Связанные одной песней

      Утверждение, что целью номер один для Октейна всегда было найти передрягу, которая буквально сочилась адреналином. Словно его девизом было не вытатуированное на руке «Plus Ultra» или повторяемое им при очередном применении шприца со стимулятором «Надо ещё быстрее!», а что-то в духе «Вижу цель – не вижу препятствий».       Так было, например, буквально сегодня днём, когда Ривет решила обследовать часть брошенного военного бункера. И если Мираж был в своём репертуаре, на ходу пытаясь сочинить байку-другую про обитающую в таких тёмных старых местечках нечисть, то ломбакс пыталась достучаться к чувству собственной безопасности извечного экстремала.       Но получилось то же, что и получилось всегда. Спрыгнув с крыши внешней, надземной постройки, Октавио, не удосужившийся провести такую операцию, как посмотреть под ноги, в результате чего вляпался в «путанку» – растянутую по земле «гирлянду» из колец колючей проволоки, в которую нога наступившего проходила, но вытащить её уже никак не получалось.       И если Бладхаунд восхитилась простотой и эффективностью такого проволочного «капкана», то Октейн явно пытался припомнить побольше тех «замечательных» слов на испанском, которыми и с друзьями не всегда поразговариваешь. Мало того, что так вляпался, так ещё и расцарапал и даже повредил «ступни» протезов.       К счастью, на выручку пришла Ривет. Перерезав, где надо, стальные путы и бегло осмотрев причинённые ими повреждения, ломбакс сказала Уитту и Хундир подождать их в надземной постройке, а сама при помощи джет-пака доставила неосмотрительного друга на «Офелию».       Сняв маску – внутри корабля надобность в ней была куда ниже, да и с Ривет сорвиголова уже был весьма близким другом – Октейн сквозь зелёные плексигласовые линзы своих очков стал наблюдать за творимой Ривет «магией инструментов». Один из тех немногих моментов, когда он был терпеливее, чем обычно.       К его удивлению, Ривет за пару мгновений достала из ящиков с наклейкой в виде скрещенных гаечных ключей всё необходимое для починки, приступив к замене разорванных «колючкой» проводков и устранению царапин на внешних накладках.       - Как же это долго делается. – таки не выдержал Октавио, буркнув это скорее для того, чтобы подколоть пушистую мастерицу.       - Не нравится, чини сам. – деланно закатив глаза, ответила Ривет, коснувшись ручкой ключа тонкой настройки его груди.       - Да куда уж мне до тебя. – «сдался» Сильва. – Примотаю к ноге палку, буду пирата косплеить – вот весь ремонт, до которого я смогу догнать.       И тут же тишину в центральном отсеке корабля нарушили два одновременных хохота (возможно, будь у «Пророка» эмоциональный контур или соответствующая прошивка – посмеялся бы и он), а Ривет стрельнула в Октавио довольным взглядом. Умельцу всегда приятно, когда его работу ценят.       Да и всё равно – каким бы сумасбродным ни был этот чудик, на него невозможно было злиться. В последнее время Ривет ловила себя на мысли, что это чувство в ней только усилилось (если чувства вообще могут усиливаться или слабеть как волны Хольцмана).       Зато сейчас, вечером, когда солнце этого мира уже наполовину скрылось за горизонтом, верхушки деревьев, близлежащего каменистого кряжа и стенки самого корабля окрасились закатным багрянцем, в кабине «Офелии» царил почти мир и покой, нарушаемый только щелчками вставляемых на свои места проводов и шуршание закручиваемых на панели шурупов. Плюсом, приёмник с голографической проекцией вздымающихся и опускающихся «столбцов» громкости был включен и по кабине плыла музыка.       Ривет почти закончила с перенастройкой и перепроверкой оборудования корабля, так что в случае чего, «Офелия» и «Кавур» смогут в любой момент рвануть в любое угодное команде место.       Октейн, то и дело пытавшийся покрутиться в кресле, предназначенном обычно для второго пилота, вызвался ассистировать. По своей воле он бы вряд ли вызвался на такую чертовски скучную работёнку. Вдобавок, он, как и многие, недолюбливал читеров. Однако Ривет была живым исключением, чит у неё был легальный – её очаровательность. Ну как такой скажешь «Нет» и в чём-то упрекнёшь. Да никак.       Так что Октавио даже испытывал какое-то ни с чем не сравнимое удовольствие, глядя на Ривет за работой. Когда они ещё вот так, в любимой ею спокойной обстановке, побудут наедине?       Впрочем, даже такой момент несносный сорвиголова умудрится как следует «расшевелить». Как уже не раз шутила Ривет, они были живым доказательством правила притяжения противоположностей: если Октейн отвечал за драйв и пребывание в движении, то Ривет сменяла его спокойствием, «призывала» притормозить, чтобы оценить красоту момента.       Что ж, это у неё уже получилась, а тут ещё и старая, но от того не менее красивая песня словно давала намёки, что можно чуточку подвигаться. Пока Ривет убирала инструменты, Октавио, хоть и с временами заметным испанским акцентом, стал напевать «зацепившие» строчки:       There's a starman waiting in the sky,       He's toid us not to blow it,       ‘Cause he knows it's all worthwhile.       He told me,       ‘Let the children lose it,       Let the children use it,       Let all the children boogie.'       - Вот уж не думала, что в тебе проснётся певческий талант. – улыбнулась Ривет, не оборачиваясь.       А зря: стоило закрыться крышке ящика с инструментами, как тут же со спины ломбакса обхватила знакомая пара рук, на одной из которых Ривет успела разглядеть слово «Plus…», а затем Октейн ловко развернул её моськой к себе. Удерживая одну её руку, парень положил другую себе на плечо, а свою положил Ривет на талию.       Да, может, не самый лучший выбор движений, но порой неплохо быть спонтанным.       - А просто пригласить на танец было не судьба? – закатила глаза ломбакс, вливаясь в темп. Что ни говори, а сюрприз вышел… крайне приятным.       - Иначе сюрприза бы не вышло, chica. – усмехнулся парень.       Когда через пару шагов на пути появились ступеньки из кабины в каюту, Октейн сперва ухватил Ривет обеими руками за талию, чтобы приподнять и пронести её над препятствием. А уже в самой кабине, спустя ещё пару-тройку движений, схитрил: незаметно подставил металлическую пятку так, чтобы девушка слегка оступилась.       Не менее ловко поймав свою пушистую очаровашку, Октавио уже на руках понёс Ривет к их любимой удобной раскладушке, предварительно смерив пушистую полным обожания взглядом.       И едва Сильва уселся на край раскладушки, он усадил не перестающую улыбаться Ривет к себе на колени – чтобы тут же начать щедро одаривать её поцелуями. В пушистые щёки, миленький розовый носик, манящие прелестные губы.       Ривет почти тут же почувствовала себя тающей зефиркой – это уже точно было за гранью добра и зла. В переносном, разумеется, смысле. И самом приятном. Хвост начал чаще и чаще мотылять по сторонам, а по телу медленно растекалось тепло и нега.       Октавио хитро улыбнулся, но Ривет, словно заметив это, всё же стала отнекиваться от новых поцелуев, чтобы затем упереться ладонями ему в грудь и, подтолкнув, уложить на спину, примостившись сверху.       Заманчивое положение. Пушистая затейница это прекрасно понимала: прикусив краешек губы, она наклонилась так, что её губы почти коснулись губ парня, и прошептала:       - Как знал, что оно того стоит, хих.       - Не без этого. – последовал ответ в той же манере.       Немножко отстранившись, Ривет наклонила голову на бок, после чего просияла милейшей и столь приятной для Октавио улыбкой, чмокнула его в губы, обняла за шею и блаженно выдохнула:       - Как же я тебя обожаю.       Оба в тот момент были уверены: эта спонтанная идея со скоротечным танцем того стоила.