Будни телохранителя

1227 год

      Смерть меняет людей, особенно, когда она пришла в самом неприглядном облике. После трагедии у городской стены ребята сильно изменились. Константин стал ответственнее подходить к урокам мэтра де Курсийона, а так же намного лояльнее относиться к осмотрам докторов.       Лилиана же постаралась загрузить себя так, чтобы вообще об этом не думать, она бежала от болезненного воспоминания, как от огня. Курт привык видеть смерть, у него на глазах солдат разрывало на куски пушечными ядрами, потому он относился к ней фаталистично. К тому же близость собственной он ощутил в том же возрасте, в котором была сама девочка.       Князь оказался милостив и не стал разрывать контракт, полностью сосредоточив своё внимание на племяннице.       В последующие два года многое изменилось и Курту предстояло увидеть совершенно новые грани учеников. Нет, они оставались его головной болью, занозой в заднице, и двумя пронырливыми шалопаями, за которыми надо постоянно следить, одергивать и проявлять жесткость. Но теперь его работа больше походила на роль сторожевой собаки, нежели учителя. Впрочем, о тренировках никто не забывал, и ребята уделяли им столько времени, сколько могли.       В последний год Константин окончательно рассорился с отцом. Они дистанцировались друг от друга настолько, насколько это возможно. А ещё мальчишка пустился во все тяжкие. В том смысле, что и раньше он был не кроткого нрава, но теперь он делал всё, чтобы позлить отца. Его детские обиды, к сожалению, не прошли, пусть и говорил о безразличии к реакции родителя, но Лилиана всегда качала головой и украдкой вздыхала в ответ на подобные речи.       А ещё у них появились свои интересы. И нельзя сказать, что Курт был доволен интересами наследника Содружества. Он часто уходил в город и посещал таверну, садился играть в карты, проигрывался в пух и прах, участвовал в драках, правда всегда старался встать на сторону победителя, то есть тех, кого больше. Оппонентами становились все: навты, стражники, обычные работники. И капитану ничего не оставалось, как стараться либо вывести его оттуда, либо закрыть собой. В суете и людском водовороте ему вполне могли сунуть нож под рёбра, как это часто бывало, если кого сильно заденешь, оскорбляя. Пару раз пришлось идти на крайние меры и просто выволакивать его оттуда, стукнув по темечку для потери сознания. В суете этого никто не замечал, а сам Курт не спешил развенчивать слухи «о том мудаке, подошедшем сзади». Трактирщику грех было жаловаться, теперь он мог спокойно предъявлять счета ещё и княжескому двору.       И этого ему показалось мало, в этом же трактире он снимал себе девиц, угощал посетителей и вообще развлекался как мог. У любого такого заведения есть специальные девушки, предоставляемые для благородных господ. Обычному солдату, такому, как Курт, они были не по карману, поскольку одевали их дороже, выставляли не в общем зале внизу, а приводили на красивые и хорошо обставленные квартиры. Собственно и не принимали они по нескольку клиентов за смену. Но принц решил, что ему и этого будет достаточно, и потому приходил в таверну всё чаще.       Сложности с ним были большие, но парень оставался понятен Курту. А вот Лилиана теперь испытывала на себе пристальное внимание дяди. После того, как по стонущему от начавшейся эпидемии Торговому Содружеству прошла весть о некоем загадочном острове, князь стал готовить туда экспедиции, заключать договора с навтами. Теперь их разукрашенные рожи приходилось видеть значительно чаще. И надо сказать, спеси в адмирале было не меньше, чем в самых прожженных аристократах.       Клод д'Орсей прощал ему многое, чего не простил бы никогда, не будь у его государства, как и у остальных, полной зависимости от мореходов в плане перевозок грузов и людей. Например, откровенно грабительские цены, которые выставлял адмирал, требования гарантий с подтверждениями в официальных бумагах, что ответственности за жизни великовозрастных аристократов они не несут. Если им захочется вылезти на палубу в шторм, то не станут за ними следить, поскольку, прежде всего, любой капитан будет спасать корабль и команду, а не выпершегося из своей каюты идиота. Князь скрипел зубами, подключал мэтра де Курсийона, но навт оказался упрямее осла, правда, в некоторых пунктах всё же уступил. Подробностей капитану узнать не удалось, правда, очень не понравился взгляд седовласого, но довольно моложавого адмирала на Лилиану, когда заметил на её лице зелёное пятно.       Зная порядки этих ребят, госпожа де Сарде очень боялась потерять дочь. Навты из вредности могли потребовать кого-то из отпрысков княжеской семьи, на что они же поспешили уверить, что забирают детей исключительно в возрасте до пяти лет. Тогда перековывать характер и воспитывать ребёнка заново волне реально, дальше шли проблемы, а они множить их не собирались. Взрослых и уже сформировавшихся подростков или взрослых людей набирали в свои ряды только на добровольных началах.       Всё чаще слышались разговоры об основании колонии на территории загадочного острова Тир-Фради. Мостовой альянс уже три года там находился в поисках лекарства, поскольку ни один отправившийся туда колонист не заболевал малихором, а местные жители, как поговаривали, знали секреты чудодейственных средств, помогавшим оправляться даже самым безнадёжным больным или тяжело раненым людям. И вот, наступая на пятки Альянсу, туда устремились и телемцы. По понятным причинам правящий дом Торгового Содружества не желал отставать.       Клод д'Орсей же переключил внимание на обучение и подготовку к плаванию Лилианы де Сарде. Девушка была этому только рада, посему Курту пришлось узнать за эти пару лет много граней её личностей. В частности то, что она не любит…       Странно, но капитан никогда не задумывался, почему, бродя по коридорам замка, никогда не видел её портретов. В разные годы художники писали портреты всей княжеской семьи, Константину приходилось порой по нескольку часов сидеть в мастерской, чтобы его запечатлел очередной художник. А вот Лилиану эта участь миновала до того момента, пока князь просто не выставил ей ультиматум. И вот тут Курт увидел, что она терпеть не может давления.       – Миледи, это никуда не годиться, ваш портрет обязан быть в любом имении и дворце, принадлежащем Торговому Содружеству! – непреклонно проговорил князь на очередной аудиенции.       – Вы предлагаете портретисту закрашивать это? – она указала на своё родимое пятно. – Ваша светлость не может не понимать, что это – смешно. Портрет должен быть достоверен, а я не хочу, чтобы меня видели такой потомки.       – И, тем не менее, есть традиции, от которых нельзя отступать и вы должны быть запечатлены на полотне, как полноценный член княжеской семьи. Это ваша обязанность, миледи. Я и так потакал вашей матушке слишком долго, пришло время наконец-то показать вас другим государствам не только на официальных приёмах.       – Хорошо, – недолго думая сказала она, смиренно опуская голову и тихо говоря. – Тогда позвольте мне самой выбрать художника для картины, на которой я буду изображена.       – Согласен и помните, вы обязаны быть на ней, – заключил князь и отпустил.       Курт практически постоянно был рядом с ней, у Константина прибавилось обязанностей, он часто был в разъездах или принимал высоких гостей, послов или присутствовал на переговорах. Лилиана имела больше свободы, и потому в качестве телохранителя в последний год капитан был приставлен именно к ней.       После разговора девушка вскинула тонкую тёмную бровь и упорхнула в свою комнату. Курт слишком хорошо знал этот хитроватый взгляд и потому понял, что она что-то задумала. Не могла она так быстро сдаться, не в её характере это. Надо отдать скучному академику де Курсийону должное, он неплохо её подготовил, она училась обходить острые углы. А ещё в последний год к ней приставили гувернантку, которая учила её женским хитростям: флирту, намёкам, владением голосом и жестами.       При первой же попытке опробовать новые знания на Курте чуть не получила от него подзатыльник и вполне серьёзную отповедь, что он – простой солдат и ей очень опасно пробовать женские штучки именно на нём. Хвала Озарённому его суровый взгляд, поджатые губы и рычащий тон сказанного подействовали правильно. Тем не менее, в большинстве своём, её поведение оставалось именно тем детским и непосредственным, который всегда ей был присущ.       – Ты ведь что-то задумала, Зеленокровая, – заметил Курт, стоило им оказаться за воротами дворца.       – Ага, – ответила она, сверкая улыбкой и поправляя дорогую шляпу с широкими полями и небольшим орлиным пером.       Она бодро шла по улице, пока не пахнуло гнилью и гарью с дымом. Постоянные костры и запахи не давали покоя и на этот раз трупы, накрытые грубой тканью, валялись, готовясь к сожжению практически под ногами. Доктора были вынуждены просить князя строить крытые настилы, чтобы хоть как-то размещать пациентов. Но только это не помогало, эпидемия не уходила, кося людей всё больше, медленно выпивая кровь из всех городов континента.       Они прошли мимо торговых лавок, где за прилавками уже вполне можно увидеть торговцев с чёрными разводами на лице и этому уже никто не удивлялся и не пугался. К болезни относились, как к неизбежности. Люди устали бояться, потому продолжили жить уже не шарахаясь и не забивая камнями заболевших, сочувствуя им и втайне лелея надежду самим не оказаться на их месте. Лилиана смело прошла в небольшую неприметную дверь. Открыв её, оттуда дыхнуло запахами кислот и ацетона, но с учётом творящегося вокруг, этот запах не воспринимался отталкивающе. В широком зале стояло множество мольбертов с водруженными холстами, разложены принадлежности для рисования. Капитан тут же догадался, что они пришли в одну из немногих художественных школ оставшихся в Серене после вспышки эпидемии.       Мужчина средних лет в вымазанном краской переднике и с пышными усами тут же радостно отложил палитру и кисти, торопливо сорвал передник.       – Леди де Сарде, какая честь, – он торопливо и очень неуклюже поклонился.       – Полно, мастер Джозеф, – улыбнулась девушка.       – Как пожелаете, – ответил художник. – Что же вас привело ко мне в мастерскую?       – Одно важное дело. Видите ли, мой дядя настаивает на том, чтобы во дворце непременно висел мой портрет. К сожалению, я никак не могу его убедить в обратном, но смогла выбить возможность самой выбрать художника.       – Леди, прошу простить, но вынужден отказать. Видите ли, я – не портретист, я пишу пейзажи. Боюсь, если возьмусь за работу, то от меня разбегутся те немногочисленные клиенты, которым я пишу картины на заказ. Да и репутация школы пострадает, – старательно обходя острые углы, заметил художник. – К тому же, ни за какие деньги я не стану осознанно портить ваш портрет.       Стоящий позади Курт за все эти годы приучился не закатывать глаза во время этих пафосных речей, которые могут обойтись всего парочкой фраз. Но нет, аристократам надо занимать время других людей и своё на весь этот ненужный церемониал.       – Вы немного неправильно меня поняли, – хитро улыбнулась ему девушка. – Я просто должна присутствовать на полотне. Вам я предлагаю написать пейзаж Серены в рассветных лучах и меня, стоящей неподалёку.       – Миледи, я польщён, но вы уверены, что князь…       – Ни о чём не беспокойтесь. В конце концов, вы просто выполните мой заказ, недовольство князя я беру на себя, – обворожительно улыбнулась она.       – Что ж, я знаю прекрасное место, откуда видна вся Серена, разве что дым пожарищ будет мешать правильному восприятию картины.       – Обо всём договоримся на месте, тогда завтра перед рассветом встречаемся здесь и поедем туда, куда укажете. Все расходы беру на себя, надеюсь, вам хватит времени собраться?       – Непременно.       Девушка просияла и вышла из мастерской, предвкушая хорошие дни.       – Зеленокровая, ты уверена, что это – хорошая идея?       – Курт, перестань ворчать, – всплеснула руками она.       Да, их отношения нельзя назвать дружескими, они давно переросли планку «ученик-учитель», но дружбой оно не стало. В любом случае, капитан всегда молчал во время её встреч, а когда оставались одни, позволял себе реплики и вопросы. Любая другая леди мигом бы затыкала ему рот и говорила, чтобы это – не его дело. Но он был единственным человеком, с которым она могла свободно общаться, исключением Константина. В любом случае, князя ждал очень неприятный сюрприз, и ему даже стало интересно, как она вывернется из всей этой ситуации.       – Миледи, и как это понимать? – спросил её князь через неделю, когда полотно было готово, и его привёз сам мастер Джозеф.       Несчастный художник стоял в кабинете, опустив голову, и явно старался не дрожать. Мэтр де Курсийон тоже присутствовал и с интересом рассматривал картину. Курт-то её уже видел, благо это были прекрасные часы, когда он мог спокойно лежать на травке, глядеть вдаль и никуда не торопиться, поскольку Лилиана стояла ровно и смотрела вдаль. В сущности, её фигуру художник запечатлел сразу, а потом уже их присутствие не понадобилось.       – А что не так? По-моему картина вышла великолепной, – спокойно и несколько удивлённо осведомилась девушка.       На большом холсте была изображена Серена в рассветных лучах. Прекрасно прорисованные стены, чётко различались башни дворца на возвышении, шпили Храма. И чуть в стороне одинокая фигура в шляпе, камзоле и синем плаще с гербом Торгового Содружества: пять золотых монет в треугольнике без основания.       – Я не ставлю это под сомнение, но, кажется, мы договорились, что…       – Ваша светлость, всё в рамках договора, – перебила она его и сделала такое виноватое лицо, будто её отчитывают за украденное из вазы яблоко. – Ваше условием являлось моё присутствие на картине, моё – нахождение художника. Художника я нашла? Нашла. Я присутствую на картине? Присутствую. Как видите, все условия соблюдены.       Повисло молчание, Курт старался не рассмеяться, поскольку впервые видел князя таким… Нет, не удивлённым, скорее озадаченным поворотом событий. Нельзя сказать, что девушка переиграла его, но смогла изящно вывернуть ситуацию в свою пользу, и с дядей не поссориться и выполнить все условия.       – Полагаю, нам следует заплатить мастеру Джозефу и отпустить домой, его ученики, скорее всего, заждались, – очаровательно улыбнулась девушка.       – Ваша светлость, – подал голос мэтр. – Леди де Сарде и правда выполнила ваше условие, на картине явно она, а чтобы не возникало сомнений, облачилась в цвета и одежду Содружества. Полагаю, репродукции с этой картины мы вполне можем разослать по представительствам других держав.       – Что ж, раз даже вы так решили, – князь повернулся к мастеру Джозефу и сказал: – Идите к секретарю, сумма вашего вознаграждения оговорена, уверяю, она достойна вашего труда.       – Благодарю, ваша светлость. А теперь с вашего позволения, я пойду.       Клод д'Орсей кивков отпустил художника, поспешившего покинуть кабинет, пока князь не передумал, но постарался откровенно не бежать, чтобы не опозориться.       – И вы можете идти, леди де Сарде. Мэтр, останьтесь ненадолго.       Девушка просияла и поспешила выйти в коридор, где секретаря и след простыл, видимо пошёл отдавать художнику гонорар. Курт видел, как её потряхивало от волнения и эмоций, и всё же не был готов к тому, что, завернув за угол, она кинется ему на шею и восторженно закричит.       – Зеленокровая, спокойно, – сказал он, поспешно отстраняясь от девушки.       – Извини, но… у меня получилось! Понимаешь, получилось! Я смогла обыграть дядю на его же поле! – она кричала от восторга, будто маленькая девочка. По сути-то так и осталась ей. – Чёрт, я думала не удержу эмоции, голос надломится, взгляд скользнёт… но я смогла. Понимаешь?! Смогла!       – Я безмерно рад за тебя, Зеленокровая, но кидаться мне на шею – не лучший вариант, чтобы выразить этот восторг. В конце концов, тебя могут неправильно понять.       – Слушай, мне кажется или с каждым годом ты становишься всё зануднее?       – А чего ты хочешь от старого солдата? – усмехнулся он.       – Вот только не надо прибедняться, не такой уж ты и старый, Курт, – тепло сказала она.       В коридоре раздался стук каблуков, капитан тут же завёл девушку за спину и потянулся к пистолету. Вряд ли конечно, кто-то будет вот так нападать на Лилиану в стенах дворца, но жизнь научила готовиться к худшему.       – Кузина! – из-за угла выпорхнул Константин и его счастье, что он успел увернуться от удара прикладом по виску.       Не обратив на это внимание, он заключил девушку в объятия и как мальчишка закружил её.       – Ты смогла! Ты смогла! – прокричал он, когда опустил её на пол. – Я давно отца таким взвинченным не видел. Уж сколько он с политиками общается, а явно не ожидал такого хода от молодой девчонки.       – Ты бы поаккуратнее с пробежками, – попытался остудить его Курт, убирая пистолет. – Я тебе чуть голову не проломил, между прочим. Хорошо стрелять не стал.       – Я тебя умоляю, Курт. Я уверен, если бы ты меня убил прямо здесь, отец только молча бы организовал мои похороны, а мама увидела бы в этом мероприятии прекрасную возможность кого-нибудь отравить. Они бы ни слезинки не проронили.       Принц сказал это зло, но всё-таки капитан видел в его взгляде глубоко запрятанную грусть. Родители за все эти годы так и не стали относиться к нему, как к сыну, а на его выходки уже не обращали никакого внимания. Курт подозревал, что окончательно пуститься во все тяжкие ему мешала Лилиана, её он не хотел расстраивать больше всего. Особенно после смерти Стефана и Луи.       – Леди де Сарде, – раздался в коридоре голос мэтра де Курсийона, а потом, заметив Константина, поприветствовал его: – Ваша светлость, рад вас видеть. Как прошла поездка? Надеюсь продуктивно и вы не забывали о моих уроках.       – Уважаемый мэтр, смею заверить, что мне в этой поездке больше пригодились уроки капитана Курта, поскольку отец не соизволил сказать, что посылает меня в гадюшник, – прошипел принц.       – Только не говори, что ты поссорился с Каролиной ван дер Вен, – Лилиана упёрла руки в бока.       – Я её видел-то всего один раз! – возмутился Константин. – И то мельком. А вот её младший братишка Нилс постоянно крутился вокруг. При дворе и так ползли слухи о его пристрастиях и вкусах в личной жизни, потому я сразу просёк, что они просто пытались меня скомпрометировать. Так что большую часть времени провёл на свежем воздухе. Благо у меня прекрасный учитель, и в соседнем парке я успешно прятался несколько дней.       Он повернулся к Курту и подмигнул ему.       – Что ж, я передам его светлости об этом инциденте, а теперь я бы хотел похитить у вас леди де Сарде, князь желает её увидеть.       – Конечно, мэтр, – пожал плечами Константин. – Я же рылом не вышел, чтобы родной отец возжелал увидеть собственного сына с дороги и узнать подробности встречи. Не смею задерживать.       Он гордо выпрямил спину и считал, что этим самым лишний раз уколол отца, хотя скорее просто выплёскивал часть негатива, кипящего в душе.       – Что ж, леди, прошу вас.       – А это не может подождать?       – Боюсь, не в ваших интересах сейчас заставлять его светлость ждать.       – Хорошо.       Девушка ещё раз глянула вслед Константину и тяжело вздохнула. В последнее время они, правда, нечасто пересекались, Курт даже подумал, что принц осознанно избегал её общества. Подобные порывы, что он продемонстрировал сейчас, были ему в последнее время не свойственны. Тем не менее, как и сказал мэтр, нельзя заставлять князя ждать, он хоть и не был столь порывистым, как его сын, но не терпел, когда что-то происходило не по плану.       – Леди де Сарде, какой приятный сюрприз, – официально с нотками удивления поприветствовал девушку кардинал в посольстве Телемы на следующий день.       Седовласый мужчина с аккуратно подстриженными и загнутыми усами производил очень благообразное впечатление. Мантия яркого красного цвета с белым воротником были хорошо отглажены и чуть отдавали запахом мыла. В просторном кабинете были развешаны иконы святого аскета Матеуса, основателя Телемы. Старик в простом походном плаще, вытянутой кверху шляпе и с кривым посохом, взирал с резной иконы, подняв вверх руку для благословения. Его знали все даже за пределами религиозного государства, но вот остальных капитан не узнавал, да и не до этого ему.       Кардинал указал на простой резной стул для посетителей, а сам сел в удобное кресло. На столе у него царил идеальный порядок, письма и бумаги лежали слева, святое писание справа.       – Признаться, я не ожидал, что князь решит послать вас для решения этой проблемы. Более того, мы вообще сомневались, что он отнесётся к этому серьёзно, – заметил он, оглядывая молодую девушку в дорогом мужском синем камзоле, шляпе, брюках в тон и сапогах на тяжелом каблуке.       – Намекаете, что в этом следовало бы разобраться кому-то более опытному? – она вскинула тонкую бровь, свободно расположившись на стуле.       – Нет, ни в коем случае. Я не сомневаюсь в уверенности князя в ваших талантах, но согласитесь, на людей вашего возраста редко возлагают столь серьёзную ответственность, – изящно вывернулся телемец.       – Благодарю покорно, так в чём же состоит ваша проблема?       – Видите ли, не так давно из Телемы сбежала пара еретиков и по сообщениям, укрылись они в Серене.       – И вы предлагаете мне арестовать их? – изумилась она. – Вы же знаете, что на территории Торгового Содружества ересь – не преступление.       – Разумеется, я это прекрасно понимаю, но эти еретики могут нести угрозу не только Телеме, но всему учению Святого Матеуса, а это вполне может подорвать нашу репутацию не только внутри государства, но и вне его. Потому мы просим помощи в их поимке, поскольку на территории Серены мы действовать не можем, обратились к вам за помощью.       – Что ж, раз я здесь, то можете рассчитывать на наше содействие.       – Благодарю, леди де Сарде. Буду ждать вас с вестями. Да хранит вас Озарённый, эти еретики расплатятся за всё в очищающем огне.       Больше они задерживаться в стенах посольства не стали, быстро вышли из душного и пахнущего ладана здания, выкрашенного в яркий красный цвет, над входом которой красовалось ярко-алое знамя с золотым солнцем.       Они отошли дальше по улице, чтобы не оставаться под присмотром кардинала и его ближайших помощников. Пусть в Серене стоял храм, и священники могли спокойно ходить по его улицам, но всё-таки не стоило списывать со счетов их любовь к интригам. Правда, им настоятельно рекомендовали не появляться в другой части города, где было представительство Мостового Альянса.       – Что думаешь? – спросила неожиданно Лилиана, когда они вышли на небольшую площадь и она села под декоративным деревом на скамейку.       – Зеленокровая, мне вообще думать не положено, – усмехнулся он. – Я в политике, как свинья в апельсинах.       – Ой, да перестань, Курт. Кардинал много не договаривает, иначе не просил бы князя о помощи, эти еретики для них и правда опасны, но вот чем? Вряд ли пара человек способна так сильно подорвать устои веры в Святого Матеуса, чтобы Телема решилась начать поиски на территории нашего государства.       – Хочешь спросить совета у меня, как бы они бежали? Нет, так не пойдёт, тебе надо набираться опыта, а не мне, вот ты и думай. У меня-то есть пара идей, но хочется услышать твою теорию.       Лилиана откинулась на спинку скамейки, всмотрелась в узкие улочки города, где теперь постоянно сновали доктора с их страшными клювами, где на носилках лежали тела накрытые простынёй, а на некоторых домах виднелся белый карантинный крест. Она покрутила кончик заплетённых в небольшую косу волос и выдала:       – Если он попросил помощи нас, то еретики наверняка тоже знают, что их будут искать. Скорее всего постараются покинуть Серену, как можно быстрее. Торговый караван?       – Мимо, если телемцы развернули деятельность в столице Содружества, то на дорогах этим ребятам не безопасно. Подкупить каких-нибудь разбойников не составит труда или же стражников, чтобы те притащили их к посольству. Слишком рискованно, по крайней мере, я бы точно не стал этого делать.       – Значит, остаётся море, – она выпрямилась и глянула в сторону главной улицы, что упиралась прямо в порт. – Навтам всё равно кого перевозить, лишь бы заплатили, но их бюрократии порой можно позавидовать. Все пассажиры и грузы тщательно декларируются, а еретики наверняка не станут рисковать официально пробираясь на корабли. Остаётся проплыть незаконно, среди навтов встречаются контрабандисты и намного чаще, чем кажется.       – Вот здесь согласен, только проблема в том, что беглецы наверняка будут скрываться на территории портовых складов, а арестовать их там у нас не будет никакой возможности. Эти сволочи с разукрашенными рожами нас туда не пустят.       – В любом случае, сначала надо выяснить так ли это. А где это лучше узнавать?       – Нет, в трактир ты не пойдёшь.       – Ты слышал моего дядю, не возвращаться, пока я не улажу спор. А я не намерена пасовать перед первой же трудностью.       – Хорошо, только обещай не нарываться. Мне содранной кожи на кулаках во время попоек твоего кузена хватает.       Она очаровательно улыбнулась, и Курт повёл её в таверну Монтеной Стражи. Вероятность встретить там нужных людей невелика, но, как поговаривали, навты – одна большая семья, потому они все друг друга, так или иначе, знают. Так что если смогут найти парочку матросов, те наверняка могли бы хотя бы намекнуть на нужного капитана.       Утром в таверне ожидаемо не так много посетителей, в основном это были ночные гости, сейчас храпящие за столами. Но за небольшим столиком сидела компания – пара навтов и парочка рядовых стражи. Они играли в карты и, судя по нескольким монеткам, игра только началась.       – Вот и прекрасная возможность всё узнать, – заметила девушка.       – Серьёзно? Ты же не умеешь играть, они тебя разденут, а узнать ничего не сможешь.       – Вижу, я ещё могу удивить своего телохранителя.       Её по-лисьи хитрый взгляд очень не понравился Курту, вернее наоборот, он ему очень даже приглянулся. Он впервые её такой видел: хищный, озорной и веселый.       – Молодые люди, не пустите даму к столу? – поинтересовалась девушка, усаживаясь неподалёку от мореходов.       Все четверо смерили её дорогой наряд, остановились на зелёном пятне на лице, быстро вспоминая, кто это и поспешили отвести взгляд.       – И что же юная леди забыла в этом клоповнике? – спросил рядовой стражи, за что удостоился многозначительного покашливания от хозяина заведения.       – Ладно, Руперт, не кипятись, я пошутил, – тут же поспешил он перевести всё в шутку. – Леди не играют в азартные игры.       – У вас устаревшие сведения, – улыбнулась она.       – Значит, вы чего-то хотите, – заметил навт в коротком моряцком бушлате. На его лице были лишь татуировки на подбородке и над бровями, у второго только на подбородке.       Значения их до сих пор оставались загадкой, но чем больше их на лице, тем выше звание конкретного человека. У адмирала, с которым постоянно договаривался князь, и вовсе живого места на лице от рисунков не было.       – Вовсе нет, мои намерения чисты. Знаете, как скучно во дворце от всех этих изнеженных павлинов? Потому решила пройтись. Разве что балласт с собой пришлось взять, – она кивнула в сторону Курта.       – Не слишком хорошее место вы выбрали для прогулки, миледи. Впрочем, я не прочь проверить насколько хорошо вы играете в карты. Играем на всё.       – Идёт.       Лилиана правда взяла с собой и кинжал в целях самообороны. Оружие из княжеской оружейной было хорошим и дорогим, потому не удивительно, что навт на него позарился. Пистолет она довольно быстро перестала таскать, слишком неуклюжей становилась во время боя и потому ограничивалась только кинжалом.       Курт всё-таки попытался остановить её от опрометчивого шага, но девушка только отмахнулась, спокойно подождала раздачу и взяла свои карты. Курт увидел расклад и внутренне застонал. Всё было очень плохо!