравится Наруто? — спросил Саске. Мадара с интересом посмотрел на него. — Почему спрашиваешь? — усмехнулся. — Хочу понимать, что у них происходит… — нехотя ответил Саске. — Надеюсь, ты не для того спрашиваешь, чтобы сравнивать? — прищурился Мадара. — У нас не может быть как у них. — Не для того, — буркнул Саске. Ему действительно стало интересно, что там у Наруто, какой из себя Хаширама, которому тот открылся до такой степени. Ведь у Наруто много друзей, но не похоже, чтобы он кому-то доверял аж так. С другой стороны, заходя издалека, Саске хотел понять, что происходит между ним и Мадарой. Кроме ебли. — Да, — ответил Мадара. — Хашираме Наруто очень нравится. Я бы даже сказал, что он в восторге. — Даже так?.. — задумчиво уточнил Саске. — У Хаширамы редкий для шиноби характер, — Мадара помолчал. — Он любит людей. А Наруто на него похож. Трудно представить, как Хаширама обрадовался, когда встретил его. Теперь он считает, что за нынешнее поколение можно не волноваться. «Реинкарнации Ашуры», — вспомнил Саске. — А ты? — спросил вдруг. — Что я? — Мадара посмотрел на него устало и странно. — А ты как к этому относишься? — смело спросил Саске и сразу пояснил: — Мне кажется, у вас с Хаширамой были… довольно близкие отношения. Мадара дёрнул уголком рта: — Никак не отношусь, — Мадара хитро посмотрел на него, — С тобой сижу. И ебёмся мы неплохо, — он наклонил голову к плечу, крутя в пальцах небольшую тростинку, взятую на кухне. — Будет мало, пойду к ним, — добавил насмешливо. Саске неприязненно посмотрел на него, а Мадара, как обычно, не реагировал на это. Уголки губ Саске ещё больше поползли вниз. Мадара вздохнул: — То, что у нас были довольно близкие отношения, не означает, что мы не можем спать с кем-то ещё. — Вообще я не об этом спрашивал, — возмутился Саске, хотя и это было неплохо знать. — А о чём же? — Мадара сощурился так, словно знал, но хотел помучить собеседника. Саске помолчал. Задавать вопрос, как Мадара относится к нему, было бы слишком наивно. — И ты не ревнуешь? — спросил вместо этого. — Скажем так: ревновал бы, если бы тебя не было. — И что это значит? — Саске сощурился; беседа повернула в нужное русло, может, он даже узнает… — Это значит, что благодаря тебе мне проще понять Хашираму. Но я не испытываю к тебе того же, что он — к Наруто. И, разумеется, не испытываю того же, что к нему. Саске сделал глубокий вдох. Теперь было удобнее спросить: — А что вообще испытываешь? Мадара выгнул бровь. — Ты для меня как ребёнок. Преемник, если хочешь. — С детьми так себя не ведут, — серьёзно заявил Саске, намекая на их взрослые игры. Видя, что Мадара скептично изогнул бровь, добавил: — Или ты из этих? — Тебе семнадцать, так что не надо, — возмущённо фыркнул Мадара, правильно поняв его намёки. — Формально ты взрослый, и, — тут он особо довольно усмехнулся, — к тому же, не был против. Саске тяжело вздохнул, вспоминая, как к этому вообще пришёл. Спорить с Мадарой было делом трудным и неблагодарным, продолжать разговор не было смысла. Теперь Саске размышлял над полученным ответом, признавая, что от Мадары можно было услышать и похуже. Тот казался искренним — и это хорошо. Но когда Мадара вечером полез к нему в штаны, Саске перехватил его руки. — Ты относишься ко мне как к ребёнку, и я не хочу. — Да в чём дело? Я же не прошу называть меня папочкой! — Ты совсем обнаглел, — Саске зло оскалился и повернулся к Мадаре с подозрительным прищуром: — Ты об этом фантазируешь? — Мадара отвёл взгляд. — Тогда тем более. Я не поддерживаю подобные фетиши. — Я не понимаю, почему ты вредничаешь, — он снова посмотрел на Саске, вернув себе невозмутимое выражение. Теперь его голос звучал мягко, словно Мадара собрался его уговаривать. — Ты вообще знаешь, что испытывают к детям? Саске нахмурился. Мадара вздохнул. — Любовь и заботу, плюс-минус, — пояснил он. — Другие чувства тоже бывают, и они по-разному выражаются, но обычно детей всё же не ненавидят. — Это было типа признание? — Саске замер. Не то чтобы он не знал, что положено испытывать к детям, но его детство, как он справедливо считал, закончилось в четыре, и родителей он помнил мало. От Мадары подобное звучало… странно, и Саске не стал перебивать. — Отвечу, если дашь мне, — опять этот хитрый взгляд и невыносимый тон. Мадара уточнил, что имеет в виду, проведя ладонью по ягодице и крепко сжав её. Саске отодрал его руку от своей задницы со словами: — Спи тогда. А проснулся он от непонятного влажного тепла на своём члене и уже набравшейся тяжести в паху. Вид едва не поставившего на колени весь мир Мадары с открытым ртом и сомкнутыми на члене губами был похож на сон. Но тепло, влага и звуки были слишком реальными, губы мягкими, и запах шампуня… Саске никогда не слышал запахи во снах. Понимание, что Мадара в самом деле ему отсасывает, ударило молнией, выветривая остатки дремоты. Саске опустил веки, пытаясь сосредоточиться на ощущениях: пульсация повсюду, кровь словно стала горячее, лава под кожей — и тут же открыл, не желая пропустить больше ни секунды зрелища. Головку обдало прохладой — Мадара выпустил член, усмехнулся и потёрся щекой, хитро глядя прямо в душу. Саске лишь мимоходом отметил, что он забрал волосы в хвост, и уже не мог оторвать взгляд от его лица. Его словно гипнотизировали, и это даже без шарингана… Мадара облизал припухшие губы, но вместо того чтобы продолжить, поднялся на ноги. Саске разочарованно вздохнул, а в следующую секунду застонал: Мадара, обнажённый по пояс, навалился сверху, заводя руки Саске за голову и вжимаясь в него крепкими мышцами. Возбужденный, растревоженный Саске не мог к себе прикоснуться, поэтому не противился, когда Мадара потёрся об него. Плотно прижатый к постели Саске предпринял совсем несерьёзные попытки вырваться — это возбудило Мадару ещё больше. Волна желания накрыла обоих, и они тонули. Оставалось только получить удовлетворение на дне их личного океана, поселившегося жаром в крови, жидким огнём под кожей, и рождающего сладкие спазмы внизу живота. Этот океан, необъятный и ненасытный, безудержно толкал их друг к другу. У Саске не получилось долго держать своё обещание, но было уже не принципиально. То, что Мадара опустился перед ним на колени, дорогого стоило. «Значит, сильно хотел», — довольно отметил он про себя и не противился, когда Мадара закинул его ноги себе на плечи, а сам схватился руками за его колени. Это был первый раз, когда Саске отпустил себя и надолго улетел от накрывшего его оргазма. Интуитивно он почувствовал, что у Хаширамы и Наруто тоже всё было. Одно дело знать, а другое — ещё и чувствовать. Сегодня они словно были на одной волне. И Саске подумал, что пора бы ему дать ответ. Всё равно никакого другого решения уже не будет. Мадару он предупреждать не стал, просто озвучил при всех то, что созрело за последние дни. Тогда-то и появился Хагоромо, сказав, что они могут быть свободны. Сказал, что доволен ими, но при этом как-то странно смотрел. Словно было что-то, что ему не понравилось, но озвучивать он этого не хотел. Наруто же вдруг заявил, что хочет ещё немного отдохнуть в этом измерении. Хагоромо со вздохом дал им ещё три дня, заявив, что после это пространство исчезнет. Саске бы мог уйти уже сейчас, но решил… остаться. Он хотел подождать Наруто, посмотреть, что здесь ещё произойдёт. А ещё… не хотел бросать Мадару, зная, что осталось ему несколько дней. — Давай-ка мы оторвёмся по-полной, — сказал Мадара. — Раз уж недолго осталось, — словно подслушав мысли Саске. Саске сложил руки на груди и ответил: нет, я не за тем остался. — А зачем? — спросил тогда Мадара. — Присмотреть за родственником, который скоро откинется. — Вот и присмотри. Родственник знает, что ему нужно, — Мадара протянул к нему руки, поманив к себе. Саске закатил глаза. — Давай хотя бы спарринг устроим, — сказал и, чуть подумав, добавил: — Как раньше. Странно это прозвучало, словно у них с Мадарой была своя история… Саске не хотел этого, но теперь он знал Мадару лучше и ближе. И не мог ненавидеть. Это всё было вынужденным, но оказалось в итоге лучше, чем многое другое в его жизни. — Тебе меня совсем не жаль, — покачал головой Мадара с притворной скорбью. — Я ведь уже стар. Мне напрягаться не положено. Мадара скрывался за беззаботной усмешкой, но трудно было понять, что у него на душе. Его состояние можно было узнать разве что по мимолётным отблескам в глазах — и Саске пытался их углядеть. Ностальгия, горечь, усталость и лёгкость в предвкушении освобождения. Это кроме желания ебать Саске, конечно. Саске прикрыл глаза и решил поддержать разговор: — Если тебе физические нагрузки не положено, то секс — тоже физическая нагрузка, — и, чуть подумав, добавил: — Так что выбирай, дед Мадара: либо всё, либо ничего. К тому же, для деда ты слишком активный. — Ну что ты за человек, — с притворным сожалением посетовал Мадара. — Ты прав, нынешнему поколению я дам фору во всём. Да и в свои сто десять выгляжу лучше, чем ты в шестнадцать. — Ты считаешь неправильно. Твоему телу от силы пару месяцев. И я с тобой не согласен. Мадара вздохнул. — Я выбираю всё. И ты даже не представляешь, что это значит. Саске напрягся, но не позволил Мадаре запугать себя, показательно хмыкнул. — Тогда не будем тянуть. Саске ринулся в бой, и Мадара с готовностью ответил на боковой левый в висок и прямой правый в печень. Дальше пошли в дело и ноги. Лёжа на кровати, Саске подумал, что это был один из лучших спаррингов в принципе. Мадара тоже отдыхал, но восстановился быстрее и не дал Саске лежать дальше без дела. Секс получился не менее яркий, чем спарринг. Мадара трахал его сзади — так получалось глубже всего — и Саске чувствовал весь его размер, распирающий стенки, как он ходил внутри, задевая простату. Теперь было гораздо проще и легче, чем в первые разы: он привыкал быстрее, быстрее включалось наслаждение, и он научился дольше скользить на его волне. После оргазма Саске ни о чём не думал, нежась в блаженстве. Лёгкая досада от того, что Мадара по-прежнему опытнее и, может, даже сильнее, перекрывалась тем, что Мадара скоро умрёт. А эти мысли уже почему-то навевали тоску. Мадара же подобрался ближе, перекинул ногу через его бедро и сел сверху. Саске почувствовал, что начинает возбуждаться — член оказался аккурат между ягодиц. Он посмотрел с вопросом, а Мадара, не разрывая зрительный контакт, привстал только за тем, чтобы опуститься, уже забирая его возбужденную плоть внутрь — и когда только успел подготовиться? Читая удивление на лице Саске, улыбнулся и начал двигаться — медленно и с чувством. Вскоре губы распахнулись в стонах и очертание улыбки потеряли, а Саске прикипел к Мадаре взглядом и и лежал, не шевелясь, словно зачарованный. Сначала — из-за удивления, потом — потому что Мадара удерживал его. В итоге Саске сдался: Мадара делал им обоим приятно — и позволил себе получать наслаждение без борьбы. Мадары хватило и на то, чтобы отлежавшись немного после оргазма, перевернуть его на бок и ещё раз войти. Ничего не понимающий Саске уже ничему не противился. Мадара разошёлся, словно собирался надышаться перед смертью. По сути, так оно и было. Оставалось два дня. И Саске решил не тянуть с вопросом, на который могли ответить только Хаширама и Мадара: — Что у тебя за отношения были с Первым Хокаге? — Почему ты интересуешься? — как обычно, ответил Мадара — вопросом на неудобный вопрос. Саске мог понять такие меры предосторожности. — Я ведь подписался не убивать Наруто. А он собирается стать Хокаге и хочет, чтобы я стал его помощником. А так как мы все реинкарнации тех же полубогов, то я и спрашиваю, ну, знаешь, чего можно ожидать. Мадара молчал, видимо, думая, что стоит говорить, а что — нет. — Хорошие у нас были отношения, — сказал. — Очень содержательно, — ядовито отметил Саске. Мадара вздохнул. — А что ты хочешь услышать? — произнёс он устало и чуть раздражённо. — Мы дружили, мечтали, воевали. Потом снова дружили, поддерживали друг друга… Саске буравил его взглядом, словно ожидал чего-то ещё. — Ох! — вдруг воскликнул Мадара. — Как же я не догадался, что теперь тебе интересно! — он хлопнул себя по колену с усмешкой. — Да, Саске, ебались мы тоже, и на Луну смотрели. — Так и знал, — пробормотал Саске. — Тебя это волнует? Мадара посмотрел серьёзнее, чем Саске ожидал, и ответить потому тоже пришлось серьёзно: — Немного. Вдруг, Наруто тоже захочет? Я не представляю себе, чтобы с ним… — Ну, со мной ты тоже вряд ли представлял, — беззаботно хмыкнул Мадара в ответ. «И как это поможет?» — подумал Саске. — Короче, разберётесь. Не думаю, что Наруто будет тебя заставлять, если ты не захочешь. Но вот я совсем не уверен, что тебе не захочется… — взгляд Мадары стал хитрым и он подпёр подбородок рукой. — А кто из вас был инициатором? — перебил его недовольный Саске. — Пусть это останется нашей с Хаширамой тайной, — подмигнул Мадара. Вот любил он так делать… Саске насупленно вздохнул. — Тебе это всё равно никак не поможет. Так что не вижу смысла отвечать, — немного смягчил свой отказ Мадара. — Думаю, Хаширама ебал тебя в зад, — неожиданно резко сказал Саске и сложил руки на груди. Ему хотелось хоть немного вывести невозмутимого Мадару из себя. Мадара поджал губы, но не смутился. Его глаза приобрели ехидно-весёлое выражение, и, кажется, он немного разозлился. Это выдавала лишь чакра и блеск в глазах. — Когда ты успел стать таким грубым? — Мадара наклонил голову к плечу. — Всякое было… — он усмехнулся и прикрыл глаза, словно вспоминая. По его лицу пробежала тень удовольствия, сменившаяся едва заметной горечью. Саске уже знал их с Хаширамой историю и мог понять эти чувства, почти готов был посочувствовать, но вот Мадара открыл глаза и сказал: — Во всяком случае, у меня достаточно умений, чтобы хорошо ебать тебя, — и посмотрел прямо на него, разрушая спокойствие Саске. Улыбка Мадары была просто непозволительная, а взгляд — пронизывающий, бесстыдный. Саске не мог его выдержать и раздраженно отвернулся. Зря он решил выводить Мадару из себя, самому же теперь неловко. «А самоуверенности ему не занимать», — подумал. И только уголок губ пополз вверх, как к Саске пришла следующая мысль: скорее всего, Мадара просто сделал логические выводы. Если бы Саске не понравилось, он бы отказался в следующий раз. Улыбаться Саске перехотелось. — Я спрашиваю это всё, чтобы понимать, чего стоит ожидать от Наруто, — сказал он, приняв мудрое решение не развивать тему, в которой придётся капитулировать. Конечно, Саске немного лукавил. Узнать, как ладили между собой те, кто возводил Деревню, ему тоже было интересно. — У нас всё было обоюдно, — вдруг расщедрился на откровенности Мадара. — А тебе что, уже не терпится? Ни о чём другом думать теперь не можешь? — и опять ушёл в насмешки. — Могу, — яростно ответил Саске. — Но ты сам постоянно эту тему подымаешь. Так почему мне нельзя? — его возмущению не было предела. — Можно. Но учти, Саске, это не сделает из тебя хорошего шиноби. — Я и так достаточно хороший шиноби. — Ты прав, — сказал Мадара. — Но собеседник из тебя не очень. Не поверишь, но ебаться с тобой лучше, чем говорить. Ага. То есть Саске подходит только для того, чтобы его ебать. Ну и иногда Мадара хочет его член в себе. Саске думал было оскорбиться и сказать, что отныне он вообще не будет говорить с Мадарой, но понял, что это глупо. Через два дня Мадара исчезнет, и уж тогда можно будет спокойно не разговаривать. А сейчас можно взять на слабо, не упускать возможность. — А о чём ты можешь поговорить? Помнится, ты хотел мне передать какие-то напутствия. Что ж, я готов послушать. Мадара скривился. — Нет смысла. Ты всё равно забудешь. А даже если нет — не факт, что сможешь применить, да и не факт, что оно будет полезно. Хоть мы и реинкарнации, вы с Наруто всё же отличаетесь. Важно, что ты принял правильное решение сейчас, а дальше уже танцуй, как сердце подскажет. — Как трогательно, — ехидно отметил Саске, но вдруг посерьёзнел. — Будущее теперь от Наруто зависит гораздо больше, чем от меня, — эти слова дались ему тяжело, но Саске пришлось принять правду, проглотить гордость. Мадара тоже посерьёзнел, словно признавая этот незримый поступок. — Ты тоже сыграешь большую роль, — сказал. Подбадривание из уст Мадары звучало так, словно только что начал лаять кот. День после их разговора казался умиротворённым, и следующий тоже начался вполне мирно. Саске уже не ожидал каких-то событий и был совсем не против расслабляться, глядя в потолок и думая о своём, но он недооценил Мадару. — Хаширама так возится с Наруто, а Наруто так льнёт к нему, — вздохнул он, блуждая взглядом. Саске уже насторожился. — Но в мире так мало любви. — И что теперь? — спросил осторожно Саске, посматривая на родственника из-под длинных ресниц. — Хочу больше, — спокойно ответил Мадара, не моргая. У Саске из рук едва не выпала катана, которую он взялся почистить. Очередное заявление родственника застало врасплох, но Мадаре не нужно было знать, как сильно он умел удивлять. Да и то, что он хотел… Вряд ли это возможно… — Что я могу сделать? — спросил севшим голосом Саске и прокашлялся. — Можешь сделать что-то, — сказал. — Хочу, чтобы меня любили. — Не знаю насчёт любить, но могу тебя отлюбить, — нашёлся Саске с ответом, хотя и не уверен был, насколько он Мадаре понравится. Но другого предложить не мог. Мадара зло зыркнул, заставив сердце биться чаще, но потом смягчился. — За неимением вариантов… можешь попробовать, — голос звучал задумчиво, словно Мадара что-то прикидывал. — Только у меня есть условия. — И какие же? — с интересом спросил Саске. — Тебе нужно быть нежным. Не обязательно говорить, что любишь меня. Но всё, что ты будешь делать, должно быть ласковым и мягким. — Хаширама был таким? — выдал Саске внезапную догадку. — Это то, что я хочу сейчас, — уклончиво ответил Мадара. — Ладно, я попробую, — вздохнул Саске. Он не был возбуждён сразу, поэтому смотрел на раздевающегося Мадару, поглаживая свой член, и только когда тот раздвинул ноги, раскрываясь, Саске почувствовал, что готов. Мадара хотел нежности. Саске не был в этом силён. — Хаширама всегда меня хотел, — хмыкнул Мадара зачем-то. — И любил. Саске поцеловал за ухом. Прошёлся поцелуями по позвоночнику, рассыпал их по пояснице. Мадара ещё ни разу не давал себя трахать просто так. Но сейчас он и хотел чего-то другого… Саске оцарапал бока. Нежность его раздражала. Мадара не отреагировал на этот жест, но если Саске хотел продолжения, стоило себя контролировать. Контролировать себя не хотелось. И всё же он медленно ввёл пальцы, нащупал простату и стал поглаживать. Прижался к спине, кожа к коже, дышал в затылок, и видел, как у Мадары шея покрывается мурашками. Саске убрал его волосы, чтобы лучше рассмотреть, влажно накрыл губами загривок, легонько прихватил зубами. Мадара охнул, когда Саске вошёл в него — медленно, как Мадара и хотел. И двигаться начал размеренно, неспешно. Гладил и целовал, трогал руками, увлекаясь тем, как Мадара подаётся навстречу, как реагирует на каждое прикосновение, будто между ними пали барьеры. Саске не ожидал, что он может быть таким податливым, так льнуть к рукам. Между ними просыпалась какая-то чуткость, нежность, но Саске не знал, кому она предназначена. Вполне вероятно, что не ему. Отзывчивость Мадары не для Саске. И эта мысль подействовала как спусковой крючок. Саске так надоело быть инструментом, просто исполнять чьи-то желания, что он не выдержал. Вогнал член до упора, не заботясь больше о реакции. Мадара лишь чуть-чуть подался вперёд и громко выдохнул. Ничего не сказал. Саске сжал зубы и вынул член по головку, чтобы снова вставить. Впился пальцами в бёдра. Темп стал быстрее, движения размашистее, и это явно не то, чего хотел Мадара. Но он не останавливал. Разрешал Саске трахать себя, как ему хочется. Саске не мог ни контролировать это, ни остановиться, ему словно крышу сорвало. Яростно втрахивая Мадару в футон, он остро чувствовал, как же ему сейчас хорошо и как же всё остальное надоело. Он не знал, зачем Мадара дал ему этот шанс, но ощущал, как с каждым движением растёт напряжение внизу живота и уходит давление из груди, мысли теряют смысл, пока в итоге не пустеет голова. Возможно, он испортил Мадаре последний секс. Но насколько же сейчас было не до сожалений. Он кончил с запрокинутой головой, до упора в Мадаре. В голове пронеслась мысль: только так это и могло закончиться. Мадара не оборачивался. Через пару секунд Саске разжал крепкую хватку на его бёдрах, которые всё ещё сжимал по инерции. Длинные волосы свисали рваными каскадами и заслоняли его лицо, а Саске не был таким хорошим сенсором, чтобы определить эмоции по чакре. Тогда он почувствовал укол совести. Наверное, Мадара пережил это как предательство. Что ж… Саске не мог по-другому. Это были его настоящие чувства, которые нужно было выплеснуть, даже если Мадара не готов был их принять. Теперь была очередь Саске говорить «прости». От этого стало как-то тоскливо, и неприятный осадок несправедливости защекотал горло. Срочно нужно было узнать, в каком состоянии Мадара, ведь ему скоро умирать… и, может, это было его последнее желание, которое Саске обернул в своё удовольствие, наплевав на его потребности. Он осторожно убрал волосы, опустившись рядом. Мадара не менял своего положения, всё ещё стоя на четвереньках, и Саске заметил, что он дрожит. Это слегка напрягло. Но ещё больше напряг раздавшийся смешок, переходящий в смех — сначала тихий, потом — громче. Мадара резко перевернулся на спину, раскинув руки, и Саске увидел слёзы в уголках его глаз. Мадара продолжал заливаться хохотом. Саске понимал, что это нервное. И решил, что разумнее будет Мадару сейчас не трогать. Он краем глаза заметил, как под бёдрами Мадары собирается небольшая лужа его спермы. Это немного отвлекло. Но от истерично смеющегося Мадары надолго отвлечь не могло ничто. Безопаснее было бы отдалиться хотя бы на расстояние, достаточное, чтобы отреагировать на удар, но Саске не был трусом и остался рядом. Придушить его Мадара пока не пытался. — Я так и думал, — сказал он, отсмеявшись и вмиг посерьёзнев. Саске напрягся. — Что ты не выполнишь мою просьбу. Саске хотел что-то ответить, но Мадара, не желая слушать оправдания или обвинения, остановил его жестом руки. — Это и были твои настоящие чувства? — он посмотрел на Саске так, словно второй раз нанизал на меч. Саске отвёл глаза. — Понятно, — Мадара нашёл свой ответ. — По крайней мере, это было искренне. Но нежности мне, судя по всему, уже не видать. Саске хотел было сказать, что за нежностью пусть сходит к Хашираме. Но промолчал. Почему — он и сам не знал. Пошёл бы Мадара? Может быть. Но Хаширама сейчас проводил время с Наруто, и судя по их довольным лицам с толикой грусти в глазах — проводил хорошо. Может быть, пойди Мадара к ним, получил бы, что хотел. И любовь втроём… Саске выпутался из стремительно разворачивающихся мыслей, уносящих далеко, и вернулся к Мадаре. Саске не хотел, чтобы Мадара куда-то уходил. Не хотел остаться в стороне. Он сгрёб Мадару в охапку, с несвойственной себе страстью покрыл поцелуями щёки, укусил за подбородок, натянул в руке жёсткие волосы, оставляя засосы на шее. Мадара смеялся, приговаривая «хорошо», читая это слово, словно мантру, и оно отпечатывалось у Саске в голове, доводя до желания взвыть. Мадара хвалил его своим жёстким, низким голосом, и у Саске волоски вставали дыбом. Никто никогда не хвалил его выражение чувств. А Мадара вдобавок гладил его по спине. Саске готов был позорно разрыдаться прямо при нём. Когда Мадара обнял его, то слеза, которую Саске пытался задушить, всё же показалась на свет, заблестев на щеке. — Хочешь, я покажу тебе свои чувства? — шепнул на ухо. Эта фраза насторожила, почти испугала, но Саске не имел права отступить. Чувства Мадары выражались противоположно. Сначала он кусал Саске, будто пытался съесть, впивался зубами в плоть, сжимая и оттягивая волосы, вынуждая стонать от смеси боли и удовольствия, почти доходя до крика, после — нежно целовал и гладил, словно держал в руках цветок и боялся помять лепестки. Обнимал и шептал на ухо, что Саске его единственный наследник и он хочет, чтобы Саске жил. К удивлению Саске, он даже не попытался его трахнуть. Правда, сделал это позже, когда они оба успокоились. Закончили они поцелуями — самым интимным, что было в их близости, и лежали, обнявшись. Мадара дышал ему в лоб, не отодвигаясь, а Саске зарылся в его волосы руками и даже согласился принять душ вдвоём. Стесняться уже было нечего. В эту ночь Саске спал тихо, как младенец, душа стала легче, словно ему отпустили грехи, не тревожили страшные сны. Впервые объятия Мадары ощущались заботливыми. Точнее, впервые Саске относился к ним так. На следующий день пора было прощаться. Саске прощаться не умел в принципе, и хотя идея сказать, что придёт в голову, не казалась лучшей, она была единственной. Поэтому Саске за ней последовал. — Мадара, я не могу сказать, что понял тебя как Учиха, но мне кажется, я понял тебя как человека. Я не осуждаю твоих решений и желаю тебе обрести покой. Ты хотел миру добра, и это было… достойно Основателя нашей Деревни. Он раздумывал несколько секунд, прежде, чем подошёл и обнял Мадару, поцеловал в щёку. Эти действия вызывали у него самого смущение, но казалось важным это сделать и тихо сказать на ухо: — Спасибо за то, что было. Мадара усмехнулся, в глазах зажёгся огонёк тихой радости, перемеженный с печалью. — Спасибо, — во взгляде мелькнула признательность. Его глаза смотрели непривычно мягко, и ласковая улыбка заставила сердце щемить. Поправил Саске волосы заботливым жестом. — Пожалуй, мне тоже есть, что тебе сказать. Не отворачивайся от Наруто, ладно? Поддерживайте друг друга. Доверие и открытые сердца… если сможете так… будет хорошо, — и, чуть подумав, добавил: — Разделенная с другом дорога становится в два раза легче. Саске кивнул, чтобы Мадара мог уйти со спокойной душой; ещё раз посмотрел на него, в глазах дрожала вода. Хаширама тоже уходил. И Саске с Наруто смотрели им вслед. Кажется, они даже держались за руки… Саске взглянул на Наруто. Что-то изменилось в каждом из них. Во всём. Пора было возвращаться. От тоски в груди Саске пытался отвлечься, отчего часто бросал взгляды на друга, иногда переходящие в настоящие рассматривания. «Мы станем друзьями? — спросил себя, чтобы не думать о том, что несколько минут назад расстался с Мадарой. — Хотя вопрос даже не в том, станем ли, — Саске вздохнул, — а в том, как это возможно?» «Если не будешь убегать, то узнаешь», — ответила часть сознания голосом Мадары. «Либо же Мадара в очередной раз что-то напутал. Или меня обманул, — ответная мысль самому себе не вызвала злости. Саске усмехнулся. — Надеюсь, что нет». Наруто тоже смотрел на него: не смело и не нагло. Словно изучающе, трепетно пробовал взглядом. Мысли делали его более чутким, и в его голове происходило что-то личное, чего он не хотел озвучивать. И он тоже тосковал по Хашираме, это было видно по грустному блеску глаз. Что ж… Двадцать три дня. А память на всю жизнь.